NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу


На берегу

Сообщений 1 страница 10 из 31

1

Фэндом: Planetes.
Описание: "Фон Браун" отбыл к Юпитеру, а на Земле жизнь идёт своим чередом -- и никто не может утверждать, что знает, куда она зайдёт...
Примечание аффтара: сайд-проект. Не вполне уверен, стоит ли вообще заводиться

I
...Далеко не всегда человек осознаёт важность происходящего у него на глазах. Особенно легко ошибиться, сравнивая два события, произошедших одновременно и счесть более важным более заметное. Так, пристально следя за стартом «Фон Брауна», человечество не обратило внимания на президентские выборы в Перу, во главе которого встал молодой кечуанский политик Хосе Хираль, в определённых кругах более известный, как Тупак Амару Третий...
Более того, даже руководство и аналитики Лиги, которые обязаны были это сделать, не обратили внимания на инаугурационную речь Хираля. А зря – именно тогда впервые прозвучали слова, определившие ход истории на десятилетия вперёд: «инкское возрождение».
Мир не услышал Сапа Инку – но его услышала Латинская Америка. Услышала, поняла – и насторожилась, готовая ко всему...

II
Серые стены, серый потолок, серый стол, намертво привинченный к полу, серые лица охраны, серый комбинезон заключённой...
– Вы свободны, – Сапа Инка, чьё алое пончо резко контрастировало с окружающей серостью, властным жестом отослал тюремную охрану.
– Но сэр... – попытался было протестовать сержант. – Это террористка...
– Оставьте нас! – сержант покосился на напрягшихся телохранителей и счёл за лучшее не спорить с главой государства.
– Присаживайтесь, сеньорита Рондо, – кивнул Хираль застывшей молодой женщине. – Нам предстоит долгий разговор...
Устроившись на неудобном стуле, Клэр сосредоточилась на единственном ярком пятне в окружающей серости.
– Итак, что же могло потребоваться новому лидеру Перу от бывшей гражданки бывшей Эльтаники? – она действительно не понимала.
– Для начала я позволю себе небольшой экскурс в историю вашей страны, если вы не против...
– Я знаю её лучше многих – романтическая идея и попытка отгородиться от кризиса, сецессия, кризис и полвека вялой гражданской войны... Хотя сама идея была не так уж и плоха...
– И вы не отказались бы увидеть её настоящую реализацию, не так ли?..
– Что вы имеете в виду?! – Клэр вскочила, заставив телохранителей напрячься.
– Возрождение Державы Четырех сторон света, – чуть насмешливо ответил вольготно устроившийся на стуле Хираль. – Не думаю, что вы слышали мою речь, но должен отметить, что слышавшие, похоже, её так и не услышали. И забыли, что я ещё и Сапа Инка, глава Международной Кечуанской Конфедерации...
– И вы планируете начать с Эльтаники? Бог в помощь, но при чём тут я?
– Ваши связи, сеньорита Рондо. Ваши друзья и и друзья ваших друзей. Вас помнят, и вы легко завоюете уважение... И, не могу не добавить, это будет звонкая пощёчина гринго. Если вы откажетесь, вы ничего не потеряете – но и не приобретёте. Если согласитесь, приобретёте свободу и возможность действительно помочь родной стране...
– А что я потеряю в этом случае?
– Только иллюзии, сеньорита. Итак, я даю вам время на размышление – ровно двадцать четыре часа. До встречи, – Хираль встал. – И не забывайте: иллюзии – это всё, что у вас сейчас есть.
Последние слова были произнесены не на английском, даже не на испанском – на кечуа. На его эльтанийском диалекте...

Рухнув на койку, Клэр зажмурила глаза, прячась от окружающей серости. Сапа Инка ошибался – у неё давно не осталось иллюзий. Та наивная девочка, что пришла когда-то в «Текнору», была давно мертва, как и пламенный борец за... За что, собственно? От чего хотел защитить космос «Фронт»? Чем смерть сотен ни в чём не повинных людей на Луне помогла бы Эльтанике? А решение Совета, принятое под их давлением? Разве оно выполняется, а не утонуло в бесконечной волоките? А даже если и нет – что с того крошечной Эльтанике с её медленно тающим населением?..
И вот теперь перед ней была возможность действительно помочь своему народу. Спасти не просто сотни тысяч жизней – целый народ, и если ради этого им придётся признать Сапа Инку своим правителем – что ж, на то он и Сапа Инка... Индейское государство будет создано, и неважно – как.

– Да! – выпалила  она, едва в дверях комнаты для свиданий появился Хираль – всё в том же пончо.
– Я не сомневался в вас, сеньорита Рондо, – президент Перу едва заметно улыбнулся. – Потребуется некоторое время, чтобы уладить все формальности, но самое большее, через три дня, как раз к окончанию этого унылого саммита, вы будете свободны.
– Спасибо, сеньор Хираль. Я совершила в своей жизни немало ошибок, но вы дали мне второй шанс, и поверьте, я не упущу его, – Клэр протянула руку, и Хираль пожал её.
В камеру Клэр вернулась с лёгким сердцем.

А на следующий день машина с дипломатическими номерами встретила эльтанийку у тюремных ворот и увезла её в новую жизнь...

III
Совещание начальников отделов тянулось долго и нудно, руководитель Второго сектора разливался про кризис, оптимизацию и экономную экономику, а Филипп Майерс покрывался холодным потом. У «Текноры» были проблемы, решать их предполагалось обычным способом, и урезанный отдел со всей очевидностью подлежал оптимизации. То есть разгону...
Конечно, не он один, но такие мелочи Майерса не волновали абсолютно. Сам он почти ничего не терял – пенсия и несколько акций, причитавшиеся ему за долгую службу вполне позволяли прожить остаток жизни не бедствуя, но весь остальной отдел... Да и будут ли те акции – тоже большой вопрос.

Услышать своё имя. Встать, получить папку с приказами, поблагодарить за пинок под зад. Выйти, добраться до отдела, собрать всех. Раздать приказы, брякнуть какую-то подходящую чушь...
Всё это Майерс проделал, не осознавая до конца происходящего и окончательно пришел в себя, когда за столом осталась только пятёрка «стариков».
– Что делать-то будем?!
– Ну, тебе пора на пенсию, Ай капает жалование мужа, меня возьмут на любую грузовую линию, Юрия тоже... А вот Лави будет паршиво, – отозвалась Фи. – И выиграю только я , да и то весьма условно. Честно – не знаю, что нам теперь делать...
– Подсказать?
– Эдель? – пять взглядов скрестились на вошедшей блондинке.
– Решила навестить старых друзей?
– Отчасти, – невозмутимо кивнула Ривера. – А отчасти – кое-что предложить. Ловите.
На стол легла визитка.
Фи покрутила картонный прямоугольник в пальцах, хмыкнула – ребята явно не из бедных. Ну-ка... «Научно-промышленный кластер «Интерстеллар». Урахара Киске, агент по работе с персоналом».
– И что этому парню от нас понадобилось?..
– Позвольте мне самому поведать об этом, – вслед за Эдель в комнату вошел сам Урахара...
Наклонившись к Фи, Ай прошептала:
– Если это сарариман, то я – императрица...
– Угу... – согласилась Кармайкл. На её взгляд, блондин в джинсах, светлом пиджаке и тёмной рубашке, да ещё и с бело-зелёным платком на шее был похож на преуспевающего сутенёра, а не на клерка.
– Приветствую вас, дамы и господа, – блондин коротко поклонился и бесцеремонно уселся за стол, поигрывая веером. – Как ни печально это сознавать, но все вы в настоящий момент являетесь безработными. И, что ещё печальнее, ваши перспективы изменить это положение дел изменить весьма условны...
– Этот гомик начинает меня раздражать, – прошептала Фи, наклонившись к уху подруги.
– Фи-сан, – Урахара взмахнул веером, словно отметая обвинения миссис Кармайкл. – Не будь вы замужней женщиной, я бы весьма радикально и к обоюдному удовлетворению убедил вас в вашей неправоте... Так вот, я полагаю, что в свете всего этого моё предложение вас заинтересует.
– И в чём же оно состоит? – осведомился Юрий.
– Вы можете создать компанию по расчистке в составе «Интерстеллар», – ответил Урахара. – При этом она будет на пятьдесят процентов принадлежать кластеру и тридцать процентов дохода будут поступать в общий фонд кластера... Который, в свою очередь, берет на себя снабжение, оплату аренды помещения и коммуникации, а также налоги. Кроме того, кластер же обеспечивает постоянную часть оклада.
– А вот с этого момента поподробнее, – перебила его Фи.
– Во всех компаниях нашего кластера зарплата формируется из двух частей: постоянного оклада, выплачиваемого за счёт общего фонда, и доли в доходах самой компании. Последняя распределяется исключительно в соответствии с вашими внутренними правилами, – Урахара сложил веер. – Итак?
– Полагаю, нам необходимо обдумать ваше предложение, мистер Урахара, – ответил Юрий, покосившись на начальство. – Вы ведь не требуете немедленного ответа?
– Конечно, – агент снова взмахнул веером. – Не стану вас торопить, но всё же осмелюсь посоветовать не затягивать с ответом...
Проводив его взглядом, Майерс пробормотал:
– Может, пойдём перекусим?

– Ну так что? – Ай отложила вилку и принялась разглядывать друзей. – Скажу сразу – я за то, чтобы принять это предложение.
– Мне надо платить за учёбу... – как, обычно, завёл Лави.
– А меня этот парень настораживает, – без обиняков заявила Фи. – И очень сильно. Как, скажите на милость, он ухитрился выйти на нас едва ли не раньше, чем мы узнали о сокращении? Кто-нибудь вообще знает, что это за «Интерстеллар» такой?
– Я кое-что знаю, – ответил Юрий. – Это больше похоже на корпорацию масштабов «Текноры», и кластером они, по-моему, только числятся. По слухам, за ними стоят армии России и Китая, а по другим слухам, именно их действия не позволяют Бразилии окончательно развалиться...
– И нам предлагают влезть в это? – Фи презрительно хмыкнула.
– А выбор у нас есть? – поднял на неё глаза русский. – Контракт истекает завтра, вот давайте завтра и встретимся в конторе и на свежую голову решим.
Это предложение было принято единогласно, и бывшая команда «Коробочки» разошлась – обдумывать странное предложение странного японца.

Устроившись за столом, Ай с силой растёрла лицо ладонями. Всю ночь она, вместо того, чтобы спать, обдумывала предложение Урахары – и решила согласиться, даже если откажутся все остальные.
– Ну что? – спросила она, глядя на Майерса.
– А что, у нас есть выбор? – ответила вместо шефа Кармайкл. – Юрий, визитка у тебя – тебе и звонить...

IV
– Итак, вы хотите сказать, что нам угрожает кризис? – немолодой седеющий японец открыл глаза. – И более того, он уже начинается?
– Именно так, – склонил голову его собеседник. – Нам необходимо срочно принимать какие-то меры...
– И позволить себе сколь-нибудь существенную экономию мы не можем?
– Именно так, Куруруги-сан. Как министр финансов, вынужден заметить, что законодательство Лиги в некоторых моментах весьма несовершенно...
– Итак, экономия невозможна, а на большинстве традиционных рынков мы терпим поражение... – Премьер-министр снова закрыл глаза. – К счастью, мы можем перенести своё внимание на рынки нетрадиционные. К счастью, ознакомившись с конспектом вашего доклада, тэнно согласился с моим предложением. Икари-сан, я прошу вас направить руководству России и Китая запрос о присоединении нашей страны к БРИКС. Более того, сообщите о нашей готовности отказаться от всех территориальных претензий.
– Вы уверены, Куруруги-сан? – миниатюрная женщина покосилась на лежащий перед ней планшет. – Всё-таки, наши отношения с Россией и Китаем после Корейского кризиса весьма и весьма...
– Напряжённые, – согласился премьер-министр. – Да, вы правы. Но, если помните, именно БРИКС позволил Бразилии выдержать кризис конца тридцатых с приемлемыми потерями.
– Наше положение не столь серьезно, Куруруги-сан.
– Пока ещё. Но если сводки Министерства экономики правдивы, у нас не так уж и много времени в запасе. Да, сейчас кризис только наметился, но уже через два года, если нынешние темпы сохранятся, нам придётся сворачивать все социальные программы, и это будет началом конца... Итак?
– Я незамедлительно направлю послам указания, – министр иностранных дел пододвинула планшет. – Думаю, мы получим ответ в течение недели.
– Прекрасно. Что ж, дамы и господа, полагаю, на этом заседание Правительства окончено. Надеюсь, вы все понимаете серьёзность нашего положения и примете соответствующие меры...
Все. И он сам – в первую очередь.

Отредактировано Godunoff (28-05-2015 03:10:56)

+12

2

Godunoff написал(а):

Фэндом: Planetes.

А если его не знать? Просто пока столько отсылок, увы ничего не понял ((

0

3

Денис
производственное аниме про мусорщиков орбиты.

0

4

Денис написал(а):

А если его не знать? Просто пока столько отсылок, увы ничего не понял

Mentat написал(а):

производственное аниме про мусорщиков орбиты.

Если не знать -- можно читать, как оридж.

0

5

Mentat написал(а):

Денис
производственное аниме про мусорщиков орбиты.


А изначально - клёвая манга.

Кстати, само произведение (в смысле Planetes) очень редкого чистого НАУЧНО-фантастического жанра. Практически - экстраполяция существующих научных и технологических знаний на 30-40 лет вперёд. Весьма и весьма познавательная вещица.
Ну а из аниме сделали очень хороший производственный роман.

0

6

Надо все же собраться и заценить

0

7

V
– Клэр?! – невысокий полноватый человек вскочил, едва не опрокинув стул. – Простите, я вас не сразу узнал...
– Не страшно, – отмахнулась Клэр. – Лучше расскажите, как обстоят дела и где сейчас наша колонна нужнее всего.
– Если честно, то везде одновременно, – Пуатье тяжело вздохнул. – Эти четыреста тонн – просто капля в море...
– Капля камень точит, – пожала плечами Клэр. – А это, даже если и капля, то всего лишь первая... Кстати, сеньор Пуатье, ваш скафандр уцелел?
– Кажется, это единственное, что уцелело после «миротворческой» операции Лиги, – в голосе инженера прорезалась ярость. – Эти подонки...
– В таком случае, как вы смотрите на то, чтобы провести его повторные испытания?
– Повторные испытания?..
– Правительство Перу весьма заинтересовано в развитии собственной космической промышленности, и ваша разработка весьма важна... Скажу даже, что правительство намерено приобрести у вас лицензию на производство этих скафандров.
– Если бы он принадлежал мне одному, я не колебался бы ни секунды, но мои товарищи...
– Разумеется, – Клэр выложила на стол довольно толстую папку. – Здесь все условия, если вы сочтёте что-то из них неприемлемым – дайте знать, мы посмотрим, что можно сделать... Кстати, вас подвезти?
– Ну, если вам не трудно...
– Ничуть. Эй, ребята, двигаемся дальше! – водители поспешно доедали обед, вставали из-за столиков и занимали свои места в кабинах, Клэр объехала на своём джипе колонну, встала во главе и дала сигнал. Утробно зарычали моторы, и колонна грузовиков с гуманитарной помощью двинулась вперёд.
Десять километров, пограничный пост – и Клэр снова окажется в Эльтанике...
Наверное, она должна волноваться. Или испытывать ностальгию. Или... Но вместо всего этого была только усталость от долгой дороги и бесконечной возни с накладными, списками и прочей макулатурой. А ведь это только начало – через пару часов ей придётся руководить выдачей гуманитарной помощи, следить за восстановлением порядка хотя бы в одной деревне, договариваться со старейшинами и вождями племён...
Четыреста тонн – капля в море, но это лишь первая капля. Четыреста тонн продовольствия, медикаментов, одежды... и посевного зерна. Пусть этого хватит только для одной деревни – в Лиме сейчас формируется следующая колонна, и за два-три дня они обойдут весь округ, а за неделю – провинцию. И вот тогда, снабдив людей самым необходимым, нужно будет организовать выборы в этой провинции и навести хоть какое-то подобие порядка...По оценкам аналитиков, нормальное правительство Эльтаники удастся сформировать через полтора-два месяца, а еще через месяц провести референдум. Был и другой вариант – присоединение всех трёх провинций по очереди, благо, столице они подчинялись очень условно...
– Вы что-то сказали, сеньор Пуатье? Простите, я задумалась...
– Ничего страшного, я только хотел вас спросить про пончо. Это какая-то униформа?
– Такое носит Сапа Инка, а вслед за ним и мы. Это не обязательно, но популярно...
– А если я буду носить такое пончо, это воспримут, как знак поддержки политики Сапа Инки? – осведомился Пуатье.
– Это весьма вероятно, по крайней мере, в Перу, – кивнула Клэр. – А еще многие носят красно-белое пончо, цветов флага. С одной стороны, мода, но с другой... Так, мы приехали.

Пуэрто-Кальяо встретил их красно-бело-зелёными и красно-бело-красными флагами, толпами на улицах и напряжённым мэром, весьма смутно представлявшем, что от него требуется.
– Так... – Клэр выбралась из машины, подошла к мэру и распорядилась вызвать главврачей больниц и директоров аптек – в первую очередь город необходимо было снабдить лекарствами. Затем – организовать раздачу продовольствия, благо, грузовики с зерном уже разъехались по окружавшим город деревням...
Мэр засуетился, отдавая распоряжения, а Клэр, вернувшись в джип, пыталась поймать какую-нибудь местную радиостанцию. Ей это даже удалось – в эфире шли новости, и первое место в них уверенно занимала их колонна. О ней не говорил только ленивый, но никаких официальных заявлений не было – их, собственно, и некому было делать. Мэр носился, высунув язык, по городу, губернатор отсутствовал в принципе, а столица и вовсе давно превратилась трущобы...
– Сеньор Мендес! – окликнула она мэра. – Прошу вас составить перечень всего необходимого – через три-четыре дня придёт вторая колонна, составленная с учетом потребностей округа. Да, как у вас обстоят дела с полицией?..

Количество вопросов, которые приходилось решать президентскому спецпредставителю, поражало, и в какой-то момент Клэр поймала себя на том, что скучает по тюрьме. Произошло это часов в одиннадцать вечера, когда полноводный поток срочных проблем ужался, наконец, до небольшого ручейка – правда, угрожавшего вскоре снова разлиться...
– Сеньорита Рондо, вы не спите? – Пуатье осторожно заглянул в салон.
– Мне как-то не до сна, – хмуро заметила девушка. – Чем могу быть полезна?
– Мы обсудили ваше предложение насчёт скафандра, – ответил инженер. – И мы согласны. Мне понадобится грузовик, чтобы забрать его из нашей мастерской...
– И автобус для людей, а также еще грузовик, а то и не один, для оборудования, – добавила Клэр. – Вот и еще одна головная боль...
– Мастерская остаётся, – покачал головой Пуатье. – Нашлись люди, которым она нужна и у которых теперь появились действительно серьёзные планы на будущее. Знаете, если сейчас Сапа Инка захочет присоединить Эльтанику, по крайней мере здесь его поддержат почти все.
– Пожалуй, я пойду в отель, – невпопад отозвалась Клэр, выбравшись из машины. – Грузовик и автобус я вам выделю завтра, думаю, что во второй половине дня, так что время у вас есть...

