NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Произведения Анатолия Логинова » Jeronimo! (Клич американских парашютистов)


Jeronimo! (Клич американских парашютистов)

Сообщений 141 страница 150 из 154

141

На типичной американской архитектуры и конструкции двухэтажном доме, первый этаж которого пересекала огромная стеклянная витрина, висела вывеска «Книгоягода (Bookberry). Магазин и читальня». Впрочем, то, увидеть что-нибудь за витриной было невозможно за исключением небольшого чистого кусочка, через который различалась часть магазинного зала. Остальную же поверхность почти сплошным слоем покрывали цветные рекламные плакаты очередных бестселлеров, некоторые из которых уже выцвели на свету. Среди них выделялся многокрасочный плакат нового бестселлера от издательства «Потомак» авторов Алекса МакГроу и Новела Голда, под интригующим названием «Встреча с Президентом». Мельком глянув на него, Том решил купить книгу. Вдруг нечем будет заняться, а как говорил его старый друг и начальник Сэм: - Ну что может быть лучшим способом «очистить» мозги, чем кассовый американский боевичок? – и Том был с ним согласен. Еще раз осмотрев на всякий случай припаркованную машину, он двинулся к дверям магазина. Которые как раз в этот момент распахнулись, выпустив на улицу хозяйку этого заведения.
- Оу, кого я вижу! Котяра (Томкэт)! – увидев Тома, воскликнула она. – А я гадаю, что за знакомый звук. Приехал, чтобы поучаствовать в очередной встрече Политического Клуба? - усмехнувшись и не дожидаясь ответа, она подскочила к Тому и потянула его за собой внутрь. Невысокая, худощавая, с не слишком правильными чертами лица, но великолепной фигуркой и высокой грудью, Эммануэль Вайс, потомок немецких и французских колонистов, отличалась свойственным француженкам, если судить по книгам,  милой непосредственностью. Вот и сейчас ей удалось захватить Тома врасплох, и он покорно поплелся вслед за ней, словно забыв, для чего приехал в город. Впрочем, едва они вошли в торговый зал, и из-за разделяющей его перегородки донеслась перебранка местных «пикейных жилетов», Том как бы очнулся.
- Эмми, давай-ка лучше выйдем, и поговорим на улице.
- Фи, - надула Вайс губы в притворной обиде. – А я думал, ты соскучился и наконец решился сделать мне предложение.
- Обязательно сделаю, - улыбнулся Том. – Но позднее. А сейчас пройдем к джипу.
По дороге он объяснил Эммануэль, что уезжает по делам, оставляя на ее попечение дом и машину. И заодно попросил довезти его до остановки автобуса.
- Ну вот, - картинно огорчилась Вайс. – Стоит в моем окружении появиться приличному мужчине, которому можно доверить жизнь, как у него сразу находится дело где-то подальше от нашего городка. Вот ведь невезенье…
- Не переживай так, Эмми. Я вернусь, только жди, - грустно усмехнулся Том. - Кошки всегда возвращаются на свою территорию, - грубовато пошутил он.
- Ну, Котяра, если не сдержишь слово…
-  Утонешь – домой не приходи, - опять пошутил Томпсон и, не удержавшись, крепко поцеловал собеседницу в губы. Она несколько мгновений отвечала, расслабившись, а потом оттолкнула его.
- Ох, Котяра, тебе обязательно надо погубить мою репутацию, - осматриваясь и поправляя прическу, заметила Вайс. – Надеешься, что после твоего отъезда Бенни побоится за мной ухаживать?
- Не надеюсь, - усмехнулся Том. – Уверен.
Беннджамен Фридман, местный домовладелец, учившийся вместе с Эммануэль, давно и безнадежно за ней ухаживал. Но с появлением бравого отставного военного вынужден был отступиться, хотя, как слышал Томпсон, продолжал питать надежду на свою победу. «Безнадежная надежда, - усмехнулся про себя Том. – Не уж, эту женщину я не отдам никому. Если с Нормой я чувствовал себя как в седле необъезженной лошади, то Эмми, несмотря на всю деловую хватку и французские заморочки, прямо таки воплощение семейного уюта. Так что…»
- Эй, ты опять о чем-то задумался, - прервала его размышления Вайс.
- Да, прикидываю, успею ли на автобус до Мэдисона.
- Успеешь, если поведу я, - заявила, забираясь в джип, Эмми.
- Боюсь, что тогда я вообще попаду вместо автобуса в рай, - деланно-печальным тоном ответил Том.
- Кошачий, - пошутила Вайс и дождавшись, когда Томпсон сядет рядом, выехала на проезжую часть.
А потом машина стремительно промчалась через весь город и остановилась у автовокзала. Пока Том покупал билет и прощался с Эмми, к остановке подъехал, поблескивая белым гладким алюминием бортов и крыши новенький «Эм-Си-Шесть». Томпсон забросил чемоданы в багаж, занял свое место в полупустом салоне и помахал стоящей у «Виллиса» Эмме. Водитель объявил отправление и автобус плавно и величаво тронулся. Том  смотрел на пробегающий за окном пейзаж, не замечая подробностей, и, по примеру героя одного из еще не вышедших фильмов, вспоминал «информацию к размышлению».

Информация к размышлению

До отставки Том занимался в основном Европой, но побывал и в Корее и даже слетал вместе с миссией генерала Риджуэя в Южный Вьетнам. Его откровенные высказывания о ситуации во Вьетнаме и стали, в принципе, формальным поводом для ухода из АНБ.

Отредактировано Логинов (28-05-2017 15:00:14)

+5

142

Логинов написал(а):

учившийся вместе Эммануэль

вместе с

Логинов написал(а):

сели поведу я,

если

+1

143

Блин. Только неделю нормально себя чувствовал,и отправил одну книгу... А потом погода на мне отыгралась, с утра - температура и кашель! Где тут ближайший синоптик? Прибью гада!

0

144

Добавочная глава в первую книгу перед главой о Вьетнаме. 54 год, Том-Толик служит в АНБ