Разгрузка колонны не прекращалась и ночью, к утру не закончилась, но внимания Клэр уже не требовала, и девушка занялась, наконец, тем, ради чего и приехала – работой с людьми. Расспрашивать, ободрять, убеждать – всех, от последних бедняков из трущоб до мэра, от элиты провинции до полунищих крестьян. Всех их было необходимо убедить, что история Эльтаники окончена. Эльтаники – но не индейского государства. Пусть на это уйдут годы, но Держава Четырёх сторон света вновь подчинит Анды...
Идея явно упала на благодатную почву, тем более, что еще хватало людей, помнивших те дни, когда Эльтаника была одним из регионов Перу – Укаяли, и которые хотели бы дожить отпущенный им срок в той же стране, в которой родились...
Но важнее всего было другое – большинство эльтанийцев всё-таки было индейцами. Более того, большинство из них говорили на кечуа или аймара, и для них слова «Сапа Инка» не были просто словами. Это был символ новой Южной Америки, новой цивилизации, возродившейся, подобно фениксу, на пепле древней, чтобы стать новым лидером Большой Игры...
Клэр Рондо прекрасно делала свою работу.

VI
Новый офис был куда меньше прошлого и живо напомнил Ай «подвал», в котором когда-то обретался Отдел расчистки. Точно такой же стол – один на всех, списанный тяжёлый скафандр в углу, интерактивная доска на стене – и, разумеется, Эдель Ривейра, что-то сосредоточенно печатающая.
– Совсем как в старые добрые времена, правда? – судя по голосу, ностальгии Фи не испытывала. – Ай, или заходи, или подвинься... О, Юрий!
– Рад вас всех видеть, – Юрий выставил плечо и попытался протиснуться между женщинами, – но не могли бы вы пропустить хотя бы меня?
– А... Да-да, конечно, – Ай прошмыгнула в комнату и села на первое попавшееся место за столом. – Эдель, прости пожалуйста, но я не ожидала тебя здесь увидеть... Только не  подумай, что я против или ещё что...
– Я предпочла покинуть центральное управление, – спокойно ответила Ривейра. – Полагаю, здесь я принесу кластеру наибольшую пользу.
– Совершенно справедливо, Эдель-сан, совершенно справедливо! – на сей раз Урахара был облачён в нечто наподобие борцовского доги болотно-зелёного цвета и таби с усиленной подошвой. Веер и платок при этом никуда не делись...
– Урахара-сан, поступили первые заявки, в том числе от «Текноры», – сообщила Эдель.
– Превосходно! – Урахара взмахнул веером. – Лави-сан, Майерс-сан, вот и вы! Приступим, дамы и господа?..
Ривейра протрещала клавиатурой, и на экране появилась таблица.
– Согласно заключённому с «Текнорой» контракту, нашей приоритетной задачей является  ликвидация космолома, угрожающего станции. Кроме того, у нас имеется заказ на расчистку в секторе три и два заказа на снятие с орбиты законсервированных спутников. Также я определила пять областей, работа в которых представляется наиболее прибыльной, – картинка сменилась, демонстрируя орбитальную схему. – Так как угрожающих станции обломков нет, я взяла на себя смелость разработать предварительный план полёта.
Изображение снова сменилось, и Кармайкл принялась изучать схему.
– Нуждается в оптимизации, – вынесла она вердикт. – Вылет через час, порошу не опаздывать... Особенно вас, мистер Урахара.
– Как вы могли такое подумать, Фи-сан?! – воскликнул Киске, отмахиваясь от подобного предположения веером.

Фи Кармайкл остановилась, ухватившись за поручень, и почти прижалась лицом к иллюминатору. Конечно, она сама принимала этот корабль три дня назад, но всё-таки...  DS-20, о котором она совсем не давно могла лишь мечтать – а сейчас поведёт его...
– Наслаждаетесь видом, Фи-сан? – небрежно взмахнув веером, Урахара остановился буквально в нескольких сантиметрах от неё
– Наслаждаюсь, – согласилась женщина. – А вскоре буду наслаждаться пилотированием...
– Что ж, не буду вас отвлекать... Не возражаете, если я отдам копию полётного листа в диспетчерскую?
– Не возражаю, – Фи никогда не считала общение с диспетчерами эксклюзивным правом пилота.
Урахара молча оттолкнулся и полетел к выходу из отсека, изредка корректируя свой полёт взмахами веера. Кармайкл долго смотрела ему вслед, пытаясь разобраться в своих ощущениях – и поняла, наконец, что так нервировало её в Урахаре.
Движения. Так мог двигаться только человек, за плечами которого был опыт сотен схваток – и в невесомости тоже. Урахара Киске был бойцом с огромным опытом, ветераном множества схваток на орбите, и Фи не представляла, как и где он мог получить этот опыт... И почему-то она была уверена, что не хочет этого знать.
– С тобой всё в порядке? – Юрий, опытный астронавт, двигался в невесомости и вполовину не так эффективно – и эффектно – как Урахара.
– Меня беспокоит Урахара, – призналась Фи. – И не только то, что он моментально подружился почти со всеми... Это как раз несложно. Но вот сейчас я обратила внимание на то, как он двигается... И мы с тобой – просто коровы на льду в сравнении с ним. Он тут сейчас на своём веере летал, как ведьма на метле! А уж манера двигаться... Знаешь, я такое уже видела – у дяди мужа, который четверть века в «Зелёных беретах» прослужил. Хороший был мужик, но иногда не то, что меня – своего племянника пугал...
– Думаешь, Урахара тоже служил в спецназе?
– Думаю, прошедшее время здесь неуместно. Ладно, пошли – через двадцать минут вылет...

Новая команда, новый корабль, первый выход... Фи отчётливо вспомнила свой самый первый самостоятельный полёт и улыбнулась – насколько же наивной и восторженной она была... от наивности пришлось избавляться, но восторг никуда не делся  – Фи Кармайкл наслаждалась каждым мгновением в космосе.
– Выход в точку один через шестьдесят две минуты, цель – спутник «Навстар», заказчик требует снять его неповреждённым. Юрий, Ай, готовьтесь к выходу...
– Нет необходимости, – заявил Урахара. – Я использую манипуляторы – быстрее и надёжнее...
– Не может быть!
Урахара величественно взмахнул веером, разворачиваясь к консоли управления. Манипуляторы ожили, захваты аккуратно сомкнулись на корпусе спутника. Затем Урахара перехватил манипулятором солнечную батарею и начал поворачивать ее. Десять минут спустя панель была развернута и прижата к корпусу, а японец перевернул спутник и принялся за вторую.
– Конечно, если бы перед нами не стояла задача снять его целым, я просто отломил бы их, – заметил Урахара. – Но так даже интереснее, не правда ли?
Ай, зависшая перед обзорным экраном, заметила:
– А вы весьма разносторонняя личность, Урахара-сан... С обширным жизненным опытом.
– О, были времена, когда я шёл дорогой приключений... – японец не отвлекался от солнечной батареи.
– А потом тебе прострелили колено? – поинтересовалась Фи.
– Нет, но количество желающих это сделать превысило некоторый порог... И я счёл за лучшее сменить жизненный путь.
– Что, прострелил колено кому-то не тому?
– Ну, если вы предпочитаете именно такую формулировку, Фи-сан... Готово!.. То я, конечно, не могу запретить вам её использовать. – Киске убрал добычу в контейнер. – Наша следующая цель пройдёт прямо над нами на высоте семьсот километров через двенадцать минут – уверен, непревзойдённое мастерство Фи-сан позволит на встретить её с микронной точностью.

Наверно,впервые в жизни Фи Кармайкл не могла понять, что же она чувствует. Урахара одновременно и восхищал, и бесил. Причем и восхищал, и бесил одни и тем же...
«Тойбокс» успел подобрать второй спутник, сменить орбиту и сблизиться с первым роем обломков, а Фи так ничего и не решила. Единственная идея, которая пришла ей в голову – рассказать мужу и его дяде – если кто и мог ответить на ее вопросы, то только бывший спецназовец.
Приняв решение, она неожиданно успокоилась. И, направляя корабль обратно к станции, была полностью довольна собой, жизнью и окружающими... Действительно, есть работа, есть корабль и команда – а всё остальное может и подождать.

– Ну и что мы со всем этим будем делать? – недоуменно спросил Майерс, разглядывая заполненный мусором ангар.
– Наша сегодняшняя добыча, – любезно проинформировала его Эдель, проплывая мимо. – Её необходимо рассортировать и подготовить к транспортировке. Мистер Майерс, требуется ваша подпись, бумаги на вашем столе.
– Да-да, конечно, – директор поспешно вылетел из отсека. Проводив его недовольным взглядом, Ривейра открыла люк, проплыла в ангар и принялась за работу.
– О, а вот и вы! – приветствовал её Урахара, не отрываясь от работы. – Присоединяйтесь, хотя тут уже и немного осталось.
– Заказчик забрал спутники, – сообщила блондинка, протянув руку и поймав кусок металла. – поэтому я сочла возможным присоединиться к сортировке.
С ещё одной парой рук – а в сортировке не участвовал только Майерс – дело пошло ещё быстрее и вскоре вся дневная добыча оказалась разложена по сеткам.
– Что ж, не могу сказать, что это много, но для первого раза неплохо, да и спутники много места заняли, – констатировал Урахара, извлекая свой веер. – Но в следующий раз нам предстоит гораздо больше работы!
– Транспорт прибудет завтра в девять утра, – сообщила Эдель, щелкнув по гарнитуре. – Просьба не опаздывать.

VII
Балкер под трёхцветным флагом застыл у причала, и из опущенных с его борта труб транспортёров непрерывным потоком сыпалось в хопперы портовой узкоколейки зерно. Куруруги Генбу очень хотелось сказать что-нибудь вроде: «Дожили, пшеницу у русских покупаем», но вместо этого только тяжело вздохнул и выключил телевизор. Ему не слишком нравилась идея сотрудничества с БРИКС, хоть она и была его собственной, но другого выхода не было. И его идея себя оправдала – стране удалось свернуть с дороги, ведущей к кризису. Даже сейчас, ещё до вступления в БРИКС, для японской промышленности стал доступен гигантский рынок, абсолютно неподконтрольный Лиге и почти недоступный для неё. А уж кода страна станет полноценным членом БРИКС... А зерно – так, приятное дополнение.
– Куруруги-сама?.. – кашлянул секретарь. – Что-то не так?
– Нет, всё  порядке, – Куруруги подошёл к интерактивной карте и коснулся одного из значков на юге
Танегасима. Единственный в Японии космодром, способный работать со сверхтяжелыми кораблями. Отчаянно нуждающийся в реконструкции... На которую до сих пор не было денег. А теперь, как только работы на космодроме будут завершены, можно будет приступать к реализации проекта «Арес»... К которому теперь можно подключить и ресурсы партнёров по БРИКС, ибо в одиночку он всё равно остаётся практически неподъёмным. Конечно, был риск потерять лидерство в проекте, но Премьер-министр и бывший глава JAXA хорошо помнил свою первую попытку вывести проект на международный уровень – и однозначно предпочитал азиатское коварство европейской подлости. Пусть Луна досталась Западу – Марс принадлежит Востоку...
– Арамаки-сан, пригласите, пожалуйста, директора JAXA на ближайшее свободное время. И начинайте готовить совещание по проекту «Арес» сразу, как только мы обсудим этот вопрос с директором.
– Да, Куруруги-сама, – секретарь поклонился.-- Директор прибудет через час.
– Благодарю вас, Арамаки-сан, вы свободны, – глава правительства вернулся за стол. Предстояло море работы, а в сутках всё еще оставалось только двадцать четыре часа...

+9

8

VIII
В шлюзе был вакуум, но Хакима это не насторожило – такое и раньше случалось. Да и странно ждать  от заброшенной почти полвека назад базы исправной работы...В очередной раз пожелав создателям базы оказаться в аду, араб привычно открыл и закрыл внешнюю дверь, проверил герметичность и включил наддув. Осталось подождать пять минут – и шлюз откроется. Ничего необычного... кроме трёх здоровенных боевиков в тяжёлых военных скафандрах, стоявших в шлюзе. Явившихся, очевидно, по его душу...
Вариантов дальнейших своих действий Хаким видел только два. Можно было броситься бежать в расчёте на то, что в лабиринте старых коридоров и отсеков его не найдут. Можно было также закричать «Аллах акбар» и наброситься на штурмовую тройку. И то, и другое было совершенно одинаково результативно – просто в первом случае он прожил бы секунд на тридцать дольше...
И араб предпочёл третий вариант – замер на месте и поднял руки. Это сработало – стрелять в него не стали.
– Хаким Ахмад? – жутко прогудел динамик чьего-то скафандра. – Наденьте шлем и следуйте за нами.
Беглый террорист послушно надел шлем, загерметизировал скафандр и вошёл в шлюз. Его посадили в багги и куда-то повезли – он так и не смог понять, куда именно. Попетляв часа два, багги перевалил вал неглубокого кратера и остановился перед «автобусом» – пассажирским междугородним лайнером... Или чем-то, на него похожим, поскольку Хаким ни разу не видел лайнеров на шасси вездехода селенологов, да ещё и в чёрно-сером камуфляже.
Впрочем, всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что ждало араба в салоне лайнера – вернее, кто ждал...
Два человека. Один – невысокий пожилой брюнет с несколько монгольским лицом и неожиданно голубыми глазами. – был незнаком, но второй... Длиннобородого старика, тяжело опиравшегося на трость, Хаким знал – кто же на Востоке не знал аятоллу Ширази, равно уважаемого и шиитами, и суннитами?
– Садись, – аятолла указал на свободное кресло. – Знаю я, что ты всегда по мере сил служил Аллаху и Пророку, и делал всё, что казалось тебе идущим во благо твоего народа, и если в первом был ты безупречен, то во втором жестоко ошибся. Что дала твоя война Мананге, в дни юности моей звавшейся Кувейтом, Хаким? Разве вернул ты счастье Аравии? Нет – и не сможешь ничего, будучи один... Слушай же мудрого Арслана, Хаким, ибо в его руках – ключ к твоему спасению...
– Арслана?.. – переспросил араб, плохо понимая, что, собственно, происходит.
– Арслан Нигматуллин, советник посольства России в Иране, – незнакомец протянул руку. – Полагаю, вы предпочтёте сразу перейти к делу?
Машинально пожав руку, Хаким кивнул.
– Тогда, с вашего позволения, я начну с того, что напомню ситуацию, сложившуюся после гелиевой революции..
– Поверьте, мне она известна даже слишком хорошо! Гелиевая революция, неисчерпаемый источник энергии, нефть никому не нужна!..
– Поправка – не нужна ближневосточная нефть. Согласитесь, правительства арабских стран не всегда вели разумную внешнеэкономическую политику... Но потребность в нефти действительно резко снизилась, и большинство развитых стран перешли на собственные запасы. При текущих темпах потребления их должно было хватить на несколько веков... Но недавно потребности БРИКС в полимерах резко возросли, а значительное число месторождений к настоящему моменту исчерпаны.
– И вы намереваетесь воспользоваться ближневосточной нефтью?
– Совершенно верно. И, разумеется, мы предпочли бы иметь дело с дееспособным и стабильным правительством.
– Я сам не отказался бы увидеть в Мананге подобное правительство, – вздохнул Хаким. – Но увы, вы обратились не по адресу. Возможно,я не у тратил навыков, но чем может вам помочь бывший инженер, к тому же много лет не бывавший на родине и потерявший связь даже с семьей?
– Даже простой инженер, оказавшись в нужное время в нужном месте, способен изменить ход истории... А уж подполковник Службы общей разведки Египта –  и того больше.
Отрицать было бессмысленно – раз уж русские нашли его схрон, проследить его до нынешнего владельца не так уж и трудно, да и тот факт, что им известно его звание, говорил о многом...
– Возможно – но восстановить из руин Ближний Восток ему точно не под силу. Да, я уроженец Мананги, да, я был там агентом влияния – но сейчас там не на что влиять. Единственное более-менее жизнеспособное государство во всём регионе – только Хиджаз, да и тот жив лишь потому, что Мекка и Медина неприкосновенны, а остальное – кровавый хаос междоусобных войн полукочевых племён! И что же мне делать?
– Видите ли, мы – по неофициальным каналам – связались с вашим руководством и получили от него определённые инструкции для вас, – дипломат протянул Хакиму тонкую папку. – Поверьте, оно весьма заинтересовано в вашем благополучном возвращении... И совсем не заинтересовано в содержании нашей с вами дальнейшей беседы – официально, да и неофициально вы здесь в гордом одиночестве.
– Вот даже как... Как я понимаю, это будет касаться Мананги?
– И Мананги тоже – речь идёт обо всем арабском мире. Вы ведь не станете спорить с тем, что  Египет в его современном состоянии не справляется с ролью лидера арабского мира?
– Трудно спорить с очевидным...
– В таком случае, почему бы вам не поспособствовать изменению этого положения? В Мананге и в Египте у вас есть друзья и должники... А также некоторые весьма деятельные знакомые, которым не хватает только идеи, чтобы приложить свои силы к достижению действительно великой цели. Мы же, в свою очередь, предпочли бы видеть регион Персидского Залива стабильным, миролюбивым и независимым от Лиги...
– Поистине, тот, кто сделает это, встанет вровень с халифом Али, – заметил аятолла. – Готов ли ты служить Аллаху и Пророку, Хаким Ахмад, готов ли служить народу?
Хаким не мог назвать себя особо религиозным человеком, да и патриотом – тоже, но сейчас слова русского разведчика и Ширази что-то задели. Действительно что-то сделать для Мананги, быть причастным к чему-то действительно великому... Да, это стоило многого.
– Да, – спокойно произнёс он, открыв папку. – Я согласен, коллега. И я счастлив, что мне довелось прикоснуться к вашей мудрости, о светоч веры... Пусть даже вы всего лишь плод моего воображения.
– Я вижу, мы прекрасно поняли друг друга, – Нигматуллин протянул руку, и Ахмад пожал её.

IX
Клэр Рондо выключила двигатель и вышла из машины. Несмотря на ранний час, подземная парковка президентского дворца была занята почти полностью – Сапа Инка не любил опозданий.
– Сеньорита Рондо, – охранник отдал честь.
– Хосе, – кивнула Клэр, шагнув в лифт.
Три месяца назад Хосе перебивался с хлеба на воду в одной из деревень Эльтаники и даже мечтать не мог ни о чем большем – но именно тогда, три месяца назад, в его деревне остановился гуманитарный конвой... А ещё там был пьяница, накинувшийся на Клэр и отброшенный Хосе. Клэр понятия не имела, на что рассчитывал парень, но в Лиму его забрала и устроила обучение.
И таких, как он, были сотни, если не тысячи – люди, у которых появилась Цель. Люди, вырвавшиеся из безнадёжности и нищеты и готовые вытащить и своих близких...
Клэр поднялась на последний этаж, прошла коротким коридором и вошла в приёмную.
– Сеньорита Рондо? – кивнул секретарь. – Проходите.
– Сапа Инка, – Клэр никогда не обращалась к нему иначе.
– Доброе утро, сеньорита Рондо, – Хираль оторвался от сводки. – Присаживайтесь, нам предстоит серьёзный разговор... Как ваши успехи?
– Подготовка к референдуму идёт полным ходом, временное правительство уже назначило дату – через два месяца. Восстановление экономики продолжается – тут мы весьма успешно обратились к опыту России и Израиля...
– Вижу, вы превосходно справляетесь со своими задачами, – Хираль отложил бумаги. – И ваши слова только подкрепили моё решение. Ваш комитет уже приблизился к пределу своих возможностей и вскоре перестанет справляться с новыми объёмами работы...Поэтому я распорядился преобразовать его в новое министерство – по делам реинтеграции – а вас, соответственно, назначить его главой.
– Неплохая карьера – из заключённых в министры меньше, чем за год... – Клэр хмыкнула. – Я надеюсь, у меня есть время ознакомиться с документами?
– Неделя, – Президент протянул ей карту памяти. – Рад был бы дать вам больше времени, но увы – его вообще нет.
– Это верно, – Клэр подошла к окну, любуясь панорамой утренней Лимы. – Гринго пока ещё не поняли, что случилось, но они не идиоты – по крайней мере, некоторые – и они рано или поздно поймут...
– И наша главная задача – сделать так, чтобы это произошло слишком поздно. Сейчас нам слишком легко помешать...
– И поэтому я не одобряю ваш кабинет. Слишком много стекла...
– Броневого стекла, – Хираль подошел к окну и толкнул раму. Нижний край выдвинулся вперёд сантиметров на двадцать. – К тому же – видите, оно не открывается полностью. Не думаю, что здесь мне стоит опасаться своего Освальда... Итак, сеньора министр, что вы планируете делать?
– Максимально ускорить процесс. Дату референдума мы сдвинуть не можем, но подготовить всё необходимое можем заранее... Правда, в тайне – демонстрировать уверенность в результатах мы должны, а вот о том, что они предопределены, лучше даже не думать.
– На самом деле у эльтанийцев нет выбора – или воссоединение, или новый виток войны...
– Сеньор президент, прибыл посол Бразилии, – сообщил селектор.
– Пожалуй, пойду займусь делами, – Клэр забрала со стола папку. – и благодарю вас за доверие, Сапа Инка. Можете не сомневаться – я оправдаю его.

Содержимое папки впечатляло. Новое министерство оказалось замысловато разветвлённой структурой с солидными полномочиями, тесно переплетённой с министерствами иностранных дел и обороны... И эта структура уже существовала – чем дальше, тем больше Клэр убеждалась, что указ просто официально закрепляет уже сложившуюся систему. Что ж, это упрощает дело – но не так уж и сильно, судя по содержимому тонкой папки, лежавшей в самом низу стопки. Эльтаника – только первый шаг, тренировка, за которой последует настоящее воссоединение. И тогда речь пойдёт не о мятежной провинции, а полноценных государствах... И к этому пора готовиться уже сейчас. Вызвав секретаря, она распорядилась:
– Принесите новостную сводку и подготовьте справочную записку по Эквадору, Чили и Боливии.
– Слушаюсь, сеньорита Рондо, – отозвался секретарь.

На справку время нашлось только за обедом, который Клэр потребовала доставить в комнату отдыха – работы было слишком много.
К счастью, справка оказалась предельно сжатой – только самое важное, но и этого хватало, чтобы оценить перспективы и наметить план действий. Получалось, что проще всего будет присоединить Эквадор с его полумёртвой экономикой, особенно, если начать подготовку прямо сейчас. Даже не подготовку – просто прощупать почву, оценить настроения, заключить контракты...Если начать действовать прямо сейчас,то уже через год-два экономика Эквадора окажется намертво привязана к перуанской. Ну а политическое объединение после этого станет не более, чем простой формальностью...
Клэр отложила справку, пододвинула клавиатуру и принялась за работу. Несколько минут спустя записка отправилась президенту, а девушка снова взялась за документы. Конца им видно не было, а ведь в приемной уже собралась солидная очередь.
Пожалуй, знай Клэр Рондо, к чему приведёт её очередная попытка помочь Эльтанике, она так и осталась бы в тюрьме. Хотя... Отбыв срок, она тотчас принялась бы за старое – то есть полезла бы ради Эльтаники в очередную авантюру, где наверняка сложила бы голову. Или, что ещё хуже, просто выгорела бы, потеряв всякую цель в жизни и превратившись в тупое животное... Она уже была готова сдаться – но появился Сапа Инка и дал ей возможность действительно помочь Эльтанике. Более того – он показал ей путь к осуществлению её самой заветной мечты...
Клэр тряхнула головой и ещё раз перечитала короткую – на половину страницы – рукописную записку, отложила её и потянулась к селектору:
– Ольянта, пригласите полковника Мендосу. Скажите, что дело не терпит отлагательств.
– Он уже здесь, – сообщил секретарь и тут же отключился.
Несколько секунд спустя полковник – по обыкновению, в штатском – вошёл в кабинет.
– Сеньора председатель, я...
– Взгляните, полковник, – перебила его Клэр, протягивая записку. – Как мне кажется, вашему ведомству это должно быть очень интересно.
– Да, вы правы, – согласился Мендоса, изучив записку. – Только это сообщение позволяет лишить Элис Ив аккредитации и выслать её из страны... А если мы приложим немного усилий, то сможем арестовать её и отдать под суд.
– Я бы предпочла второй вариант, полковник, – Клэр потёрла переносицу. – Вот только шпионки Лиги мне для полного счастья не хватало...
– Уверяю, вам осталось недолго тереть её навязчивое присутствие, – полковник пригладил волосы. – Засим позвольте откланяться – Родина ждёт...
– Ольянта, вызовите следующего, – распорядилась Клэр, как только начальник контрразведки покинул её кабинет.
Желающих личной встречи с будущим министром снова оказалось много – слишком много проблем, слишком много желающих их создавать, и слишком мало людей и денег. Ну а времени и вовсе нет...
Радовало только одно – экономика Эльтаники начала работать. Тормозя и пробуксовывая, запинаясь на каждом шагу – но всё же работала. И немалая заслуга в этом принадлежала команде Пуатье, чей пример вдохновил множество талантливых людей... Подготовка к референдуму шла полным ходом, но здесь поводов для радости было куда меньше. Конечно, референдум был простой формальностью – но он хотя бы не должен был выглядеть таковым. Нет, в истории был референдум, организованный за пять дней,  но Перу – не Россия, позволить себе такой фокус не может. Это Россия всегда могла просто проигнорировать и ООН, и Лигу, Перу же для этого не хватало сил... Пока.

Под конец дня явился весьма довольный Мендоса и сообщил:
– Элис Ив арестована при попытке подкупа сотрудника вашего ведомства, сеньора председатель. Посол Лиги узнал об этом только из выпуска новостей и пришел в бешенство – особенно после статьи в «Комерсио», где не пожалели дёгтя для этой пронырливой дамочки...
– Это великолепная новость, полковник, – Клэр встала и протянула контрразведчику руку. – Поздравляю вас... Да и всех нас, должна заметить.
– Я служу своей стране, сеньора Рондо, и тем ценнее для меня возможность оказать при этом услугу столь очаровательной женщине, – Мендоса поцеловал протянутую руку. – Что ж, позвольте откланяться.

Рабочий день закончился почти в восемь часов, и Клэр, облегчённо вздохнув, заперла кабинет. Ещё один день позади, еще на шаг ближе к её цели... А ещё – минус одна проблема, спасибо полковнику – нет, до действительно серьёзной информации Элис не добралась бы, но и того, что она смогла бы выцарапать, хватило бы на очень серьёзные проблемы. Впрочем, проблемы всё ещё возможны, но уже не у неё – Лига наверняка поднимет визг... А впрочем, пусть визжит – так будет веселее. Сделать-то они ничего не смогут – референдум пройдёт по всем правилам, оспорить его результаты не сможет никто, а если и попытаются...Бразильский посол сегодня утром был здесь не просто так, а уж в сочетании с тем, что вчера Сапа Инка беседовал с послами России и Китая... Насколько Клэр знала, присоединение Перу к БРИКС было делом недалёкого будущего, и Лиге в очередной раз придётся утереться. Это ведь так прекрасно – иметь возможность безнаказанно плюнуть кому-нибудь в глаз...
Улыбнувшись охраннику, девушка завела машину и выехала на улицу. Еще немного – и подобные поездки за рулём спортивной машины станут для неё редкой роскошью, а значит – полный вперёд!

X
– Да всё в порядке у меня! – Ай тихонько вздохнула. – Ну да, работы много, да, я редко звоню – ну так и зарабатываем мы столько, сколько в «Текноре» и мечтать не могли! Ты лучше скажи, как у вас там дела-то?
– А что у нас может случиться? – пожала плечами Юкари. – Ровным счётом ничего...
– Мама, я не про нашу глубинку, – фыркнула Ай. – Что вообще в мире творится – я за новостями не слежу, а слухи разные ходят...
– А ты думаешь, я слежу? – точно так же фыркнула старшая Танабе. – Какое нам дело до всех этих договоров? Хотя... Знаешь, на работе у твоего папы ходили какие-то странные разговоры – я сегодня спрошу, если уж тебе так интересно...
– Вот-вот, у нас тут тоже странные разговоры, – Ай поудобнее перехватила трубку и задумчиво провела пальцем по экрану. – С тех пор, как мы вступили в БРИКС, все несут такую чепуху, что просто уши трубочкой сворачиваются! Подумаешь, великое событие!.. Так ведь нет, всем надо высказаться... Ну ладно, мне бежать надо, я завтра вечером позвоню, ага?
Отключившись, Ай задумчиво потёрла пальцем переносицу. Не то, чтобы её так уж сильно интересовала политика, но вокруг явно творилось что-то странное, а Фи всё чаще вспоминала слухи об орбитальных минах. Что характерно – никто над этими историями больше не смеялся...
– Ай, – позвал её Юрий. – Собирайся, выходим через четверть часа. И плюнь ты на эти новости – всё равно все врут...

DS-20 отделился от стыковочного узла, развернулся и запустили маршевые двигатели, выходя на переходную орбиту. Сегодняшний вылет был особенным – Урахара собирался попастись на нижней орбите захоронения, собирая изотопные генераторы и реакторы, очень сильно интересовавшие физиков. Кроме того, периодически из них удавалось извлекать ценные изотопы, что весьма интересовало кластер. А ещё изотопы – любые, лишь бы поактивнее – интересовали разных неприятных персонажей... И в результате всего этого каждая вылазка за ними становилась небезопасной.
Впрочем, об этом Ай предпочитала не задумываться – помимо радиоактивного хлама, которого было не так уж и много, на этих орбитах было немало других обломков...
– Ай-сан, вы готовы? – голос Урахары отвлёк женщину от посторонних мыслей.
– Да, Урахара-сан, – она кивнула и сосредоточилась на приборах. – Слабый сигнал, сближение через... два часа.
– Юрий-сан, разворачивайте трал.
– Разворачиваю.
Из грузового отсека выплыл цилиндрический аппарат и начал неторопливо вращаться, выпуская в пространство тонкую сеть из сверхпрочного волокна. Урахара, зависнув за спиной Ай, неотрывно следил за тралом, пока в пустоте не повис тридцатиметровый плоский конус.
– Семь минут, – хмуро заметил астронавт, хлопнув по ладони веером. – Медленно... Фи-сан, вы что-нибудь видите?
– Судя по данным радара, это что-то цилиндрическое, длиной около трёх метров,  – Кармайкл вглядывалась в экран.
– Реактор от русского спутника-шпиона, – Урахара подплыл к манипуляторам. – Причём свежий. Надо же... Это можно сбыть только через кластер... Кстати, генераторы тоже – там всё-таки плутоний, хоть и не оружейный. А вот старые... Все старые заранее куплены Дубной, так что постарайтесь, Фи-сан – не хотелось бы возвращать задаток.
– Как будто я не знаю, – сердито буркнула Фи, разворачивая корабль. – прямо перед тобой в шестнадцати метрах очень слабый сигнал – это не то, что мы ищем?
– Именно, – Урахара развернул манипуляторы. – Фи-сан, подведите нас к этому объекту.
Коснувшись штурвала, Фи чуть изменила орбиту и «Коробочка» сблизилась с источником радиации. Им оказался полутораметровый серый цилиндр с широкими пластинами радиаторов, медленно вращающийся по всем трём осям.
– Немногим меньше века... – Урахара поймал генератор и убрал его в контейнер. – Как вы думаете, Юрий-сан, найдут физики что-нибудь интересное?
– Не знаю, – Юрий пожал плечами. – Я ведь не физик... Но радиоактивный мусор мне нравится ещё меньше, чем обычный.
– Его не так уж много, – заметил Урахара, убрав контейнер в грузовой отсек. – И это не такая уж большая проблема – нелегальные мусорщики хуже. Вы же, кажется, сталкивались с ними?
– Было... – Ай поёжилась, вспомнив ту стычку, в которой едва уцелел Хатимаки. – А они здесь часто бывают?
– Им здесь почти нечего ловить. Топливных баков мало, топлива в них ещё меньше, а для нелегальной работы с изотопами надо быть полным отморозком. Опасно собирать и опасно продавать, а после того, как придавили террористов – и вовсе бесполезно. Так что можете не беспокоиться, Ай-сан...

– Да, здоровый... – протянул Юрий, разглядывая приближающуюся конструкцию.
– Размер не имеет значения, – заметил Урахара, прикрывая командный отсек контейнером и крышкой от него. – Но хотел бы я знать, чей он...
– А есть разница?
– А вы как думаете?
– Фи, такие реакторы использовались лет сто назад в России, – сообщил Юрий, разглядывая экран. – А этот – новенький, месяца не проработал, если верить компьютеру. И у меня вопрос: откуда он взялся и что от него работало?
– Почему-то мне не хочется этого знать... – проворчала Фи.
Урахара дёрнул плечом и принялся ловить реактор контейнером. Реактор вращался, да ещё и приходилось закрывать от его излучения корабль, что ничуть не упрощало дело...
Полчаса спустя, когда контейнер с реактором занял своё место в грузовом отсеке, Фи связалась с Управлением безопасности
– Говорит DS-20, корабль расчистки. Обнаружен активный ядерный реактор неустановленной принадлежности. Запрашиваю инструкции.
– DS-20, говорит полковник Нортон. Сохраняйте текущую орбиту и ожидайте патрульный корабль.
– Вас поняла, прошу разрешения продолжать расчистку.
– Разрешаю до встречи с патрулём. Конец связи.
– Вас поняла, конец связи.

Патрульный корабль появился только через три часа, за которые удалось найти только какие-то непонятные обломки. Зато на его борту прибыли инспектор МАГАТЭ со свитой и тот самый полковник Нортон со следователем. На этом всякая работа остановилась намертво – Юрий метко, но загадочно описал происходящее словами: «И всё заверте...»
Всё действительно «заверте...», что бы это ни значило. Следователь – Фрэнк Поллинг – оказался молодым, симпатичным и даже понравился Ай, несмотря на свою дотошность. Где-то с полчаса он расспрашивал её обо всех подробностях находки, о том, как сперва собирались продать реактор через « Интерстеллар», как решили этого не делать, почему передумали...
Нортон же всё это время торчал в командном отсеке с видом человека, у которого в кармане граната вместо фиги и бесил Фи. Кармайкл пыталась расслабиться, что, естественно, не получалось, злобно косилась на безопасника и демонстративно отворачивалась, когда тот связывался с инспектором.
Именно за этим занятием её и застала освободившаяся Ай.
– Фи, тебя следователь хочет видеть, – сообщила она. – Мне тебя подменить?
– Просто сиди и ничего не трогай, – пилот оттолкнулась и неспешно уплыла прочь.

Фи Кармайкл Поллинга симпатичным не нашла. Занудным и упёртым, как типичный коп – да, но симпатии не вызывал...
– Итак, миссис Кармайкл, – начал Поллинг, – всё это простая формальность, но всё же прошу вас отвечать как можно подробнее – каждая мелочь может оказаться ключевой деталью...
И Фи отвечала. Битых два часа она отвечала на самые дикие вопросы, охрипла и озверела и хотела только одного – приложить Поллинга чем-нибудь тяжёлым. Желательно – неоднократно... Возможно, допрос продолжался бы и дальше, если бы не Нортон, сообщивший, что эксперт закончил работу.
За Нортоном шёл Урахара, занудно требовавший объяснений. За Урахарой следовала небольшого роста великолепная мулатка, упрашивавшая его подождать. За мулаткой тащилась мрачная Фи, а за ней вся остальная команда.
– Все здесь. Превосходно, – полковник завис у люка. – Я хочу, чтобы все услышали результаты предварительного расследования. Прошу вас...
– Рафаэла Альмейда, инспектор МАГАТЭ, – представилась мулатка. – Этот реактор находится на орбите около месяца, причём срок активной работы не превышал недели. После этого реактор был отделён и выведен на орбиту захоронения, а функциональный блок – чем бы он ни был – и двигатели сведены с орбиты и сгорели в атмосфере... Или были демонтированы. Конструкция – старая российская, однако все детали современные, электроника японского производства, на всём остальном нет никакой маркировки. Таким образом, установить принадлежность реактора и его назначение не удалось. Сеньор Михайлов любезно согласился помочь в обследовании, поэтому представляю слово ему, – Альмейда легко оттолкнулась от стола, уступив место Юрию.
– Функциональный блок аппарата был демонтирован, – сообщил он. – Вероятно, предполагалось его многократное использование или быстрая замена одного модуля на другой. Наиболее вероятным считаю вариант лазера большой мощности, однако о принадлежности этого аппарата не могу сказать ничего.
– Опрос команды корабля-сборщика DS-20 показал, что никаких аномалий, предположительно связанных с рассматриваемым делом, командой не наблюдалось.  От имени Управления безопасности прошу команду передать Управлению логи систем наблюдения, а также сообщать о любом необычном или подозрительном происшествии, о котором вам станет известно. Реактор изымается Управлением как вещественное доказательство, дальнейшая деятельность компании «Тойбокс» никак не ограничивается. Спасибо за содействие.
– Всегда пожалуйста, – прошипела себе под нос Фи.

Мерзкое настроение миссис Кармайкл не улучшил даже набитый под завязку трал – реактор стоил минимум столько же, а Фи уже присмотрела недурной дом в пригороде и как раз собиралась его купить – её доли как раз хватило бы на первый взнос... Своё отношение к Управлению, реактору, Урахаре и жизни вообще она ничуть не стеснялась высказывать, чем моментально всех достала.
– Фи, что ты предпочитаешь: два часа общения со следователем или две недели в Управлении? – неожиданно спросил Юрий. – Да если бы мы эту штуку попытались сбыть, нас бы тут же повязали! И ксива наша не помогла бы!
– Триста тысяч твоя «ксива» стоит? И что это вообще? И какого чёрта тут вообще творится?!
– То, что у нас под носом таскали втихаря здоровенный орбитальный лазер!
– Врёшь...
– К сожалению, Юрий-сан почти наверняка прав, – Урахара развернул веер перед лицом. – Полковник Нортон постеснялся поделиться с нами этим предположением, но оно наиболее вероятно.
– Орбитальный лазер... – Ай поёжилась. – Во что мы ввязались?..
– Ничего особенного, – взмахнул веером Киске. – Я думаю, нам стоит забыть об этом случае, а завтра, если не случится ничего чрезвычайного, поработаем на верхней орбите захоронения. Ах да: «ксива» – русское просторечие, означающее любой документ, часто употребляется в ироничном ключе.
– А... Вы откуда всё это знаете?.. – челюсть Юрий не отвесил, но это ему явно стоило изрядного труда.
– Я ведь когда-то шёл дорогой приключений... – и Урахара снова скрылся за веером.
– Знаешь, Киске, я когда-нибудь всё-таки прострелю тебе колено... – мечтательно протянула Фи, выводя корабль на переходную орбиту.