  Шпион, продрогший на холоде
 
 
  Заведение называлось "Сербский Роштиль", а хозяина его звали Радованом Пашичем. Как он оказался в Берлине, да еще в Американском секторе, Том не интересовался, хотя и слышал, что Радована тщательно проверяли его сослуживцы-"призраки" из АНБ и даже соперники из контрразведки министерства обороны. Все почему-то считали, что он работает на советскую или югославскую разведку. Но сколько не копали - ничего не нашли, хотя и рекомендовали не посещать это кафе. Похоже, именно эти рекомендации и стали для "Роштиля" лучшей рекламой среди американского персонала сектора "Берлин-Америка". Готовили у Некрича всегда очень вкусно, по-домашнему, а откуда он доставал дешевый, но вполне фирменный бурбон и виски было тайной, которую не открывали никто из "призраков" и контрразведчиков. Хотя возможно, что только своеобразной и очень вкусной пищи вместе с неплохой выпивкой хватило для популярности, без всяких конспирологических схем.
  Том, которого сейчас звали Томашем Михульским, и который изображал американского бизнесмена польского происхождения, уже раз обедал в "Роштиле" и решил зайти туда снова. Заказав хороший, плотный обед. Дождавшись аперитива, в роли которого выступила кружка великолепного немецкого пива, он неторопливо отхлебнул несколько глотков, после чего развернул газету. Новенькая, еще пахнущая типографской краской "Американише Берлинер Анцайгер" начиналась большой редакционной статьей, посвященной болезни "русского диктатора" и возможного влияния перемен в правительстве СССР на политическую обстановку в Европе. Признавая, что Сталин официально отошел от дел еще четыре года назад, журналист, тем не менее, прибег к необычной аналогии. Он сравнил ситуацию в Советском Союзе с положением в Древнем Риме после официальной отставки Суллы с поста диктатора. "Перемены в римской политической жизни начались сразу по смерти Суллы, - смело прогнозировал автор статьи, - и привели к власти антисулланскую партию, при жизни диктатора не смевшую высказывать свои взгляды". После этого вступления журналист смело спрогнозировал решение корейской проблемы и прекращение никому не нужной войны. От Кореи он плавно перешел к Шанхайскому кризису, потом - к Гамбургскому кризису и его последствиям. И неожиданно закончил статью заключением, что избранная в пятьдесят втором году администрация США и новые люди в управлении СССР смогут, наконец, сдвинуть с мертвой точки переговоры в Союзной Контрольной Комиссии и создадут объединенную Германию, вместо уродливых порождений прежней политики - Федеративной Республики Ганновер, Баварской Федерации, Германской Демократической Республики и независимого Саара.
  Прочитав этот плод размышлений неизвестного журналиста, Томпсон только усмехнулся и перелистнул страницу, собираясь прочесть местные новости. Но к столику уже подошел официант и начал ловко расставлять блюда. Вкусно запахло свежеприготовленной пищей и Тому стало не до газеты.
  Он спокойно и неторопливо доел "телячю чорбу", густой и приятный на вкус суп, и перешел к "гурманской плескавице" - огромной рубленной и жаренной на решетке котлете с гарниром из овощей в разрезанной напополам булочке, когда в кафе вошел Джо. Оглядевшись и заметив сидящего за боковым столиком Тома, Холлидей неторопливо, с видом никуда не спешащего гуляки подошел к столику.
  - Разрешите, босс? - официально Джо числился сотрудником фирмы Тома, поэтому вел себя соотвественно.
  - Присоединяйся, - кивнул Том. - Новости?
  - Да, босс. Контрагент приехал, переговоры назначены на сегодня, - нехитрый код означал, что представитель английской разведки прибыл и сегодня ночью группа "Джеронимо" - пять спецагентов, должна будет помочь агенту СИС "вернуться с холода". Честно говоря, Том-Толик недолюбливал англичан и будь его воля, никогда не стал бы с ними связываться. Но приказ есть приказ даже в такой внешне абсолютно невоенизированной организации, как АНБ. Впрочем, Том подозревал, что англичане с превеликим удовольствием отказались бы от американской помощи. Но в Берлине русские так хитро распределили границы секторов, что аэродром из всех западных союзников имели только американцы. Причем в черте города, из-за чего он не мог принимать самые тяжелые транспортные самолеты. Именно наличие воздушного транспорта было решающим аргументом в пользу сотрудничества, так как иначе вывезти агента из Берлина было проблематично, ведь дороги в сектора с запада - не экстерриториальные и "красные" могли в любой момент проверить любой движущийся по ним транспорт.
  - Одну пива, - с сомнением посмотрев на часы и стоящие на столе тарелки, сделал заказ Холлидей. - Успею? - он посмотрел на Тома. Утвердительно кивнув, Томпсон продолжил обедать, почти незаметно для постороннего взгляда быстрее доедая плескавицу. Джо тоже не отставал и его кружка, в пинту пива, закончилась одновременно с обедом Тома. Рассчитавшись, они покинули кафе и после небольшой прогулки были на квартире, снятой неподалеку.
  Там, вместе с двумя оставленными "на хозяйстве" соратниками, их уже ожидал англичанин, представившийся Дэвидом Корнуэллом.
  - Итак, джентльмены, - закончив знакомство, продолжил он, - нам предстоит встретить нашего агента. Он находится под подозрением, возможно, за ним следят. Так же возможно противодействие со стороны немецкой тайной и криминальной полиции.
  - Он что, попался на краже материи для лозунгов, - пошутил Том.
  - Нет, но по нашим сведениям, на него могут дать ориентировку, как на расхитителя "государственной собственности", - Корнуэлл даже не улыбнулся и продолжил занудливо объяснять общеизвестное, -... из-за перекрытия границ секторов после начала корейских событий сообщение между русским и западными секторами Берлина затруднено. Немцы, проживающие в русском секторе, могут попасть к союзникам только через несколько контрольно-пропускных пунктов. Однако, как вам известно, господа, немецкая полиция не имеет права ограничивать передвижение наших и ваших граждан. Именно поэтому мы должны будем пересечь границу сектора в районе КПП "Чарли". После чего, вернуться назад, оставив одного из нас в городе. Кто остается, уже решено?
  - Да, - коротко ответил Том. - Джо.
  - Понятно, - англичанин посмотрел на Тома внимательнее. Видно было, что он хочет задать какой-то вопрос, но сдерживает себя.
  - Мы проводим вас до аэропорта и вылетим вместе с вами чартерным рейсом Берлин-Лондон, - пояснил Томпсон. - Заодно прикроем вас от всяких случайностей.
  - Оружие? - теперь Дэвид был краток, как спартанец, решив, очевидно, что такой стиль общения больше по душе Тому.
  - Дубинки, складные. Один "Де Лизл". У меня, - так же кратко проинформировал англичанина Томпсон. Тот удовлетворенно кивнул. За девять лет, прошедших после окончания войны, сложился уже определенный негласный регламент взаимодействия разведок. И одним из вошедших в него правил было: "Не убивать без крайней необходимости", так как каждый случай вызывал ответные репрессии. Но возможно было все, так что бесшумный автомат под патрон сорок пятого калибра мог стать решающим аргументом.
  - Хорошо. Выезжаем через полчаса, джентльмены...
  Легковушка местного производства, негромко урча мотором, довезла группу "туристов" до Колумбиядамм. Оставив авто на углу с Вайзештрассе, недалеко от КПП, Том и его спутники, изображая типичных американских туристов и часто щелкая фотоаппаратами, прошли до пересечения ее с параллельной улицей. Здесь и находилась граница между американским сектором и "русским" Берлином. Улицу перекрывали подобия укреплений из мешков с песком, свободное пространство между которым заполняли спирали Бруно. Стоящие на американской стороне местные полицейские просто проводили целеустремленно шагающих американцев взглядами. Стоящие через улицу "восточные" полицейские встретили "туристов" привычно, даже с некоей усталостью. Переписали данные паспортов, причем не прикасаясь к ним и только попросив развернуть в руках. Потом попросили заполнить таможенную декларацию. И раздвинули заграждение, пропуская группу в Восточный Берлин. Один из них, лучше всех говоривший по-английски, любезно подсказал, где останавливаются такси. Одно из которых они и наняли за полсотни долларов.
  Восточный Берлин показался Тому менее обшарпанным, чем он ожидал. А уж Сталин-аллее, главная улица восточного сектора выглядела не хуже какой-нибудь авеню Нью-Йорка. Они покатались по центру Берлина, посмотрев непременные туристические достопримечательности, включая Алекснадрплац и здание рейхстага, а потом остановили такси у гаштета с названием "Будапешт" и зашли туда.
   За тяжелой деревянной дверью открылся просторный зал, с высоким потолком и эстрадой в дальнем конце. На эстраде стоял рояль, на котором наигрывал что-то вроде блюза молодой длинноволосый музыкант.
  - Сядем здесь, - предложил Дэвид, кивнув на столик в углу, рядом с дверью. Посмотрев на часы он добавил. - Всего четыре пополудни. У них заканчивают работать в пять. Так что ждем полтора часа.
  - Закажем пива, - предложил Джо.
  - Точно, - поддержал его Том, поманив официантку, стоящую у барной стойки. (продолжение следует)