– Эдель, посмотри, пожалуйста, не было ли чего-нибудь необычного за последние недели три-четыре, – попросила Фи, едва команда вернулась в офис.
– Что именно?
– Да всё, что угодно. Найдёшь – отправь безопасникам, авось отстанут, – Фи забралась в курилку. – И прошу всех помнить – это не наше дело. Всем ясно? Отлично...
– Иногда я начинаю сомневаться, кто у нас начальник, – Ай задумчиво хмыкнула и включила новости.
...Международные учения «Гиркания-76», во время которых флоты прикаспийских государств отработают взаимодействие...
...Состоялось первое заседание Интеграционного комитета, на котором представитель МИД Японии подтвердил отказ от территориальных претензий к странам БРИКС...
...Возвратилась Шестнадцатая долговременная марсианская экспедиция, проработавшая полный марсианский год. Следующая экспедиция запланирована на две тысячи восьмидесятый год...
...Крупный метеорит упал в северной части Моря Москвы, повреждены три автоматических буровых комплекса...
...Завершается подготовка референдума о вхождении Эльтаники в состав Перу. Министр по делам реинтеграции выступила с заявлением...
– Смотрите, это же Клэр! – Ай чуть не выронила пульт. – Клэр Рондо!
– Точно, – согласился Юрий, глядя на экран. – Только она же вроде в тюрьме сидеть должна?..
– Спасение Танабе искупило её вину! – патетически объявил Лави, взмахнув руками.
– Да нет, я точно помню, что она была в тюрьме, – отмахнулась Ай. – Хати ещё рассказывал, что говорил с ней...
– А не прошло и года, как мы видим её в перуанском правительстве. Странно это... – Юрий потёр лоб. – Странно и непонятно. И что там за референдум такой?..
– Да им надоела независимость, вот и всё, – высунулась из скафандра-курилки Фи. – В конце-то концов, они же от Перу и отвалились...
Вспывхнувшая дискуссия оставила Ай равнодушной. Закончив отчёт, она сбросила его на компьютер Урахары и ушла.

На Земле в жилой капсуле было бы тесно, но в невесомости она была на редкость удобной. Ай прицепила камеру на полоску липучки, проверила настройки и включила запись.
– Привет, – улыбнулась она. – Сегодня у нас просто день чудес какой-то. Сначала мы нашли на орбите реактор – причём совсем новый, хотя таких сейчас не делают. Потом его пришлось отдать безопасникам, и Фи очень расстроилась... Да мы все расстроились, на самом деле. Оказалось, это от чьего-то военного лазера реактор, но чьего – никто не знает. Представляешь? А вечером, вот буквально минут десять назад, в новостях показывали Клэр. Ты говорил, её на десять лет посадили? Так вот, ее не просто выпустили, она теперь в Перу министр, вроде как Эльтаникой занимается... Ты что-нибудь понимаешь, Хати? Я – нет... Ну ладно, я отключаюсь, пока! И знаешь, Хати... Я очень скучаю по тебе...

XI
Саммит БРИКС в новом составе должен был состояться в Токио через неделю, и казалось, что количество проблем и нервотрёпки достигло предела. Куруруги, впрочем, тоже – за последние два дня КОРА раз пять напоминала о необходимости отдыхать, а однажды даже вызвала кардиолога...
– Настоятельно рекомендую лечь не менее, чем на тридцать минут, – мерзким электронным голосом потребовало устройство. Куруруги с ним, в принципе, был согласен – хотелось лечь... Где-нибудь на Окинаве, под пальмой... А ещё лучше – на необитаемом острове... Увы. Очередной документ – всего один... и количество проблем перешло в качество.

– Икари-сан, вы, несомненно, знакомы с нотой Лиги?
Женщина на экрану кивнула.
– Конечно, и сразу же внимательно изучила устав Лиги... Куруруги-сан,  ответная нота протеста подготовлена и передана нашему представителю в Лиге.
– Икари-сан, сообщите остальным членам БРИКС и подготовьте заявление о выходе Японии из Лиги. Мы не можем ставить интересы гайдзинов выше требований национальной безопасности.
Требования Лиги были совершенно неприемлемыми, и Куруруги не мог понять, чего пытались добиться их авторы. Просто надавить на Японию в попытке сохранить статус-кво, добиться каких-то уступок, сорвать переговоры... Впрочем, всё это уже не играло никакой роли. Япония окончательно выбрала путь, и не оставит его.

Четыре президента, Председатель и премьер-министр торжественно прошествовали перед камерами, фальшиво улыбаясь журналистам, и скрылись за дверями зала. Началась настоящая работа...

– Как мне представляется, нам следует выработать единую позицию относительно Лиги, – начал Дэн Сяопин. – Три страны, здесь представленные, не являются членами Лиги, три – являются, но одной из них Лига фактически запрещает участие в нашей организации. Такая ситуация более недопустима.
– Устав Лиги не препятствует выходу из неё, – ответил Куруруги. – И, рассмотрев и взвесив все «за» и «против», Тэнно и правительство нашли, что интересы Японии требуют выхода из Лиги.
– Таким образом, членство в Лиге несовместимо с членством в БРИКС, – заключила президент Бразилии. – В таком случае, Бразилия также выходит из Лиги. Её претензии на роль всемирного правительства стали прямой угрозой национальной безопасности многих стран, и Бразилия – одна из них.
– ЮАР также выходит из Лиги, – поддержала коллег глава Южно-Африканской Республики. – В свете открывшихся обстоятельств дальнейшее в ней пребывание не представляется возможным.
– Таким образом, решение принято. Я предлагаю озвучить его в совместном заявлении, – подвёл итог Куруруги, – и вернуться к повестке. Некоторые пункты договора о едином экономическом пространстве вызывают у нас определённые сомнения...

–...И поскольку, в нарушение устава Лиги, Президиум и Президент настаивают на невозможности одновременного членства в Лиге и БРИКС, Япония, Южно-Африканская Республика и Федеративная Республика Бразилия выходят из состава Лиги, – Куруруги читал заявление с непроницаемым лицом, но про себя улыбался. Конечно, всё не так просто, и одного заявления мало, но без него не будет ничего... Во всяком случае, начало положено, все совместные проекты остановлены, имущество Лиги национализировано или отдано партнёрам, войска эвакуировались...
Мир застыл в шоке. Лига, полвека казавшаяся несокрушимым монолитом, оказалась колоссом на глиняных ногах. И мир содрогнулся... Мир не мог проверить в услышанное. Даже Лига – только на второй день Клиффорд выступил с невнятным заявлением про самоопределение наций, дружбу народов и международную политику. Смысл заявления сводился к тому, что президент ничего не понимал, не знал, что делать и вообще пребывал в полном шоке. Впрочем, принимать «отступников» обратно Лига не желала – правда, никто и собирался возвращаться...
В Японии на это заявление никак не отреагировали. У правительства хватало других забот, а граждане не слишком интересовались внешней политикой. Всех куда больше волновали проект конституционной реформы и громкая свадьба Дзэро-чан, самого скандального айдола... Во всём остальном мире реакция была почти такой же – но выводы были сделаны, доклады легли на столы президентов и премьеров – и история свернула в новое русло...

XII
Отпив кофе, Хаким блаженно зажмурился – напиток действительно был совершенен. Мустафа, как обычно, не подвёл... И это отнюдь не единственная хорошая новость. Многое сделано за полгода – куда больше, чем он надеялся – и завтра его усилия принесут первые плоды. Завтра Партия арабского возрождения соберётся на первый съезд... А ведь начиналось всё полгода назад в этой самой кофейне восемь человек подписали устав общественной организации «Арабское возрождение». Четыре месяца, чтобы набрать тысячу человек, ещё два – чтобы выйти за пределы Эль-Ахмади, и вот, наконец, первый шаг сделан. Завтра в Мананге официально появится новая партия... А сегодня он всё-таки отдохнёт.
– Председатель? – окликнули его от входа.
– А, это вы, Джафар, – Хаким поднял взгляд на своего помощника. – Что-то случилось?
– Кое-какие формальности, господин Ахмад, – ответил Джафар, положив на стол папку. – Мелочь, конечно, но я подумал, что завтра вам будет не до них.
– Пожалуй, да, – согласился Хаким, просматривая документы. – Люди из SSF на местах?
– Да. Кстати, может быть, стоит заключить с ними долгосрочный контракт?
– Не думаю, – Хаким задумчиво разглядывал счёт. – Нам нужна собственная служба безопасности, которой действительно можно доверять. А наёмники... Это временная мера, и только. Тем более – эти... Ладно, об этом подумаем позже.
Отложив документы, он хмуро посмотрел на опустевшую чашку, на часы...
– Составите компанию, Джафар? Мустафа варит идеальный кофе...

Хаким Ахмад поднялся на трибуну, замер на секунду и заговорил:
– Прежде всего я хочу поблагодарить всех, здесь присутствующих, за самоотверженный и неустанный труд, благодаря которому мы смогли собраться здесь. Мы многое пережили за эти полгода, и многое предстоит пережить на пути к нашей цели – но первый шаг сделан. Итак, первый съезд Партии арабского возрождения объявляется открытым!
Покинув под аплодисменты трибуну, Хаким вернулся в президиум. Один за другим докладчики поднимались на трибуну, а он внимательно слушал, наблюдал за залом и прикидывал расклады. Сейчас у него не было конкурентов, и это отчасти радовало – на первом, самом опасном этапе он сможет лично направлять ход своего плана... Но когда партия придёт к власти, во главе государства должен будет встать кто-то другой. И Хаким даже знал, кто это будет – нужно было лишь немного помочь...

Цифры на экране застыли. Тысяча четыреста пятьдесят голосов «за», почти вся партия...
– Председателем Совета партии избран Хаким Ахмад, – произнес Джафар. – Принято единогласно.
Хаким поднялся, поблагодарил собрание и под аплодисменты вернулся на место. Расслабляться рано, но половина дела сделана. Осталось только дождаться окончания выборов, назначить помощников, провести их через президиум... И вот тогда начнётся настоящая работа. Долгая, кропотливая, опасная – неизвестно, как отреагирует Лига, но вряд ли её обрадует роспуск регентского совета...
– Голосование окончено!
– Друзья и соратники! – Хаким снова поднялся на трибуну. – Позвольте прежде всего поблагодарить вас за оказанное мне доверие. Я клянусь оправдать его, чего бы мне это не стоило... Итак, согласно уставу, я предлагаю на ваше рассмотрение кандидата на должность первого заместителя председателя – Джафара Рушди.
Поднявшегося Джафара встретили аплодисментами – все знали его преданность Хакиму и мастерство, с которым он решал самые сложные проблемы.
– Прошу голосовать!
Что ж, усмехнулся по себя бывший разведчик, глядя на экран, как и ожидалось – принято единогласно. Ничего удивительного... Но будет странно, если второй встретит тракте же одобрение.
– Также я предлагаю на ваш ваше рассмотрение кандидата на должность заместителя председателя по партийной и политической работе – Идриса Али.
В зале поднялся неистовый шум – кто-то аплодировал, кто-то выкрикивал проклятия, а молодёжь принялась скандировать:
– Махди! Махди!
Идрис Али, молодой сирийский шейх, был весьма неоднозначной фигурой. Консерваторы не любили его за реформаторские идеи, либералов не устраивала приверженность исламу, Лига считала его врагом демократии, политики стран Залива – поклонником западных идей... А измученные бесконечными войнами и нищетой простые люди называли его Махди или халифом Али...
И вот этого человека Хаким собирался сделать не просто своим помощником, а – в не слишком отдалённом будущем – главой государства. Халифом...
– Прошу голосовать!
На сей раз решение не было единогласным. Тысяча – «за», четыреста сорок девять – «против» при одном воздержавшемся.
– Принято!
Облегчённый вздох Хакима потонул в непрекращающемся шуме. Выждав несколько секунд, он ударил молотком по столу, потом ещё раз, со всей силы и, наконец, закричал:
– Да успокойтесь же, наконец! Здесь вам не стамбульский базар!
Это помогло – шум постепенно стих, и Хаким продолжил:
– Я благодарен вам за оказанное доверие и клянусь оправдать его. Только выступая единым фронтом, мы сможем достичь нашей цели, только приложив все усилия и положившись на волю Аллаха, мы победим!
Зал одобрительно загудел, Али, пододвинув микрофон, объявил, что пришло время намаза. Зал постепенно опустел, – остались только сам Хаким, Джафар  и Али.
– Итак, Аллах дал нам победу – первую, но не последнюю, – Идрис расправил куфию. – Джихад слова ждёт нас, но не последует ли за ним джихад меча?
– Боюсь, в какой-то момент это станет неизбежным, – вздохнул Хаким. – Восстановление Кувейта, скорее всего, пройдёт незамеченным, но вот что будет дальше... Остаётся лишь положиться на волю Аллаха и наше искусство.
– Вот именно, – кивнул Али. – И потому пропускать намаз было бы особенно неразумно...

+9

9

XIII
Возможно, это было не лучшей идеей – но другого выхода Фи не видела. День Независимости, приходящийся на понедельник – найти кого-то на выходных абсолютно нереально, и остаётся только звать друзей и родственников на помощь. Идея была так себе – и не потому, что они не согласились – как раз наоборот...

O! Santianna gained the day
Away Santianna!
And Santianna gained the day
All across the plains of Mexico!
He gain'd the day at Molly-Del-Rey.
Away Santianna!

Эл, тащивший книжную полку, горланил шанти, Юрий и Урахара подпевали, собаки лаяли и выли, а соседи таращились на всё это безобразие и гадали, кто сошёл с ума – они или всё-таки Кармайклы?
– Уезжаете, миссис Кармайкл?
– Да, миссис Гриммер, купили дом в пригороде, – гадко улыбнулась Фи, наслаждаясь завистливым вздохом соседки.
– Э... Поздравляю... – соседка совладала с собой. – Вот только... Вы понимаете, сейчас выходной, раннее утро, а у вас тут шумно...
И вот тут Фи сделала то, что ей хотелось сделать уже давно.
– Иди к чёрту, дура старая! – прикрикнула она на надоедливую соседку. – Достала уже!
После чего выдохнула ей в лицо дым, выбросила окурок и подхватила:
Oh Santiana fought for fame
Away Santianna
An' Santiana gained a name
All across the plains of Mexico!

Двухэтажный дом с большим участком в пяти минутах езды от аэропорта и в десяти – от пляжа, и понравился Фи с первого взгляда. Семейство тоже оценило дом – особенно Ал – и уже на следующий день он сменил хозяев... А на следующий новые хозяева уже заняли новый дом.
Фи облокотилась на перила веранды, курила и наблюдала. Собаки с радостным лаем носились по участку, Ай несла кошку (которую, как утверждал Юрий, необходимо было запустить в дом первой), Ал-младший пытался устроить на спине рюкзак с книгами, а мужчины затаскивали в дом мебель и горланили:
In Amsterdam there dwelt a maid.
Mark well what I do say.
In Amsterdam there dwelt a maid,
In Amsterdam there dwelt a maid.
And I'll go no more a-roving!

Нет, решила Фи, докурив, всё-таки это была хорошая идея – позвать команду. Тём более, что Урахара хотел о чём-то поговорить – о чём-то, чего на станции говорить не стоило...

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросил Юрий, когда за столом осталась только их четвёрка.
– Мы получили заказ на траление орбитальных мин – тех самых, которых, естественно, не существует... Представляете, как на это отреагирует Вашингтон?
– Нам понадобится охрана, – заявила Фи. – Об этом наш наниматель подумал?
– Он нам даже предоставил. Три двойки из HCLI...
– Вот как, – Юрий задумчиво крутил пустой стакан. – Значит, заказ пришёл с самого верха?
– Именно, – ответил Урахара. – Именно так... Подробный инструктаж, с вашего позволения, проведём на орбите.

Охраной компании командовала София Велмер – высокая одноглазая брюнетка, вызвавшая у Фи какое-то неопределённое опасение.
У Майерса же опасения были более, чем определёнными – глава фирмы опасался за свою жизнь. Не совсем безосновательно...
– Филипп, я не понимаю, в чём проблема, – скривилась Эдель после очередного приступа нытья. – Вам всё равно пора на пенсию, так о чём вы беспокоитесь? Денег вам хватит до конца жизни. Лави, тебя это тоже касается – уж теперь тебе хватит денег на обучение твоих детей, да и устроиться в кластере тебе ничто не мешает. Вперёд!
– Да и пожалуйста! – индус схватил лист бумаги и принялся яростно строчить. – У меня семья, я не хочу оставить их сиротами!
– Не то, чтобы это тебе грозило, Арвинд... – вздохнул Майерс, подписывая заявление. – И знаете, ребята, я тоже... Стар я уже для таких дел. Мины все эти, охрана... Не моё это, вот как хотите. Эдель, я приказ уже написал – теперь ты директор.
– И правильно! – тут же заявила Ай. – Лучше неё никто не справится!
– Не могу сказать, что я этому рада... – Эдель поправила очки. – Но отказываться не стану. Формальности, если не возражаете, оставим на потом, а пока приступим к работе. Урахара-сан, начинайте.
– Наша главная задача – уничтожение мин, однако это не значит, что весь остальной мусор нас не интересует – официально мы ничего о минах не знаем и нашли их случайно. Оправляемся, как только будет готов корабль – часа через два. На этом всё.

DS-20 двигался в двадцати километрах от мины. Фи раздраженно пнула корпус, оттолкнулась и затормозила рядом с Урахарой.
– Смотрите и запоминайте, Фи-сан, – Киске потянулся к пульту на рукаве скафандра.
От шлюпки отделилась тормозная ступень, сблизилась с миной, развернула захваты и вцепилась в двигатель мины.
– Уходим, – распорядился Урахара. – Поднимемся на борт – отводите «Коробочку» на сто километров и только тогда запустим двигатель. Если эта штука взорвётся – нас не заденет. Возвращаемся...

«Тойбокс» снова уравнял скорость с орбитальной миной, и Урахара нажал на кнопку. Далеко впереди вспыхнула длинная искра, погасшая через тридцать пять секунд.
– Траектория расчётная, – сообщила Фи. – Взрыва нет. Всё записано.
– Превосходно. Юрий-сан, пожалуйста, выложите это в сеть. Чем раньше мы поднимем шумиху, тем лучше.

Три часа спустя DS-20 обнаружил следующую мину. На сей раз Урахара отправился вместе с Ай – учиться работать с минами предстояло всей команде.
Вблизи мина не выглядела опасной – просто металлический цилиндр с двигателем на одном конце и антенной на другом. Ай осторожно коснулась надписи «USSF» на борту, безуспешно поискала хоть какой-нибудь номер и полетела назад.
– Ай-сан, – прошелестел в наушниках голос Урахары, – зона обзора взрывателя – пятьдесят градусов, а вы почти вошли в неё.
Девушка содрогнулась, представив, что взрыватель мог сработать, вцепилась в шлюпку и ответила:
– Простите, Урахара-сан, больше этого не повторится.
Киске молча запустил тормозную ступень, проследил за стыковкой и развернул шлюпку.
– Глупцы... Знаете, Ай-сан, эти глупцы действительно верят, что осколки мин и обломки уничтоженных станций не заблокируют всё околоземное пространство. Для этого достаточно всего десяти мин, а их на орбите более сотни...
– Урахара-сан, вы ведь служили в спецназе? – неожиданно спросила Ай. Вообще-то она давно собиралась задать этот вопрос, но именно сейчас... Хотя почему бы и нет?
– Ай-сан, давайте вернёмся к этому разговору в следующем столетии, – ответил Урахара. – Всё засняли?

Отправив новый ролик, Юрий принялся зачитывать комментарии к предыдущему. Комментарии радовали. За три часа набралось больше пятнадцати тысяч комментариев, разобраться в них было почти нереально, а найти – всё, что угодно. От обвинений в подделке до теории заговора и предложения «убитца ап стену», понятного только Юрию.
– Приложить лбом о стену нас попытаются, – вздохнул он, закрывая страницу, – и я уверен, что сделают это сразу же, как только мы вернёмся. Скажите, Урахара, эта Велмер...
– Валмет великолепный боец, если вы об этом. В HCLI набирают лучших... И они входят в состав кластера – это если вас интересует, насколько им можно доверять.
– Валмет?
– Прозвище. Только не вздумайте её так назвать без разрешения...

Пять тормозных двигателей были истрачены за три витка. Ещё два витка ушло на то, чтобы заполнить контейнер, и DS-20 включил маршевые двигатели, меняя орбиту. Предстояло возвращаться, и команда была уверена – их ждут...
Их действительно ждали. Двое охранников из службы безопасности станции – взъерошенные и напуганные. Трое американских военных полицейских во главе с капралом – нервно тискающие рукоятки тазеров. И – причина столь бурной реакции – шестёрка бойцов HCLI во главе со своим одноглазым лейтенантом. В полной выкладке и вооружённые отнюдь не тазерами...
– Так, какого чёрта здесь происходит? – раздражённо осведомилась Фи, зависнув в проёме люка.
– Попытка незаконного проникновения, мэм, – ответила Велмер. – Эти люди попытались прорваться в офис, получили отпор и направились к переходному тоннелю. Документов они так и не предъявили, поэтому мы проследовали к тоннелю и заняли позицию у люка.
– Прошу прощения за задержку, – у люка появились новые действующие лица – Эдель и невысокий кудрявый человек с крупным носом, – Хаим Вольф, адвокат. Джентльмены, настоятельно прошу покинуть отсек...
– Капрал Скотт Чамберс, – представился полицейский, предъявив ордер. – Я обязан допросить Фи Кармайкл, обвиняемую в уничтожении военного имущества США.
– Только допрос и только в моём присутствии, – тут же заявил Вольф, – как адвоката команды. Никаких задержаний... да ваш ордер этого и не позволяет.
– Зато позволяют полномочия...
– Мои шире, – ухмыльнулась Велмер, извлекая из кобуры лазерный пистолет. Новенький лазерный пистолет, меньше года назад поступивший на вооружение российской армии...

Адвокат оказался на редкость въедливым и настырным, да ещё и специализировался не подобных делах. Конечно, капрал Чамберс тоже был не лыком шит, но против адвоката его надолго не хватило. Не прошло и часа, как капрал позорно бежал, даже не стараясь сделать вид, что так и было задумано. Проводив его задумчивым взглядом, Вольф произнёс:
– Не обольщайтесь, миссис Кармайкл, это только начало. Ждите целой реки помоев, на которые не поскупится Пентагон. Ждите угроз в адрес вашей семьи, ждите всевозможных оскорблений в прессе, ждите, что на вас набросятся правозащитники всех мастей... Но мы тоже устроим скандал. Вы ведь подадите иск?
– Если всё так и будет – обязательно, – Фи поёжилась, а затем злобно улыбнулась. – Они об этом горько пожалеют...

Спустя неделю Фи с чистой совестью могла заявить, что узнала о космосе и людях куда больше, чем хотелось бы. Например, что лазерный пистолет придумали ещё век назад, но его современный вариант способен не сжечь сетчатку, а прожечь скафандр. Или что американская пресса свободна только в одном – поливать грязью того, кого прикажут из Белого Дома... А ещё – что на свете хватает психов с ножами и что веер Урахары – на самом деле оружие. Фи передернула плечами, вспоминая стычку в столовой станции – короткую и кровавую – и постаралась выбросить её из головы. Не сейчас – предстоящий разговор потребует полной концентрации.
Гость явился точно в двенадцать  и сразу же заставил Фи вспомнить присказку Эла про три вида полковников – это был самый настоящий «эй, полковник!»...
– Полковник Сандерс, военно-космические силы США, – представился «эйполковник».  – Я уполномочен передать вам предложение о внесудебном урегулировании. Министерство обороны предлагает вам компенсацию морального ущерба, если вы отзовёте иск...
– Полковник, мои требования не изменились – компенсация ущерба и расходов, и официальные извинения в крупнейших СМИ.
– Миссис Кармайкл, это неприемлемо! Ущерб, нанесённый Министерству обороны...
– Полковник, а почему вы решили что мне это интересно? Если вы не хотите выполнить требования иска, я просто не стану его отзывать – а судебный процесс нанесёт вашей репутации не меньший ущерб, а может, и больший... Но мне это абсолютно безразлично. Что так, что этак я своё получу, а ваши проблемы меня не касаются. Итак?
Сандерс помялся, порылся в папке и заявил:
– Мне необходимо проконсультироваться с руководством. Завтра в это же время будет удобно?
– Вполне, – кивнула Фи.
– Тогда позвольте откланяться, – и полковник, больше похожий на ожившую рекламу жареной курицы, чем на офицера, вышел.
Не прошло и минуты, как в офис проскользнул адвокат и прямо с порога показал большой палец.
– Великолепно! – заявил он. – Просто великолепно! А если дело дойдёт до суда... Да эти шлемазлы на коленях будут вымаливать прощение!
– А вы оптимист, мистер Вольф...
– Я профессионал, – хмыкнул адвокат, разглядывая фотографию обратной стороны Луны, – и я не работаю с откровенными преступниками... И поэтому не проигрываю. А в нашем случае Пентагон ухитрился настроить против себя общественное мнение... Видите ли, миссис Кармайкл, даже самый патриотично настроенный человек не откажется посмотреть, как правительство получает по носу, а немалая часть ваших соотечественников этим качеством и вовсе не обладает. Кроме того, даже часть СМИ Лиги придерживается нашей версии, показывая вас жертвами политических игрищ... Самых оголтелых судей и присяжных я смогу отбраковать, поэтому суд нам даже более выгоден. Мы в выигрышном положении, миссис Кармайкл, и это не зависит от решения Пентагона. Как видите, мой оптимизм вполне обоснован...
– Очень на это надеюсь, – хмуро ответила Фи. – Очень.

На следующий день «эйполковник» так и не появился...
Фи явилась в офис последней – да так и застыла на пороге, поражённая невероятным зрелищем – удивлённой Эдель.
– Ты новости видела?.. – если Ривейра была удивлена, то Ай пребывала в самом настоящем шоке.
– Что случилось? – отобрав планшет, Фи включила воспроизведение – и в не меньшем шоке опустилась в кресло.
CNN транслировало выступление пресс-секретаря Пентагона по поводу мин...
– ... Таким образом, мины были размещены на орбите в две тысячи пятьдесят пятом году, а спустя три года в соответствии с Гонконгским договором о космосе сведены с орбиты. Как теперь выяснилось, двигательные установки некоторых мин не сработали должным образом, вследствие чего они остались на орбите. Никакой опасности эти мины не представляли и должны были рассматриваться как космический мусор. Таким образом, действия компании «Тойбокс» были совершенно законными, и все обвинения в её адрес были незамедлительно аннулированы. Министерство обороны Соединённых Штатов приносит компании извинения в связи с этим инцидентом и выражает надежду, что инцидент будет признан и исчерпаным и не помешает плодотворному международному сотрудничеству в космосе...
– Пришло утром, – Эдель протянула Фи распечатку уведомления с семизначной суммой. – Тут даже больше, чем мы требовали...
– Найди Вольфа, – Фи бросила бумагу на стол. – Сдаётся мне, что это отнюдь не конец.

Вольф выслушал клиентов, потёр руки и улыбнулся.
– Амэхайя, – сказал он. – Конечно, злобу на нас затаили, но серьёзных проблем ожидать не стоит – так, мелкие пакости... И от охраны избавляться не стоит – мелкие по меркам Пентагона пакости могут быть очень болезненными.
– Да мы и не собираемся, – Эдель оторвалась от компьютера. – Тем более, что деньги выходят смешные. Да и ваши услуги нам могут понадобиться...
– Всегда пожалуйста, – на стол легла визитка, – обращайтесь в любой момент.

XIV
В последний раз полюбовавшись панорамой космопорта, Куруруги с сожалением снял «Виртуал Лайт», выключил и убрал в карман.
Действительность была куда более печальной, чем то, что показывали очки – всего лишь старый космодром, на котором редко бывало больше трёх-четырёх пусков в год.
– Это ведь ненадолго, Куруруги-сэмпай, – похоже, Фудзита Акане, директор JAXA, думала о том же самом. – Я сегодня же взгрею тут всех, вернусь в Тёфу и подниму материалы по «Аресу». По космодрому первый отчёт будет завтра к обеду предварительная смета – тоже, и скупиться я не стану. Русские уже обещали старт для «Енисея» за свой счёт, китайцы пришлют инженерную бригаду... правда, МИД...
– Министерства я беру на себя, кохай.
– Вот кстати, во сколько раз смету завышать?
– Как всегда – раза в два, – пожал плечами премьер. – Хорошо, если хотя бы вдвое урежут...
– Значит, завтра пришлю вам все материалы, сэмпай, – Фудзита протянула руку. – Полагаюсь на вас... И не хотите лично объявить о возобновлении работ?
– Пожалуй, да, – Куруруги расправил плечи, почувствовав себя помолодевшим на двадцать лет.

Конференц-зал был забит до отказа – собрались абсолютно все. Оглядев зал, Куруруги заметил несколько знакомых лиц, приветственно кивнул и заговорил:
– Уважаемые коллеги! Не буду отнимать у вас время – его и так мало, а станет ещё меньше, просто скажу:  проект «Арес» восстановлен! Двадцать лет назад мы с директором Фудзита начали работу над этим проектом – и сегодня я с радостью передаю вам эстафету этого труда. Моя мечта отныне в ваших руках – прошу вас, не подведите всех нас.
Короткие, но искрение аплодисменты – и премьер-министр спустился с трибуны. Пора было возвращаться в Токио и снова становиться главой правительства, а не системным инженером...

– Вам следует прилечь не менее, чем на двадцать минут, – непререкаемым  тоном потребовала КОРА. Куруруги поморщился – министр иностранных дел должна была явиться с минуты на минуту. Здоровье, однако, дороже – он снял пиджак, развязал галстук и улёгся на кушетку. В конце концов, это будет не первый раз...
Икари, вошедшая в кабинет, ожидаемо не удивилась.
– Предложения китайцев по строительству на Танегасиме, – она протянула папку. – Всё нормально, хотя как это провести через парламент, я не представляю.
– Тэнно не возражает, значит, проведём, – Куруруги забрал папку. – Но я полагаю, что вы отложили все дела отнюдь не ради того, чтобы поработать курьером?..
– Сегодня утром третий секретарь российского посольства передал мне вот это, – Икари сняла с шеи шнурок с флэшкой и протянула её премьеру. – Я посчитала эти сведения слишком важными, чтобы доверить их даже защищённой сети...
Куруруги дотянулся до ноутбука, подключил флэшку, открыл... И на несколько секунд выпал из реальности. Да уж, такое действительно не следует доверять связи...
– Информация точна?
– Я взяла на себя труд проверить некоторые факты – всё совпадает.
– В таком случае я созываю внеочередное заседание Кабинета, – скопировав данные, Куруруги отключил флэшку. – И прошу вас сообщить это нашим союзникам по БРИКС.

– Уважаемые коллегии, – начал Куруруги, – поступила информация, что ЦРУ планирует спровоцировать беспорядки на Окинаве, чтобы получить повод для дипломатического или военного вмешательства и расширить присутствие американских сил на острове. Само собой, есть возможность, что эта информация недостоверна, однако предпринятые нами проверки пока что подтверждают полученные сведения. В связи с этим на повестке дня только один вопрос: что мы предпримем?
– Можно намекнуть американцам, что мы в курсе их планов, – высказалась Икари. – И официально заявить, что любые выступления против конституционного строя и территориальной целостности будут беспощадно пересекаться. И, разумеется, пресекать, – она выразительно просмотрела на министра внутренних дел. Кроме того, можно будет воспользоваться беспорядками как поводом убрать американские базы. Мы уже просчитывали варианты и подготовили несколько заявлений... Но, господин министр обороны, потребуется ваша помощь.
– Разумеется, Силы Самообороны сделают всё возможное, но без санкции парламента...
– Санкция будет, – перебил министра обороны Куруруги. – А если начнутся беспорядки – её и не потребуется. На этот случай подготовьте и перебросьте на Окинаву сводную группировку численностью около бригады. Отберите наиболее инициативных, подготовленных и вежливых солдат...
– Вежливых?.. – переспросил министр обороны. – А, кажется, понял... Хорошо, я прикажу подготовить отряд.
– Благодарю вас, – кивнул Куруруги, переключаясь на министра внутренних дел. – Сайто-сан, что можете сказать вы?
– Министр оторвался от ноутбука и ответил:
– Куруруги-сама, потребуется ваша санкция на создание объединенного штаба...
– Она у вас есть, – Куруруги активировал ключ подписи, заверив запрос министра внутренних дел. – Что-то ещё?
– Нет, Куруруги-сама, – Сайто покачал головой. – Я предпочёл бы вернуться в свой офис, если вы не возражаете.
– Не возражаю, – Куруруги кивнул. – С вашего позволения, я хотел бы вынести на ваше рассмотрение бюджет проекта «Арес».
Бюджет, как и ожидал Куруруги, прошел без замечаний...

Поднявшись на трибуну, Куруруги положил перед собой папку и заговорил:
– Дамы и господа! Представляю на ваше рассмотрение бюджет проекта «Арес», одобренный правительством. Поскольку все уже ознакомились с ним, я прошу приступить к обсуждению или же, если парламент не считает его необходимым, к голосованию.
Особых дискуссий проект не вызвал – хотя, разумеется, был изрядно урезан. Впрочем, этого все ожидали, так что оставшаяся сумма была вполне достаточной...
– Следующий вопрос, который мне хотелось бы представить на ваше рассмотрение, также касается проекта «Арес», – продолжил Куруруги. – В рамках международной кооперации для строительства стартовой позиции Китай выделяет бригаду инженерных войск, а Россия – полк сверхтяжелой транспортной авиации. В связи с этим я прошу парламент вынести разрешение на пребывание иностранных контингентов на территории Японии в течение времени строительства. Прошу приступить к обсуждению или же, если парламент не считает его необходимым, к голосованию.
Куруруги сошёл с трибуны, вернулся в президиум и стал ждать скандала.
И скандал не замедлил вспыхнуть.
– Уважаемые парламентарии! – на трибуну поднялась Коидзуми Наоко. – Правительство поставило нас перед фактом, но не потрудилось предоставить хоть какие-то аргументы.  Китайские и российские войска на нашей земле? Зачем? Пусть даже вспомогательные части – где гарантия, что за ними не последуют другие? Разве нам мало американцев на Окинаве? Да и сам этот проект – не является ли он чисто популистским? Лейбористская партия – явление новое, во многом чуждое...
– Коидзуми-сан, простите, что перебиваю, – взяла слово Куруруги Эмири, – но разве не Либерально-демократическая партия отдала американцам и Лиге четверть всех земель Окинавы на девяносто девять лет с правом продления аренды? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но именно ваша партия приняла это решение, мотивируя это «китайской угрозой» – как оказалось впоследствии, заведомо вымышленной. Несколько странно теперь слышать от вас жалобы на американские войска...
– Как мне кажется, мнением человека, занимающего свой пост лишь благодаря родственным связям, можно с лёгкостью пренебречь...
– Как мне кажется мнением человека, использующего оскорбления в качестве аргумента, пренебречь необходимо.
– Конечно, то, что дочь поддерживает стареющего отца, весьма похвально...
– Вот так и ушла былая слава либерал-демократов, – заметила Куруруги-младшая. – Коидзуми-сан, будьте добры всё же высказаться по существу рассматриваемого вопроса. Аргументированно высказаться, я имею в виду...
Коидзуми снова начала разглагольствовать о суверенитете, иностранных войсках, экономическом кризисе, безработице... Но только не о деле. И заканчивать она не собиралась – спикеру пришлось отключить микрофон, но и после этого Коидзуми говорила ещё секунд десять.
Трибуну заняла Куруруги, внимательно изучила зал из-под чёлки и заговорила:
– С вашего позволения, начнём с финансовых вопросов, столь беспокоящих предыдущего оратора. Привлечение китайских инженерных войск и российской транспортной авиации позволит сэкономить двенадцать-пятнадцать месяцев и два триллиона иен – весьма впечатляющий результат. Что касается прибыли – только попутные грузы будут давать сто-сто пятьдесят миллионов иен в месяц. Подчеркиваю – только попутные, о коммерческих пусках я пока что не говорю. Хотя три «Енисея», переданные в аренду за один доллар в год...
Последний аргумент оказался самым действенным – спикер застыл секунд на двадцать, а потом предложил голосовать.
Разумеется, большинство оказалось «за». Против оказались только либерал-демократы да двое беспартийных – всех остальных возможность получить дармовой пятисоттонник для коммерческих пусков легко примирила с иностранными контингентами...

Подавив желание грохнуть кулаком по столу, премьер раздражённо подался вперёд. Второе за неделю внеочередное заседание правительства – ожидаемое, но оттого ничуть не более приятное...
...Российские сведения полностью подтвердились – слух об изнасиловании школьницы американскими солдатами, толпа, собравшаяся у КПП базы, погром и требование расширить периметр и признать базы территорией США. Вот только не посвящённый в план охранник открыл огонь на поражение и убил несколько человек. Одним из них оказался как раз провокатор, но это уже ничего не меняло...
– Сайто-сан, что происходит на Окинаве? – спросил Куруруги, едва министр внутренних дел занял место за столом.
– Введено чрезвычайное положение, хотя в его необходимости сомневаются очень многие. Но долго они не продержатся – нам даже не потребовалось подогревать возмущение, американцы сделали это за нас. Мы всего лишь воспользовались ситуацией... – Сайто заглянул в папку. – Кидотай блокировали американские базы, полиция требует выдачи подозреваемых, американская военная полиция упёрлась и не желает ничего слышать... Икари-сан, дело за вами.
– У нас всё готово, – сообщила глава МИД, – единственное, что осталось сделать – опубликовать заявление и вынести на рассмотрение парламента запрет на размещение баз США на нашей территории. Впрочем, последнее пока преждевременно – через два-три дня ситуация приобретёт достаточный накал, чтобы никто не усомнился в необходимости этого шага.
– Превосходно, – не удержавшись, Куруруги потёр руки, – что ж, подождём... Надеюсь, никаких неожиданностей не будет. Да, Икари-сан, передайте русским данные нашей разведсети в странах Лиги, какие сочтёте возможным. В конце концов, без их помощи нам было бы сейчас куда труднее...