+6

145

Шпион, продрогший «на холоде»
Призрачно все    в этом мире бушующем.
Есть только миг  -  за него и держись.
Есть только миг   между прошлым и будущим.
Именно он   называется жизнь.
Заведение называлось «Сербский Роштиль», а хозяина его звали Радованом Пашичем. Как он оказался в Берлине, да еще в Американском секторе, Том не интересовался, хотя и слышал, что Радована тщательно проверяли его сослуживцы-«призраки» из АНБ и даже соперники из контрразведки министерства обороны. Все почему-то считали, что он работает на советскую или югославскую разведку. Но сколько не копали - ничего не нашли, хотя и рекомендовали не посещать это кафе. Похоже, именно эти рекомендации и стали для «Роштиля» лучшей рекламой среди американского персонала сектора «Берлин-Америка». Готовили у Пашича всегда очень вкусно, по-домашнему, а откуда он доставал дешевый, но вполне фирменный бурбон и виски было тайной, которую не открывали никто из «призраков» и контрразведчиков. Хотя возможно, что только своеобразной и очень вкусной пищи вместе с неплохой выпивкой хватило для популярности, без всяких конспирологических схем.
Том, которого сейчас звали Томашем Михульским, и который изображал американского бизнесмена польского происхождения, уже раз обедал в «Роштиле» и решил зайти туда снова. Заказав хороший, плотный обед.  Дождавшись аперитива, в роли которого выступила кружка великолепного немецкого пива, он неторопливо отхлебнул несколько глотков, после чего развернул газету. Новенькая, еще пахнущая типографской краской «Американише Берлинер Анцайгер» начиналась большой редакционной статьей, посвященной болезни «русского диктатора» и возможного влияния перемен в правительстве СССР на политическую обстановку в Европе. Признавая, что Сталин официально отошел от дел еще четыре года назад, журналист, тем не менее, прибег к необычной аналогии. Он сравнил ситуацию в Советском Союзе с положением в Древнем Риме после официальной отставки Суллы с поста диктатора. «Перемены в римской политической жизни начались сразу по смерти Суллы, - смело прогнозировал автор статьи, - и привели к власти антисулланскую партию, при жизни диктатора не смевшую высказывать свои взгляды». После этого вступления журналист смело спрогнозировал решение корейской проблемы и прекращение никому не нужной войны. От Кореи он плавно перешел к Шанхайскому кризису, потом - к Гамбургскому кризису и его последствиям. И неожиданно закончил статью заключением, что избранная в пятьдесят втором году  администрация США и новые люди в управлении СССР смогут, наконец, сдвинуть с мертвой точки переговоры в Союзной Контрольной Комиссии и создадут объединенную Германию, вместо уродливых порождений прежней политики – Федеративной Республики Ганновер, Баварской Федерации, Германской Демократической Республики и независимого Саара.
Прочитав этот плод размышлений неизвестного журналиста, Томпсон только усмехнулся и перелистнул страницу, собираясь прочесть местные новости. Но к столику уже подошел официант и начал ловко расставлять блюда. Вкусно запахло свежеприготовленной пищей и Тому стало не до газеты.
Он спокойно и неторопливо доел «телячю чорбу», густой и приятный на вкус суп, и перешел к «гурманской плескавице» - огромной рубленной и жаренной на решетке котлете с гарниром из овощей в разрезанной напополам  булочке, когда в кафе вошел Джо. Оглядевшись и заметив сидящего за боковым столиком Тома, Холлидей неторопливо, с видом никуда не спешащего гуляки подошел к столику.
- Разрешите, босс? – официально Джо числился сотрудником фирмы Тома, поэтому вел себя соотвественно.
- Присоединяйся, - кивнул Том. – Новости?
- Да, босс. Контрагент приехал, переговоры назначены на сегодня, - нехитрый код означал, что представитель английской разведки прибыл и сегодня ночью группа «Джеронимо» - пять спецагентов, должна будет помочь агенту  СИС «вернуться с холода». Честно говоря, Том-Толик недолюбливал англичан и будь его воля, никогда не стал бы с ними связываться. Но приказ есть приказ даже в такой внешне абсолютно невоенизированной организации, как АНБ. Впрочем, Том подозревал, что англичане с превеликим удовольствием отказались бы от американской помощи. Но в Берлине русские так хитро распределили границы секторов, что аэродром из всех западных союзников имели только американцы. Причем в черте города, из-за чего он не мог принимать самые тяжелые транспортные самолеты. Именно наличие воздушного транспорта было решающим аргументом в пользу сотрудничества, так как иначе вывезти агента из Берлина было проблематично, ведь дороги в сектора с запада – не экстерриториальные и «красные» могли в любой момент проверить любой движущийся по ним транспорт.
- Одну пива, - с сомнением посмотрев на часы и стоящие на столе тарелки, сделал заказ Холлидей. – Успею? – он посмотрел на Тома. Утвердительно кивнув, Томпсон продолжил обедать, почти незаметно для постороннего взгляда быстрее доедая плескавицу. Джо тоже не отставал и его кружка, в пинту пива, закончилась одновременно с обедом Тома. Рассчитавшись, они покинули кафе и после небольшой прогулки были на квартире, снятой неподалеку.
Там, вместе с двумя оставленными «на хозяйстве» соратниками, Стивом и Гарри, их уже ожидал англичанин, представившийся Дэвидом Корнуэллом.
- Итак, джентльмены, - закончив знакомство, продолжил он, - нам предстоит встретить нашего агента. Он находится под подозрением, возможно, за ним следят. Так же возможно противодействие со стороны немецкой тайной и криминальной полиции.
- Он что, попался на краже материи для лозунгов, - пошутил Том.
- Нет, но по нашим сведениям, на него могут дать ориентировку, как на расхитителя «государственной собственности», - Корнуэлл даже не улыбнулся и продолжил занудливо объяснять общеизвестное, -… из-за перекрытия границ секторов после начала корейских событий сообщение между русским и западными секторами Берлина затруднено. Немцы, проживающие в русском секторе, могут попасть к союзникам только через несколько контрольно-пропускных пунктов. Однако, как вам известно, господа, немецкая полиция не имеет права ограничивать передвижение наших и ваших граждан. Именно поэтому мы должны будем пересечь границу сектора в районе КПП «Чарли». После чего, вернуться назад, оставив одного из нас в городе. Кто остается, уже решено?
- Да, - коротко ответил Том. – Джо.
- Понятно, - англичанин посмотрел на Тома внимательнее. Видно было, что он хочет задать какой-то вопрос, но сдерживает себя.
- Мы проводим вас до аэропорта и вылетим вместе с вами чартерным рейсом Берлин-Лондон, - пояснил Томпсон. – Заодно прикроем вас от всяких случайностей.
- Оружие? – теперь Дэвид был краток, как спартанец, решив, очевидно, что такой стиль общения больше по душе Тому.