Четыре дня спустя посол США получил ноту с требованием вывести с территории Японии американские базы. Час спустя в офис премьер-министра поступило предложение президента США о переговорах на высшем уровне. Премьер-министр ответил, что никакой необходимости в этом не видит, поскольку нота содержит исчерпывающие требования. Час спустя последовала нота правительства США, в которой выдвигались требования расширить территорию баз и вывести её из-под японской юрисдикции. Разумеется, нота была отклонена, а правительство Японии обратилось к странам БРИКС с просьбой о дипломатическом и военной помощи. Через три часа Бразилия, Китай, Россия, Индия и ЮАР заявили о готовности оказать Японии любую помощь. Одновременно с этим Лига выступила с заявлением о недопустимости использования вооружённых сил.
Спустя ещё три часа на чрезвычайном заседании Конгресса было принято решение вывести все подразделения с территории Японии – конкретный порядок должен был быть согласован между министерствами обороны в течение десяти дней.

Нота легла на стол Куруруги уже вечером. Прочитав её, премьер-министр недобро усмехнулся, плеснул себе сакэ, подмигнул Икари и выпил. КОРА промолчала...
– Как и ожидалось, – сказал он. – Менее суток после выступления наших партнёров... Вы были абсолютно правы.
– Вы были правы, Куруруги-сан. Я всё же была удивлена, получив эту ноту – настолько, что решила лично передать её вам.
– Полагаю, в Белом Доме были удивлены гораздо больше... И знаете, Икари-сан... Вам стоило бы отдохнуть, если не хотите обзавестись подобным украшением, – Куруруги постучал пальцем по красной коробочке на груди.

С глухим рёвом пройдя над головами, громадный самолёт коснулся полосы, пробежал, подняв настоящий ураган, и замер в десятке метров от директора JAXA. По опустившейся аппарели сбежал неожиданно высокий полноватый китаец в камуфляже, отдал честь и представился:
– Старший полковник Цао Вэйго, командир Второй инженерно-строительной бригады. Доктор Фудзита, бригада будет развернута в течение часа, но подготовка может быть начата немедленно.
– Рада знакомству, – Фудзита протянула руку. – Все технические вопросы оставляю на ваше усмотрение...
Ответ китайца утонул в рёве заходящих на посадку трёх «Святогоров»...

XV
Прочитав только что полученный доклад избирательного комитета, Рондо улыбнулась – пока что процесс шёл именно так, как задумывалось. Референдум только начался, а уже проголосовало больше трети населения, а эксит-полы стабильно показывали свыше девяносто процентов голосов за воссоединение. Получалось, что никаких дел в ближайшие двенадцать часов не предвидится, а потому можно обратиться к планам на будущее – а заодно и к личной жизни. Клэр набрала на своём мобильном знакомый сказал номер, дождалась ответа и спросила:
– Есть новости. Очень хорошо, предлагаю обсудить  при личной встрече. «Сокровище Анд», как обычно. В два? Годится.

– Ты прямо-таки сияешь, – Искай Умала, самый молодой миллиардер Латинской Америки, поднялся навстречу Клэр.
– А почему бы и нет? – отозвалась женщина. – Референдум идёт как по маслу, разведка нашла кое-что интересное в Эквадоре...
– Надеюсь, сеньорита не оставит своего верного рыцаря в неведении?..
Оставлять Иская в неведении Клэр не собиралась – в конце концов, именно для того, чтобы иметь возможность незаметно снабжать бизнес информацией, Мендоса их и познакомил. «Даже имитация личной жизни позволит вам скрыто снабжать некоторых предпринимателей информацией о делах в Эквадоре» – заявил он тогда. Сапа Инка согласился – и знакомство состоялось всего три дня спустя... А сейчас канал исправно работал, а имитация личной жизни плавно переходила в реальность.
– Держи, – Клэр положила на стол карту памяти, – разведка откопала что-то интересное на севере.
– На севере?
– Не всё же юг окучивать... Кстати, как там дела?
– Скажем так: большая часть кофейных плантаций в Эль-Оро – перуанские... И из-за этого у некоторых людей, работающих в Эквадоре, возник вопрос: могут ли они получить перуанское гражданство?
У столика возник официант, мгновенно расставил тарелки и бокалы и тут же исчез.
– Мне нравится эта мысль, – ответила Клэр. – Не знаю, как к ней отнесётся Сапа Инка, но я ему об этом сообщу. И надеюсь, никто не узнает, как ты этих людей подучил?..
– Клэр, во-первых, за меня всё делают наши налоги – они как бы не в два раза ниже, а во-вторых, почти все эти ребята с плантаций – индейцы. А мода на красное пончо так и вовсе разошлась по всей стране...
– Приятная мелочь, – хмыкнула Клэр, принимаясь за жаркое из морской свинки. – И небесполезная, должна заметить. Чем шире распространится наше влияние, тем проще пройдёт присоединение Эквадора... Вплоть до того, что эта страна сама упадёт в наши руки.

Прямо из ресторана Клэр отправилась к президенту, по пути поинтересовавшись ходом референдума. В Эльтанике никаких проблем не возникало, и Клэр сосредоточилась на предстоящем разговоре – совсем не факт, что Хираль одобрит предложение...

Хираль согласился, что предложение не лишено смысла.
– Правда, не стоит с этим торопиться, – добавил он. – Осложнения нам не нужны. Сделаем так: заявления на предоставление гражданства сотрудникам наших компаний будут рассматриваться по обычной процедуре, но вне очереди.  Полагаю, это оптимальный вариант... Как проходит референдум?
– Как ни странно, но строго по плану, – ответила Клэр. – По последним данным проголосовало около шестидесяти процентов, эксит-полы показывают прекрасный результат – думаю, мы получим не менее девяноста процентов голосов, никаких эксцессов – спасибо Мендосе, к девяти часам автоматика закончит подсчёт... Тогда организуем заявление для прессы и – хвала Виракоче – на сегодня всё.
– Вам повезло, – хмыкнул Хираль. – Иногда я жалею, что стал президентом...
– И Эльтаника перестала бы существовать, – закончила мысль Клэр. – А я так и осталась бы в тюрьме. Не думаю, что от этого стало бы лучше хоть кому-то... кроме Лиги, конечно. Кстати, как она реагирует на наш референдум?
– Делает вид, что её это не интересует. Это настолько безразлично, что люди Мендосы только сегодня выловили трёх неинтересующихся... Да, по поводу заявления для прессы, – Хираль сверился с компьютером. – пресс-служба считает, что мы с во должны выступить с совместным заявлением в Пукальпе завтра утром. Как это соотносится с вашими планами?
– Полностью совпадает.
– Прекрасно. Жду вас завтра в девять на аэродроме.

Вернувшись в кабинет, Клэр принялась изучать новости – Лига действительно делала вид, что её это не волнует, а вот соседи... Южноамериканские СМИ, кажется, не говорили ни о чём другом, и каждый хоть сколь-нибудь заметный деятель имел собственное мнение и жаждал им поделиться им с общественностью. При этом чем нелепее было мнение, тем больше его обладатель жаждал... Появился даже искатель «иудейско-масонского заговора» – куда же без него?
И снова отчёты... Неизвестный написал на стене участка: «Ama llulla, ama suwa, ama qilla». Попытка похищения бюллетеней. Короткое замыкание, на два часа обесточившее сразу три избирательных участка. И множество прочих мелких происшествий, к которым при желании можно придраться – а желание будет, достаточно вспомнить события шестидесятилетней давности. И давить на Перу будут куда сильнее, чем на Россию в четырнадцатом... Хотя из-за договора с Бразилией могут и не рискнуть. Вряд Лига станет связываться с БРИКС...
Клэр отложила документы и потянулась. Стоит ли гадать, если не пройдёт и суток – и они будут знать? Не рискуя, не добьёшься победы...

Ровно в двадцать один семнадцать автоматизированная система голосования выдала предварительный итог: явка девяносто четыре процента, голосов «за» – девяносто семь процентов.
– Прекрасно, – заявила Клэр, выключив компьютер и потянувшись. – Дело сделано!

Легкий самолёт оторвался от полосы, круто набирая высоту. Клэр мельком глянула в иллюминатор и снова вернулась к бумагам.
– Даже не верится, что мы сделали это, – заметила она, не отрываясь от чтения. – Знаете, я тогда согласилась только потому, что мне было абсолютно нечего терять – кроме своих цепей, разве что... И я поверила Сапа Инке, поверила в его силу, его мечту... И вот теперь мечта стала реальностью – и я приложила к этому руку. Потрясающее чувство...

Два часа спустя, поставив подпись на договоре, Сапа Инка обратился к Эльтанике:
– Величайшим достижением минувшего столетия является право народов на самоопределение. Сегодня мы услышали волю народа Эльтаники – и рады вновь приветствовать его, вернувшегося, подобно блудному сыну, в семью народов. Кто-то может сказать, что история Эльтаники окончена – но это не так. Путь не окончен – напротив, это лишь начало. Начало новой эпохи не только для нашей страны, но и для всего мира – эпохи Инкского возрождения! Будущее создаётся сейчас – на ваших глазах и вашими руками!
На этом выступление закончилось, и Хираль уступил место Клэр, на которую немедленно насели журналисты...
– Сеньора министр, означает ли присоединение Эльтаники, что необходимости в вашем ведомстве больше нет?
– Напротив. Я сравнила бы наше сегодняшнее положение с работой хирурга, пришивающего оторванную руку – мы соединили кость, и сейчас нам предстоит долго и кропотливо сращивать мельчайшие нервы и сосуды.
– Каковы дальнейшие планы расширения территории?
– Этих планов не существует, – резко ответила Клэр. – Возможно, кто-либо ещё пожелает присоединиться к нашему содружеству – мы примем его, если это будет добровольное взвешенное решение, принятое в соответствии с международным правом.
– Мисс Рондо, правда ли, что вы были членом террористической организации?
– Humanum errare est, – пожала плечами Клэр. – Я не горжусь этим эпизодом моей жизни, но и не стыжусь его. Я совершила ошибку, понесла наказание – и продолжаю свой путь. Однако без этого я была бы совсем другим человеком – ведь то, что не убивает, делает сильнее...
– Сеньорита Рондо, что вы скажете о вашей личной жизни?
– Только то, что она существует. Следующий.
Судя по всему, вопрос о личной жизни отключил у большинства журналистов мозг, потому что вопросы пошли один другого глупее – в какой-то момент Клэр даже пожалела, что Элис Ив выдворили из страны. Американка была сволочью, но хотя бы не опускалась до столь идиотских вопросов...

– Банда идиотов! – припечатала Клэр, как только охранник закрыл дверцу лимузина. – Обычно эта публика более вменяемая...
– Вменяемые журналисты в странах Лиги вообще редкость, – заметил Хираль, – а сюда, похоже, собрали всех идиотов... Что собираетесь делать дальше?
– Проверить, как здесь обстоят дела – думаю, управлюсь за пару дней. Потом ещё пару дней отдохну и вплотную займусь Эквадором – давно пора...
– Вся неделя в вашем полном распоряжении, – кивнул Хираль, извлекая откуда-то из-под пончо планшет. – И постарайтесь расслабиться – возможность выложиться на полную у вас ещё будет, и не раз.

Президент региона появление министра воспринял абсолютно спокойно – то ли не ожидал разноса, то ли относился к такой возможности философски – как и полагается настоящему индейцу. Впрочем, он вполне мог себе это позволить – к нему у Клэр претензий не нашлось.
Заняв президентскую резиденцию, Клэр принялась за работу – предстояло награждение непричастных и наказание невиновных...
Аппарат Министерства по делам реинтеграции сработал отлично – но этого было мало. Этого было достаточно для  Эльтаники – бывшей перуанской провинции, но не для независимых государств с долгой и бурной историей. Да и Лига вряд ли станет смотреть на такое сквозь пальцы... А значит, в следующий раз Министерство должно сработать идеально.

На то, чтобы донести эту мысль до подчинённых, ушло полтора дня.
А вечером понедельника Клэр Рондо уже наслаждалась заслуженным отдыхом на маленькой вилле на берегу озера Титикака в компании Иская и его пса – огромного русского терьера со странной кличкой Шварцшильд...

XVI
Планируемую акцию можно было считать государственным переворотом, а можно – восстановлением конституционного порядка. Хаким Ахмад, разумеется, придерживался второй версии – планировал он, а с государственностью в Мананге дела обстояли весьма прискорбно...
Центральный Совет партии собрался на последнее заседание перед операцией – окончательно согласовать несколько мелочей и назначить точное время.
– Сразу же после полуденного намаза, – предложил Али, изучая план города. – Тогда нам удастся без труда собрать регентский совет и заставить его принять решение.
– Пожалуй, да, – согласился Рушди. – Не уверен, что нам удастся избежать проблем, вздумай мы вытаскивать советников из их домов...
– Значит, как только окончится зухр, – подвёл итог Хаким. – Господа, это значит, что мы должны начать подготовку прямо сейчас, чтобы завтра избежать любых накладок. Возражений нет? Прекрасно, тогда приступим...

Сам переворот оказался на редкость будничным. На выходе из мечети членов регентского совета встречали вежливые люди в камуфляже, сообщали, что их ждут на заседании для утверждения нового правительства, после чего предлагали сопроводить к месту назначения.
Советники, разумеется, не возражали...
В президентском дворце регентский совет столкнулся со своим главным пугалом – реальным претендентом на пост главы государства. Хуже того – этим претендентом оказался Идрис Али... Который вежливо сообщил, что выдвигает свою кандидатуру. Советники даже совещаться не стали – Али был единогласно провозглашён халифом Мананги.
Девяносто процентов населения страны узнали об этом лишь из выпуска новостей – и проигнорировали. Подумаешь, очередной переворот...

Правительственный Совет собрался на первое заседание спустя считанные минуты после роспуска регентского совета.
– Что ж, господа, поздравляю, – халиф Али опустился в кресло. – Мы всё-таки сделали это... Полагаю, все наши разработки с этого момента становятся законами?
Возражений не последовало, и Али продолжил:
– А теперь самый главный вопрос: что мы имеем?
– Если быть кратким, то мы имеем разгром и хаос, – ответил Рушди. – Инфраструктура не то что разрушена – её просто нет. Всё или разбито во время войн, или сгнило само по себе. Конечно, кое-что ещё можно восстановить...
– Завтра представите полный перечень того, что может быть так или иначе использовано, – распорядился Али. – Башар, что в вашем ведомстве?
– «Врачи без границ», – доложил министр здравоохранения. – Польза от которых довольно условна, но всё же есть. Пока у нас нет никакой возможности от них избавиться.
– Медики будут, – сообщил Хаким. – Я связался с русскими – сегодня-завтра они отправят первую группу.
– И что они за это получат?..
– Как ни удивительно – концессию на добычу нефти. Их химическая промышленность довольно широко использует её в качестве сырья, да к тому же есть серия дешевых лёгких носителей на керосине...
– Хоть одна хорошая новость... Шариф, что у нас с вооружёнными силами?
– Батальон Национальной Гвардии – бывшая партийная охрана и два батальона HCLI. Начались переговоры с лидерами вооружённых группировок, но результаты будут не раньше, чем через несколько часов...
– Докладывайте по мере развития ситуации. Обстановка в стране?
– Абсолютно спокойная – пока никто ничего не знает, – сообщил Рушди, – или не обращает внимания. Впрочем, это ненадолго – как только мы выступим с официальным объявлением, начнётся настоящая буря... И последний вопрос – что нам делать с бывшими регентами?
– А зачем с ними что-то делать? – удивился Хаким. – Они при любой власти устроятся, а казнить или хотя бы сажать их не за что... Хотя и хочется.
– Значит, так и оставим, пока они ничего не делают, – Али закрыл стоящий на столе ноутбук. – Давайте готовится к выступлению...

Халиф выступал в прямом эфире – его заявление транслировали каким-то чудом выжившая телерадиостанция, вездесущая BBC, «Аль-Джазира», RT – одновременно арабская и русская редакции – и «Синьхуа». И, разумеется, на площади собралась огромная толпа...
– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! – объявил Али. – Провозглашаю ныне перед всеми народами, что я, халиф Идрис Али ибн Гаданфар Абу Видад аль Хомс Гияс-ад-дин Махди, со своими сподвижниками, принял власть над Манангой по воле Аллаха! Мы возглашаем, что стремимся вернуть былую славу арабского мира и освободить ислам от невежества и ересей, коими отягощён он ныне. Так говорю я тем, кто противостоит нам: кто отречется от заблуждений и сложит оружие – мир ему! Но кто продолжит войну, кто будет губить невинных – горе тому, ибо смерть ждёт его и ад, ибо хуже неверного убийца невинных! Кто же решит остаться в стороне из осторожности, тот да будет осмеян, если не примет сторону, но если войдёт в ряды наши – мир ему! Мир вам, арабы!
Закончив выступление, Али ушёл с площади, оставив заинтригованных журналистов и толпу, скандирующую «Махди!»
Мир снова изменился... И снова аналитики Лиги не обратили на события должного внимания – у Лиги хватало других проблем, и обнищавший Ближний Восток давно уже не был приоритетным направлением...

Отредактировано Godunoff (19-03-2016 02:45:49)

+7

10

XVII
Уравняв скорость, Ай смотрела на медленно расплывающееся облако металла, пластика и кремния.
Три часа назад облако было спутником. Старым, списанным лет тридцать назад китайским разведывательным спутником, который три часа назад без всякой видимой причины взорвался...
Спутник предполагалось снять с орбиты, и всё снаряжение было рассчитано на это – сеть Ай не прихватила.
– Ай, что у тебя? – ожила рация.
– Обломки расходятся, – доложила Ай. – Юрий, ещё пять-десять минут – и мы ничего не соберём даже сетью.
– Две минуты! – откликнулся напарник. – И нас ждут безопасники, так что эти обломки сразу вычитаем.
Ай в ответ только хмыкнула – русский спутник связи, проболтавшийся на орбите больше века, уже окупал сегодняшний вылет. А ведь он был далеко не единственной и даже не главной добычей – вообще-то, они отправились за солнечными батареями, которые  покупали какие-то арабы...
Юрий появился вовремя. Запущенная им кевларовая сеть захватила обломки спутника и закрылась, Ай осторожно загрузила её в контейнер, пристыковала к шлюпке Юрия и отправилась дальше...

– Сто семь, – подвёл итог Урахара, когда последняя панель была упакована. – Шестьсот квадратных метров. Неплохой улов... А спутник выставим на аукцион – миллионов пять минимум получим.
– Меня больше интересует взорвавшийся спутник, – Валмет прошлась вдоль свертков, клацая пломбиратором. – Не хотелось бы, чтобы вы, ребята, последовали его примеру... Слушай, Киске... А не убедишь ли ты Эдель отпустить меня на пару дней? Я смотаюсь кое-куда, поспрашиваю народ – может, что и выясню...
– Фрисайд?
– Ну так...
– Ладно, предложу. Не думаю, что она будет возражать.