- Дубинки, складные. Один «Скорпион» (Выпускаемый IBM миниатюрный пистолет-пулемет под патрон 45 калибра. Разработан Т. Томпсоном и Дж. Бондом. Может использоваться с глушителем. – альтернативная история). У меня, - так же кратко проинформировал англичанина Томпсон. Тот удовлетворенно кивнул. За девять лет, прошедших после окончания войны, сложился уже определенный негласный регламент взаимодействия разведок. И одним из вошедших в него правил было: «Не убивать без крайней необходимости», так как каждый случай вызывал ответные репрессии. Но возможно было все, так что бесшумный автомат под патрон сорок пятого калибра мог стать решающим аргументом.
- Хорошо. Выезжаем через полчаса, джентльмены...
Легковушка местного производства, негромко урча мотором, довезла группу «туристов» до Колумбиядамм. Оставив авто на углу с Вайзештрассе, недалеко от КПП, Том и его спутники, изображая типичных американских туристов и часто щелкая фотоаппаратами, прошли до пересечения ее с параллельной улицей. Здесь и находилась граница между американским сектором и «русским» Берлином. Улицу перекрывали подобия укреплений из мешков с песком, свободное пространство между которым заполняли спирали Бруно. На американской стороне местные полицейские просто проводили целеустремленно шагающих американцев взглядами. Стоящие через улицу «восточные» полицейские встретили «туристов» привычно, даже с некоей усталостью. Переписали данные паспортов, причем не прикасаясь к ним, и только попросив развернуть в руках. Потом попросили заполнить таможенную декларацию.  И раздвинули заграждение, пропуская группу в Восточный Берлин. Один из них, лучше всех говоривший по-английски, любезно подсказал, где останавливаются такси. Одно из которых они и наняли за полсотни долларов.
Восточный Берлин показался Тому менее обшарпанным, чем он ожидал. А уж Сталин-аллее, главная улица восточного сектора выглядела не хуже какой-нибудь авеню Нью-Йорка. Они покатались по центру Берлина, посмотрев непременные туристические достопримечательности, включая Александерплац и здание рейхстага, а потом остановили такси у гаштета с названием «Будапешт» и  зашли туда.
За тяжелой деревянной дверью открылся просторный зал, с высоким потолком и эстрадой в дальнем конце. На эстраде стоял рояль, на котором наигрывал что-то вроде блюза молодой длинноволосый музыкант.
- Сядем здесь, - предложил Дэвид, кивнув на столик в углу, рядом с дверью.  Посмотрев на часы он добавил. – Рановато мы… Всего четыре пополудни. У них заканчивают работать в пять. Так что ждем полтора часа.
- Закажем пива, - предложил Джо.
- Точно, - поддержал его Том, поманив официантку, стоящую у барной стойки…
Час пролетел практически незаметно. Американцы неторопливо попивали пиво и наблюдали за тем как в гаштет приходили и уходили немцы, в одиночку и парами, что-то заказывали, сравнительно быстро съедали принесенное официанткой и уходили. Практически никто не задерживался. Как негромко пояснил Корнуэлл.
– Сегодня рабочий день, и они спешат на работу или с работы. Это же коммунисты, у них все должны работать. Да заведение не из самых дешевых. Больше посетителей подойдет к шести часам и позднее, отдыхать после рабочего дня. А через десяток минут практически не будет никого – все после работы по домам  побегут, готовится к вечернему отдыху.
Все американцы понятливо поулыбались. Действительно, ничего особенного, вполне логичный распорядок для работающих. Стив, самый молодой из всех, до этого работавший с Томом только во Франции, подытожил: «Люди, как люди. И не подумаешь, что коммунисты». На этом обсуждение порядков в Восточном Берлине за столиком заглохло, и все снова переключились на дегустацию пива. Вкусного, свежего и весьма недорогого для этих достоинств.
Следующие полчаса текли медленнее, как бы не дольше предыдущего часа. Гаштет практически опустел, лишь несколько парочек и американцы упорно продолжали сидеть в зале. Странно, но Томпсон тоже понемногу начал нервничать, что с ним последнее время случалось не часто. Он даже подтянул поближе сумку со «Скорпионом» и на ощупь проверил, вставлен ли магазин. Умом Том понимал, что устраивать стрельбу в центре Берлина – идиотское решение и что он никогда не пойдет на такое, но ощущение готового к бою оружия успокаивало. «Да, в горах Югославии было проще», - подумал он, вспоминая предыдущее задание, тяжелое, кровавое, но такое понятное и незатейливое. В то же мгновение в дверях появился еще один посетитель. Вернее вбежал, затравленно оглянулся и махнул рукой… им. Том невольно отметил, что он очень похож на Джо – такое же телосложение, абрис лица. Прическа несколько отличалась, что легко было исправить с помощью машинки, лежащей в сумке вместе с другими необходимыми вещами и запасным комплектом одежды, такой же, как у Джо.
Бросив на стол десятку баксов, что должно было полностью покрыть все их заказы, американцы, не обращая внимания на метнувшуся к столику официантку, дружно устремились к выходу. На улице они плотно окружили агента и быстро, но не бегом, прошли по улице к ближайшему перекрестку.
- По плану, - бросил Дэвид на ходу Тому и принялся расспрашивать немца. Немецкого Томпсон так и не выучил,  но понять отдельные слова и по ним представить, о чем речь, мог без труда. Из услышанного складывалась довольно неприятная картина. Агента местная контрразведка вычислила и он успел уйти от ареста буквально в последний момент. От наблюдения он оторвался с помощью знакомого таксиста, того самого, который получил полсотни долларов «за особые условия». Еще полсотни ему были обещаны, если он вывезет группу к КПП. Но, в свете последних событий на это надеяться было сложно, решил Том. Если в «Штази» (сокращение от нем. Штаатс Зихерунг – Госбезопасность) сидят не идиоты, то этот шофер уже «поет птичкой», рассказывая обо всех своих прегрешениях с пятилетнего возраста.
- Пропали наши полсотни баксов, - прокомментировал Джо краткий пересказ Дэвида, который в нескольких словах описал то, о чем уже догадался Том. И осмотрел улицу, называвшуюся Бруненштрассе в поисках такси. Но таковых в пределах видимости не оказалось. Зато нашлась остановка с автобусом, на который они успели сесть. За проезд расплатился агент, он же показал, где выходить. На Ветеранштрассе, как и в автобусе, народу было немного и они тут же в открытую перешли с быстрого шага на бег. Через пару минут, оказавшись в «Народном парке Вайнберг», группа дружно свернула с главной аллеи на одну из боковых и спустя еще несколько мгновений, сгоревших нервов и натруженных мышц оказались на берегу небольшого озера или пруда. Как видно, на нем иногда работал пляж. Сейчас берег был пуст, так как пяжный сезон уже закончился, но временные фанерные раздевалки стояли на месте.  «Впрочем, возможно их тут и не убирали на зиму», - не к месту подумал Том. Агент, прихватив сверток с одеждой и вместе с Джо скрылся в одной из раздевалок. Стив с Джеком разбрелись по берегу, следя за подходами со стороны озера. Дэвид отошел к кустам, неподалеку от раздевалки.  А Томпсон присел прямо на траву у выхода с аллеи на берег. И сделал вид, что ищет что-то в сумке, на самом деле готовый в любой момент достать автомат.