Урахара не ошибся, но выдвинуть идею не успел – глава «Тойбокс» его опередила.
– Лейтенант Велмер, – осведомилась она, когда команда собралась на обед, – у вас ведь есть... неофициальные связи?
– Мэм?..
– Мне хотелось бы узнать хоть что-то об этом спутнике, лейтенант. У вас как раз накопилось три дополнительных выходных – отдохните, пообщайтесь с друзьями... Может, узнаете что-то полезное – мы тут как-то оторвались от слухов, а жаль. А заодно поищите клиентов или покупателей на нашу добычу.
– Спасибо, мэм, мне и в самом деле стоит отдохнуть. С завтрашнего дня беру эти выходные, мэм. На Фрисайде должны что-нибудь знать...
– А что такое Фрисайд? – спросила Ай, проглотив лапшу.
– Фрисайд... – Фи закатила глаза. – Развесёлое местечко... ООН вздумалось построить цилиндр О'Нейла, но денег не было, и они объявили станцию оффшорной зоной. Почти достроили, но тут случился тридцать девятый год, ООН развалилась, Лига на станцию забила... И досталась она швейцарскому банку и австралийской консалтинговой компании – а если без дураков, то Мари Тессье и Джону Эшпулу. Эти семейки ей и сейчас владеют, и безопасники туда стараются не лезть... Помнишь тех ребят, которые чуть Хати не убили? Вот они оттуда... Я бы туда соваться не рискнула...
– А Валмет?
– Валмет – наёмник, – пожала плечами Фи. – Говорят, директора HCLI там же обитают...
– Не все, – поправила Валмет. – Только двое, да и то они там скорее оперативный офис держат. Фи права – просто так туда соваться не стоит, но если хочешь купить или продать какой-нибудь эксклюзив...
– Дай знать, как будешь возвращаться, – закончил разговор Урахара. – Если что – вытащим...

Вечером в жилом отсеке Ай включила камеру, улыбнулась и заговорила:
– Здравствуй, родной. Я очень скучаю по тебе... Но, знаешь, может, оно и к лучшему, что ты сейчас на пути к Юпитеру. У нас тут творятся какие-то странные дела, и мне иногда страшно становится, что тебя могли бы в это втянуть. Помнишь, я рассказывала, что Клэр теперь в перуанском правительстве? Она всё ещё там, но недавно вновь появился Хаким – он захватил власть в Мананге... Я уже боюсь смотреть новости – вдруг окажется, что кто-то ещё из наших знакомых оказался политиком... А сегодня мы собирали взорвавшийся спутник – никто не знает, что с ним случилось, а если и знают, то молчат. Хати... Береги себя, ладно?
Ай выключила запись, оставив камеру висеть в воздухе. Мысли постоянно перескакивали на только что сказанное – в мире действительно что-то происходило. Нечто настолько грандиозное, что она не могла разглядеть его, но иногда прорывающееся на поверхность – подобно тому, как медленное движение континентов прорывается разрушительным землетрясением. Ай не знала, что будет дальше, но была уверена: когда «Фон Браун» вернётся, его экипаж рискует не узнать родную планету...

– Приехали, – бросил пилот, не оборачиваясь.
– Вот и прекрасно, – Валмет оттолкнулась от кресла, открыла люк и забралась в шлюз. – Ты здесь надолго?
– Сегодня же улетаю.
– Не получишь двадцать тысяч, – Валмет зацепилась ногой за скобу и взялась за рукоятки затвора.
– Пятьдесят – и я тебя жду хоть неделю.
– Двадцать пять и три дня.
– По рукам.
Бросив пилоту тугую пачку сиреневых банкнот, Валмет закрыла люк. Звякнул сигнал, открылся внутренний люк, и она, оттолкнувшись, поплыла к лифту.
Фрисайд... Последний проект ООН, космический оффшор, не принадлежащий ни одному государству. Здесь, где не действовали законы, можно было найти всё, что угодно – в том числе и самый ценный товар двадцать первого века. Информацию.
Лифт со стуком замер, Валмет сделала пару шагов и остановилась, привыкая к слабой гравитации, а затем отправилась к ближайшей «струне» – транспортному монорельсу. Первой её целью был, естественно, офис собственной компании...

– Чем ничтожный Ляо может помочь Одноглазой Дьяволице? – китаец в ярко-зелёном свитере с кислотно-фиолетовыми психоделическими узорами оторвался от клавиатуры.
– Перестань ломать комедию... И выкини, наконец, это наркоманское чудовище!
– Это метафора внутреннего мира, отражённого на киберпространство, – заявил Ляо. – Так тебе чего?
– Информацию. Вчера на орбите взорвался старый китайский спутник-шпион, и я хочу знать, почему.
– И что мне за это будет?
Валмет помахала сиреневой пачкой.
– Только деньги?..
– Только деньги.
– Эх, так и подохну девственником... Ну ладно. Загляни вечером, может, что-то будет. Да и на ночь можешь остаться...
– К Хозяйке подкатывайся.
– Я что, похож на чокнутого? – возмутился Ляо.
– На редкость похож.
– Это иллюзия! И уж точно я не настолько сумасшедший, чтобы клеиться к Хозяйке!.. Кстати, она здесь.
– Очень хорошо, – кивнула Валмет. – Скажи ей, что я здесь.
– А я уже знаю! – радостно объявила с порога бледная сероглазая блондинка. – Валмет!
– Коко! – восторженно взвизгнула Валмет, бросаясь к подруге.

Бар назывался «Сигнулярность» и существовал так давно, что никто уже не помнил, было ли его название простой ошибкой или же должно было что-то символизировать. Коко Хекматьяр, один из директоров HCLI, придерживалась второй версии, Валмет – её лучшая подруга и телохранитель – первой. Всякий раз, оказываясь в этом баре, девушки яростно спорили на эту тему и только потом переходили к остальным делам.
Этот раз исключением не стал – к серьёзному разговору перешли не сразу...
– Ну? – Коко отставила стакан. – Не верю, что ты прилетела только потому, что соскучилась...
– Вообще-то да, – признала Валмет. – Не пойми меня неправильно – я тебя очень люблю и рада видеть – но сейчас у меня дела.
– М?..
И Валмет снова принялась рассказывать про взорвавшийся спутник.
Выслушав, Коко отставила стакан и заявила:
– Русские. Не знаю, что и как, но за всеми последними странностями стояли русские, так что и здесь наверняка без них не обошлось... Да и внизу тоже что-то затевается – Швейцария вроде как из Лиги собирается выходить, у арабов новый вожак появился...
– Ну Коко!.. Арабы – это ничего не значит, у них этих вожаков выше бровей!
– Швейцария, Валмет, – дурашливый тон неожиданно исчез. – Да и этот халиф Али – не просто очередной племенной царёк. Племенные царьки не нанимают для подготовки своей армии наших инструкторов... И тут тоже русские замешались, между прочим. А, чёрт с ними, у тебя-то как дела?

Уже под вечер, отпустив пилота и явившись в квартиру подруги и начальницы, Валмет спросила:
– Слушай, у вас тут есть свободные офис и док?
– Найдутся, а что?
– Придержи для нас на всякий случай. «Текнора» плату задирает, да и вообще нас там не жалуют...
– Не вопрос. Придётся уходить – найду вам место. Кстати, ты контракт-то продлять будешь? Я ведь соскучилась!
– Ой, да неужели тебе дразнить некого?..

Следующий день Валмет решила посвятить осторожным расспросам в барах Фрисайда – публика там всегда собиралась весьма информированная... Иногда даже чересчур информированная – по слухам, не было такой разведки, которая не держала бы здесь своих агентов с самыми широкими полномочиями. Впрочем, они Валмет как раз не интересовали – если они и были, разговорить их она бы не смогла.
Поэтому, выбросив агентов из головы, Валмет отправилась в ближайший бар – «Безумный Макс».
В баре не оказалось никого, кроме самого Макса. Обрадованный её визитом, бармен выдал огромное количество информации – правда, совершенно бесполезной. Может, в другой раз Валмет и заинтересовали бы фрисайдские сплетни, но не сегодня. Хотя...
– Смоки? Видел? Да после пятой затяжки он Элвиса, трахающего Деву Марию увидит!
– Бога-то побойся, – неодобрительно проворчал Макс и на всякий случай перекрестился. – А Смоки был хоть и взвинченным, но ни разу не обдолбанным. Так что вспышку он видел, тут я ему верю. Ну а всё остальное – это он, понятно, уже сам выдумал...
– Вот ведь чудик... Ладно, плесни-ка твоего фирменного, да я, пожалуй, и пойду, – Валмет махнула рукой. – Такое только на Фрисайде может быть...

Выйдя из бара, Валмет свернула за угол и остановилась. Независимо от того, что отыщет Ляо, со Смоки надо поговорить. Он, конечно, постоянно обкуренный растаман с замашками уличного проповедника, но вспышку он вполне мог видеть. А если так – необходимо выяснить подробности...
А для этого нужно найти Смоки.
Перебрав в памяти всё, что знала о растафарианской колонии вообще и Смоки в частности, Валмет позвонила Коко и уточнила у неё пару деталей – и пришла к выводу, что Смоки, скорее всего, отправился в «Царство небесное» – самое претенциозное заведение Фрисайда.

«Царство небесное» располагалось на «нижнем», обращённом к Земле конце цилиндра в зоне невесомости. Публика здесь собиралась своеобразная, и астроном-растаман на её фоне смотрелся не слишком удивительно... Валмет редко бывала здесь и всякий раз при этом вспоминала то самое высказывание Гашека насчёт эстетов – ибо собирались тут разнообразные, но исключительно творческие личности.
Смоки, как и ожидалось, присутствовал. И даже по собственной инициативе расписывал виденное им знамение и толковал волю Джа...
Валмет внимательно слушала, пропуская религиозные пассажи мимо ушей, и постепенно приходила к выводу, что вспышка была маломощным ядерным взрывом, незамеченным на фоне магнитной бури. Конечно, существующие законы допускали подобное – не более шести зарядов в год, мощностью не более полукилотонны и исключительно в исследовательских целях – вот только Валмет не слышала о таком эксперименте. А поскольку обычно о них объявляли за несколько дней, то...
Два взрыва должны быть как-то связаны, и Валмет чувствовала, что она в шаге от ответа – и никак не могла этот шаг сделать. Мысль постоянно ускользала, не давясь в руки, а затем и вовсе исчезла, вспугнутая звонком...
– Да!..
– Данных мало до безобразия, – жизнерадостно сообщил Ляо. – Мне пришлось кое-кого хакнуть, причём не из простых...
– Я приеду минут через двадцать, – ответила Валмет, отключилась, убрала телефон и протянула бармену деньги.

– Вот, – Ляо хлопнул ладонью по папке, – всё, что мне удалось найти. Устроит?
– Посмотрим... – Валмет открыла папку и принялась за чтение.
Ляо добыл даже больше, чем она ожидала, но процентов на девяносто девять его добыча была чепухой. Слухи, сплетни, сказки... Всего понемногу, но чего-то полезного нет – не считать же таковым доклад о необычной ионизации? После магнитной бури стоило ожидать чего-то подобного...
Валмет хотела уже пролистнуть доклад, когда на глаза ей попалась схема распределения ионов – и та самая аномалия. Длинный, тонкий – всего несколько метров – наклонный цилиндр, заканчивающийся... Да, именно там, где произошёл взрыв – его координаты Валмет помнила наизусть. Аномалия тянулась строго по прямой куда-то в пояса Ван Аллена, и Валмет могла представить только одно явление, которое дало бы такой результат.
Всё встало на свои места, и девушка, захлопнув папку, поцеловала Ляо.
– Эм...
– Ляо, ты даже не представляешь, как помог, – Валмет улыбалась. – Спасибо... Но тебе лучше не знать, что именно ты нашёл, честно.
– Не в первый раз, – пожал плечами хакер. – А ты что, так на этом и остановишься?..
– Ляо... – Валмет ухмыльнулась. – Пока...

Прошмыгнув мимо секретаря, Валмет захлопнула дверь и выразительно посмотрела на подругу.
– Записи нет, – ответила Хекматьяр на невысказанный вопрос. – А что?
– Рентгеновский лазер с взрывной накачкой, – сообщила Валмет. – Вот, читай, – она протянула страницу со схемой и краткое изложение россказней Смоки.
– Уверена, что его не глючит?
– Уверена.
– Ладно... Слушай, завтра вечером твои мусорщики рядом будут – не хочешь подождать? А там или шлюпку дам, или они сами причалят – топлива уйдёт всего ничего, да и дозаправим, если что...
– А давай! – мгновенно согласилась Валмет.

Ай замерла у иллюминатора, разглядывая приближающуюся станцию. Быстро – куда быстрее, чем IPSV-7 – вращающийся цилиндр не производил впечатления логова преступников. Просто старая орбитальная станция, только вместо флагов над шлюзом красуется надпись: «Фрисайд. Свобода от и для»...
Величественное вращение станции неожиданно прекратилось, и  Ай почувствовала, что её повело, а голова на несколько мгновений закружилась. «Тойбокс» готовился к стыковке.
– Никогда не бывали здесь, Ай-сан? – Урахара по своему обыкновению появился совершенно неожиданно.
– Нет, конечно. До недавнего времени я даже не знала о существовании этой станции... И, честно говоря, предпочла бы и дальше оставаться в неведении.
– На самом деле, всё не так уж и страшно, – махнул веером Киске. – Там отнюдь не царит беззаконие – там просто действуют свои законы, а не законы Лиги.
– Меня это совсем не радует, Урахара-сан.
– На этот раз мы пробудем здесь всего несколько минут, не беспокойтесь.
– На этот раз? – насторожилась Ай.
– Да, нам ещё неоднократно придётся здесь побывать... А возможно даже – окончательно перебраться. «Текнора», кажется, что-то имеет против нас... И мы прибыли.
Ай оторвалась от иллюминатора, выплыла из отсека и отправилась к шлюзу – встречать Валмет.

Едва за её спиной закрылся люк, Валмет приподняла повязку на глазу и вытряхнула из-под неё карту памяти.
– Все подробности здесь, – сообщила она. – А если кратко, то дело очень серьёзное...
– Подождёт до офиса, – буркнула Фи. – После того, как Киске нашёл здесь кое-какие левые детали, я как-то сомневаюсь в слушателях...
Валмет мгновенно насторожилась. Прослушка? Здесь, на DS-20? Кому это может понадобиться? Хотя... Они работают на «Интерстеллар», что само по себе вызывает нездоровый интерес, а их операции – и подавно, для сборщиков мусора у них слишком хорошо идут дела... а сейчас они ещё и вляпались в политику. Опять.
– А офис чист?
– Твои ребята как раз сейчас его вычищают, – кивнул Урахара. – Вернёмся – поговорим спокойно.
Валмет кивнула – спешить было некуда, рассказывать одно и тоже дважды не хотелось, а если корабль не был вычищен – то и не стоило.
На этом разговор заглох. Фи с головой ушла в пилотирование, Урахара задумчиво созерцал космос – даже Ай не рискнула ни о чём спрашивать. Валмет такое положение дел вполне устраивало – новости нуждались в тщательном обдумывании.
Рентгеновский лазер с ядерной накачкой – вещь, которую могут позволить себе очень и очень немногие. Только Штаты, Россия и Китай, если уж на то пошло. Могла бы потянуть Лига, но у неё, как всегда, нет ни желания, ни денег... Значит, кто-то из Большой тройки. Кто и почему именно сейчас? Ответ очевиден – в мире что-то происходит, и это «что-то» сильно беспокоит сверхдержавы. Что именно?
Валмет задумалась, перебирая в памяти все мало-мальски заметные мировые события последнего времени, но быстро поняла, что эта работа ей не под силу. Обеспокоить сверхдержавы могло абсолютно всё – привычный мир трещал по швам...

– Итак? – Эдель закрыла ноутбук.
– Рентгеновский лазер с ядерной накачкой. Орбита , судя по всему, «Молния»...
– Значит, русские, – прокомментировал Урахара.
– Меня больше волнует, чего ждать нам.
– Ничего особенного, Эдель-сан. Нас это никак не затронет, – ответил Урахара, – хотя сеть стоит всегда держать при себе. Политика нас не касается – по крайней мере до тех пор, пока нам за это не платят.
– А ведь когда-то я думала, что астронавты выше политики... – пробормотала Ай. – Какой же дурой я была...
– А ты только что заметила? – фыркнула Кармайкл.

XVIII
–... Господин Президент, последний вопрос: почему вы решили сменить имя?
– Начну с того, что это скорее почётное звание – я получил его вместе с постом главы Кечуанской конфедерации, только и всего.
– Спасибо за столь интересное интервью, – журналистка выключила диктофон. – И особенно – за то, что отнеслись к нашему изданию.
– Общение с прессой – одна из обязанностей главы государства, и относиться к ней менее серьёзно, чем к любой другой, недопустимо, – любезно улыбнулся Сапа Инка. Любезно улыбаться человеку, которого хочется выкинуть в окно, политик учится первым делом...

Наконец, глянцевая идиотка-журналистка ушла, и Хираль облегчённо выдохнул. Одна проблема решена, можно приступать к следующей...
Эквадор. Правительство наконец-то заметило, что южный сосед подмял под себя чуть не половину экономики и решило, что надо что-то делать. Посол должен был явиться минут через двадцать, и что он собирался сказать – неизвестно...
В ожидании посла Хираль занялся отчётами Министерства по делам реинтеграции по Эквадору, надеясь хотя бы приблизительно представить предстоящий разговор.
Согласно этим отчётам, Перу так или иначе принадлежала доля во всех крупнейших предприятиях, в некоторых – контрольный пакет, а две и вовсе были зарегистрированы в Перу. Перуанцам принадлежало и множество плантаций на юге. Население – особенно южане и индейцы – небыстро, но стабильно приобретало перуанское гражданство, начались разговоры о присоединении к Перу... Эквадорское правительство возмущалось, но пока что ничего не предпринимало. Пока сегодня из эквадорского посольство не пришла просьба посла о личной встрече. Странное дело – что у него такое, что нельзя передать МИД – объявление войны, что ли? А что, с хунты станется...

Действительность, однако, превзошла ожидания.
– Сеньор президент, – начал посол, покончив с приветствиями, – несмотря на занимаемую должность, я не являюсь сторонником хунты. Поэтому я сообщаю вам, что хунта в ближайшее время намерена направить ноту с требованием прекратить любую деятельность в Эквадоре, а затем и ультиматум с заведомо абсурдными требованиями. Когда он будет отвергнут, хунта объявит Перу войну. Насколько мне известно, нота сейчас подготавливается и будет направлена через два или три дня.
– Что ж, сеньор, эти сведения крайне важны, – Хираль разглядывал гостя, – однако я не вполне понимаю, в чём состоит ваша выгода...
– Моя выгода – это падение хунты, – спокойно ответил посол. – Только в этом случае я смогу не беспокоиться за своих детей и их семьи, которые фактически оказались в заложниках. Как я уже говорил, я не сторонник хунты, и занимаю свой пост только потому, что у генерала Моралеса под рукой не оказалось никого мне на замену... И потому, что он не хотел – до сих пор – разрывать отношения с Перу.
– Вот как... Благодарю за предупреждение, сеньор, – Хираль кивнул. – Вне всякого сомнения, оно позволит нам принять соответствующие меры.

Едва за послом закрылась дверь, Хираль взялся за телефон. Плевать на все процедуры – информация слишком важна, чтобы тратить время на них. Министр обороны, министр иностранных дел, министр по делам реинтеграции и глава разведки нужны прямо сейчас...