Никто их не побеспокоил и прихватив с собой лже-Джо, четверка «туристов» опять вышла к остановке автобуса. На этот раз без сумки у одного из них и без подлинного Джо, которому предстояло самому выпутываться из сложившегося положения. Впрочем, у него были неплохие документы на имя одного из граждан ГДР, причем практически подлинные, и некая сумма в местных марках и долларах. Сумку же Том сразу утопил в озере. Не хватало только при обратном переходе попасться с нелегально перевозимым оружием…
До улицы, на которой расположился КПП, они добрались без происшествий. Зато там их ожидал неожиданный сюрприз. С «восточной» стороны контрольно-пропускной пункт был закрыт, что выдавала не только стоящая очередь пытающихся перейти с запада на восток перед шлагбаумом, но и пара русских бронетранспортеров. Кроме БТР, вдоль улицы стояли шеренгой полицейские, вооруженные пистолетами-пулеметами вместо обычных пистолетов. С восточной стороны улицы было пустынно и Том порадовался, что они сначала решили понаблюдать с остановки за обстановкой, а не выскочили сразу к КПП.
- Сюда, - Том свернул за угол ближайшего дома и все дружно последовали за ним. Дэвид, опомнившись, хотел что-то сказать, но Томпсон решительно командовал, не обращая ни на кого внимания.
- Переходим к плану Дэ. Стив и Гарри – вперед, к КПП. Если арестуют – знаете что сказать. Дэвид и эээ… Джо – за мной.
Тройка засвеченных шпионов во враждебном городе… Ничего хорошего в такой ситуации для шпионов нет. Рано или поздно, но они попадут на глаза какому-нибудь осведомителю, полицейскому или просто бдительному гражданину, а дальше – дело техники. Оцепить район, проверить всех подозрительных… вроде бы даже проще, чем поймать льва в саванне. Но все это только в случае, если шпионы не могут нигде затаиться. А Том и его подопечные могли. Только знал об этом один Том. Как и положено в насквозь пронизанной секретностью тайной службе.
Поэтому сейчас он увел остальных к станции подземки Нойкёльн, проинструктировав по дороге о дальнейших действиях. Там они сели на поезд ведущий к центру, через две остановки неожиданно вышли из вагон. Снова сели на другой поезд, прокатились в одну сторону, потом в другую и в результате всех этих поездок оказались на конечной станции. Станция называлась … и располагалась в Кёпенике,  страинном районе, когда-то бывшим городом. Троица, стараясь не привлекать к себе особого внимания, прошла по улице в сторону местного леса и уткнулась прямо в одиноко стоящий старый многоэтажный дом, уцелевший несмотря на все передряги и войны с прошлого, а то и с позапрошлого века. У дома было два подъезда и еще один вход с тыльной стороны, запертый даже на пару замков – навесной и врезной. Том достал из кармана связку ключей м и через пару минут они оказались в небольшом сыром подвале, освещенном тусклой, затянутой пылью и паутиной лампочкой. Затхлый воздух неприятно пах плесенью и какой-то химией.
- Мы здесь собираемся скрываться? – иронически протянул Дэвид. – Неуютно.
- Не волнуйтесь, - Том осмотрелся, жестом предложил им усесться на ящик, стоящий в подвале и отличающийся неожиданно свежим видом, словно его поставили в этом подвале не более нескольких месяцев назад. – Побудете здесь два часа, до темноты. Я схожу, проверю пути отхода. Никуда не уходите и не шумите – дом жилой.
Англичанин и немец уже вовсю дремали, когда Томпсон наконец появился, практически бесшумно открыв дверь.
- Слазьте с ящика, - скомандовал он. Потом покрутил что-то  сбоку, щелкнул запорами и вытащил на свет три довольно тяжелых чемоданчика. Отволок их к двери и открыл один. Внутри оказался странный сверток из прорезиненной ткани , небольшой баллон и что-то вроде сандалий.  Из кожи, но низ подошв посверкивал, как стало заметно, когда Том их вынул, металлом.
- Итак, господа, перед нами приспособление для преодоления водоемов. Изобретено в России, изготовлено в США, - Том развернул сверток, оказавшийся чем-то вроде прорезиненных штанов с помочами и странным кольцом вокруг талии. – Надевается вот так, - он быстро влез в штаны, - Сюда, - он показал ниппель на кольце, - подсоединяется баллон с сжатым воздухом.  Получается такая своеобразная лодка для одного. «Тапочки» с грузом одеваете для того, чтобы не перевернуться вниз головой. Ну, а из крышки можно сделать неплохое весло, надо только отстыковать лишнее. Короче – тренируемся в одевании и выходим через полчаса. На берегу у нас будет ровно десять минут, чтобы одется и незаметно войти в воду. Не успеем – попадем в руки полиции. Понятно?
Никаких вопросов у его спутников не появилось, но может быть, они просто решили отложить их на потом. Но Тома устраивало любое из этих объяснений, главное, чтобы его слушались.
После тренировок они немного отдохнули и, прихватив тяжелые и не слишком удобные чемоданчики-контейнеры, вышли из подвала (который Том старательно снова закрыл) на улицу. Путешествие по ночному лесу, больше похожему на парк, было не слишком удобным и приятным. Однако деваться было некуда, и они справились с дорогой. Как и с ожиданием, пока патруль из троих вооруженных пистолетами-пулеметами полицейских в серой форме пройдет по тропинке вдоль берега Лангезее и скроется за поворотом. Оделись они за рекордные несколько минут  и вот они уже старательно гребли, стремясь убраться от враждебного берега.
Плыть оказалось неожиданно легко, если не сопротивляться течению, которое все ранво несло их к американскому сектору  в районе леса Кёпеник. Вот только вода оказалось весьма холодной и Томпсон прикинул, что это неожиданное купание может вполне закончиться простудой, если не чем-нибудь более серьезным. И оказался прав…
Путешествие через водную поверхность закончилось для всех троих лечением в больнице, причем как ни удивительно, дольше всех проболел именно Том. Стива и Гарри отпустили через две недели, а Джо так и не появился ни в западном секторе, ни в донесениях агентов с востока. Что с ним стало, так и соталось тайной покрытой мраком. Операцию признали «частично удачной», никаких особо интересных американцам сведений агент не принес. Поэтому Тома после выздоровления отправили на стажировку в Корею. О дальней судьбе английского напарника, Томпсон догадался позднее, читая новый шпионский детектив знаменитого английского писателя Ле Карре, бывшего сотрудника спецслужб.
Корейская война закончилась в декабре следующего года бессрочным перемирием. Войска США и Южной Кореи так и не смогли полностью оттеснить китайско-северокорейские войска к тридцать восьмой параллели, даже несмотря на сброшенную атомную бомбу и попытки применения химического оружия. В результате на линии разделения появились миротворческие силы ООН из британских, шведских, швейцарских и эфиопских частей.  Том привез из этой командировки еще одну с трудом зажившую рану и стойкое отвращение к Азии и южнокорейцам.
Еще одним последствием этого приключения стала крупная ссора с Мерилин. Снимавшаяся в психологической мелодраме «Принц Датский» по мотивам «Гамлета» вместе с знаменитым Кларком Гейблом, Монро, по ее словам, нуждалась в постоянном присутствии Тома рядом. И сочла его командировку в Корею очень несвоевременным и неудачным предлогом убежать от ее проблем. В результате сразу после возвращения они подали на развод.

Отредактировано Логинов (12-08-2017 17:58:18)

+3

146

Книга II. Мир

Несколько слов от автора

Мы знаем, на что способна война. Но кто знает, на что способен мир?
Неизвестный автор.

«Jeronimo! - Джеронимо!»
- клич американских парашютистов
во время прыжка

Продолжение приключений попаданца в Америку. Книга посвящена тому трудному и прекрасному времени, когда мужчины еще были мужчинами, женщины – женщинами, а сверхдержавы – сверхдержавами.
Памяти той великой страны, в которой я родился, и ее достойного (в то время) соперника.

Cogito ergo sum (мыслю - следовательно существую, лат)

Звонок прозвучал неожиданно и резко, словно крик неизвестного встревоженного животного. Тишина, до того царившая в доме и прерываемая только постукиванием напольных и настенных часов и дыханием человека в спальной, с испугом попряталась по углам. Телефон же звонил без передышки, словно на том конце провода заранее знали, что Том спит, и хотели во чтобы-то ни стало разбудить его.
Том, вырванный из сна этим звуком, поворочался некоторое время с боку на бок, как бы стремясь уснуть снова, вопреки разбудившему его шуму.  Затем резко встал с кровати. Не одеваясь, сделал несколько махов руками и ногами, явно изображающих зарядку. Выругался на русском, потом добавил, судя по интонации, несколько столь же энергичных слов по-немецки. Но, несмотря на все его действия, телефон продолжал надрываться. Тогда он со вздохом взял трубку и сказал голосом, в котором чувствовалось нескрываемое раздражение.
- Алло. Алло, Томпсон у телефона. - Несколько мгновений помолчал, слушая ответ  невидимого собеседника, и снова недовольно бросил в трубку. - Я в отставке, ВЫ не забыли, - выделив слово «вы» голосом. - Черт побери, меня из-за этого вопроса попросили выйти в отставку. Я это сделал, а теперь вы снова просите вернуться, потому что видите ли, у вас проблемы. Но у меня-то никаких проблем нет. И не надо…, - он резко прервал разговор и невольно вытянулся по стойке «смирно». Что выглядело довольно-таки комично, учитывая ситуацию и его вид в свободных трусах, которые в другой стране часто называли «семейными»
- Приветствую, босс, - тон Тома вдруг сильно изменился. – Понял, понял. Да. Ладно, только ради вас. Вылететь в Вашингтон…, - он посмотрел на настенные часы. - Попробую, босс. Не ранее чем завтра поутру. Хорошо. До встречи.
Он опустил трубку на телефон, еще раз коротко выругался, причем сразу на трех языках и начал одеваться. Это заняло у него очень мало времени, так как вся одежда лежала и висела в образцовом армейском порядке рядом с кроватью. Одевшись, Том вышел в небольшой коридор и тут же свернул на кухню, где сразу же включил радио. Пока лампы радиоприемника разогревались, он открыл холодильник и достал все необходимое. Налил в чайник воду и поставил его на электроплиту. Готовя немудренный холостяцкий завтрак, он прослушал передаваемую местной радиостанцией рекламу, затем сводку погоды и наконец услышал то, ради чего терпел это словоизвержение:
- Срочные новости. Эн-Би-Си сообщает, что вчера в районе Тонкинского залива произошло нападение на эсминцы «Мэддокс» и «Тернер Джой». «Мэддокс», следовавший, согласно донесения капитана, в международных водах, атаковали катера коммунистического режима Северного Вьетнама. Эсминец получил несколько торпедных попаданий и начал тонуть. Пришедший ему на помощь эсминец «Тернер Джой» сумел потопить артиллерийским огнем один из атаковавших катеров. Поддержку ему оказало звено наших палубных истребителей «Крусейдер», выполнявших тренировочный полет возле своего авианосца «Тикондерога». После атаки на катера они были вынуждены вступить в воздушный бой с появившимся самолетами агрессора. Получив в ходе боя повреждения, уцелевшие северовьетнамские катера и самолеты прекратили атаки, взяв курс на свою базу. Несколько человек из команды эсминца «Мэддокс» пропало без вести. В результате проведенной командой эсминца «Тернер Джой» и вертолетами с авианосца спасательной операции остальные члены экипажа «Мэддокса» спасены. Президент Джонсон заявил, что неспровоцированная агрессия против кораблей Соединенных Штатов не останется безнаказанной.
«Интересно девки пляшут, по четыре бабы в ряд, - усевшись за стол, подумал Том, - насколько я помню, ТАМ все тоже началось с какого-то нападения на американские корабли. История любит повторяться. Но, если подумать, каждое историческое событие имеет свои причины. И они так просто не отменяются. Президент Дуглас сумел сдержать начало противостояния между СССР и США до пятьдесят третьего. Но он же не убрал основные причины этого – ни стремления значительной части американского истеблишмента к Pax Americana, Американскому миру, основанного на вере в мессианское предназначение США, ни антикоммунизма, ни интересов промышленников и военных. Ни один из производителей не обрадуется, если вместо стабильно оплаченных государством заказов с нормой прибыли в сто процентов, его заставят переключаться на гражданскую продукцию без гарантированного сбыта и с нормой прибыли в десять процентов… Именно поэтому сменивший Дугласа Эйзенхауэр увеличил военный бюджет и пошел на ухудшение отношений с Союзом. Хотя… наши корейские нетоварищи в этом ему неплохо помогли. Корейская война одна тысяча девятьсот пятьдесят второго – пятьдесят четвертого годов… н-да…,  - о «той» Корейской войне Толик помнил немного, но что она была при жизни Сталина, осталось в его голове еще со школьного курса истории. – Как и здесь… Вот так и начнешь верить в судьбу», - закончив завтрак, он неторопливо и обстоятельно убрался, проверил дом на готовность к «одиночному плаванию».
Потом взял «тревожный чемоданчик» и, одевшись, зашел в гараж. Стоящий в нем несерийный «Виллис Джип» CJ-4, оснащенный установленным по заказу форсированным двигателем в восемьдесят лошадок, завелся как всегда, без задержки. Честно говоря, Том (да и Толик), предпочел бы чтобы его везли, пусть даже и в автобусе. Однако автобусы в эту глушь заглядывали редко, а нанимать шофера Томпсон считал ненужным расточительством. Вот и ездил на раритетном автомобиле, выпущенном в единственном экземпляре, сам за шофера и за пассажира. Впрочем, эта машинка ему даже нравилась, напоминания о юности и времени лихих сороковых...
Под успокоительное тарахтение движка он отъехал на четверть мили от усадьбы, остановился на повороте дороги, на небольшом пригорке и вылез из джипа. Неторопливо осмотрел машину, а потом некоторое время смотрел на окружающий пейзаж. Честно сказать, посмотреть было на что. Уютный одноэтажный домик с мансардой располагался на берегу небольшого озера, на обширном поле, окаймленном двумя солидными рощами. Вся эта картина  напоминала не столько американские равнины, сколько какой-то среднерусский пейзаж. Тем более, что дом был построен не по американским, а по русским технологиям. Да и гараж, стоящий неподалеку, больше походил на обычный русский деревенский сарай или конюшню, чем на ангар для автомобиля. В общем, Тому нравилось тут жить и не хотелось уезжать никуда, даже по самым важным делам.
«Сентиментальный стал, - усмехнулся он. – А к старости вообще буду рыдать по любому поводу. Ладно, пора ехать… самолет ждать не будет».
Еще примерно полчаса в пути по хорошо укатанной грейдером дороге, проложенной среди кукурузных полей – и впереди выросли дома небольшого городка Барабу. Это был типичный американский городок с аккуратной Мэйн-стрит, тянущейся аж на три квартала, тихий и сонный, относительно ухоженный и аккуратный. Если не обращать внимания на пригороды, в которых полно облупленных и даже ветхих домишек, и потрепанные пикапы, конечно. Впрочем, даже жители не самых благополучных кварталов старались поддерживать свои домики в относительном порядке, все-таки Барабу был не только самым старым, но и самым большим городом во всем графстве. Хотя по российским меркам его скорее посчитали бы поселком, правда довольно большим – тысяч на шесть населения. Но все же не слишком большим, благодаря чему Том за считанные минуты оказался у интересовавшего его дома. На типичной американской архитектуры и конструкции двухэтажном доме, первый этаж которого пересекала огромная стеклянная витрина, висела вывеска «Книгоягода (Bookberry). Магазин и читальня». Впрочем, то, увидеть что-нибудь за витриной было невозможно за исключением небольшого чистого кусочка, через который различалась часть магазинного зала. Остальную же поверхность почти сплошным слоем покрывали цветные рекламные плакаты очередных бестселлеров, некоторые из которых уже выцвели на свету. Среди них выделялся многокрасочный плакат нового бестселлера от издательства «Потомак» авторов Алекса МакГроу и Новела Голда, под интригующим названием «Встреча с Президентом». Мельком глянув на него, Том решил купить книгу. Вдруг нечем будет заняться, а как говорил его старый друг и начальник Сэм: - Ну что может быть лучшим способом «очистить» мозги, чем кассовый американский боевичок? – и Том был с ним согласен. Еще раз осмотрев на всякий случай припаркованную машину, он двинулся к дверям магазина. Которые как раз в этот момент распахнулись, выпустив на улицу хозяйку этого заведения.
- Оу, кого я вижу! Котяра (Томкэт)! – увидев Тома, воскликнула она. – А я гадаю, что за знакомый звук. Приехал, чтобы поучаствовать в очередной встрече Политического Клуба? - усмехнувшись и не дожидаясь ответа, она подскочила к Тому и потянула его за собой внутрь. Невысокая, худощавая, с не слишком правильными чертами лица, но великолепной фигуркой и высокой грудью, Эммануэль Вайс, потомок немецких и французских колонистов, отличалась свойственным француженкам, если судить по книгам,  милой непосредственностью. Вот и сейчас ей удалось захватить Тома врасплох, и он покорно поплелся вслед за ней, словно забыв, для чего приехал в город. Впрочем, едва они вошли в торговый зал и из-за разделяющей его перегородки донеслась перебранка местных «пикейных жилетов», Том как бы очнулся.
- Эмми, давай-ка лучше выйдем, и поговорим на улице.
- Фи, - надула Вайс губы в притворной обиде. – А я думал, ты соскучился и наконец решился сделать мне предложение.
- Обязательно сделаю, - улыбнулся Том. – Но позднее. А сейчас пройдем к джипу.
По дороге он объяснил Эммануэль, что уезжает по делам, оставляя на ее попечение дом и машину. И заодно попросил довезти его до остановки автобуса.
- Ну вот, - картинно огорчилась Вайс. – Стоит в моем окружении появиться приличному мужчине, которому можно доверить жизнь, как у него сразу находится дело где-то подальше от нашего городка. Вот ведь невезенье…
- Не переживай так, Эмми. Я вернусь, только жди, - грустно усмехнулся Том. - Кошки всегда возвращаются на свою территорию, - грубовато пошутил он.
- Ну, Котяра, если не сдержишь слово…
-  Утонешь – домой не приходи, - опять пошутил Томпсон и, не удержавшись, крепко поцеловал собеседницу в губы. Она несколько мгновений отвечала, расслабившись, а потом оттолкнула его.
- Ох, Котяра, тебе обязательно надо погубить мою репутацию, - осматриваясь и поправляя прическу, заметила Вайс. – Надеешься, что после твоего отъезда Бенни побоится за мной ухаживать?
- Не надеюсь, - усмехнулся Том. – Уверен.
Беннджамен Фридман, местный домовладелец, учившийся вместе Эммануэль, давно и безнадежно за ней ухаживал. Но с появлением бравого отставного военного вынужден был отступиться, хотя, как слышал Томпсон, продолжал питать надежду на свою победу. «Безнадежная надежда, - усмехнулся про себя Том. – Не уж, эту женщину я не отдам никому. Если с Нормой я чувствовал себя как в седле необъезженной лошади, то Эмми, несмотря на всю деловую хватку и французские заморочки, прямо таки воплощение семейного уюта. Так что…»
- Эй, ты опять о чем-то задумался, - прервала его размышления Вайс.
- Да, прикидываю, успею ли на автобус до Мэдисона.
- Успеешь, если поведу я, - заявила, забираясь в джип, Эмми.
- Боюсь, что тогда я вообще попаду вместо автобуса в рай, - деланно-печальным тоном ответил Том.
- Кошачий, - пошутила Вайс и дождавшись, когда Томпсон сядет рядом, выехала на проезжую часть.
А потом машина стремительно промчалась через весь город и остановилась у автовокзала. Пока Том покупал билет и прощался с Эмми, к остановке подъехал, поблескивая белым гладким алюминием бортов и крыши новенький «Эм-Си-Шесть». Томпсон забросил чемоданы в багаж, занял свое место в полупустом салоне и помахал стоящей у «Виллиса» Эмме.
Водитель объявил отправление и автобус плавно и величаво тронулся. Том  смотрел на пробегающий за окном пейзаж, не замечая подробностей, и, по примеру героя одного из еще не вышедших фильмов, вспоминал «информацию к размышлению».

+3

147

Информация к размышлению

Обсуждали на уроке «американскую мечту»,
преподаватель спросил парня из Германии,
есть ли у них в стране «немецкая мечта».
Тот ответил:
«Была. Но она никому не понравилась».
Б. Голянд

До отставки Том занимался в основном Европой, но побывал и в Корее и даже слетал вместе с миссией генерала Риджуэя в Южный Вьетнам. Его откровенные высказывания о ситуации во Вьетнаме и стали, в принципе, формальным поводом для ухода из АНБ. Впрочем, была еще одна причина, которую не знал никто, кроме самого Тома и его куратора там, далеко, в Центре – началось неприятное шевеление вокруг английской «кембриджской пятерки». Ну и в самом агентстве отдел внутренних расследований начал внимательнейшим образом перекапывать старые дела, стараясь найти причину частых и неприятных провалов в работе против «главной цели».
Том усмехнулся, вспоминая. «Да, были времена. Прямо как у того писателя-англичанина, написавшего лет пять назад книгу как раз про Вьетнам. Как она называлась-то? «Тихий американец», точно. По разоренной, нищей, покрытой развалинами городов и остатками разбитой техники Европе бродили «тихие» американцы, «тихие» англичане, не менее «тихие» русские и даже столь же «тихие» немцы. И все интриговали, шпионили и науськивали своих сторонников на оппонентов. Так, что результат этой тихой работы был часто очень даже громким. А ведь если верить воспоминаниям Толика, то в его мире размежевание в Европе произошло быстро и резко. Попавшие в зону американского влияния государства получили американские кредиты, американскую защиту и проамериканские правительства. Коммунистов быстренько вытеснили из политической жизни, а кое-где и просто поубивали. А в советской зоне влияния коммунисты вытеснили всех антикоммунистов и построили в одну шеренгу все левые силы, под свое управление. Но в той Европе, в которой «работал» сотрудник АНБ Том Томпсон и его сослуживцы, все было намного сложнее. В «американской зоне» вполне легально действовали, например, входившие в состав правительств и очень влиятельные коммунистические партии Франции и Италии. А в «русской» Польше в правительстве, кроме коммунистов, были и «лондонцы», за исключением самых непримиримых, оставшихся в Британии. И они всячески пытались перетащить страну под покровительство «английского льва». А что творилось в глубинке той же Югославии или Польши… в Германии, при всей ее разрухе и оккупации все же порядка было больше. А вот югославы и поляки развернулись во всей красе. - он вспомнил леса Польши, совсем не европейские, скорее напоминающие обычный русский лес. Потом вдруг вспомнил югославские горы, тоже поросшие лесом. Там он тоже побывал, незадолго до Польши. И мог сравнить ситуации и там, и там. И сравнение было не в пользу поляков, у югославов все же порядка было больше. Просто у них боролись несколько крупных политических и националистических группировок – титовцы (сторонники Иосипа Броз Тито), рачки (Рачковского), четники (пробританские прокоролевские  отряды под командованием  Михайловича), македонские комитаджи, ну и хорватские усташи (с которыми тоже работали англичане, американцы к бывшим немецким союзникам относились с презрением, но не мешали «лайми»). Т.е. шла гражданская война, но на уровне, если сравнить,где-то девятнадцатого-двадцатого  года в России или американской гражданской. А вот в Польше царил реальный хаос. «Красные», «белые», «лондонские», «незалежные», плюс остатки отрядов пронемецких квислинговцев из разных стран Европы, не успевшие отступить в Германию, просто банды, и просто мелкие и независимые ни от кого «спасители ойчизны». Шляхта, что с нее возьмешь. Стоящие в больших городах и прикрывающие основные магистрали советские войска демонстративно не вмешивались «во внутренние польские дела», а у центрального правительства, раздираемого к тому же противоречиями, часто не хватало ни сил, ни желания на наведение порядка в глубинке. А английские «Джеймс Бонды» и американские «призраки» не упускали случая плеснуть бензинчика в этот костер. Хотя, если честно признаться, первую скрипку во всем этом безобразии играли именно англичане. Американцы больше работали на перспективу, пытаясь создать сеть резидентур на будущее. Хотя создавать что-нибудь на длительный срок в этом кипящем котле было весьма сложно. И приходилось крутиться…  Что интересно, русские, как оказалось, проводили самую правильную политику. Невмешательство, одновременно с предоставлением адресной помощи, которая закончилась восстановлением нормальной жизни в контролируемых районах, со временем привели к тому, что сами крестьяне начали сотрудничать с «коммунистами» и сдавать им своих, изрядно надоевших грабежами и прочими безобразиями «освободителей». В результате к пятидесятому году в Польше начал наводится порядок. А чуть позднее начался перелом в пользу коммунистов и в Югославии. Еще интересней было в Болгарии и Румынии, которые оставались королевствами. Социалистические королевства – оксюморон, от которого заходил ум за разум у многих американских антикоммунистов. А когда король Михай даже подал заявление на вступление в коммунистическую партию, у них был явный нервный срыв, - Том усмехнулся, вспоминая, - особенно у министра военно-морского флота Джеймса Форрестола. - Его даже в психбольницу отправили. Где он и закончил свои дни, выбросившись из окна с криком: «Русские идут!». Впрочем, его как раз собирались из министров уволить, он как-то не слишком вписывался своей оголтелой русофобией в администрацию, которая пыталась продолжить курс Рузвельта в послевоенном мире. – Только вот, - подумал Том, - Дугласу это слабовато удавалось. Товарисч Сталин и мистер Черчилль вместе с мсье де Голлем предпочитали вместо «объединенного мира» старые добрые сферы влияния. Из-за этого и переговоры об объединении Германии топтались на месте. И в Греции началась, не без помощи Уинстона, гражданская война, чтобы не допустить коммунистов к власти, - Толик в общем-то плохо помнил, что происходило в Греции после войны, но что там вроде бы правила военная хунта «черных полковников», у него в памяти осталось (ошибка – «черные полковники» - название военного правительства в Греции, пришедшего к власти путем переворота и правившего с 1967 по 1973 г. Гражданская война в Греции была и в текущей реальности и помогли ее развязать англичане). - НАТО не случилось, зато Черчиллю удалось сколотить Европейский Оборонительный Союз, с вступлением в него США в пятьдесят пятом ставший Атлантическим. А теперь,, похоже Штаты готовы влезть во Вьетнам всеми четырьмя лапами…»
Автобус притормозил, свернул к остановке и застыл на месте.
- Остановка десять минут, леди и джентльмены! Можно размять ноги! – объявил водитель. Томпсон, подумав, вышел на улицу и прошелся туда-сюда вдоль автобуса, пытаясь восстановить прерванные остановкой размышления. Но вместо них в голову лезла совершеннейшая чепуха, типа воспоминаний о цвете глаз Нормы в солнечном луче, освещавщем и обручальное кольцо или любимой песни Гарри из невообразимо далекого и практически  сказочного города с непроизносимым для любого нормального американца названием Вийикса. Мысленно сплюнув, Том вернулся на место и прикорнул, дав сам себе указание проснуться на конечной остановке.
Автобус мягко бежал по асфальтированной дороге вперед, а Том мирно спал, улыбаясь во сне. И снилась ему, как ни странно, Норма-Мерилин,  в самый кульминационный, обжигающий момент страсти, стонущая от его ласк, в первую их  ночь в ее старенькой малогабаритной квартире в пригороде Фриско. Автобус тряхнуло и вдруг, как это бывает во сне, дверь бесшумно открылась, а за ней… Беспорядочно палили автоматы. Кидались в рукопашную те, кто добраться до оружия не успел. И тени, тени, тени: мечутся и падают, падают и мечутся… И так без конца вплоть до того момента, как автомат вдруг бессильно качнул раскаленным стволом, захлебнулся и стих. И чей-то, воняющий потом и овечьими шкурами силуэт, смутно похожий на человека. И пальцы, свои внезапно онемевшие пальцы, которые никак не могут отщелкнуть пустой магазин… бесконечно долго не могут… и только когда правый бок обожгла чужая сталь, руки ожили. Автомат, словно сам по себе, взметнулся вверх, целя стволом в чужие, затопленные ненавистью глаза. Чужак отшатнулся, шлепнулся на землю, тут же вскочил. Всех дел - на три секунды. Но их хватило, чтобы ожившие пальцы сменили магазин, ладонь резко дернула затвор, а указательный палец привычно выжал спуск. Отдача тупо ткнула приклад в бедро, но почему-то заныли ребра. А в лицо плеснуло чем-то мягким и теплым. Только времени, чтоб утереться нет. Новая тень попала под очередь и гулко шлепнулась в пыльный пол, уступая место следующей. Что-то и кто-то вдруг ударом сбоку сорвал крышку ствольной коробки. Пискунов, не понимая, зачем и кому это было нужно, вдруг сообразил, что третья тень тянется к нему ножом. А он практически безоружен. Голова раскалывается от шума, в боку печет и по нему стекает что-то теплое, но Анатолию не до того.
Чужой клинок проворен и неутомим. Вот только что сержант отбил укол в лицо, как лезвие, стремительной иглой летит в живот…
Все кончилось так же, как и началось – внезапно. Томпсон дернулся и проснулся, готовый ко всему. Но вокруг был лишь обычный американский автобус 60-х, и соседа на сидении рядом не было, так что никого его резкое пробуждение не потревожило.

Отредактировано Логинов (05-10-2017 20:37:48)

+5

148

Шпион, вернувшийся с отдыха

Шпионы там, шпионы здесь,
Без них ни встать, без них ни сесть…
Вот в птицу метишься - шпион,
С девицей встретишься – шпион…
Ю. Ряшенцев

Чем нравились Тому-Толику современные аэропорты, это простотой попадания на рейс. Никаких тебе досмотров и проверок, приехал, купил заранее забронированный билет и садись на самолет. При несмотря на то Мэдиссон и был столицей штата, его аэропорт по пафосности уступал даже какому-нибудь провинциальному российскому начала двадцать первого века. Зато загрузка его была, пожалуй, не ниже, чем в любом из знаменитых московских аэровокзалов. Сотни людей заполняли все пространство небольшого аэропорта, теснились у стоек с надписями авиакомпаний и двигались в разных направлениях. Покачав головой и подумав, что долгое сидение в глуши не пошло ему на пользу, Том решительно вклинился в это броуновское движение. Чтобы добраться до стойки, несущей надпись «Браниф», ему понадобилось, пожалуй, не меньше времени, чем на дорогу от остановки до здания аэровокзала.
Симпатичная девица с явной примесью индейской крови, сидевшая за стойкой, быстро оформила билет и предупредила, что посадка на рейс до Балтимора почти закончена и «мистеру Томпсону необходимо сразу пройти к выходу А». При этом она, привстав, любезно показала Тому, куда ему именно идти. Заставив того мысленно усмехнуться, так как ему вспомнился один трудно переводимый анекдот из запасов Толика. Но времени до вылета оставалось действительно очень мало, поэтому, отбросив все ненужные воспоминания, он поспешил к выходу А.
Чуть позднее он уже сидел в кресле «Электры» и с неожиданно нахлынувшей ностальгией следил за вращающимися винтами. Перелет показался Тому совсем недолгим, а в аэропорту его уже ждала персональная машина с водителем-капралом. Чему, надо признаться, Томпсон удивился и к штаб квартире Агенства приехал в весьма, как говорил его бывший начальник, «амбивалентном» настроении.
Штаб-квартира National Security Agency (Агенство национальной безопасности) - шутники с легкой руки Тома (о чем, впрочем, мало кто знает) называли его No Such Agency (Агенство, которого нет) - находилась на бывшей армейской базе Форт-Мид, удачно расположенной на двести девяносто пятой дороге, между городом Балтимор и Вашингтоном. База имела собственную электростанцию, телевизионную и радиостанции, свою полицию, три библиотеки, детский сад для детей сотрудников, кучу кафетериев и баров. Все это укрывалось за тремя рядами колючей проволоки, охранявшейся тщательней, чем Форт-Нокс (где, как известно, хранится золотой запас США.) Заборы высотой в пару человеческих ростов из колючки оснащались датчиками, а средний забор еще время от времени, особенно ночью, держали под током.
В штаб-квартире агентства, куда и прибыл Том, работали несколько тысяч человек. На улицах этого своеобразного городка можно было встретить и полевого агента («призрака», на жаргоне АНБ) и аналитика («духа»), а иногда даже и резидента («привидение»). Ну и кроме штаб-квартиры с жилым городком, АНБ имело свой полигон, пару стрельбищ, дирижабельный ангар и вертолетную площадку. Авиация агентства включала с десяток вертолетов Пясецкого, Сикорского и даже несколько новейших «Чинуков» от «Боинг Вертол». А два дирижабля, перестроенных из снятых с вооружения морских ZPG-3W, предназначались для длительного патрулирования вдоль границ стран «коммунистического блока» и ведения радиотехнической и радиолокационной разведки.

+4

149

Логинов написал(а):

агента («призрака», на жаргоне АНБ) и аналитика («духа»), а иногда даже и резидента («привидение»).

Призрак, привидение и дух в английском обозначаются одним словом - ghost. Получается, всех зовут одинаково? Или используется американский жаргон?

0

150

Гость№54
сущ.
ghost
призрак, привидение, дух, тень, душа, легкий след
apparition
призрак, видение, появление, привидение, видимость
specter
призрак, привидение, дурное предчувствие
spook
призрак, привидение, шпион
spirit
дух, спирт, душа, настроение, сущность, привидение
bogey
жупел, пугало, тележка, привидение, двухосная тележка, каретка
bogeyman
страшилище, привидение
bogle
привидение, пугало
bogie
тележка, каретка, пугало, жупел, двухосная тележка, привидение
boggart
домовой, привидение, призрак
bogy
пугало, жупел, домовой, привидение
fetch
двойник, привидение, уловка, хитрость
boggard
привидение, призрак, домовой
eidolon
фантом, привидение, кумир, идеал, образ
haunter
завсегдатай, постоянный посетитель, навязчивая идея, привидение
shade
оттенок, тень, абажур, штора, полумрак, привидение
spectre
призрак, привидение, дурное предчувствие

0


Вы здесь » NERV » Произведения Анатолия Логинова » Jeronimo! (Клич американских парашютистов)