Десять минут спустя президент вошёл в зал, коротким кивком приветствовал собравшихся и занял место во главе стола.
– Полагаю, причина нашей встречи известна всем, – начал он, – поэтому тратить время на предисловия не будем. Высказывайтесь. Начнём с вас, сеньор Альенде...
– Мы ожидали подобного развития событий, но позже, – заговорил директор DINTE. – Я взял на себя ответственность отдать некоторые распоряжения сразу после вашего приглашения, так что в ближайшие дни хунту ожидают весьма интересные и разнообразные события...
– Текст ноты, а затем и ультиматума, должен быть опубликован во всех СМИ, – заявил министр иностранных дел. – При этом ваша, сеньор Альенде, задача – сделать так, чтобы они стали известны народу Эквадора.
– Сеньор Лагос, – Альенде только что не фыркнул, – я же не говорю вам, что ваше ведомство должно делать?..
– Я попросил бы воздержаться от перехода на личности, – холодно произнёс Хираль. – Сеньора Иглесиас, что скажете вы?
– Войска северного округа переведены в боевую готовность, – доложила министр обороны. – Официально – внезапная проверка, хотя хунта наверняка насторожится... Так или иначе, но врасплох нас не застанут.
– Сеньора Рондо?
– По последним данным более шестидесяти процентов индейцев Эквадора имеет перуанское гражданство, – сообщила Клэр, – из них около двадцати – только перуанское, у остальных – двойное. В целом же перуанское гражданство имеет почти треть населения – наша политика оказалась значительно более успешной, чем ожидалось. Все эти люди будут на нашей стороне даже без усилий сеньора Альенде...
– Таким образом, мы готовы к любому развитию событий, – подвёл итог президент. – Благодарю вас, сеньоры.

Нота была вручена на следующее утро и бывала откровенно вздорной, а изложенные в ней требования – абсолютно неприемлемыми. Требования были отклонены, посол Перу и большинство сотрудников вместе с семьями покинули Кито, Хираль выступил с заявлением, в котором весьма нелестно охарактеризовал  хунту, а в Северном военном округе было объявлено военное положение. Текст ноты был разослан во все информагентства, большинством опубликован и привлёк всеобщее внимание...

Моралес явно торопился – ультиматум последовал уже вечером. Посол, вручивший его, изрядно нервничал, и Хираль его прекрасно понимал – речь шла о войне.
– Правительство Перу решительно отвергает предъявленные требования, – произнёс Хираль, – и требует незамедлительно отозвать ультиматум. В противном случае правительство будет вынуждено объявить Эквадору войну.
Посол вышел из кабинета, и Хираль поднял трубку.
– Сеньор Альенде, – произнёс он, – действуйте.

Клэр Рондо внимательно смотрела прямой эфир CNN из Гуаякиля и наслаждалась. Всё шло по плану – как только требования Моралеса стали достоянием общественности, эквадорские индейцы немедленно взбунтовались. Вслед за ними на улицы вышли вообще все, кто имел перуанский паспорт, а за ними подтянулись и остальные, кому не нравилась хунта. А таких хватало – за двадцать лет правления Моралес растерял популярность, которой и раньше было мало. Восточные провинции, где население было в основном индейским, вообще отказались подчиняться Кито, по всей стране начались беспорядки...
В Гуаякиле толпа штурмовала резиденцию алькальда, полиция пока что её удерживала, но Клэр было очевидно – это долго не продлится. Ещё два-три часа, максимум – до вечера, да и то если хунта пустит в ход армию. А она почти наверняка попытается это сделать – и получит ещё один сюрприз...
– Знаете, мне это напоминает события шестидесятилетней давности в одной европейской стране, – заметил Альенде, заглянувший в её кабинет. – Прошу простить моё вторжение, но новости, поступившие с места событий, таковы, что я предпочёл передать вам их лично.
– Профессиональная деформация?
– Отчасти да, – согласился Альенде, – а отчасти то, что у меня запланированы консультации со всеми ключевыми министрами... Так вот, эквадорские кечуа весьма недвусмысленно выражают желание присоединиться к нашей стране. Я не счел возможным давать агентуре какие-либо указания на этот счёт без вашего участия...
Клэр мгновенно подобралась. Новость действительно великолепная... Но на редкость преждевременная. Всего-то полгода назад была присоединена Эльтаника – и теперь на куски разваливается Эквадор. «Миротворцы» Лиги такого не пропустят и примчатся «принуждать к миру» и «защищать демократию»...
– Сеньор Альенде, я рекомендую передать следующее: мы не имеем возражений, но считаем необходимым в кратчайший срок ликвидировать власть хунты, сформировать легитимное правительство и после этого, следуя всем международным нормам, провести референдум. Спешка привлечёт ненужное внимание Лиги, а этого мы допустить не можем.
– Разумно, – согласился Альенде. – Я сообщу заинтересованным лицам о вашем решении.
– Кстати говоря, каков ваш прогноз? – осведомилась Клэр, краем глаза наблюдая, как толпа ворвалась в резиденцию.
– Сегодня-завтра то же самое произойдёт в столице, – ответил с порога Альенде. – Только Моралеса вынесут по частям.

События в Эквадоре развивались с огромной скоростью.
За ночь уличные беспорядки разрослись в почти полноценную войну. Моралес бросил против восставших армию – но многие солдаты сразу же дезертировали или присоединялись к выступлениям. Индейцы выдавили из восточных провинций правительственные войска, перекрыли границу и ждали. В Кито митинги к утру переросли в настоящее сражение, толпа окружила президентский дворец, разгромила казармы национальной гвардии и дожимала полицию. Уцелевшая оппозиция выбралась из подполья и сформировала в Гуаякиле правительство, немедленно признанное Перу, за ним – всей Латинской Америкой, БРИКС и даже кое-кем из Лиги. Сама Лига отреагировала исключительно невнятным призывом жить дружно – её внимание было приковано к Ближнему Востоку и новоявленному Халифату...
Хунта доживала последние часы.

Клэр задумчиво прохаживалась по кабинету, смотрела новости – на этот раз на «RT» – и диктовала ответ на письмо лидера эквадорских кечуа. Предложения его были вполне разумными, но преждевременными – нервировать Лигу всё-таки не стоило. Клиффорд имел все шансы проиграть приближающиеся выборы, а потому мог решиться на какую-нибудь авантюру...
Заодно это письмо позволяло привести в порядок собственные идеи и планы, которые приходилось менять буквально каждые несколько минут. Например, прямо сейчас – солдаты, защищавшие президентский дворец, не выдержали, и толпа, скандируя: «Не лги, не воруй, не ленись!», ворвалась в резиденцию.
Покосившись на экран, Клэр сделала паузу и продолжила:
– Сейчас, когда тирания Моралеса пала, важнейшей задачей народов Эквадора является создание подлинно демократического правительства. Мне представляется, что наилучшим способом достижения вашей цели будет ваше участие в этом правительстве во главе ведомства, отвечающего за воссоединение наших стран. Со своей стороны заверяю, что правительство Перу предпримет всё необходимое для поддержки вашего начинания и будет ожидать всенародного решения по этому вопросу.
В завершение позвольте заверить вас в моём глубочайшем уважении и поздравить весь народ Эквадора и лично вас с падением режима Моралеса и арестом диктатора, – Клэр остановилась рядом с креслом, – компьютер, стоп. Компьютер, сохранить.
Перечитав письмо, Клэр подправила пару мест, сохранила письмо и отправила его.
А в Кито тем временем из президентского дворца вывели Моралеса в наручниках...

Революция завершилась. Временное правительство назначило дату выборов – через три месяца, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло... Ну или так могло показаться тем, кто не разбирался в политике – потому что председатель Эквадорского индейского комитета прибыл в Лиму для встречи с министром по делам реинтеграции. Прибыл в качестве представителя Комиссии по интеграции...

XIX
Не стройплощадке было неимоверно шумно. Ревела техника, кричали друг на друга рабочие, громыхали взрывы... Громоздкая эстакада стартового устройства была готова почти наполовину, поворотный фундамент второй заканчивали бетонировать, под третью только отрыли котлован – и Фудзита, разглядывавшая стройку с гребня противовзрывной стены, была довольна прогрессом. Три месяца – но насколько всё изменилось! Космодром, всего три месяца назад бывший почти заброшенным, снова кипел жизнью, а ещё через десять месяцев первый «Енисей» отправится в космос...
– Идём с опережением графика, – заявил довольный Цао Вэйго, – и это несмотря на хитроумный фундамент. Раньше мы такого не делали...
– Зато делали мы, – отметила Фудзита, – хотя, насколько мне известно, в таком ключе проблему не рассматривал никто...
– Определённо, – подтвердил Цао.
Директор JAXA в последний раз осмотрела стройку и спустилась со стены. Для доклада парламенту увиденного вполне хватало, а мешать строителям не стоило...

Взлёт, последний взгляд на стройку с высоты – и вперёд, в Токио, выступать перед парламентом. Как раз то, что Фудзита Акане всегда ненавидела... Хорошо ещё, что премьер – её бывший учитель, и уж кому-кому, а ему не требовалось доказывать важность её работы. Зато все остальные... А особенно – дебилы из Либерально-демократической партии. Мало того, что в своё время выбили страну даже не из тройки, а из десятки мировых лидеров, так ещё и мешают лейбористам разгребать последствия своего правления...
Самолёт мчался на север, а доктор Фудзита яростно печатала и мечтала, что однажды возьмёт пулемёт и перестреляет всех либерал-демократов.

– В настоящий момент строительство идёт с опережением графика на четыре-пять недель, – начала доклад Фудзита, – и есть основания рассчитывать, что это опережение будет доведено до двух месяцев. Это стало возможным, в первую очередь, благодаря параллельному выполнению значительного числа работ, а также широкому использованию крупногабаритных сборок. Так, готовность первого старта составляет шестьдесят процентов, второго – тридцать семь, третьего – пятнадцать. Завершено строительство защитной стены и ангаров, идёт окончательная отделка газохранилищ...
Сухие и скучные цифры, за которыми стоит колоссальный труд... Вот только слушателям это совершенно неинтересно. Слушатели мало что понимают – для них имеют значение только деньги. Кто-то думает о том, где их взять, кто-то – о том, как бы положить их себе в карман... Скучно и противно.
Наконец, доклад закончился, Фудзита покинула трибуну и поднялась в гостевую ложу...
– Семпай?..
– Прекрасный доклад, – Куруруги протянул бывшей ученице стакан. – Правда, никто на не понял, но это нормально. Мы действительно сможем начать работу уже через год?
– Да. Мы пересмотрели всю документацию по проекту, поменяли всю элементную базу и кое-что перекомпоновали – высвободилось больше кубометра в главном модуле. Думаю, туда ещё один блок оранжереи стоит поставить.
– Вам виднее, доктор, хотя лично мне нравится эта идея, – Куруруги склонился над планшетом. – Как я понял, вы собираетесь выводить крупные  модули на «Енисеях», оставив на орбите только окончательную сборку?
– Да. Кроме того, мы договорились с русскими, что первые модули запустят они – через два-три дня отправляем «Купол» на Восточный... Вы с нами?
– Рад бы, но не выйдет, – с сожалением ответил Куруруги. – Дела требуют моего постоянного присутствия... А пока предлагаю вам задержаться на моё выступление – уверен, оно вас заинтересует.

– Уважаемые парламентарии! – заговорил Куруруги. – Более ста лет назад была принята действующая ныне Конституция Японии. Будучи подлинно демократическим документом, она, в то же время, являлась конституцией проигравших. И вот уже сто тридцать лет эта конституция не подвергалась изменениям, хотя мир вокруг менялся всё сильнее. Стремясь учесть эти изменения, правительство принимало множество законодательных актов – но это тупиковый путь. Мы не можем не признать, что давно назревшая реформа конституции неизбежна и необходима. Поэтому я имею честь предложить уважаемым парламентариям постановление о подготовке проекта конституции и вынесении его на референдум. Правительство в настоящий момент не может представить вам текст проекта, однако заверяю вас, что принципы, положенные в основу конституции тысяча девятьсот сорок седьмого года, будут сохранены – не может быть и речи об их изменении. Итак, я выношу предложение правительства и Тэнно на голосование и прошу принять его.
Парламент даже не стал обсуждать предложение – его ждали не первый год, а разговоры шли и того дольше, а потому предложение было сразу же принято – почти единогласно. При этом никто не поинтересовался – а что, собственно, содержится в этом проекте?

Доктор Фудзита Акане стояла на противовзрывной стене и разглядывала старт – точно такой же, какой вскоре будет в Танегасиме. Три направляющих на поворотных фундаментах, стена, монтажный корпус, узкоколейная железная дорога и диспетчерская вышка, а в стороне – зал ожидания, непривычно маленький...
А затем все мысли рассыпались в пыль – потому что Фудзита увидела «Енисей». Два локомотива с трудом толкали перед собой платформу, на которой покоился белоснежный крылатый исполин, словно сошедший со страниц старинных книг. Глухой лязг, отчётливо слышный даже здесь – и платформа сцепилась с направляющей, с гулом начавшей подниматься.
– Пойдёмте, доктор Фудзита, – окликнул её сопровождающий. – Пора в центр управления.

– Зажигание, – раздалось в зале, – предварительная.
Сопла двигателей вспыхнули бледным красноватым огнём.
– Промежуточная.
Пламя вытянулось в длинные кинжалы, почти касающиеся отбойника.
– Главная.
Вспыхнули ускорители, затягивая старт белёсым дымом.
– Контакт подъема!
Громада «Енисея» пронеслась по направляющей, отлетели в стороны ускорители стартовой тележки, струя дыма, плавно изгибаясь, потянулась в небо.
«Енисей» ушёл.
Отвернувшись от окна, Фудзита переключила внимание на главный экран. Носитель набирал скорость и высоту, отошли ускорители, выбросив последние струи дыма...
– Приводнятся в паре миль от Владивостока, – пояснил стоявший рядом русский офицер.
– А вторая ступень?
– Совершит неполный виток и приземлится на Байконуре, там её осмотрят, дозаправят и она на турбореактивных двигателях перелетит сюда. Кстати, до разделения осталось четыре минуты...
Линия траектории на главном экране продолжала тянуться вверх, обманчиво неспешно росли цифры высоты и скорости, звучали доклады, на боковом экране уходил вниз горизонт...
– Есть разделение.
Картинка на боковом экране вздрогнула, перед стеклом кабины мелькнул факел двигателей разгонного блока, которому второй пилот зачем-то погрозил кулаком...
– Что это значит?
– Традиция, – пожал плечами офицер. – Поздравляю, доктор Фудзита, проект «Арес» стартовал.
– Без вашей помощи это не произошло бы, – Фудзита протянула руку коллеге. – Так что вы куда больше заслуживаете поздравлений... И благодарности. Спасибо. И вам лично, и вашей стране...

XX
Всё оказалось настолько просто, что Хаким всерьёз опасался подвоха – но его не было. Колонна вошла в Эль-Кувейт, не встретив не то, что сопротивления – даже косого взгляда. Люди продолжали заниматься своими делами, словно и не вошёл в город мотострелковый полк...
Но когда над бывшим дворцом эмира поднялось чёрно-бело-зеленое знамя, все оживились.

– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! Сим возвещаю перед всеми народами, что я, халиф Идрис Али ибн Гаданфар Абу Видад аль Хомс Гияс-ад-дин Махди, со своими сподвижниками принял по воле Аллаха власть над Кувейтом, что возрождён из руин! Здесь, перед всеми народами и пред ликом Аллаха, возвещаю возрождение Халифата на всех землях арабских! Пусть мир воцарится здесь, пусть все, кто чтит Книгу, подадут руку друг другу и примут наравне и труд, и отдохновение ради блага всех народов! Довольно уже пролито крови – оставьте оружие! Опустите меч, ибо не пришло его время, но обратитесь к речам и внемлите слову Пророка, чтобы прекратилась вражда. Мир вам!
Хаким, слушая речь и наблюдая за снующими на площади журналистами, был абсолютно уверен: проблем не избежать. На сей раз международное сообщество не сможет проигнорировать их действия, и реакция будет непредсказуемой.

Первыми, вполне ожидаемо, отреагировали Россия и Иран, высказав сдержанное одобрение. За ними – столь же ожидаемо – всполошились соседи. И если большинство арабских царьков метались, как обезглавленные куры, то позиция Израиля была весьма недвусмысленной...
– Просто великолепно! – Али швырнул ноту на стол. – Господа, у кого-нибудь есть предложения? Нет? Ещё лучше!.. Аль-Барадей, отправьте им подходящий к случаю ответ и сообщите, что я собираюсь в ближайшие дни лично встретиться с премьер-министром и обсудить все вопросы, которые его беспокоят. Хаким, ваше ведомство узнало что-нибудь новое?
– В Басре собираются в ближайшее время объявить о присоединении к Халифату, – сообщил глава разведки. – Есть основания полагать, что после этого весь бывший Ирак окажется в наших руках менее, чем за месяц – исключая курдов, разумеется.
– Вот уж без кого мы прекрасно обойдёмся... Признаем их независимость, а если Турция начнёт возмущаться, обратимся к России – пусть прижмёт им хвост. Что ещё у нас на повестке дня?
– Министр образования, – сообщил Рушди. – Возможно, это звучит странно, но единственный приемлемый кандидат – Амаль бин Гази Набавви.
– Не вижу ничего странного, – возразил Али. – Уж если она смогла спасти светское образование в Хиджазе... Решено. Надеюсь, она согласится... Что ж, всем спасибо, встретимся уже после моего возвращения из Израиля.

Премьер-министр Израиля предложение принял неожиданно легко. То ли и в самом деле хотел решить дело миром, то ли рассчитывал что-нибудь выиграть... Впрочем, это значения не имело – у Али были свои цели, и то, что встреча должна была состояться в Иерусалиме, только упрощало дело. Предварительные переговоры много времени не заняли, и два дня спустя халиф Али ступил на покрытый ковром бетон аэропорта Бен-Гуриона...

Переговоры прошли за закрытыми дверями, и мир так ничего и не узнал об их ходе. Стандартные фразы о достижении договоренности по всем затронутым вопросам  все интересующиеся проигнорировали, пристально следя за развитием событий и за действиями халифа – и разочарованными не остались.
Прежде всего – пресс-конференцией, на которой премьер Израиля заявил о признании Халифата. Более того, Израиль не собирался мешать объединению арабов, а Али, в свою очередь, признавал фактические границы Израиля.
Подобного не ожидал никто. Кроме, разве что, России и Ирана – многие подозревали, что идея принадлежала Москве или Тегерану, но доказать, естественно, ничего не могли... Но даже это померкло перед поступком самого Али, действительно потрясшем мир.

А началось всё совершенно безобидно – с желания халифа совершить намаз в мечети Аль-Акса. Разумеется, ему не отказали. И уж тем более никто не стал разгонять собравшуюся толпу – результат мог быть абсолютно непредсказуемым и очень неприятным. В конце концов, что могло случиться?..
Случилось.
Халиф Идрис Али вышел из мечети и с её ступеней провозгласил:
– Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – раб и пророк его, и Али – друг его! Свидетельствую также, что Иса ибн Мариам есть раб и пророк Аллаха, живым взятый на небо! Свидетельствую также, что Муса есть раб и пророк Аллаха, кому Аллах первому открыл Закон!
Толпа взорвалась криками, восхваляя и понося халифа на все лады, а политики застыли в шоке, прекрасно понимая, что сказал Али...
... Потом, годы спустя, седобородые мудрецы , знатоки Корана, объявят, что все люди Книги обретут спасение. Потом, сравнивая халифа с легендарным Али, его слова назовут Шахадой Примирения. Но всё это будет много позже, а пока что осталось лишь признать: слова Али могли стать началом пути к миру на истерзанном войнами Ближнем Востоке...

+8


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу