NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу


На берегу

Сообщений 11 страница 20 из 31

11

Godunoff написал(а):

– Приводнятся в паре миль от Владивостока, – пояснил стоявший рядом русский офицер.

Это не перебор? Или это цитата откуда-то?

0

12

XXI
– ... Без тебя скучно, Хати, – запись закончилась, и Хати закрыл глаза. Сейчас, в сотнях миллионов километров от Земли, он отчётливо понимал, какую глупость совершил. Собственный корабль... Какая чушь! Зачем ему корабль, если он не может взять с собой Ай?.. Взять её, позвать ребят – и убраться куда-нибудь подальше от всей этой грёбаной политики.
Он боится.
Боится, что с его женой и друзьями случится беда. Боится, что их втянут в безумный водоворот политики. Боится, что хрупкое равновесие не удержится и рухнет, полыхнув войной. Боится, что мир, в который он вернётся, будет чужим.
Хатирота Хошино тяжело выдохнул, включил камеру и заговорил:
– Здравствуй, Ай. Я безумно скучаю без тебя...

XXII
– Ненавижу совещания, – Ривейра злобно хлопнула папкой по столу. – И торгашей этих ненавижу! Опять им неймётся...
– Что на сей раз?
– Очередная оптимизация, то есть задирание платы и сокращение расходов. Может, и правда податься на Фрисайд?
– А почему бы и нет? – пожал плечами Урахара. – Там уж точно не будет хуже...
– Пока подождём, но если так и будет продолжаться – придётся. Киске, займись кораблём – нам сегодня на полярной орбите работать.

«Тойбокс» отделился от станции, набирая скорость для перехода на новую орбиту. На этом раз главной целью был старый американский спутник разведки, но у Урахары были какие-то свои планы, которыми он делиться не собирался... И как обычно, по  этому поводу он сцепился с Фи – это уже стало почти ритуалом. Ай, привычно игнорируя перепалку, проверяла скафандры, думая о предстоящей работе. Спутник спутником, и на полярных орбитах хватает мусора, но что задумал Урахара? Очередной заказ кластера? Операция одного из правительств БРИКС? А стоит ли это знать? Ай считала, что не стоит. В своё время они всё узнают, а пока лучше не знать. Как всегда...

– А вот и спутник, – Фи уравняла скорость, и спутник замер в десяти метрах от «Тойбокса». – Юрий, лови его.
Манипуляторы развернулись, захватывая спутник и затягивая его в грузовой отсек.
– Готово, – Урахара развернул веер. – Займёмся следующим пунктом...
– И что в нём?
– Ничего незаконного, Фи-сан. – Урахара неожиданно погрустнел. – Просто услуга старому другу.
Он оттолкнулся от консоли, скрылся в своей каюте и вскоре вернулся с матово-чёрным контейнером, в котором Ай опознала урну...
– Мой старый друг, – тихо произнёс он, – просил, чтобы его прах был рассеян в космосе. Он умер, и я исполняю его последнюю волю.
Он внёс урну в шлюз, закрыл его и встал к пульту. Открылся внешний люк, урну вынесло в пустоту, Урахара мгновенно подхватил её, сорвал крышку. Оставшийся внутри воздух подхватил пепел, выбросив его в космос, Урахара закрыл урну и вернул её в шлюз.
– Это и было твоё дополнительное задание?..
– Именно, Фи-сан. Жаль, в последнее время мы встречались куда реже, чем стоило... А ещё больше жаль, что мы не сделали и половины того, о чём мечтали в детстве – а теперь уже и не сделаем...
– Уж лучше так, – вздохнула Фи. – Я знала одного человека – славный парень, хоть и со странностями... Его пытались обвинить в похищении ребёнка, а потом сожгли дом – ведь кто ещё может быть преступником, как не негр-социопат?.. Он исчез, а я только недавно узнала, что наши храбрые копы однажды потихоньку спихнули его в  реку...
– При том, что тех, кто этого действительно заслужил, они будут всеми силами защищать, – зло усмехнулся Урахара. – Толерантность и политкорректность, что вы хотите? Ладно, пора возвращаться...

«Тойбокс» причалил к станции, груз занял своё место в трюме, а Урахара сцепился с администратором – тот в очередной раз пытался найти нарушение правил и делал это куда активнее обычного.
– Боже, да что ему надо?.. – раздражённо поинтересовалась Фи, возведя глаза к потолку.
– Деньги, – ответил Урахара. – Как и всегда... Но на сей раз – больше.
– И здесь? – Фи скривилась. – Нас что, выгоняют?
– Не исключено, – согласился Юрий. – Что делать будем?
– Припрёт – уберёмся. Но не раньше, – припечатала Фи, открывая дверь лифта. – Но если кто-нибудь ещё раз поднимет эту тему – врежу, честное слово. Кстати, где там наша ручная акула?
– Ты о ком?
– О Вольфе, естественно. Натравим его на «Текнору» – глядишь, и обломаем им зубы...

Эдель выслушала предложение команды и фыркнула:
– Разумеется, я с ним говорила. Но ничего противозаконного эти умники не делают, и шансы их ухватить равны нулю, если только мы не собираемся хлопнуть дверью. Тогда да, на прощание им можно будет устроить веселье. Кстати, Фи, безопасники опять интересуются, не попадалось ли нам что-нибудь странное.
– Что именно?
– Не уточняли, так что давай всё подряд.
– А если ничего не было?
– Ну так и скажи, что не было, – пожала плечами Эдель.

Ничего необычного и в самом деле не наблюдалось, а потому отчёт уложился буквально в несколько строк – и Фи обнаружила, что делать ей совершенно нечего... Позвонить домой? Там сейчас ночь, а будить семью только из-за скуки... Глупо. Написать Дольфу? А это мысль – можно будет узнать, как дела у Локсмита, а заодно и узнать сплетни из высших эшелонов.
Письмо заняло Фи ненадолго, и вскоре она опять принялась изобретать себе занятие. Обычно это кончалось плохо... Но на сей раз ничего особенно разрушительного не придумалось – Фи просто занялась статистикой. И обнаружила несколько весьма занимательных моментов...

– Эдель, скажи, пожалуйста, – Фи положила распечатку на стол, – ты тоже это видишь?
– Много американских спутников?
– Относительно новых, – уточнила Фи. – Мне одной кажется, что здесь что-то не так?
– Очень может быть, – ответила Эдель, изучая распечатку. – Подозрительно это всё... Знаешь, давай-ка не будем делать лишних выводов, а просто посмотрим, как пойдут дела. Мало ли что...

Исследование, затеянное Фи просто от скуки, принесло совершенно неожиданный результат.
Аварии со спутниками происходили регулярно. Но американская спутниковая группировка с некоторых пор страдала чаще других... Не настолько, чтобы это бросалось в глаза, но всё-таки заметно, если что-то подозревать. Особенно Фи заинтересовали несколько попросту украденных спутников – кто-то просто снял их с орбиты, разобрал и продал... Что характерно – на русские или китайские спутники никто не посягал, а спутники Лиги воровали гораздо реже. Но, разумеется, основной причиной аварий был мусор. Столкновения с мелкими обломками вообще часто губили спутники, но американцам почему-то особенно «везло» с этим. И Фи могла поклясться, что немалая часть этого мусора мусором не была...

– Ещё один, – прокомментировала Фи, когда искорёженный спутник скрылся в контейнере. – Киске, а тебе не кажется, что по нему прошлись картечью?
– Возможно, – согласился Урахара, – и это уже серьезно. Такие повреждения уже трудно списать на случайное столкновение. Пожалуй, пришла пора поделиться с командой нашими наблюдениями.
– И сделать это прямо сейчас. Ай, Юрий, идите сюда! – и Фи принялась рассказывать.
Реакция на её слова оказалась совершенно спокойной. Юрий воспринял всё как должное, Ай достала калькулятор, что-то посчитала и тихо сказала: «Ой», на что Фи согласно кивнула.
– Вот именно, что ой, – согласилась она. – На орбите идёт война, и я не думаю, что янки этого не заметили. И уж тем более сомневаюсь, что кто-то из вас собирается попасть под раздачу, так что...
– Тема не для обсуждений, – согласилась Ай.
Тайная война на орбите – совсем не та вещь, которая может радовать даже мусорщиков. Особенно учитывая тот факт, что одной из сторон в ней были Штаты, а о второй догадаться было несложно... И так уж получилось, что они, пусть и косвенно, работали именно на вторую сторону.
– Астронавты выше политики и тяготения... – грустно вздохнула Ай.

Ай зацепила карабином закрытый трал, подтянула к шлюпке и принайтовала. Ещё один заход – и можно возвращаться. Хороший улов – почти на три четверти состоит из солнечных батарей, плюс РИТЭГ в специальном свинцовом контейнере – сумма получается более чем достойная... А ведь всего год назад она даже и подумать не могла, что сбор космолома может быть прибыльным делом. Да, Урезанный Отдел приносил «Текноре» одни убытки, но виной тому была только глупость её руководства и ничего кроме. С другой стороны, некоторые их сделки проходили по самой грани... А туда корпорации суются только тогда, когда дело пахнет суммами с десятком нулей. Да что там, ради такой суммы  любая корпорация полезет не то что на самое дно – она в него и закопается по уши...
– Ай, ты готова? – прошелестел в наушниках голос Юрия.
– Готова.
– Возвращайся, мы закончили.
– Так точно, – Ай развернула шлюпку и выдала тормозной импульс, меняя орбиту. Пора возвращаться...

– Что?! – от вопля Эдель тихо сидевший в углу охранник вскочил, хватаясь за тазер. – Неделя?! Слушайте, вы там в конец оборзели? Ах вот что... Ну, это уже не моя проблема.
Швырнув трубку, она некоторое время сидела, оскалившись и тяжело дыша, а затем подняла трубку, набрала новый номер и произнесла:
– Валмет, зайди, пожалуйста, ко мне.
Долго ждать не пришлось – брюнетка появилась минуту спустя и прямо с порога осведомилась:
– Гонят?
– Аренду не продляют, – согласилась Эдель. – Неделя. Найдёшь за неделю угол на Фрисайде?
– Склад, офис и жилой модуль, – сообщила Валмет. – Я давно уже договорилась с Коко, чтобы нам заняли место. Мне звонить?
– Вперёд. Чем быстрее с этим разберёмся, тем лучше.
– С чем? – спросила Фи, зайдя в офис и упав в кресло. – Кстати, у нас сегодня отличный улов, миллиона на полтора минимум...
– За неделю продадим?
– Наверное, продадим, тебе же виднее, – пожала плечами Фи. – А что?
– Через неделю заканчивается наш договор аренды, и продлять его «Текнора» не собирается. Так что сейчас Валмет кое-что уточнит – и будем готовится к переезду. На Фрисайд.
Вошедшая Ай пискнула и выронила полотенце.
– Фрисайд? – переспросила она. – Но ведь...
– На самом деле Фрисайд не такая клоака, как о нём кричат корпорации, – заметила Фи. – Там базируются и совершенно легальные компании, так что репутации нашей ничего не грозит – она у нас и так интересная... Да и нам самим, по большому счету, – тоже. Я же там бывала, кое-что знаю, да и HCLI...
– Есть! – радостно сообщила Валмет, положив трубку. – Можем хоть сейчас перебираться.
– Неделя, – напомнила Эдель, снимая трубку и набирая номер скупщика. – И ещё – какие там правила? Беззаконие беззаконием, но не думаю, что там даже, как говорит Юрий, понятия не в ходу...

Неделя прошла в постоянной суматохе – закрыть дела, продать последнюю партию лома, собрать и упаковать имущество, договориться с Вольфом, который обещал какую-то пакость «Текноре»... Команда, хоть и нервничала, но быстро нашла положительные стороны в переезде, и даже Ай в конце концов успокоилась.
Наконец, день настал.
«Тойбокс» отделился от стыковочного узла, развернулся и включил маршевый двигатель. Ускорение прижало Ай к креслу, мимо пролетел упущеный Фи окурок, станция за иллюминатором прыгнула назад... Ай бросила на неё последний взгляд – и поняла, что не чувствует вообще ничего. Жизнь зависла в пустоте между прошлым и будущим, между IPSV-7 и Фрисайдом. Между простой и понятной жизнью, почти ничем не отличавшейся от работы на корпорацию – и жизнью на грани закона, где ничего не стоит всё, что казалось когда-то непоколебимым и абсолютным...
Фрисайд. Цитадель анархии в изначальном понимании этого слова – правда, Ай  сомневалась, что Прудону такая анархия понравилась бы...
Земля провалилась вниз, впереди загорелась искра Фрисайда...

Глухо лязгнув, дверь открылась, выпустив команду из лифта.
– Неплохо, – оценила Ай. – Я-то думала, здесь будет какой-нибудь притон...
– Ну, притоны бывают разные, – хмыкнула Фи. – Но я ведь говорила: здесь достаточно вполне законопослушного народа. Да здесь, в общем, все законопослушные, здесь просто законы такие...
– О, а вот и вы! – выскочила не пойми откуда бледная сероглазая блондинка в белом костюме. – Валмет!
– Приветствую вас, Хекматьяр-сан, – взмахнул веером Киске.
– О, сам Урахара? Ну, привет... – ухмыльнулась блондинка. – Меня зовут Коко Хекматьяр, а вас всех я знаю, так что предлагаю сразу пойти в офис.
– Ну, я не против, – Фи щелчком выбила сигарету из пачки, ухмыльнулась и с наслаждением закурила.

XXIII
– Было бы весьма разумно расслабиться на десять минут, – светским тоном заявила КОРА. Куруруги Генбу, премьер-министр министр Японии, с шипением выдохнул сквозь зубы. Расслабиться? Он и рад бы, но не дадут ведь...
– Лига молчит? – спросил он, прекрасно зная ответ.
– Разумеется, – поморщилась Икари. – Я направила запрос правительству Сомалиленда, но ответ пока что не поступил.
– Как только поступит, сообщите командованию флота. Пора, наконец, показать зубы... И свяжитесь с русскими – всё-таки, мы действуем в рамках Протокола коллективной самообороны.
– Незамедлительно, Куруруги-сан, – Икари вышла из кабинета, на ходу отдавая распоряжения по телефону правительственной связи.
Проводив её взглядом, Куруруги честно попытался расслабиться. Получилось не очень – не каждый день выясняется, что пираты захватили в Ормузском проливе танкер с пятьюдесятью тысячами тонн этилена и угрожают взорвать реактор. К счастью, освобождение танкера – всё по тому же Протоколу – взял на себя Иран, но проблему требовалось решить раз и навсегда...
И поэтому через несколько часов из Йокосуки выйдут атомный вертолётоносец «Акаги» и так удачно зашедший с визитом атомный эсминец «Совершенный», полным ходом отправляясь к берегам Африканского Рога – на охоту за пиратами. А ему остаётся только сидеть и ждать всемирной истерики, которая начнётся, как только «Кодс» высадится на танкере... Да, единственное, что сейчас можно сделать – расслабиться. И получать удовольствие...

Ответ был получен через два часа, «Акаги» и «Совершенный» немедленно вышли в поход, а иранский спецназ начал операцию на танкере. И тут же, разумеется, началась истерика, тон которой задавала – вполне ожидаемо – CNN. Вспомнили всё – «ось зла», Хезбаллу, «тоталитарный исламизм» и даже захват американского посольства век назад. Предлагалось посочувствовать несчастным голодающим сомалийцам, которые от безысходности нападают на корабли, их рисовали благородными дикарями...
В ответ бойцы «Кодс» выложили снятое сразу после штурма видео.
Когда выяснилось, что за два часа пираты успели зверски убить девять человек из двадцати; когда двоих выродков застрелили в тот момент, когда они разделывали и тут же пожирали тело суперкарго; когда весь мир увидел буквально заваленный взрывчаткой реактор – даже CNN пришлось замолчать. После этого немедленную казнь уцелевших при штурме пиратов во всём мире только приветствовали...
На этом фоне просьба правительства Сомалиленда о военной помощи осталась незамеченной. Тем более, что обращена она была отнюдь не к Лиге, а разведка оной в последнее время испытывала проблемы.
Так или иначе, но два корабля так и остались незамеченными...

И оставались до тех пор, пока «Совершенный» с дальности в полторы тысячи миль не открыл огонь.
Два часа спустя основные базы пиратов перестали существовать.

Развернув свежий номер «Вашингтон пост», Куруруги не смог сдержать улыбки. Слишком уж хорошо смотрелась перепечатанная из «Асахи» фотография стартующих «Пиропов» с подписью: «Ярость Азии». Сама статья была ничуть не хуже: колумнист разглагольствовал о жестоком нападении на суверенное государство (отсуствие оного и санкцию правительства Сомалиленда), пугал господством России на море, напоминал о девятой статье японской конституции и едва ли не предрекал конец света. Это было действительно смешно... А через два дня станет ещё смешнее, когда «Акаги» высадит десант – добивать пиратов и наводить порядок. И уж совсем весело «белым сахибам» станет, когда кто-нибудь из них прочитает, наконец, проект Конституции... Где нет девятой статьи.
Проект, кстати, активно обсуждался и японцами был принят вполне благосклонно – несмотря на некоторые весьма интересные положения вроде расширения полномочий императора (до такой степени, что технически страна становилась президентской республикой) или военной реформы... Да, определённо, дела шли отлично. Пожалуй, и впрямь можно расслабиться, а когда вся эта сомалийская чепуха закончится – и вовсе взять отпуск. Умереть на рабочем месте, подробно одному своему предшественнику, Куруруги определённо не желал...

Армия Сомалиленда начала наступление сразу же после русского удара, но особенно глубоко за три дня не продвинулась. Во-первых, армия не была толком отмобилизована – истории с танкером никто не ожидал, и группировку пришлось формировать из частей постоянной готовности. Поэтому, во-вторых, группировка была откровенно слабой – гонять полудикие племена и зачищать останки пиратских баз она могла, а вот совладать с уцелевшими или с укреплёнными берлогами варлордов – уже не очень. В-третьих – маленькая и далеко не богатая страна с трудом могла наладить снабжение войск, и напрягать коммуникации было нежелательно...
В результате, пройдя за двое суток около пятидесяти километров, армия остановилась и принялась наводить хотя бы подобие порядка на занятой территории. А заодно сообщила координаты новых целей приближающимся кораблям.

Пока на палубе «Акаги» готовились к вылету десантные конвертопланы, «Совершенный» выпустил остававшиеся ракеты, расчищая дорогу сомалилендской армии. А несколько часов спустя, когда японский десант, высадившийся в Могадишо, захватил порт, история сомалийского пиратства подошла к своему концу...

Реакция Лиги была мгновенной и истеричной. Несмотря на то, что миротворческая операция была проведена в полном соответствии со всеми законами, истерика была совершено невероятной. Настолько, что президент Клиффорд выступил лично, не доверив заявление пресс-секретарю... Разумеется, ничего осмысленного сказано не было – сделать Лига ничего не могла. Наступление сомалилендской армии возобновилось, японская морская пехота и русский эсминец уничтожали опорные пункты, КСИР высадили аэромобильную бригаду...
С одной стороны – ничего, с чем не справились бы войска Лиги, но с другой... С другой – через пять минут после потопления «Совершенного» над Вашингтоном и Нью-Йорком поднимутся ядерные грибы. Это Клиффорду было прекрасно известно, и потому ничего, кроме громогласных заявлений, не последовало.
Лига просто утёрлась.

Оторвавшись от очередной порции документов, Куруруги поднял взгляд на гостью.
– Вы собираетесь всё-таки взять отпуск, Икари-сан? – осведомился он.
– По окончании кризиса, – министр иностранных дел протянула премьеру папку. – Нота американского правительства. Нота представительства Лиги. Послание от правительства Сомали по случаю возвращения столицы в Могадишо. Поздравление от президента России. Я не смогла удержаться и не доставить вам всё это лично.
– И я вам очень благодарен, Икари-сан, – усмехнулся Куруруги. – Право, столь жестко Лигу ещё не унижали... Надеюсь, они хорошо усвоят этот урок.
– А если Лига попытается отплатить?
– Протокол коллективной безопасности БРИКС, – напомнил Куруруги. – Попытка использовать силу кончится всеобщей войной, и это понятно даже Клиффорду. Экономические меры тоже не слишком полезны – БРИКС почти не зависит от всего остального мира. Так что, Икари-сан, можете совершенно спокойно отдохнуть – в конце концов, отозвать вас из отпуска, если потребуется, будет несложно.
– А вы? Ещё одно умершего на рабочем месте премьер-министра Японии не надо.
– А я уже позаботился об этом, – Куруруги откинулся на спинку и оттолкнул кресло к окну. – Как только Тэнно издаст указ, соберу семью и отправлюсь куда-нибудь подальше...

XXIV
Клэр рассчитывала встретить рождество в семейном кругу – то есть в компании жениха, собаки и нескольких друзей, знающих о вилле на берегу озера Титикака. Реальность, разумеется, вопрос свои коррективы, и к обществу присоединился ещё один человек – к счастью, виртуально...
– Счастливого рождества, сеньор Санчес, – Клэр кивнула появившемуся на экране боливийскому послу. – У вас возникли какие-то вопросы относительно Укаяли?
– Нет, однако мне поручено обсудить с вами некоторые вопросы, возникшие в результате известных событий. Основной вопрос, который интересует мою страну – возможность присоединения к формирующемуся союзу.
– Если подобное решение будет в соответствии с требованиями закона принято на референдуме, как это произошло в Укаяли и, по всей видимости, вскоре произойдёт в Эквадоре, то никаких препятствий к этому не будет, – ответила Клэр. – У вас есть основания считать, что это возможно?..
– Популярность Партии Инкского возрождения, которая через месяц окажется у власти. Это – один из пунктов их программы. Конечно, сейчас несколько преждевременно говорить об этом, но как только выборы пройдут, начнётся подготовка к референдуму. Полагаю, он состоится не позже, чем через год...
– Что ж, по результатам этого референдума правительство и примет решение.
– Благодарю, сеньора министр, – посол встал. – Счастливого рождества.
Экран погас. Клэр поправила пиджак, очень удачно скрывающий потрёпанную майку. Что поделать – работа не ждёт, а вести переговоры в настолько неформальной обстановке всё-таки нельзя. Улыбнувшись, Клэр набрала код, и секунду спустя на экране появилось лицо Сапа Инки.
– Счастливого рождества, сеньор президент. Прошу прощения за беспокойство, но у меня крайне важные новости.
– Что случилось? – Хираль не выглядел недовольным.
– Со мной связался посол Боливии и сообщил, что в его стране популярны идеи индейского государства, что на приближающихся выборах неизбежна победа Партии Инкского возрождения и что в течении года планируется провести референдум об объединении.
– Действительно важная новость, – кивнул Хираль. – Всё идёт куда лучше, чем мы ожидали... Хотя это и не удивительно – экономики андских государств слишком тесно связаны... Ладно. Оставим этот вопрос до референдума в Боливии – у нас ещё Эквадор... Счастливого рождества, министр.
Сапа Инка отключился, и Клэр с наслаждением избавилась от пиджака – на сегодня работа окончена. Наконец-то...
Она выбралась из-за стола, потянулась, вышла из кабинета, спустилась в гостиную и устроилась у камина.
– Разобралась? – Искай неслышно подошёл сзади и положил руки на плечи Клэр.
– Пока да, – Клэр запрокинула голову, глядя на жениха. – Но меня это нервирует, если честно. Слишком уж быстро развиваются события... Мы едва успели присоединить Эльтанику – и на тебе, переворот в Эквадоре, и новое правительство намеренно присоединиться к Перу. Не успели отойти от этой новости – пожалуйста, ещё и Боливия...
– В Боливии у кечуа была фора почти в шесть лет, – пожал плечами Искай, – так что идеи Сапа Инки попали на подготовленную почву. Да и потом, назревают проблемы с гринго – ты же видела, что они вспомнили про доктрину Монро?
Разговоры о том, что США следует сосредоточиться на Новом Свете, действительно шли, но до сих пор не них никто не обращал внимания... А зря, потому что DINTE обнаружила, что разговоры эти ведутся не только на форумах и в блогах, но и в коридорах Пентагона. И это было действительно опасно... Настолько, что информация немедленно была передана правительства всех южноамериканских стран без всяких условий. На фоне свержения американского ставленника в Эквадоре активность Штатов не могла не настораживать... Да, на этом фоне стремление объединить усилия вполне естественно. Иначе не выжить.
Клэр подалась назад, потёрлась затылком о руку Иская и спросила:
– Как у нас дела?
– С учётом того, что часть сил теперь можно свободно перебросить на Чили – лучше, чем когда бы то ни было. Экономика Эквадора почти полностью слилась с нашей – проблемы, конечно, ещё есть, но они вполне решаемы, да и тебе вряд ли интересны... В Боливии сейчас покупаем акции всех крупных компаний, но гражданством мало кто интересуется, и я теперь понимаю, почему... В Чили всё только начинается – я там ещё даже не успел отметиться... Кстати, дай, пожалуйста, гарнитуру – надо людей озадачить.
– Давай, только быстро – мне же тоже надо...

Отложив гарнитуру и выключив компьютер, Клэр хмыкнула, представив, что сказали бы её подчинённые, если бы узнали, что сейчас она раздавала указания, сидя на коленях у жениха. Хотя... Скорее всего – ничего. Сами ведь проводили рождественский вечер дома. Вот какой-нибудь таблоид за такую картину выложит бы всё что угодно – но таблоиды об этом не узнают. И пора бы вернуться к делу...
– Искай, нам надо серьёзно поговорить... – Клэр сделала паузу, наслаждаясь выражением лица жениха, – ...о Васкесе. Он пытается вести свою игру на нашем поле.
– Что такое? – немедленно насторожился Искай.
– Несколько сделок в собственных интересах, которые его компания выдавала за решение всего кластера.
– На ближайшем совещании выкинем, – Искай пожал плечами. – И раз уж ты не можешь оставить в покое дела, может, подскажешь что-нибудь насчёт Чили?
– Есть кое-какие соображения...
Клэр устроилась поудобней и принялась рассказывать все, что знала о положении дел в Чили.

Клэр наслаждалась утренней прохладой, стоя на веранде и любуясь озером. Многочисленные лодки сегодня отсутствовали, и Титикака, подёрнутое туманом, казалось вернувшимся во времена инков. Времена, которые возвращались... Возможно даже – слишком быстро. В принципе, их планы допускали и такое развитие событий, и пока что Клэр не сталкивалась ни с чем, что могло бы серьёзно нарушить эти планы – но вероятность этого была. Кроме того, если выборы в Боливии пройдут так, как утверждал посол, появляется одна весьма интересная возможность... И надо бы сразу набросать предложение Сапа Инке, пока ничего не случилось.
Клэр ушла с веранды, по дороге забрала у Иская чашку кофе, села за компьютер и принялась печатать. Подошёл Шварцшильд, плюхнулся рядом, высунул язык и уставился на экран, как будто что-то понимал. Клэр не глядя протянула руку и потрепала пса по голове.
– Эй, а меня? – шутливо возмутился Искай, зашедший с другой стороны. – И кстати, что ты задумала?
– Наклонись, – Клэр подняла руку и запустила пальцы в иссиня-чёрные волосы. – Как ты считаешь, если провести объединение с Эквадором и Боливией одновременно, можно ли наложить на это конституционную реформу, благо, она и так запланирована?
– Наверно, можно, – пожал плечами Искай. – А что?
– Видишь ли... – Клэр вздохнула. – Это уже будет не Перу. И если сейчас индейцев во всех четырёх странах примерно половина населения, то в новом мы будем большинством.
– Ты предлагаешь объявить о возрождении Тауантинсуйу?
– Да.
Тауантинсуйу, Держава Четырёх Сторон Света! Клэр зажмурилась, стараясь то ли поймать, то ли отогнать видение. Тауантинсуйу, индейское государство, её мечта – неужели она столь близка? Было время, когда ей казалось: Эльтаника обречена. Её страна – пусть она и почти не помнила её – просто исчезнет, её народ рассеется или вымрет, земли опустеют... Она присоединилась к Фронту Защиты Космоса в надежде, что они помогут Эльтанике – но обманулась. Она оказалась в тюрьме – но однажды за ней пришел Сапа Инка, и теперь она служит ему. Потому, что он вернул ей надежду. Потому, что он действительно создавал индейское государство... Потому, в конце концов, что Хираль был Сапа Инкой.
Клэр открыла глаза.
– Да, – сказала она. – Одна страна, одно имя, один закон...
– Сочиняешь лозунг? – улыбнулся Искай.
– Отчасти да, – Клэр затрещала клавиатурой. – Но вообще-то, именно так и должно быть... И будет – когда Сапа Инка вернётся в Куско. Вот только Лига...
Лига была не то, чтобы неизвестной величиной, но после теракта на «Фон Брауне» её реакция стала непредсказуемой, но почти всегда агрессивной. И если БРИКС с лёгкостью мог дать отпор, то для Перу миротворцы станут большой проблемой...
Клэр на секунду задумалась, а затем вновь начала печатать: «В связи с ожидаемой агрессивной реакцией Лиги представляется необходимым расширение военного-политического сотрудничества как со странами-партнерами, так и с БРИКС вплоть до заключения военного союза, предшествующего объединению индейского государства. В противном случае противостояние Лиге не представляется возможным, в возникновении же конфликта невозможно сомневаться.»
Остаётся только радоваться, подумала Клэр, отрываясь от клавиатуры, что её страна никогда не была членом Лиги...

XXV
Халиф Идрис Али ибн Гаданфар Абу Видад аль Хомс Гияс-ад-дин Махди вступил в Багдад в полдень. Стремительное наступление на север увенчалось успехом, остановившись лишь на курдской границе – полевым командирам нечего было противопоставить регулярной армии, а миротворцы не покинули «зелёную зону» даже во время штурма... Что ж, тем хуже для них – теперь они блокированы в своём районе и не смогут повлиять на что.
Возможно, он и не решился бы на эту операцию, если бы не японская вылазка в Сомали, которая гарантированно отвлекала на себя внимание от Ближнего Востока – и его расчёт оправдался. Двухнедельная кампания оказалась полной неожиданностью для всего мира – даже закупки оружия халифат начал уже во время боевых действий. Они рискнули, и ставка оправдалась – Багдад взят, а Ирак полностью в его руках...
Город, как ни удивительно, мало пострадал во время стремительного штурма, и жители, опасливо поглядывая на солдат, начинали возвращаться в свои дома. Солдаты почти не обращали на них внимания, однако беспощадно пересекали любые беспорядки и попытки мародёрства – полиция не горела желанием выходить на улицы...

Командно-штабная машина качнулась на очередной выбоине, и Хаким едва поймал карандаш, выругавшись сквозь зубы. Работать в таких условиях решительно невозможно – но надо, а до офиса он доберётся не раньше, чем через пару часов... Да и то – большой вопрос, что это будет за офис. За полвека непрерывной войны всех со всеми в Багдаде осталось не так уж много целых зданий...
А работы было море –  пусть Сомали и отвлекло внимание, но на всю войну этого не хватило, и теперь Лига живо интересовалась Халифатом. Халифу же этот интерес решительно не нравился... А ещё была Турция, у президента которой слово «Курдистан» традиционно вызывало истерику – а Али сходу признал независимость Иракского Курдистана. А ещё была Америка, которая явственно вела собственную игру, не ставя Лигу в известность. А еще... Да чем только не приходилось заниматься! И всё это – на ходу, в машине, а не в нормальном офисе, где под рукой и все документы, и помощники, и нормальная связь.
В машине связь была, но стабильно работали только армейские каналы, а сеть компьютер терял каждые несколько минут, так что архивы были наполовину недоступны, да и связываться с кем-то, кто был дальше Басры, было затруднительно...  Впрочем, с гражданской связью в Багдаде всё было ещё хуже. За исключением «зелёной зоны» и полудюжины старых мини-АТС в разных концах города её просто не было – как, впрочем, и всего остального. Кое-где инфраструктура сохранилась, но большая часть девятимиллионого города оставалась без связи, энергии, а временами и без воды... Впрочем, всё это было решаемо и в сферу интересов Хакима не входило.

Когда машина остановилась рядом с одним из бывших президентских дворцов, Хаким закончил работу и пришел к выводу, что главный источник проблем он оценил неверно.
Лига, разумеется, была проблемой, но здесь и сейчас главной занозой было Свободное Сирийское государство – восток Сирии, неподконтрольный партии Баас. Теоретически территорией управлял Сирийский национальный совет – но по факту ССГ не было ни сирийским, но свободным, ни даже государством... Это была абсолютно безумная мешанина племён, группировок и банд, не подчиняющихся Ракке даже номинально. Впрочем, своим заокеанским хозяевам они подчинялись не больше, и предсказать их реакцию было сложно... хотя с другой стороны – очень просто.
Просто – потому, что единственной реакцией всех банд были грабительские рейды. Сложно – потому, что предсказать, кто, когда и куда отправится, было почти невозможно. В чём сомнений не было – так это в том, что набегов в Ирак станет на порядок больше.
Конечно, кто-то из этих людей просто не мог покосился иначе – но большинство просто не желали. За полвека непрерывной гражданской войны выросло два поколения, никогда не занимавшиеся ничем, кроме  грабежа, и сделать с этим было ничего нельзя. Перебить разные что... Но как раз этого халиф и хотел избежать. И теперь Хаким пытался придумать какой-нибудь способ укротить одичавших кочевников – и получалось плохо.
В конце концов все рассуждения пришлось отложить – пришло время перебираться в нормальный офис...

Вчера вечером Хакиму казалось, что прошедший день был самым утомительным за всю его жизнь.
Сегодня утром он в этом уже сомневался. Новый день недвусмысленно обещал новый рекорд...
А состояла проблема в том, что халиф назначил Хакима ответственным за ликвидацию «зеленой зоны», но сделать это наиболее эффективными способами не позволил в силу их радикальности. И теперь Хакиму предстояло как-то выкурить десять с лишним тысяч иностранцев без помощи артиллерии, авиации и штурмовых групп. При этом просто обесточить район было невозможно – он давно уже был полностью автономен. Почти полностью, если быть точным, и это «почти» и предполагалось использовать... Причём прямо сейчас.
Хаким покрутил камеру, убеждаясь, что в кадр не попадёт ничего лишнего, застегнул китель и набрал код вызова.
– Мир вам, – произнёс он.
Появившаяся на экране полноватая, но всё ещё симпатичная женщина средних лет приветливо кивнула.
– Советник Ахмад, какая приятная неожиданность! – Воскликнула она. – Полагаю, мы можем возобновить работу?
– Госпожа Лоу, – невозмутимо сообщил Хаким, – сообщаю вам, что все концессии ликвидированы, их предприятия национализированы, а иностранный персонал уволен. Вследствие этого всё население Особого административного района обязано покинуть территорию Халифата в течение сорока восьми часов или же заключить новый контракт на условиях Халифата. В противном случае мы будем вынуждены принять соответствующие меры.
– Советник, за пятнадцать лет на посту губернатора я видела дюжину президентов, халифов, эмиров и прочего, – презрительно скривилась Лоу. – И каждый царёк почему-то воображал, что может мне указывать...
– Выбор сделан, – Хаким не шевельнулся. – Примите его.
Щелчок мыши – и на экране появляется лицо молодого араба в футболке с надписью «Матрица владеет тобой».
– Приступай, – коротко приказал Хаким и отключился.
Теперь, если Хасан и его шайка не соврали, через несколько часов в «зелёной зоне» станет очень неуютно...

В ожидании докладов хакерской команды Хаким занялся накопившимися административными делами и ушёл в них с головой, оторвавшись только ради зухра.
И первым, что он услышал, вернувшись с молитвы, – звонкая трель вызова.
– Дело сделано, – сообщил Хасан. – Мы в их системе, полностью контролируем всю сеть, связь уже блокировали... и я тут одну базу данных нарыл – просто бомба! Сейчас вам солью...
– Продолжай в том же духе, – кивнул Хаким, открывая полученный файл. – И не забудь, ко мне их пропускать без проблем.

База действительно оказалась бомбой, способной снести Особый район. Хакиму хватило пяти минут и двух таблиц, чтобы приказать хакерам продолжить поиск, после чего связаться с халифом и изложить ситуацию.
– Показательный процесс, – немедленно распорядился халиф. – Берите спецназ, полицию, всех, кого потребуется – и действуйте. Немедленно.
Хаким вызывал начальника полиции, передал распоряжения халифа, отдал приказ командиру батальона «Зульфикар» и напоследок приказал подготовить штабную машину – он намеревался наблюдать за операцией из первых рядов.

На подготовку к штурму ушло куда больше времени, чем на сам штурм – спасибо команде Хасана, перехватившей управление всеми системами и заблокировавшей охрану.
Массивные створки ворот разошлись, пропуская бойцов, за ними двинулись полицейские, подчеркнуто игнорируя беснующихся за бронестеклом поста охранников, а за ними – медики. Сам Хаким остался в машине, наблюдая за движением солдат и выслушивая доклады – его очередь придёт позже...
Двадцать минут спустя из ворот вышли медики, сопровождавшие большую группу изможденных, кое-как одетых женщин.
А вот теперь пора...
Выключив системы, Хаким выбрался из машины и отправился в гости к Джудит Лоу, губернатору Особой административной зоны. У него к ней были много вопросов... Правда, отвечать она не захочет, ну да это поправимо.

Губернатор Лоу сидела в своём кабинете, вцепившись в стол, и старалась не смотреть ни на солдат по углам кабинета, ни на роющегося в её бумагах полицейского.
– Советник Ахмад, что всё это значит? – закричала она, едва он вошёл в кабинет.
– Только то, что вы арестованы по обвинению в торговле людьми, которая в Халифате карается смертной казнью, – ответил Хаким. – Только и всего. В том Багдаде вы могли проворачивать свои мерзкие дела, но времена изменились. Беззаконию пришёл конец... И прежде, чем вы заявите, что у нас нет доказательств, заверю: у нас в руках все ваши базы данных. В том числе и ваша личная... Остановите её!
Несмотря на внешность доброй тётушки, двигалась Лоу быстро. За несколько секунд она успела выдернуть ящик стола, выхватить оттуда револьвер и поднести к виску. На спуск, правда, нажать не успела.
– Благодарю, – кивнул Хаким полицейскому. – А теперь уберите отсюда эту падаль.
Экс-губернатора вытащили из кабинета, а полицейский перебрался в её кресло. Покачив головой, Хаким вышел из кабинета. В конце концов, его работа здесь закончена.

Первое, что обнаружил Хаким, вернувшись в машину – вызов от халифа. Али желал немедленно побеседовать с ним, причём лично и без свидетелей.
И это, в принципе, было ожидаемо – уж больно много шума наделала его операция – но всё же беспокоило. Хотя халиф сам же и приказал избавиться от «зелёной зоны» и сделать это без жертв и разрушений, такого он вряд ли ожидал...
С другой стороны, приказ выполнен – началось всеобщее бегство, а кое-кто демонстративно обратился к новым властям за новыми контрактами... а уж доносы хлынули рекой полноводнее Тигра и Евфрата. Разбираться с этим придётся долго – но, к счастью, уже не ему...

– Итак, мне хотелось бы услышать подробности, – Али откинулся в кресле, – поскольку поступившие донесения довольно сумбурны, да ещё и весь МИД устроил безобразную суматоху...
– Следуя вашему приказу, команда хакеров проникла в системы района, взяли их под контроль и скопировали некоторые базы данных. Оказалось, в «зелёной зоне» процветала торговля людьми, причём не просто с ведома, но при активном участии администрации... В основном, конечно, секс-рабыни, но они не пропускали ничего – тут и киднеппинг, и нелегальная трансплантология, и эксперименты... Всё, что только способна представить больная человеческая фантазия. Пока ещё неизвестно, как долго это тянулось, но не меньше пятнадцати лет – все три срока Лоу. Доказательств у нас уже на пару процессов, но это ещё не всё...
– Что с самим анклавом?
– Распался. Кое-кто решил, что сотрудничать с нами выгоднее, но большинство непричастных просто разбегаются – мы им не препятствуем. Думаю, всё закончится за сутки-двое...
– Что по Сирии?
– Восток – полнейшая анархия, так называемому национальному совету подконтрольна разве что Ракка, да и то достаточно условно. Всё остальное – броуновское движение нескольких тысяч группировок, из которых некоторые стоят всего из десятка человек. Возможно, кого-то из них удастся привлечь на нашу сторону...
– Что ж, ваша основная задача – Сирия. С Дамаском у нас проблем не возникнет, но с Раккой необходимо покончить как можно быстрее.
– Вне всякого сомнения, – коротко поклонился Хаким. – Да пребудет с вами милость Аллаха, мой халиф.

Оторвавшись от экрана, Хаким устало прикрыл глаза, а затем хмыкнул. Всё, его работа закончена, пусть теперь остальные поработают... Пристально посмотрев на каждого из собравшихся, он заговорил:
– Уважаемые коллеги! Поскольку наше положение изменилось самым существенным образом, перед нашей службой встало множество новых задач. Мы обсудим эти задачи и наметим пути их решения, но сперва мне хотелось бы задать вам всем один вопрос... А именно – почему наше замечательное управление «Аравия» ничего не знало о той мерзости, что творилась в «зелёной зоне»? Вы, порождения крокодилов, вы уже и мух не ловите? Я что, должен вашу работу за вас делать? Ещё один такой косяк – и я, Аллах мне свидетель, отправлю всех под трибунал! Ясно? Очень хорошо, а теперь перейдём к повестке дня...

Отредактировано Godunoff (24-06-2016 03:16:34)

+7

13

XXVI
Развалившись в кресле и закинув ноги на стол, Фи курила, созерцая тянущийся к воздухозаборнику дым.
Месяц. Месяц назад они перебрались на Фрисайд, и за этот месяц заработали столько же, сколько за предыдущие полгода. Исчезла непотребная арендная плата, не надо было платить налоги всем подряд, и даже взятки приходилось давать весьма умеренные – с такой-то «крышей», как HCLI! И – последнее про счёту, но не по важности – здесь можно было курить!
Выпустив очередной клуб дыма, Фи стянула со стола список заказов и принялась изучать. Вкусно, ничего не скажешь – придётся делать два захода, но оно того стоит. Только солнечных батарей, причём целых, ожидалось несколько сотен, не говоря уж о всём остальном. Особенно же Фи радовал заказ от «Текноры»...
Сигарета кончилась, Фи определила окукрок в пепельницу и встала – пора за работу...
Гудок противно вякнул, Ай с сожалением отложила планшет и встала. Десять минут до вылета, а ей ещё добираться до переходного отсека...
... – Истинно говорю: падёт Вавилон, блудница меж народами! Падёт, и зарастут марихуаной руины его! Мир и любовь несёт Джа вам, братья! – невысокий длинноволосый мулат бурно жестикулировал и даже подпрыгивал, а вокруг собралась не слишком большая, но плотная толпа. Ай, беззлобно ворча, устремилась в толпу, со словами «Прости, брат, спешу» оттолкнула кого-то и нырнула в люк.
– Смоки? – спросила Фи, бросив взгляд на часы.
– Он самый. Я не опоздала?
– Да нет, в самый раз, – Фи пожала плечами. – Пошли, остальные уже на месте.
– Что у нас сегодня?
– Большая чистка на стационаре, – ответила Фи, схватилась за поручень – лифт тронулся – и неожиданно спросила:
– Ай, если тебе предложат украсть спутник, ты согласишься?
– Не знаю... Хотя если он текноровский – соглашусь, а что?
– Да так, интересуюсь... – Фи отмахнулась. – Мало ли?..
Пожав плечами, Ай не стала развивать тему. Действительно, мало ли что – это ведь Фрисайд.
Клацнув, лифт остановился, женщины выплыли в док и на мгновение замерли, любуюсь распахнувшейся за бронестеклом бездной. Космос... Бесконечная чернота, усеянная колкими искрами звёзд, серо-серебряный шар Луны и зелёно-голубая громада – Земля. Чёрт, ради одного этого вида стоило перебраться на Фрисайд... Найдя яркую точку Юпитера, Ай улыбнулась, шёпотом пожелала удачи Хатимаки и нырнула в шлюз.

– «Тойбокс» – Центральной, стартую, – доложила Фи.
– Центральная приняла, – отозвался диспетчер, замки открылись и корабль, выдохнув мгновенно исчезнувшие облачка пара из маневровых двигателей, отошёл от станции. Зашипел маршевый двигатель, упущенный карандаш вальяжно спланировал на голову Урахаре, сдвинулись бумаги на пульте...
Ай, чтобы не сидеть без дела, изучала полётное задание – перед вылетом руки не дошли. Солнечные батареи – арабы, да и не только они, скупают их в огромных количествах. Расчистка трёх орбитальных позиций – далеко не всегда спутники удаётся вытолкнуть на орбиту захоронения... И – вишенка не торте – замолчавший ретранслятор, принадлежащий «Текноре». Спутник требовалось или доставить на верфь для ремонта, или снять с орбиты, если он ремонту не подлежит. В последнем пункте рукой Фи было приписано: «Доломать». Улыбнувшись, Ай открыла описание спутника и принялась изобретать способ добить его так, чтобы на них не подумали...
Она изобрела девятнадцать способов это сделать, но потратила время зря. Их опередили, причём двадцатым способом, о котором Ай даже не подумала. И все остальные, судя по реакции – тоже.
– Это вообще что?! – придушенно спросила Фи, до предела выкрутив увеличение камеры. – Вы это видите?..
– Мать моя Матрица... – выдохнул Юрий, глядя на экран. – Я уж подумал, что у меня глюки...
– Но это суровая реальность, – закончил Урахара.
Из раскуроченного спутника торчал огромный – не меньше фута длинной – гвоздь...
– Значит, мы все видим, что из этого грёбаного спутника торчит здоровенный железнодорожный костыль? – уточнила Фи.
– Торчит, – согласился Урахара, – И я даже догадываюсь, как он там оказался.
– Ну? – Разговор ничуть не помешал Фи сблизиться со спутником.
– Из них получаются отличные снаряды для рейлганов.
– Серьёзно? Или это шутка такая?
Урахара, отмахнувшись от подобного обвинения веером, развернулся к пульту и развернул манипуляторы.
– Из рейлгана можно стрелять чем угодно, Фи-сан, – сообщил он. – И можно легко регулировать начальную скорость. Использовать полноценные снаряды в экспериментальных орудиях жалко, вот и идут в ход костыли, обрезки арматуры и прочий металлолом. Кроме того, его совершенно невозможно отследить... А спутникам хватает... Ага! – Урахара отломил солнечную батарею, убрал ее в контейнер и принялся за следующую.
– А нормальный снаряд как выглядит? – поинтересовался Юрий, тестируя шлюпки.
– Как вольфрамовый дротик. Размером примерно раза в два меньше этой железяки, оперение – контакты, ну и при стрельбе в атмосфере работает... И, дорогие коллеги, я прошу не забывать, что за каждую из этих панелей мы получаем много красивых сиреневых бумажек, так что прошу меня не отвлекать.
Час спустя, когда спутник лишился всех четырёх солнечных батарей, Фи заявила:
– Значит, спутник полностью разрушен столкновением, понятно?
–Понятно, – согласился Урахара. – Полагаете, в начинке могло уцелеть что-нибудь интересное?
– Сам по себе этот спутник с костылём в заднице заинтересует одну блондинку, – ответила Фи. – Если кто-то забыл, у неё в команде есть пара-тройка гениальных баллистиков...
– Думаешь, они выяснят что-нибудь полезное?
– Думаю, да. Хотелось бы знать, от кого держаться подальше... А вот в то, что там вообще было что-то интересное, я не верю – иначе бы они его сами сняли, – Фи щёлкнула переключателем, закрывая грузовой отсек. – Так мы на свалку лезем?
– А как же! – хором отозвалась команда.

В точке шестьдесят два градуса восточной долготы находилось три списанных спутника, которые не удалось свести с орбиты. Законная добыча «Тойбокс», но ничего интересного – только разборка, металл и кремний по весу. В корпоративных спутниках редко было что-нибудь интересное... Корпорации тщательно берегли свои секреты и столь же тщательно сжигали отработавшие спутники. Был, конечно, шанс перехватить на траектории снижения... Но Фи ничего такого делать не собиралась – пока, по крайней мере. Пока хватало и имеющегося мусора. Три спутника, большой кусок какой-то фермы и около центнера мелочи – сам по себе неплохой улов, а ведь это далеко не всё... Батареи – вот что самое главное. Даже неисправные солнечные батареи стоили дорого.

Вылет занял почти пятнадцать часов, позволил забить контейнер до отказа и даже перекрыл планы. Правда, обойтись без повторного вылета всё равно не получалось – но зато появилось время для свободной охоты... Которое оказалось очень кстати.
– Привет! – на экране связи возникла Валмет, просто-таки лучащаяся весёлой подозрительностью. – Тут тебя ищут – такой почти блондин, на вид под полтинник, морда обыкновенная, вид потрепанный. Назвался Дольфом Азарией – знаешь такого?
– Лучше всех, – ответила Фи. – Ты, кстати, ему десяток лет накинула... Что ему надо, конечно, не сказал?
– Не сказал – утверждает, что хочет говорить только лично с тобой.
– Похоже, у него серьёзные проблемы... – задумчиво протянула Фи. – Ладно, скажи ему, что мы минут через сорок будем... И займи его, что ли, только учти, что он мне адекватным нужен.
– Фи, я на кого похожа, а?
– На чокнутую одноглазую финку.
– Вот! А ты из меня какую-то эскорт-девочку изображаешь! Ладно, но если что – пеняй на себя, – Валмет отключилась.
Фи сосредоточилась на сближении со станцией, постаравшись выбросить новости из головы. Потом. Иначе она изведётся сама и изведёт команду, а нервничающий при стыковке пилот... Ну, бывают и более тупые способы самоубийства, но их немного.

Дольф сдал – сейчас он действительно выглядел намного старше своих сорока с небольшим. Под глазами залегли тени, светло-русые волосы тронуты сединой... но взгляд всё тот же, и это хорошо...
– Здравствуй, Дольф. Не могу сказать, что не рада тебя видать, но чего ты хочешь?
– Взаимно, Фи, взаимно, – улыбнулся Дольф. – А хочу я, естественно, вас нанять.
– Вот как... – Фи опустилась в кресло и закурила. – Валмет, притащи, пожалуйста, кофе и Эдель. Я так полагаю, дело специфическое, раз ты явился лично?
Дольф кивнул.
– Специфическое – это точно, – согласился он. – И не очень-то законное...
– Ну, тогда ты пришёл по адресу, – Фи выдохнула дым. – Это же Фрисайд. Свобода от и для... Так что у тебя случилось?
– Спутник-шпион под видом коммерческого ретранслятора. Я его никак не достану, а вот ты... Он висит недалеко от облака мусора на нашей орбите – вот вам и повод. Официально никто возражать не станет, а неофициально... Как я понял, эта одноглазая красотка у вас работает как раз на такой случай.
– Вроде того, – согласилась Фи. – О, вся команда... Вот это как раз кстати.
– Валмет сказала, что у нас есть заказ, ради которого стоит отложить второй вылет, – Ривейра жестом пай-девочки поправила очки.
– И она не шутила, – затянувшись в последний раз, Фи раздавила в пепельнице окукрок. – Дольф, расскажи ещё раз.
Дольф повторил, добавив подробностей, и внимательно посмотрел на Эдель.
– Предлагаете украсть спутник, – задумчиво протянула она, – ретранслятор с модулем радиотехнической разведки... Мистер Азария, а знаете ли вы, сколько этот модуль стоит на чёрном рынке?
– Меня волнует, кто хозяин этой штуки, – отмахнулся Дольф, – а с ней делайте, что хотите. Так вы берётесь?
– Деньги вперёд, – протянула руку Эдель.
– Сколько?
Эдель назвала сумму.
Дольф крякнул. Однако торговаться не стал – молча извлёк планшет и отдал распоряжения. Минуту спустя ноутбук Эдель прогудел, сообщая о прошедшем переводе.
– Мы приступим сегодня же, – Фи повернулась к Дольфу. – Кстати, почему у меня такое чувство, что ты хочешь чего-то ещё?
– Скорее Вернер... Что нужно, чтобы присоединиться к вашему кластеру?
– Направить заявку в Центральный совет и получить рекомендацию от главы одной из фирм кластера – для компании вашего уровня это необязательно, но считайте, что моя у вас в кармане, – ответила Эдель. – День-два на рассмотрение, и с вами свяжутся, чтобы обсудить условия... Так что если подадите заявку сейчас – к концу недели уже всё сделаете.
– Почему бы и нет? – пожал плечами Дольф. – Вы позволите воспользоваться компьютером?..

– Вот он, – Фи нацелилась на спутник в километре от корабля и выдала импульс маневровыми двигателями. – Угрозу представляет?
– Представляет, – согласился Урахара. – На запросы не отвечает, идентификационный номер не опознаётся.
– Приготовиться к захвату.
Манипуляторы вытянулись, захваты развернулись, двигатели на секунду ожили, толкнув «Тойбокс» вперёд.
Контакт. Короткий разряд перегрузил цепи питания, и обесточенный  спутник повис в пустоте, медленно вращаясь.
– Готово, – сообщил Урахара и принялся возиться с тросом – тащить спутник в грузовой отсек никто не собирался.
– Есть фиксация. Начинаю выпуск троса.
– Принято.
Маневровые двигатели толкнули корабль, побежал с катушки трос, и спутник начал неторопливо удаляться.
– Дистанция пятьсот, остановка. Начинаю сближение.

Тащить за собой на полукилометровом буксире спутник и при этом выполнять сближение и стыковку сложно. Фи это не остановило – она причалила к надирному узлу станции «Галилео» с привычной лёгкостью.
Четвёрка техников, ожидавших стыковки рядом со шлюзом, немедленно запустила двигатели скафандров, выдвигаясь к добыче. Недолгий полёт, бледный выдох торможения – и наступает самый опасный момент. Если создатели спутника поставили на него самоликвидатор с механическим взрывателем, он сработает при вскрытии корпуса...
– Экипажу приготовиться к экстренной расстыковке, – приказала Фи, натягивая лёгкий аварийный скафандр.
Потянулись томительные минуты ожидания. Ай напряженно застыла перед иллюминатором, Фи обманчиво-спокойно наблюдала за работой на экране, Урахара закрыл глаза и делал вид, что дремлет, Юрий барабанил пальцами по консоли...
– Взрывчатки нет! – доложил наконец один из техников, и вся команда облегчённо выдохнула.
– Смотать трос, – приказала Фи. – Киске, окажешь помощь в демонтаже.

Три часа спустя команда собралась в кабинете Локсмита, разглядывая лежащий на столе электронный блок в массивном корпусе.
– Знакомая штуковина, – изрёк Дольф, изучая лежащие на столе предметы. – Обнаглели ребята, ничего не скажешь.
Начинка корпуса, разложенная рядом с ним, была впечатляющей и совершенно незаконной. Несколько приемников высокой чувствительности, импульсный передатчик, система аппаратного сжатия данных – всё вместе это тянуло на солидный тюремный срок. А вместе с врезкой в системы спутника, перехватом данных и использованием закрепленной за спутником волны для передачи собственных сообщений – и на международный скандал...
– Вопрос в том, кто именно, – и так довольно неприятное лицо Локсмита скривилось, став почти уродливым.
– Спутник несколько раз переходил из рук в руки, а компания, запустившая его, обанкротилась несколько лет назад, – вздохнул Дольф. – Боюсь, здесь мы концов не найдём...
– Дольф-сан, – Урахара развернул веер, – если позволите, я предложил бы вам обратиться к HCLI. Помимо всего прочего, этот модуль создан в компании Аманды Минами, и это штучная работа...
– И вы полагаете, она раскроет имя покупателя?
– За соответствующую сумму – легко и непринуждённо, – Урахара на секунду спрятался за веером. – Доктор Майами достаточно свободно относится к коммерческой тайне...

– И услышал я голос Джа, говорящий: вот, Я даю тебе этот косяк, чтобы ты открыл разум свой Моему слову... – Смоки висел у шлюза, размахивал руками и нёс волю Джа внимающей пастве. Паства качала головами, покуривала травку и проникалась.
– И снова Смоки, – вздохнула Ай, ухватившись за поручень и разворачиваясь, чтобы облететь толпу. – Знаете, если бы мне в первый день в космосе сказали, что всё кончится тем, что я буду красть спутники и слушать проповеди насквозь прокуренного растамана, я бы ни за что не поверила. Сказала бы, что всё это чушь, а Фрисайд и вовсе выдумка.
– Да, ты у нас всегда была хорошей девочкой, – фыркнула Фи, придерживая подругу.
– Ага, и что эта хорошая девочка получила?
– Мир и любовь, сестрица! – радостно проорал вылетевший из толпы Смоки, попытался изобразить воздушный поцелуй и улетел в неизвестном направлении.
– Смоки, чёрт его побери... – протянула Ай, глядя ему вслед. – А знаешь, Фи, он прав. Мир и любовь!

XXVI
– Куруруги-сама, пора, – почтительно сообщил секретарь.
– Хорошо, – Куруруги сложил ноутбук и поднялся. Его ждала Танегасима – открытие первой стартовой позиции и запуск «Енисея».
За год была проделана колоссальная работа, безумно дорогая, но стоившая каждой потраченной йены. Он вспомнил скандал в парламенте, с которым выбивал деньги на это строительство, и тихонько хмыкнул – настоящая буря начнётся завтра, когда будет опубликован проект новой конституции. Его противники придут в неистовство, и проблем у него будет море... И потому он вполне заслужил немного отдыха. Пусть даже и в виде официального визита – но не может же он пропустить первый запуск программы «Арес»?

Впрочем, отдых получился чисто условный и таковым грозил остаться – за десять минут пути от резиденции до аэродрома Куруруги дёрнули трижды – все три раза по его же собственной вине. Он же сам распорядился, чтобы его держали в курсе работы над новой конституцией – и его распоряжение честно выполняли...

Проект новой конституции обсуждался уже не первый месяц, но полностью он должен быть опубликован только завтра – и станет бомбой.
До сих пор международное сообщество могло не обращать на реформы внимания, то сейчас... Девятая статья прекратила своё существование, и лучи Восходящего Солнца снова засияют над миром. Нет, ни о какой Сфере взаимного процветания и речи быть не могло, но вот дать кое-кому по рукам было необходимо. Да и общие настроения в мире были довольно нервозными, а операция в Сомали показала, что Силы Самообороны явно нуждались в реформе... В которой ему – человеку сугубо гражданскому – требовалось разобраться, и желательно досконально.
За этими размышлениями Куруруги даже не заметил взлёта – и не без некоторого удивления обнаружил, закрыв ноутбук, что самолёт уже в воздухе. Хмыкнув, премьер отвернулся к иллюминатору, разглядывая проносящееся внизу рваное покрывало облаков и думая о предстоящем запуске...
Проект «Арес» был его детищем – его и Фудзиты. Вот только ученица оказалась умнее учителя и не полезла в политику... Что ей, впрочем, придётся сделать в самом скором времени.
КОРА подозрительно молчала, но Куруруги всё равно постарался расслабиться и выбросить головы конституцию – как утверждал врач, требования этой красной коробочки уже пару раз спасли ему жизнь...

В Танегасиме премьера ждали Фудзита, толпа журналистов и председатель Верховного Суда, который, по идее, должен был отдыхать с семьёй.
Первая была необходима, вторые неизбежны, а откуда взялся третий, Куруруги и вовсе не мог понять – председатель просто позвонил ему на личный телефон и попросил о личной встрече.
Пожав плечами, Куруруги бросил телефон в карман и поднялся. Пора было выходить к прессе...
Появившись на трапе, Куруруги на секунду замер, нашёл взглядом ученицу и едва заметно улыбнулся. Ради всего этого можно было и потерпеть идиотские вопросы журналистов...

– Зажигание. Предварительная, главная, есть контакт подъёма, – под аплодисменты стартового расчёта «Енисей» сошёл с направляющей и начал набор высоты. Куруруги проводил взглядом в небе носитель, отвернулся от панорамного экране и произнёс, обращаясь к собравшимися:
– Дамы и господа, позвольте от лица Правительства и всего народа Японии поздравить вас с успешным вводом в строй первой очереди стартового комплекса. Я также хочу поблагодарить наших товарищей из России и Китая, чья безвозмездная помощь сделала возможным этот пуск, и весь коллектив JAXA, без чьего самоотверженного труда не было бы ничего. Сейчас я могу с гордостью сказать: я счастлив, что труд всей моей жизни оказался в надёжных руках.

Председатель Верховного Суда действительно отдыхал с семьёй – но желал узнать кое-какие подробности новой конституции до того, как они станут достоянием общественности. Премьер-министр не видел ничего плохого в том, чтобы удовлетворить интерес – согласованная позиция всех трёх ветвей власти слишком важна, а согласуют её отнюдь не в зале заседаний...
– Гиноза-сан, – коротко поклонился премьер.
– Куруруги-сан, – вернул поклон председатель. – Рад приветствовать вас в моём доме. Проходите.
Вести переговоры с членом правительства у него дома Куруруги до сих пор не приходилось – но надо же когда-нибудь начинать?
– Признаться, я весьма удивлён вашим приглашением, Гиноза-сан, – Куруруги жестом остановил телохранителей. – Итак, о чём вы хотели поговорить со мной?
– О девятой статье действующей Конституции, Куруруги-сан, – ответил Гиноза, – а точнее, её отмене.
– Де-факто она уже недействительна, Гиноза-сан. Даже если не рассматривать операции начала века в Аденском заливе, давайте вспомним, что Силы Самообороны приняли живейшее участие в Корейском кризисе – и вряд ли блокаду Инчхона можно называть полицейской акцией... А недавние события на Окинаве? Нет, Гиноза-сан, новая Конституция лишь закрепит уже существующий порядок вещей официально.
– Уж не планируете ли вы силовые внешнеполитические акции, Куруруги-сан? – Едва заметно насторожился Гиноза.
– Нет, – Куруруги поднял ладонь. – Я предпочёл бы вообще не использовать вооружённые силы за рубежом, но боюсь, что это будет неизбежно. Не говоря о миротворческих операциях, вынужден отметить, что политическая обстановка в регионе нестабильна и, если верить нашей разведке, слабо поддаётся прогнозированию... Мы можем полагаться только на союзников по БРИКС, но в остальном ситуация может измениться в любой момент, и мы должны быть к этому готовы.
– Я понимаю ваши аргументы, Куруруги-сан, – склонил голову Гиноза, – и, хотя и не могу одобрить вашу позицию, вынужден признать вашу правоту. Благодарю вас за то, что что уделили время, Куруруги-сан.

В Токио Куруруги вернулся уже ночью и заглядывать в офис на стал. Случись что-то серьёзное – ему сообщили бы немедленно, а всё остальное могло и подождать до утра. Ну а потом всем станет не до того... Уж если председатель Верховного Суда так отреагировал на новую конституцию, то от либерал-демократов можно ожидать настоящей истерики – да и не они одни. Бывшие «лучшие друзья», например, наверняка заведут шарманку и будут ныть про международную безопасность и пересмотр итогов Второй мировой... Ага, почти полтора века спустя. И так уже пересмотрели всё что можно и что нельзя.

Утро оказалось именно таким, каким его и ожидал Куруруги. Шумным и суматошным, а местами даже скандальным.
Проект, опубликованный целиком, вызывал куда более бурную реакцию, чем его фрагменты. Особенно – новый статус вооружённых сил. Особенно – среди политиков. Рядовых граждан гораздо больше интересовало изменение статуса императора... Куруруги некоторое время разглядывал картинку, на которой его голова была пририсована к трёхлапой вороне, но в итоге всё-таки счёл это комплиментом.
В общем, реакция была скорее положительной, невзирая на стоны либерал-демократов и вечную ругань радикалов. Японцы не были недовольны текущей ситуацией – но мир менялся, и это чувствовали все. Мир менялся – и Япония должна изменится вместе с ним или сойти со сцены.
Куруруги оторвался от монитора, развернул «Асахи симбун» и принялся за чтение. Время ещё есть, пусть и немного... Потому что как только начнётся официальный рабочий день, от желающих с ним пообщаться не будет отбоя.

XXVIII
Хаким Ахмад сидел чуть позади и правее халифа, время от времени затягивался, когда гуляющий по кругу мундштук кальяна добирался до него, и наблюдал. И делал выводы...
Данных для выводов было маловато – например, почему аравийские шейхи выбрали именно такой странный формат переговоров или на что они рассчитывали, затевая богословский диспут с халифом... Но результат был налицо – шейхи сидели напротив халифа, курили кальян, поглаживая бороды и пытались подловить его – заведомо безуспешное дело. Али был лучшим знатоком Корана и обладал совершенно фантастической способностью убеждать. Аравийские шейхи заявили, что их племена присоединятся к Халифату, если халиф сможет их переспорить, абсолютно уверенные, что это невозможно. Ну... Верить можно и в более странные вещи.
Диспут тянулся уже четвёртый час, но Хакиму было не до скуки – приходилось внимательно следить за гостями, на ходу составляя психологический портрет и прикидывая, как на них можно будет воздействовать, если переговоры провалятся... Да и просто интересной и познавательной была дискуссия, хоть Хаким и понимал далеко не всё.
А затем, без перехода, старший из шейхов отложил мундштук кальяна, встал и поклонился халифу.
– Мы признаём вашу власть, о Махди, – произнёс он. – Мы видим, что такова воля Аллаха. Мы возвращаемся, чтобы подчинить вашей власти Эль-Худуд.
– Да благословит вас Аллах и да приветствует, о мудрецы, – поклонился в ответ Али.

– Что скажете? – осведомился Али, едва шейхи скрылись за дверью.
– Им невыгодно нас обманывать, – пожал плечами Хаким. – Но это никак не значит, что им можно доверять.
– Я и не собираюсь им доверять. Проработайте план их ликвидации и внимательно следите – ещё один выводок моджахедов никому не нужен.
– Повинуюсь.
– Новости из Сирии есть?
– Дамаск переводит армию на штаты военного времени. Про неподтвержденным данным, они склонны принять наше предположение. Турки уже начали беспокоиться... Но совершенно не о том. В этом вопросе также наметились подвижки – курды перешли к действиям, но пока всё мирно.
– Европа и Америка?
– Ничего нового.
– В нашем случае это уже хорошая новость, – заметил халиф. – Продолжайте, но приоритет по-прежнему на Аравии.

Вернувшись в свой кабинет, Хаким включил компьютер и принялся за новые доклады. Ничего нового... Но в этой куче вполне могли оказаться ценные сведения – очень уж быстро менялась ситуация в мире.
Следующий пункт плана – найти новую цель. Снова Сирия, и здесь многое зависело от Дамаска – если там примут предложение халифа, то армия начнёт наступление на Ракку, если нет... Тогда продолжит неторопливое наступление, разгоняя банды и занимая города. Вызвав на экран карту, Хаким задумчиво потёр подбородок, изучая отметки, а затем выделил заинтересовавшую область.
Аль-Сувар. Ближайший и наиболее перспективный для разработки город. Им управляет городской совет, а ополчение достаточно успешно контролирует прилегающую территорию, выбив оттуда несколько банд. Проблем возникнуть не должно, но проверить всё-таки стоит... Повернувшись к микрофону, Хаким продиктовал:
– Агенту Компас: доразведка Аль-Сувара. Проверить настроения населения и администрации и возможность присоединения. Агентам Строка и Уд: активизировать работу. Управлению «Аравия»: сосредоточить усилия на направлениях Дейр-эз-Заур и Ракка. Управлению «Америка»: продолжать мониторинг. Управлению «Африка»: представить доклад по ситуации в Египте. Немедленно.
Управление «Африка» пока ещё не дошло до уровня «Аравии» и его багдадского косяка, но уверенно двигалось в этом направлении. Североафриканская агентура почему-то уверилась, что всё случится само собой, и основательно расслабились. С этим надо было что-то делать...
Щелкнув мышью по строчке списка, Хаким снова повернулся к микрофону и распорядился:
– Асад, зайдите ко мне.

Несколько минут спустя, когда глава управления «Африка» появился на пороге, Хаким, потрясая пачкой докладов, осведомился:
– Асад, как прикажете это понимать? Ваши люди вообще не собираются работать? Или, может быть, Магриб уже присоединился к Халифату, а я, по скудоумию своему, этого не заметил?..
– Господин Ахмад, это направление было признано второстепенным...
– Кем признано, господин Асад? Я что-то не припоминаю, чтобы отдавал подобное распоряжение... Поэтому будьте добры прекратить самодеятельность и чётко выполнять указания! Вы вообще в курсе, что Аль-Нур на последних выборах в Египте получили одиннадцать мест в парламенте? В курсе? Тогда почему я не вижу в вашем докладе никаких выводов? Или исламисты в парламенте – это норма для Египта? А Ливия? Нет, я согласен, что такого государства не существует, но территория и население в наличии, и это одно из приоритетных направлений!
– Господин Ахмад, но у нас не хватает людей!
– Так вербуйте, в конце концов! Вам, слава Аллаху, хватает денег, так что работайте! Свободны!

Выпроводив Асада, Хаким облегчённо вздохнул – идиотизм подчинённых выматывал просто неимоверно. Только и оставалось вспомнить какого-то русского политика прошлого века, любившего вопрошать, глупость это или измена... Впрочем, с изменой его ведомство боролось достаточно результативно, так что оставалась глупость. С ней бороться было куда сложнее, да наверное, и просто бесполезно...
Тем не менее, это не значит, что он с глупостью бороться прекратит.
Даже если глупость непобедима.
Хаким выругался – стало не так тошно – и снова принялся за документы.

К счастью, идиотов в его подчинении было не так много – большая часть разведчиков работала, а не делала вид... Управление «Европа», например, которое представило исключительно подробный доклад о положении дел в Западной Европе. И доклад этот Хакиму очень не нравился. Почти пятнадцать миллионов арабов и берберов оказались просто выброшены за борт – либо интегрировавшись в общество, либо будучи откровенным человеческим мусором, которому в нормальной стране светила только тюрьма.
Вот и ещё один проект халифа провалился – не первый и явно не последний. Правда, надо отдать должное – подавляющее большинство проектов всё-таки оказывалось успешными, и даже провальные ущерба не наносили. Хоть халиф и был авантюристом, но все его авантюры были очень тщательно продуманы...

Выключив компьютер, Хаким потянулся. Снова засиделся допоздна... Хотя это и неважно – дома всё равно никого нет, кроме старого немого слуги.
– Благослови вас Аллах, господин Ахмад, – поднялась навстречу статная женщина в зелёном платье.
– Мир вам, Амаль бин Гази Набавви, – отозвался Хаким. – Что привело вас в столь поздний час?
– Халид ибн Фатих, заместитель по молодёжной политике... Или, вернее, некоторые его идеи.
– Вот как? – Хаким поднял бровь. – И дела обстоят настолько плохо, что вы решили явиться лично?
– Официальный запрос может обратить на себя внимание, чего мне бы хотелось избежать. Тем белее – внимания человека, столь заинтересованного в исламе и не слишком обеспокоенного светским образованием, каковое входит в его обязанности.
– Вот даже как? – поднял бровь Хаким. – Что ж, предупреждён – значит, вооружён. Завтра утром я передам в разработку вашу информацию.
Получилось слишком уж казённо, и Хаким поморщился.
– Жаль, что-то я освободилась слишком поздно, – вздохнула Амаль, – и отдать приказ сегодня уже нельзя... Хорошо ещё, что вас застала.
– Ничего удивительно – я живу один, так часто остаюсь допоздна.
– А вы женитесь, директор, – хмыкнула Амаль. – Решите массу проблем... правда, создадите кучу новых, но это неизбежно.
И тут же ушла, оставив Хакима в полном недоумении.
Впрочем, подобного рода заявления и были одной из причин появления её лакаба.

На следующее утро Хаким первым делом сообщил контрразведке о подозрениях министра образования и снова принялся за бесконечный поток документов. Меньше их не стало, и оставалось только надеяться, что сегодня подчинённые не выкинут какую-нибудь глупость...

XXIХ
Завизировав последний документ, Клэр с удивлением обнаружила, что делать ей, собственно, и нечего. Состояние, от которого она за свою внезапную политическую карьеру успела отвыкнуть... И, само собой, долго это не продлится, а значит, время надо использовать с толком – например, почитать Гонсалеса. Непредвзятый взгляд со стороны всегда полезен, а уж Гонсалеса обвинить в предвзятости не смог бы никто.
Просто потому, что Гонсалес не любил правительство. Любое. Не правительство Хираля или любое другое, а правительство как концепцию. И потому он беспощадно вцеплялся в малейший промах, разбирая его со свойственным ему чёрным юмором.
Хираль любил говорить, что Гонсалес, как и все гонзо-журналисты, занимает в обществе место королевского шута – того, чья обязанность говорить правду, сколь бы неприглядной она ни была...

Впрочем, на сей раз Гонсалес атаковал Лигу. «Всё – прах» – гласил заголовок поста. Клэр хмыкнула, щёлкнула мышью и углубилась в чтение.
Десять минут спустя, закрыв страницу, Клэр признала, что Гонсалес прав. Всё действительно прах – по крайней мере, во внутренней политике Лиги. Политика была провальной – Клиффорд, судя по всему, сам не знал, чего хочет и чего пытается добиться – это при том, что это были разные вещи.
Не то, чтобы Клэр этого не знала – но не в таких подробностях. Их, возможно, не знал и Мендоса... Впрочем, что знал, а чего не знал Мендоса, Клэр не слишком волновало. Всё, что было нужно, DINTE итак сообщало без промедления, а всё остальное знать и не стоило...
Компьютер звякнул, сообщая о новой почте, и Клэр со вздохом вернулась к работе.

– Сеньора Рондо? –Хираль оторвался от монитора и посмотрел прямо в камеру.
– Сапа Инка, – Клэр наклонила голову. – Сообщение из Эквадора – референдум состоится через две недели. – Сомнений в его результатах нет...
– Жду ваш план интеграции, – ответил Хираль и отключился.
Закрыв окно программы, Клэр вызвала Ольянту, потребовала отчёт аналитиков и кофе и снова погрузилась в работу.
Панкечуанские идеи, запущенные Хосе Хиралем – он же Сапа Инка Тупак Амару Третий – упали на благодатную почву. Южная Америка, истерзанная кризисами тридцатых, отчаянно нуждалась в стабильности, а в особенности – Анды. Здесь из всех государств только Перу удалось сохранить хоть что-то. Эквадор спустился в череду непрерывных гражданских войн и переворотов, пока полгода назад очередная хунта не лишилась власти. Чили... Чили практически утратила суверенитет, став практически колонией США. Боливия после кризиса сорок второго года оказалась отброшена на многие десятки лет назад, оказавшись на одном уровне с Сомали. Да и Перу не прошло кризис без потерь, если уж на то пошло... Тем не менее, в сумме экономики четырёх стран составляли весьма заметную величину. Достаточную, чтобы Лига, чья экономика трещала по швам, проявила к региону нездоровый интерес. И если сначала Клэр беспокоилась из-за того, что объединение идёт слишком быстро, то сейчас ей начинало казаться, что времени категорически не хватает. Доклады разведки отнюдь не радовали – несмотря на то, что агентурная сеть Лиги была разрушена, Объединённая Разведка успокаиваться не желала. Разумеется, в руки Клэр попадала лишь небольшая часть докладов контрразведки, но хватало и этого – Инкское Возрождение явно не пользовалось популярностью за пределами Латинской Америки...
Спешка. Проклятая спешка. Мендоса гарантировал не более полугода относительного спокойствия, после чего Лига перейдёт к активным действиям... А значит, через полгода всё должно быть закончено.
Аналитики оптимизма не добавляли – их доклады заставли подозревать, что времени ещё меньше. С трудом удержавшись от ругательства, она начала составлять проект заявления для саммита – стоило поторопить остальных партнёров.
Послезавтра Тихоокеанскому партнерству предстоит услышать о себе кое-что новое и не слишком приятное...

Поднявшись на трибуну, Клэр подправила микрофон и заговорила:
– Начну с очевидного: сложившуюся ситуацию нельзя назвать стабильной. Сейчас только от нас зависит, смогут ли народы Анд вступить на мировую арену игроками или же окажутся пешками, сброшенными с доски. Некоторые уже сделали свой выбор, некоторые пребывают в раздумьях – но времени остаётся всё меньше. Мы все знаем, кому не выгодна стабильность и процветание наших стран, и не можем не видеть, что чем ближе наши планы к исполнению, тем сильнее противодействие им и тем больше шансов их разрушить. А значит – пора принимать решение. Я обращаюсь к вам как к тем, на кого народ возложил обязанность говорить от его имени: решайте! Решайте, пока есть время, пока нас под крики о защите свободы не лишили возможности принимать решения. Всем нам – и тем, кто собрался в этом зале, и тем, кто дал нам наши полномочия – известно одно и то же. В наших руках есть всё, чтобы принять верное решение – и я призываю вас принять его.

Выступления всех остальных Клэр пропустила мимо ушей – всё это не имело значения, как, впрочем, и её речь. Всё это – работа на публику и ничего больше, а настоящий разговор пойдёт за закрытыми дверями...
Наконец, когда пресса убралась из зала, Клэр, пристально рассматривая коллег, заговорила первой.
– У нас нет времени, – сообщила она. – Разведка даёт максимум полгода, прежде чем гринго вмешаются в наши дела силой. Поэтому через полгода процесс интеграции должен быть завершён.
– Полагаю, саммит глав государств будет наилучшим моментом, чтобы объявить о создании новой страны, – взял слово представитель Эквадора. – Референдум в нашей стране состоится через две недели, и я полагаю, что четырёх с половиной месяцев более чем достаточно, чтобы решить все вопросы.
– Степень интеграции ваших стран уже сейчас весьма высока, – отозвался боливиец. – Тогда как наша страна должна будет приложить заметные усилия...
– Не имеет значения, – перебила его представительница Чили. – В конце концов, мы собрались именно для того, чтобы привести наши действия к общему знаменателю. Со своей стороны могу сообщить, что чилийская разведка также обнаружила некоторые тревожные факты, которые побуждают ускорить процесс подготовки к референдуму. Полагаю, он состоится в течение месяца.
– Таким образом, референдумы пройдут в течение одного-двух месяцев, – констатировала Клэр. – Нет возражений? Прекрасно, тогда переходим к следующему пункту.

Саммит закончился, политики, поулыбавшись на камеры, разъехались, и Клэр смогла наконец выкроить немного времени для личных вопросов. Она, в конце концов, ещё замуж собирается, и если Искай опять попытается отложить свадьбу… То она воспользуется служебным положением в личных целях!

+8

14

Godunoff написал(а):

Всё остальное – броуновское движение нескольких тысяч группировок, из которых некоторые стоят всего из десятка человек.

Возможно, лучше "состоят".

Godunoff написал(а):

– Дольф-сан, – Урахара развернул веер, – если позволите, я предложил бы вам обратиться к HCLI. Помимо всего прочего, этот модуль создан в компании Аманды Минами, и это штучная работа...
– И вы полагаете, она раскроет имя покупателя?
– За соответствующую сумму – легко и непринуждённо, – Урахара на секунду спрятался за веером. – Доктор Майами достаточно свободно относится к коммерческой тайне...

Минами или Майами? Или это кличка? Извиняюсь за беспокойство.

Godunoff написал(а):

Всё, что было нужно, DINTE итак сообщало без промедления, а всё остальное знать и не стоило...

Возможно, лучше "и так". Могу ошибаться.

Отредактировано Хомяк (05-09-2016 19:53:26)

+1

15

Хомяк написал(а):

Минами или Майами? Или это кличка? Извиняюсь за беспокойство.

Аманда Минами по прозвищу Доктор Майами.

+1

16

XXV
Среди преимуществ работы на Фрисайде была и возможность попасть на Землю когда понадобится, а не когда захочется чинуше из Орбитального контроля. Ай просто сообщила Эдель, что ей нужно два, а лучше три свободных дня – на всякий случай, договорилась с пилотом грузовика и отправилась домой.
Выполнять гражданский долг.
В этом она была не одинока – на Землю или на крупные станции отправилась большая часть японцев Фрисайда – остались только те, кто либо не имел гражданства, либо не хотел попадаться на глаза правительству. Ну или это был Урахара, который, как была уверена Ай, сочетал оба варианта...
Урахара, как и вся команда, решительно не понимал важности момента. Он подшучивал над Ай, которая последние несколько дней любой разговор сводила к референдуму, а Юрий так и вовсе то и дело крутил какую-то старую русскую песню про выборы, но переводить её отказывался...

Шаттл отделился от станции и включил двигатели. Слабая – меньше лунной – тяжесть притянула Ай к креслу, она покосилась на приборы и вздохнула. Фи спускалась бы по гораздо более крутой траектории и времени ушло бы куда меньше... Но ей и спешить некуда – Эдель выделила ей четыре дня. Причём не отрезанных от отпуска, а дополнительных, да ещё и оплачиваемых... Хотя Ай и подозревала, что просто надоела всем своими разговорами о референдуме.
Ай расслабилась, закрыла глаза – и мысли тут же вернулись к новой конституции. Как же глубоко, оказывается, сидело в них разочарование поражением, если оно продержалось больше века... Наверно, именно поэтому реформы Куруруги и были приняты едва ли не с восторгом. Действительно, нельзя же вечно быть «непотопляемым авианосцем»?
Тяжесть исчезла, Ай сама не заметила, как задремала – и проснулась от того, что тяжесть вернулась. Шаттл вошёл в атмосферу, перегрузка быстро росла, остановившись где-то около двух g, за лобовым стеклом бушевала плазма... Судя по всему, пилот собирался наверстать потраченное на орбите время – дурацкая идея. А впрочем – его проблемы. Ай махнула бы рукой, если бы та не весила вдвое больше нормы...

Посадка в Токио, поиск автобуса и поездка прошли мимо сознания. Вот она спускается на обожжённый бетон, вот забрасывает на багажную полку рюкзак, откидывается на спинку и закрывает глаза – и вот уже спускается на асфальт и идёт навстречу толпе детей, окружающих улыбчивую женщину с рыжевато-каштановыми волосами.
– Ну здравствуй, мама... – улыбка сама собой выползает на лицо.

Танабе Юкари, окруженная учениками, задорно смеялась вместе с детьми. Сколько раз за двадцать лет ей предлагали повышение – не счесть, но это значило бросить работу с младшеклассниками, а Юкари этого не хотела. Коллеги не понимали. Коллеги понимающе качали головами, косились, сочувственно вздыхали – ей было наплевать. Она просто любила и умела работать с детьми.
Тем более, что своих детей у неё не было. Она горячо любила приёмную дочь, но её одной было мало...
– Ну здравствуй, мама...
– Ай-чан!.. – Юкари сама не поняла, как оказалась рядом, обнимая дочь. – Ты прилетела!

– А ты изменилась, Ай-чан, – мать чуть отстранилась, внимательно разглядывая дочь.
– Много чего случилось, – хмыкнула Ай, – долго рассказывать... Пошли домой – я всего на пару дней выбралась.
– Пошли!
Болтая о пустяках, женщины прошли по улице и свернули на пыльную тропинку – привычно срезать дорогу через поле ветрогенераторов. Как и всегда, на поле стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра на лопастях да отдалённым пением...
– Папа всё ещё на работе? – понимающе улыбнулась Ай, прислушиваясь к пению.
– Точно! Пошли к нему?
– Конечно!

– Кодзи-ку-ун! – закричала Юкари, задрав голову. – Кодзи-кун, смотри, кто пришел!
Татуированный мужчина, копавшийся в генераторе, взглянул вниз, захлопнул крышку и поспешно спустился на землю.
– Привет, малышка!
– Папа! – улыбаясь до ушей, Ай повисла на шее у отца. – Я так соскучилась!
– Свалишь же! Ну, рассказывай, что там у тебя?
– Я ведь говорила, что мы ушли в свободное плавание?..
Ай принялась рассказывать о своих приключениях, разумеется, пропуская по-настоящему опасные случаи, но и этого хватило на всю дорогу домой. И потому, когда разговор зашёл о Фрисайде, Юкари было нечего ронять – иначе она наверняка бы это сделала.
– Фрисайд?.. Но ведь это...
– Логово бандитов, пиратское гнездо, хаос и беззаконие, как только наша дочь связалась с такой компанией? – на одном дыхании выдала Ай и тут же рассмеялась. – Мам, ты что, всерьёз веришь в эту чушь? Нет, Фрисайд, конечно, не самое законопослушное место, но уж на космическую Тортугу он никак не тянет. Это вроде Христиании, только публика там покрепче.
– Как-то так, – согласился Кодзи, – я ведь бывал там...
– Когда?!
– Ну... Когда мы с тобой встретились, я как раз возвращался оттуда, – ухмыльнулся Кодзи. – И если вспомнить нашу переписку... Такого и на Фрисайде не увидишь.
Юкари смутилась, а Ай, вспомнив кое-что из собственных видеопосланий мужу, покраснела.
– Так вот, – продолжила она, – мы перебрались на Фрисайд – и сразу стало гораздо проще...
Они проговорили до ночи – слишком много всего случилось за эти два года. Рассказывала в основном Ай, но и её родителям не приходилось отмалчиваться, хоть они и уверяли, что ничего интересного с ними не случалось. Ай не соглашалась – ей было интересно абсолютно всё. Всё, что случилось не только со знакомыми, но и со всей страной...

Потянувшись всем телом, Ай поморщилась – отвыкшие от нормальной гравитации мышцы гудели, – передернула плечами и выбралась из постели. Всё-таки надо будет купить утяжелители...
Приведя себя в порядок, Ай зашла на кухню, взяла кофе и спросила:
– Ну что, не будем откладывать?
– Не будем, – согласилась Юкари. – Позавтракаем и пойдём голосовать. Ты ведь поддерживаешь, Ай?
– Разумеется. Ты удивишься, но мне эта Конституция выгодна – у военных будут развязаны руки, да и мне лично будет проще жить – а то того и гляди без гражданства останусь. – Ай допила кофе, зевнула и стянула печенье. – Но дело даже не в этом – мы опять застряли и варимся в собственном соку... А это кончается черными кораблями. Сама понимаешь, мне бы этого не хотелось.
Ай допила кофе и ушла к себе – переодеваться.

На участке уже собралась немалая толпа, и несколько раз семейство Танабе окликали знакомые. Ай в ответ улыбалась, обнимались со школьными подругами, раскланивалась с соседями... В итоге, проголосовав, они всей толпой отправились в ближайшее кафе.
Чего Ай не ожидала – так это такого к себе внимания. Собственная жизнь казалась ей совершенно обыкновенной... но то, что было обычным для неё, для всех остальных было настоящим чудом.
Она одна из всех одноклассников поднялась по гравитационному колодцу. Она одна занималась бизнесом. Она мелькала в новостях... Она, в конце концов, была женой астронавта, отправившегося к Юпитеру. Никто из её одноклассников и мечтать о подобном не мог – а она достигла всего этого. Она вдруг оказалась идеалом для тех, кто всего лишь два года назад едва обращал на неё внимание...
Это было странно.
Но, чёрт возьми, это было приятно.

Вернувшись домой, Ай засела за компьютер, прошлась по базам космодромов и минут за десять нашла подходящий корабль. Если он ещё свободен...
– Борт два-два-семь-ноль-ноль, есть одно место?
– Кто?
– Тойбокс-четыре.
– Для тебя найдётся, – пилот моментально стал куда дружелюбнее. – Только не опоздай.
Фыркнув, Ай положила трубку. Проблема решена, теперь надо как-то убить оставшиеся полтора дня... Хотя почему «как-то»? Надо же семью мужа навестить – Харуко волнуется ничуть не меньше. К тому же...
– Мам! Не хочешь съездить в гости?!

Ракета, плавно покачиваясь на стропах, опустилась прямо на шоссе. Шёпотом выругавшись, Ай ударила по тормозам, выбралась из машины и принялась собирать парашют.
– Кютаро, чёртов идиот! Приедем – я ему эту ракету так засуну, что не вытащит! – Ай принялась заталкивать парашют в багажник. – Помогите эту дрянь затолкать на крышу!
Поднять ракету даже втроём оказалось сложно, старая «Тойота» заметно просела, скрипя рессорами, но выдержала.
– Не разгонимся, – констатировала Ай, запуская двигатель. – Ну, Кютаро!.. Поймаю – пришибу!
Долго ждать не пришлось – минут через десять навстречу машине вылетел квадроцикл, затормозил, а его водитель сорвал шлем и принялся размахивать руками.
– Познакомьтесь, – Ай остановила машину, – Хошино Кютаро, ракетный маньяк и на самом деле славный парнишка.
– Ай-тян! Спасибо! – Кютаро спрыгнул с квадроцикла и побежал к машине.
– Кютаро, ты идиот?! – осведомилась Ай, выбравшись из машины. – Ты хоть представляешь, что было бы, свались она нам на крышу, а не под колёса? А если бы на моём месте был кто-то другой? Как тебя ещё по судам не затаскали, идиота?.. Забирай свою чёртову ракету и поехали домой!
Вчетвером ракету стащили с гораздо меньшим трудом, устроили на транспортной тележке, зацепили за фаркоп джипа и двинулись дальше. Кютаро, несмотря на все его протесты, ехал сзади, Ай, насвистывая какую-то мелодию, рулила и представляла, что скажет Харуко и самому ракетчику, её родители просто смотрели по сторонам...
Редкие встречные водители на процессию внимания не обращали – видимо, к взрывоопасному увлечению Кютаро все привыкли.
Добравшись до знакомого поворота, Ай сбросила скорость, аккуратно свернула и через несколько минут остановилась у знакомого дома, готовая сходу «обрадовать» свекровь – но вместо Харуки на пороге ждала незнакомая тёмно-рыжая девчонка... И Ай резко поменяла планы.
– Так-так... Наш маленький ракетчик интересуется девочками?.. – промурлыкала она, прищурившись. – И как же её зовут?
– Такаги Момо, Ай-сан, – поклонилась девушка, смущенно потупившись.
Ай внимательно посмотрела на порозовевшего Кютаро и, понизив голос, осведомилась:
– Ты ведь уже покатал Момо-тян на своей ракете?..
Да... Шалость удалась. Физиономия Кютаро цветом и яркостью соперничала с Бетельгейзе, раскрасневшаяся Момо спряталась за спиной парня, а появившаяся на пороге Харука со смехом заявила:
– Ай-чан, не издевайся над детьми!
– Да этот поросёнок свалил мне на голову свою ракету! – фыркнула Ай, поймав Кютаро и зажав локтем голову парня.
– Вот балбес! А это твои родители, Ай-чан?
– Ага, Кодзи и Юкари.
– Ай-тян, я тебе мороженое припас! – придушенно вякнул Кютаро.
– Прощён, – хмыкнула Ай, отпуская парня. – Пошли, что ли, в дом...

Сидя на крыльце, Ай смотрела на звёзды, потягивая вино, и наслаждалась ночной прохладой.
Всё прошло даже лучше, чем она ожидала – её родители и Харука остались исключительно довольны друг другом и расстались если не лучшими друзьями, того близко к этому, Кютаро завтра забросит её на космодром...
Тихо прошуршала дверь, легкие шаги пересекли крыльцо, и рядом с ней опустилась Момо.
– Ай-сан... Я хочу стать астронавтом, как вы! Кютаро всегда очень много по вас рассказывал, и я вас видела по телевизору... Я хочу быть такой, как вы – ловкой и смелой! Пожалуйста, скажите, как мне попасть в космос?..
– Надо же, я, оказывается, знаменитость... Момо-тян, скажи мне, почему ты хочешь стать астронавтом? Что тебя тянет в космос? Выйдешь замуж за Кютаро, будете жить долго и счастливо...
– Ай-сан, Кютаро собирается работать в космосе, а я не хочу тянуть его на Землю. И тем более не желаю быть обузой в космосе... И я буду его пилотом... Я наивная дурочка, да, Ай-сан?
– Знаешь, когда я два года назад пришла в «Текнору», я была точно такой же, – Ай отпила вина. – И это было здорово... Несмотря ни на что. Потом... Потом было много чего. Фронт защиты космоса, «Фон Браун», наша свадьба... Теперь всё совсем другое – просто другое, не лучше и не хуже. Хотя нет, кое-что всё-таки лучше – мы работаем на себя, а не на идиотов из «Текноры». Так вот, Момо-тян, есть одна вещь, которую я за это время чётко поняла: космос покоряется отнюдь не эгоистам. Циникам – может быть, но немного цинизма ещё никому не помешало... Поэтому ты права. Ты сможешь встать плечом к плечу с любимым, а не прятаться за его спиной... Только не забывай, что астронавты – такие же люди, как и все остальные, а космос слишком велик и бесплоден для наших мелких драм... Так что просто будь собой... И идти спать, – Ай отчаянно зевнула, – и желательно – не одна. Пользуйся моментом...
– Ай-сан!..
– Да ладно тебе, Момо-тян... Я же вижу, как вы друг на друга смотрите... И, в отличие от меня, твой любимый рядом.
– Ай-сан, но как вы отпустили его?
– Не вздумай рассказывать Харуке, но... Его здорово потрепало во время магнитной бури, и единственное, что его удержало в Космосе – «Фон Браун». А без Космоса он просто умер бы... Так что – действуй, – Ай встала и потянулась. – И вино можешь забрать...

На следующее утро Кютаро, поцеловав довольно улыбающуюся Момо, выкатил из гаража квадроцикл и кивнул Ай.
– Поехали? – спросил он.
– Поехали, – Ай устроилась на заднем сиденье и ухватилась за пояс Кютаро. – И не забывай – времени не так уж и много...
– Да тут всего-то минут десять езды, – фыркнул Кютаро, – Ай-тян, ты же не думаешь, что я так и запускаю ракеты с пляжа?
– С тебя станется, – фыркнула Ай. – Стало быть, служебный вход сам найдёшь?
– Пф!.. – Кютаро дал по газам. – И спасибо, Ай-тян...
– За что?  – искренне удивилась Ай.
– Ты знаешь, – по довольной улыбке парня Ай поняла, что её вчерашний совет Момо не прошёл даром.
– Хм, так ты всё-таки решил покатать Момо-чан на ракете?
– Ками-сама, когда ты стала такой пошлячкой?

Квадроцикл остановился у служебных ворот космодрома, и пока Кютаро болтал с охраной, Ай спокойно прошла на старт.
– Тойбокс-четыре? – осведомился грызущий карандаш пилот. – Залезай. До старта тридцать.
Ай натянула аварийный скафандр, устроилась в кресле и привычно запустила цикл предстартовой подготовки, в очередной раз мысленно благодаря Фи, постоянно гоняющую её по всем системам. Командир всё-таки сделала из неё настоящего пилота –осталось только корочки получить...
Полчаса пролетели незаметно, и Ай, услышав сигнал готовности, кивнула пилоту:
– Второй – готовность, – доложила она.
– Первый – готовность, – подтвердил пилот. – Старт разрешён.
Полоса метнулась навстречу и провалилась вниз, перегрузка вжала в кресло... Ай, расслабившись, едва заметно улыбнулась – она возвращалась домой.

XXVI
Приглашение к халифу могло значить всё, что угодно – но скорее всего, намечались неприятности. В конце концов, разведка ведь именно ими и занимается...
– Мой халиф, – Хаким поклонился, входя в кабинет.
– Вот, взгляните, – на стол лёг лист гербовой бумаги, – и скажите, что вы об этом думаете.
– Агреман? – удивился Хаким. – И что же в этом необычного?
– А вы прочитайте...
Хаким бегло просмотрел текст, выловил имя – и понял, что так заинтересовало Али.
– Арслан Ринатович Нигматуллин... – повторил он вслух. – Определённо, это весьма интересное предложение... Полагаю, вам известно, как именно началась история нашей партии?
– Правильно полагаете.
– Тогда давайте спросим себя – что нам хотят этим сообщить? Конечно, если сообщение есть...
А в том, что оно есть, сомнений не было ни у халифа, ни у его начальника разведки – иначе просто не бывает.
– Допустим, что посланием является само назначение, – предположил Али. – В таком случае... Возможно, нам хотят напомнить о принятых нашей страной обязательствах?
– Возможно, но не думаю. В настоящий момент наши интересы никак с интересами России не пересекаются, поэтому необходимости в этом нет. Да и не склонна Россия прибегать к таким методам...
– Тогда зачем?
– Возможно, учитывая наши взаимоотношения, правительство России планирует сообщить нам некую особо чувствительную информацию, – пожал плечами Хаким. – Я практически уверен в этом, мой халиф.
– Что ж, тогда нам стоит выслушать его, – халиф прижал ладонью агреман. – Благодарю вас, Уаси.

Стоя за спиной халифа, Хаким разглядывал российского посла. Тот практически не изменился с их встрече на Луне – только отпустил аккуратную бородку. Вручив верительные грамоты, Нигматуллин коротко поклонился, витиевато пожелал Али благоденствия и отправился беседовать с дуайеном. Простая вежливость – или тот факт, что дипломатический корпус возглавлял посол Ирана, старый знакомый аятоллы Ширази? Иногда Хакиму надоедало искать двойное дно во всём... Но и остановиться он не мог – ведь двойное дно было почти всегда. И самого существенное Халифата зависело от того, удастся ли его найти...
Сейчас же оставалось только ждать – первый ход был за послом, и не было ни малейшей возможности угадать, каким он будет. Хаким наблюдал – а Нигматуллин, раскланявшись со всеми, удалился.

На следующее утро халиф снова вызывал Хакима, едва тот успел открыть свой кабинет.
– Взгляните и скажите, что вы об этом думаете, – на стол лёг конверт, и Хаким, едва не поёжившись от острого чувства дежа вю, взял его.
Конверт был запечатан ещё в России и содержал всего один лист с перечнем имён и рекомендацией присмотреться к этим людям внимательнее. И всё. И если бы не имена в списке...
– Скажу, что мне, пожалуй, стоит самому побеседовать с послом, – ответил Хаким, отложив записку. – Но эти имена нам известны – не все, но многие... И я совершенно согласен с тем, что присмотреться к ним стоит.
– Кто они такие?
– Пособники террористов, которых пока не удалось поймать за руку. Доказательств для суда у нас не хватает, а так всё очевидно...
– И вы надеетесь, что у русских они есть? – задумчиво прищурился халиф, приглаживая бороду. – Что ж, побеседуйте, а заодно и подумайте, какой России в этом прок...
– Это меня и удивляет, мой халиф – совы не то, чем кажутся... Но возможно, не всегда?

Забрав письмо, Хаким вернулся к себе, запросил российское посольство о встрече с послом «для обсуждения дипломатических аспектов борьбы с международным терроризмом» – чистая правда, собственно говоря – и стал ждать.
Ожидание не затянулось – вскоре секретарь посольства сообщил Хакиму, что посол приглашает его на ланч. Бросив взгляд на часы, Хаким разложил на столе документы и принялся за работу.
Информация. Море информации, собирающееся по каплям, стекалось к разведке, вновь разбиралось на капли, тщательно изучалось под микроскопом – и в итоге в виде концентрата оказывалось на столе Хакима Ахмада. За ним было последнее слово, он был советником халифа – и должен был держать в памяти всё, что приходило через его руки. Когда-то – кажется, вечность назад – его учили работать с информацией, тренировки и опыт сделали его и без того прекрасную память почти абсолютной – но всё равно это было тяжело...
Наконец, убрав документы и выключив компьютер, Хаким вызвал машину и поднялся из-за стола – пришло время отправляться в посольство...

– Салям алейкум, Арслан-хаджи.
– Ва-алейкум, – поосол протянул руку. – Рад вас приветствовать, господин Ахмад. Надеюсь, вы не имеете возражений против татарской кухни?
– Я не имел удовольствия с ней познакомиться, – ответил Хаким, пожимая руку, – но слышал о ней весьма лестные отзывы.
– О, вы не будете разочарованы, – улыбнулся Нигматуллин. – Что ж, если не возражаете – приступим...
Разочарован Хаким не был – зато был изрядно удивлён. Ланч в татарском стиле представлял собой грандиозное чаепитие с обилием разнообразных пирожков, мёда и какого-то странного, но исключительно вкусного блюда, напоминающего толстую лапшу в меду. Говорить о чём-то серьезном за таким столом даже не хотелось... И Хаким не спешил переходить к делу.
Обсудили татарскую кухню, сравнили с арабской, припомнили несколько любопытных случаев, когда дипломатия пересекалась с кулинарией, добрым словом помянули Похлёбкина, потихоньку перешли на политику...
– Да, кстати, Арслан-хаджи, вы передали нам любопытный список... – Хаким поставил опустевшую чашку. – Признаюсь, моё ведомство весьма признательно за эту услугу, но... Можем ли мы быть уверены в нём?
– Можете, причём почти на сто процентов. В последнее время нам и нашим союзникам удалось вскрыть обширное и разветвленное террористические подполье в Средней Азии, и это – часть полученных нами данных, непосредственно затрагивающая интересы Халифата.
– Весьма щедрая услуга, однако, как я полагаю, есть некое «но»?..
– О, всего лишь небольшая ответная услуга, – отмахнулся Нигматуллин. – Мы рассчитываем на вашу помощь в одновременном захвате всех террористов из этого списка, что потребует координации совместных действий... И, разумеется, свободы действий для наших спецслужб на территории Халифата во время операции.
– Что ж, при определённых условиях это может быть допустимо... Однако, как вы понимаете, я обязан проконсультироваться с халифом и министрами, поскольку не могу решать подобные вопросы лично. Пока же... – Хаким подался назад. – Осмелюсь предложить вашему повару преподать несколько уроков поварам дворца – этот ланч поистине достоин райских садов.
– Что ж, полагаю, это возможно, но это всего лишь скромное чаепитие... Кумыс и бешбармак – вот истинная вершина тюркской кухни, лучшее, что только можно быть в нашем грешном мире, – улыбнулся Нигматуллин.

Халиф взглянул на вошедшего Хакима и молча кивнул.
– Мой халиф, Россия предлагает совместную операцию против террористов. Их условие – свободные действия их сил на нашей территории...
– До окончания операции и ни секунды больше. Я сам направлю ответ послу.
– Да, мой халиф, – Хаким поклонился и вышел.

Список Хаким отдал контрразведке и приказал связаться с российским военным атташе и договориться о совместных действиях, добавив, что спецназ должен будет убраться сразу, как только операция закончится. После этого он принялся за доклады в надежде найти какой-нибудь косяк и придраться – подчинённых следовало держать в тонусе, но не устраивать же разнос просто так? Нужен хоть какой-то повод... А вот и он.
– «Дальний Восток», где полноценный доклад по Японии? Пока что я не вижу ничего, чего бы не было в газетах. Готовите? Долго готовите, референдум позавчера прошёл, а у вас и конь не валялся! Нет, справка мне не нужна, мне нужен подробный доклад... Вчера! Жду.
Устроив разнос, Хаким почувствовал себя гораздо лучше, а ответ контрразведки поднял настроение ещё выше. Контрразведчики успели связаться с русскими, получили у них всю необходимую информацию и теперь активно планировали операцию. Шесть дней на подготовку – это, конечно, немного, но если шевелиться – времени хватит. Тем более, что-то подобное контрразведка и сама готовила – пусть и в куда меньших масштабах. И за это время лично ему необходимо разработать глобальную стратегию, договориться с множеством людей, подготовить базы... и всё это – в глубокой тайне.
Настроение снова поползло вниз. Отложив бумаги, Хаким повернулся к компьютеру и принялся за новую работу...

Следующая неделя слилась для Хакима в одну сплошную круговерть запросов, переговоров и дипломатических стычек. Приходилось работать едва ли не круглые сутки, но всё когда-нибудь заканчивается – закончилась и эта горячка.
И оно того стоило...
В шесть часов утра по времени Багдада первые «вежливые люди» раскрыли парашюты над Мосулом. В ту же минуту в Багдаде пожилой полицейский длинно и требовательно позвонил в дверь неприметного особняка в бывшей «зелёной зоне».
Операция «Просветление» началась.
Восемнадцать часов спустя, когда Ил-170 кадыровцев оторвался от полосы багдадского аэропорта, операция закончилась. Исламистское подполье в Халифате перестало существовать – частая сеть «Просветления» накрыла почти всех.
Поступающие сводки и отчёты Хаким пролистывал, едва читая – слишком уж много их было. Этого хватало, чтобы оценить результаты – и результаты были отличными. Обошлось почти без потерь – несколько раненых не в счёт, рухнули линии снабжения террористов, хоть их и не удалось проследить до заокеанских хозяев, убиты самые одиозные вожаки... А самое главное – нельзя сказать, что всё это достигнуто только благодаря помощи русских. Справились бы и сами, пусть и позже и с большими потерями... Правда, и отрицать эту помощь глупо.
Закрыв последний доклад, Хаким открыл редактор, нашёл нужный шаблон, замер на секунду – и принялся печатать. Конечно, составление официальной благодарности можно было оставить аппарату, но это была одна из тех вещей, которые Хаким предпочитал делать сам. Да и, в конце концов, он всё ещё должен Нигматуллину за тот ланч...

XXVII
Итоги референдума были официально объявлены в полдень понедельника и неожиданностью ни для кого не стали. Восемьдесят шесть процентов голосов «за» при явке восемьдесят восемь процентов – примерно такой результат и предсказывали политологи. Правильно выбранный момент и правильно сформулированный вопрос, назревший давным-давно – трудно ожидать чего-то иного... Куруруги аккуратно закрыл папку и поднялся – пора отчитываться перед императором.

Император Хисахито был доволен – пусть на его лице это никак не отражалось, но Куруруги слишком хорошо знал своего государя.
– Вы проделали огромную работу, Куруруги-сан, – император едва заметно кивнул. – Вся Япония в долгу перед вами.
– Я исполняю свой долг, тэнно-сама, – Куруруги склонился в низком поклоне. – И лишь смею надеяться, что делаю это хорошо.
– Лучше, чем кто-либо после Ито Хиробуми, – ответил император. – И это заставляет нас поднять вопрос о вашей дальнейшей карьере. Я полагаю, вы не планируете оставлять свой пост в ближайшее время?
– Нет, тэнно-сама. Не планирую.
– Прекрасно. Победа лейбористов на ближайших выборах гарантирована... И именно поэтому я собираюсь отречься от престола лет через пять, и Тэцухито пригодится ваша помощь. Я стар, Куруруги-сан, и слишком устал... Но сейчас ещё рано. Сейчас у нас всех слишком  много работы... И благодаря вам её стало только больше, – Хисахито едва заметно усмехнулся. – Так что я закончу дела и оставлю Хризантемовый трон.
– Вот как... Тэнно-сама, простите мне моё любопытство, но что вы планируете делать после отречения?
– Возможно, последую примеру далёких предков и уйду в монастырь, а может, займусь написанием мемуаров, – ответил император. – И в любом случае останусь советником сына... Кстати говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы оставили политику, даже оставив пост.
– Вы предлагаете мне стать гэнро, тэнно-сама? Что ж, если моя ишемия не сведёт меня в могилу раньше...
– Я уверен, вы проживёте ещё долгие годы, Куруруги-сан, – едва заметно кивнул император. – И даже позволю себе выразить надежду, что вы встретите вековой юбилей столь же крепким и здоровьем, и духом, что и сегодня...

Сделав ещё несколько ничего не значащих почтительных замечаний, Куруруги удалился. Работы меньше не стало, а в сутках всё ещё было двадцать четыре часа... Чего для конституционной реформы явно не хватает. Впрочем, самое главное сделано, а остальное – дело скорее долгое, чем сложное. А раз так, можно уделить внимание и другим делам. Проекту «Арес», например, за которым последнее время следить не получалось.
Один звонок в канцелярию – и несколько минут спустя телефон премьера курлыкнул, приняв файл отчёта. Устроившись в машине, Куруруги распорядился возвращаться в резиденцию и принялся за чтение.

Проект шёл полным ходом, «Енисей» полностью оправдал возложенные на него надежды, и первый модуль марсианской станции уже был доставлен в МИК. Запуск должен был состояться через неделю, и на сей раз, в отличие от первого запуска, никаких накладок не предвиделось. Конечно, это не значит, что их вообще не будет – закон Мерфи неумолим – но свести проблемы к минимуму удалось... По крайней мере, здесь. Чего ждать от предстоящего заседания Кабинета – другой вопрос.

– Итак, дамы и господа, позвольте вас поздравить, – начал Куруруги, – с принятием новой Конституции. Однако из этой реформы вытекает ряд других, и мне бы хотелось услышать, каково положение дел в ваших ведомствах.
– По сути дела, единственные значимые изменения произойдут в военном ведомстве, – сообщил министр обороны. – И, поскольку это всего лишь переименование, займут не более двух-трёх месяцев. Однако уже сейчас мы разрабатываем новую военную доктрину, которая будет представлена правительству в течение года. Добавлю также, что мы укладываемся в военный бюджет, что, несомненно, порадует министра финансов.
– Вы с лихвой восполните это с новой военной доктриной, – не остался в долгу министр финансов.
– Господа, давайте всё-таки будем серьёзны, – одёрнул коллег Куруруги. – Сайто-сан, что скажете вы?
– Поскольку от плана передать полицию в ведение Министерства внутренних дел отказались, моё ведомство реформа практически не затрагивает, – ответил Сайто, мельком глянув в планшет. – Только косметические изменения в некоторых документах...
– Икари-сан?
Министр иностранных дел отложила планшет.
– Относительно влияния на министерство могу лишь повторить слова уважаемого коллеги, – сообщила она. – Что касается международной реакции – тут всё гораздо интереснее. Наши партнёры по БРИКС, разумеется, заявили, что это наше внутреннее дело и как-то комментировать это не имеет смысла. Правительство Кореи выразило озабоченность... как и всегда, впрочем. Лига никакой согласованной позиции не имеет, что тоже вполне ожидаемо, а вот отдельные её члены... Тон задают, разумеется, США – госсекретарь заявил, что новая Конституция создаёт опасный прецедент, ведёт к пересмотру итогов Второй Мировой, угрожает вызвать политический кризис в регионе... В общем, собрал если не все, то большую часть пропагандистских клише. Великобритания, Канада и всякая мелочь ему подпевают, а вот Франция и Германия наоборот, заявляют о поддержке реформ. Мотивы их пока что не ясны, поэтому мы воздержались от реакции. Однако в целом ответ гораздо менее агрессивен, чем мы ожидали...
– Это любопытно, – Куруруги сделал пометку в планшете. – Что-то ещё?
– Больше ничего. Пока, во всяком случае.
– Прекрасно. В таком случае извещаю вас, что завтра нам предстоит отчитываться перед тэнно-сама, и отныне это не пустая формальность...

Двое гвардейцев в серых мундирах распахнули дверь и замерли по сторонам. Министры замерли у своих мест и низко склонились, когда Хисахито, сто двадцать восьмой император Японии, вошёл в зал, занял своё кресло и кивком позволил им садиться.
– Что ж господа, приступим, – произнёс он, открывая первое заседание правительства новой эпохи.

XXVII
Как бы Клэр – теперь уже Умала – ни хотела избежать шумихи, избавиться от неё полностью всё-таки не получилось. Как ни крути, а свадьба министра и бизнесмена не может не привлечь внимания... Да и положение обязывает.
И в результате она сейчас стоит перед алтарём кафедрального собора, а снаружи, у фонтана, увенчанного трубящим ангелом, толпились журналисты.
Иская эта толпа нервировала – он не слишком привык отказываться в центре внимания и сильно этого не любил. Клэр же, успев привыкнуть, чувствовала себя под прицелом телекамер легко и непринуждённо.
Прошествовав под руку с мужем по собору, Клэр остановилась на ступенях, улыбнулась журналистам и подняла руку. Нестройный гул вопросов и поздравлений стих, и она заговорила:
– Первым делом я хочу поблагодарить всех, кто поздравлял нас сегодня – поверьте, для нас это действительно очень важно. Во-вторых же – хочу сразу предупредить, что никаких политических заявлений сегодня не последует. Этот день – не для политики, а для любви.
– Сеньор Умала, а что скажете вы?
– Я слишком счастлив, чтобы сказать хоть что-то, – Искай легко сжал ладонь жены. – А всё, что я смог бы сказать, уже прозвучало из уст моей супруги...
Игнорируя суетящихся журналистов, они спустились к ждавшему их лимузину, Клэр, прежде чем захлопнуть дверь, послала толпе воздушный поцелуй – и машина тронулась, увозя молодожёнов домой.

Гостей в доме семьи Умала собралось чуть больше сотни – многовато даже для Иская, в студенческие годы известного  любителя грандиозных вечеринок. Сегодня он предпочёл бы ограничиться только  родными да несколькими старыми товарищами... Но не вышло.
Гости были настоящей элитой  Латинской Америки – политической, финансовой, военной и научной. Люди, чьи имена  обыватель узнаёт обычно из некролога... И Клэр это общество вполне устраивало – ведь обойтись совсем без политики всё же не получалось. А уж с учётом того, что до провозглашения Тауантинсуйу оставалось чуть больше месяца – и нельзя было. И если ради этого пришлось превратить собственную свадьбу в политическое мероприятие – что, в конце концов, в этом плохого? Почему бы власть имущим не повеселиться на свадьбе?..

– Это было утомительно, – признала Клэр,  распрощавшись с последним гостем – которым, естественно, оказался Мендоса.
– Но полезно, – добавил Искай, – не говоря уж о том, что приятно. Жаль, конечно, что медовый месяц на озере так и не состоится...
– У нас всего месяц в запасе, – вздохнула Клэр. – И за этот месяц придётся сделать столько, что и на год хватило бы. А потом... Хотела бы я знать, что будет потом!
– Увидим, – Умала пожал плечами. – И раз уж речь зашла об этом – ты знаешь, какая грызня идёт в Лиге?
– И какая же?
– Эньере, который был наиболее вероятным преемником Клиффорда, попал в коррупционный скандал и вышел из игры. Теперь кампания практически началась по новой...
– Отличная новость, – ухмыльнулась Клэр. – Но давай обсудим это завтра – у нас ведь осталось ещё одно дело...

Поправив одеяло, Клэр взъерошила волосы спящего мужа, устроила ноутбук поудобнее и полезла на новостные сайты. Разумеется, свадьбу вниманием не обошли, но эта новость была далеко не на первом месте. Гораздо больший интерес у прессы вызывало выступление Хираля – как всегда, короткое и наполненное намёками. Аналитики, как обычно, бросились искать скрытый смысл, второе, третье или ещё какие-нибудь дно – и, как обычно, пропустили самое главное, что было сказано открытым текстом. Саммит глав государств Анд, который состоится через месяц... Хираль фактически объявил о создании нового государства, но его, как обычно, услышали только те, кто действительно слушал. Это было на редкость кстати – опять никто не обратит внимания до последнего момента...
– Уже работаешь? – Искай открыл глаза.
– Времени мало, – пожала плечами Клэр. – Я и сама не в восторге от такого... А что делать-то?
– Ненадолго отложить работу?.. – Искай мягко закрыл ноутбук, поставил его на пол и протянул жену к себе...

Явившись в министерство к полудню, Клэр немедленно собрала глав отделов и потребовала отчёт. Ничего критически важного за сутки не произошло, и Клэр позволила себе расслабиться – совсем немного...
– Итак, сеньоры, – начала она, встряхнувшись, – у нас с вами есть пять недель. За эти пять недель мы должны сделать всё, чтобы провозглашение единого государства стало простой констатацией факта, и как мы это сделаем – никого не волнует. Я слушаю ваши предложения, сеньоры.
– Усилить информационную подготовку, – тут же заявил глава отдела связей с общественностью. – Значительно, но плавно, так, чтобы выйти на пик к началу саммита. Насколько мне известно, уже готовы запасы новой символики, – Клэр кивнула, – поэтому ее нужно использовать уже сейчас.
– Сеньора министр, тут есть одна проблема – небольшая, но досадная, – вмешалась глава юридического отдела.
– Гомики, – поморщилась Клэр. – Сеньора Домингес, я полагала, что вы решили эту проблему.
– К сожалению, адвокаты ЛГБТ-сообщества весьма неохотно воспринимают аргументы...
– Если эти кретины не умеют считать до семи – их проблема. Флаг существовал ещё в те времена, когда им подобных сажали на кол и уж точно они не имеют на него никаких прав. Любые иски по этому поводу объявляйте недействительными, и закончим с этим. Кто следующий?

Совещание затянулось до позднего вечера, но зато решило почти все имевшиеся вопросы. Конечно, предстояло немало повозиться, претворяя решения в жизнь, конечно, возникает бездна новых проблем... Но сейчас всё это не волновало Клэр. Устроившись на сиденье своей машины, она откинулась на спинку, закрыла глаза, наощупь нашла кнопку устройства связи и приказала водителю:
– Домой.
Домой. Не в роскошную, но пустую служебную квартиру, а в дом, где её любят и ждут. Домой... Только сейчас она понимала, что все эти годы у неё не было дома. Не было – но отныне есть, и пока Искай рядом, всё прочее не имеет значения...

+9

17

Текст заслуживает развернутой рецензии, но для этого я подожду, пока он будет завершен.
Жаль, что нельзя поставить больше одного плюса.

0

18

XXVIII
Никто и подумать не мог, что Ай окажется ярой болельщицей, да ещё такого спорта. Да она сама меньше всех этого ожидала – но, заглянув через плечо смотревшего телевизор Юрия, мгновенно сделалась фанаткой танкового биатлона. Разумеется, она болела за японскую команду – столь же рьяно, как Юрий – за русскую, что немало забавляло всю компанию.
Поэтому оба оказывались потеряны для общества, как только начиналась очередная трансляция, и Фи, глядя на них, только крутила пальцем у виска...

– Ваше счастье, что никаких срочных заказов нет, – объявила Эдель, открывая ноутбук. – А то бы вы мне плешь проели... Нам заказали снять с орбиты метеоспутник, но он на «Молнии» и через пять часов будет пересекать нашу орбиту – тогда и возьмём. Из минусов – спутник нужен целым, из плюсов – он небольшой и в контейнере поместится без труда даже с развернутыми батареями.
– А ещё что-нибудь туда после этого влезет? – осведомилась Ай, попутно прикидывая, сколько она сможет поставить без серьезного ущерба для своего кармана.
– Нет, но клиент будет ждать нас на IPSV-7, так что сразу отдадим ему спутник и продолжим работу. Юрий, не надо сверлить меня суровым взглядом, я помню, что сегодня финал, так что свободны.
– А ты за кого болеешь?
– Ваша пассивная технофилия мне чужда, – заявила Эдель, встав и поправив очки.
– Ай, похоже, нас тут опускают!..

Усевшись на диван, Ай включила телевизор и толкнула локтем Юрия.
– Готовься, – заявила она, – сестрёнки всех порвут!
– Они, конечно, милашки, но с нашими им не тягаться! – фыркнул Юрий.
В финал на этот раз пошли российский, китайский, японский и американский. Первые два были делом обычным, но вот вторые... Американцы за те двадцать лет, что учасивовали в биатлоне, в финал вышли впервые, а японцы, хотя и выходили в финал, но призовых мест не занимали. Но на сей раз Японию представляли сёстры Нисидзуми и Акияма Юкари – едва ли не единственные в Национальной Армии, имевшие боевой опыт... И большинство экспертов и простых болельщиков считали их шансы на первое место весьма серьезными. Серьёзнее они были только у российских танкистов, а янки и вовсе не попали бы в финал, если бы у казахов в самый неподходящий момент не слетела гусеница. Состязание обещало быть весьма интересным, и болельщики были настроены крайне азартно... В том числе и Юрий с Ай.

Когда четыре машины сорвались с места, Ай восторженно взвизгнула, увидев, что американцы почти сразу начали отставать. Ненамного, но этого хватило, чтобы российский Т-16 первым проскочил колейный мост. Правда, японский танк от него отставал меньше, чем на корпус, а вот китайцы почему-то замешкались, пропустив американцев вперёд.
– Ну же! Ну! Есть! – Ай треснула кулаком по дивану, когда Тип 112 проскочил вперёд.
– А вот хрен тебе! – выкрикнул Юрий, когда Т-16 буквально взлетел на косогор. Китайский Тип 033 держался наравне с российским, а вот «Корнелл» заметно отстал, оправдывая своё прозвище «Толстозадая Джейн». Ай фыркнула, покосилась на Юрия и снова прилипла к экрану, где танки на полном ходу проскочили поворот и неслись к броду.
На первом огневом рубеже стало понятно, что шансы американцев хотя бы на бронзу невелики – по «вертолёту» они промахнулись. Впрочем, китайцы промахнулись по «стрелку», так что штрафной круг пришлось проходить и тем, и другим.
– Особый интерес и, я бы даже сказал, пикантность придаёт финалу тот момент, что все команды – женские, – вещал комментатор. – Первый случай в истории! Итак... «Корнелл» догоняет китаянок, но уже понятно, что бронза – их предел... Так, кажется, у американок заклинило пулемёт, и... Боже, вы только посмотрите – Джейн Блэквуд на полном ходу выбралась на башню, чтобы вручную перезарядить пулемёт!
– Вот чертовка! – восхитился Юрий, глядя на распластавшуюся на броне смуглую брюнетку. – Как думаешь, она справится?
– Даже если и так – их это не спасёт, – фыркнула Ай. – Вот увидишь, сестрёнки всех сделают... или я это уже говорила?
– Вы там потише можете? – высунулась из соседней комнаты Фи. – Тут вам не стадион, если что!
– Ага! – хором отозвались болельщики, начисто проигнорировав просьбу.
Американка тем временем разобралась с пулемётом и вернулась внутрь, каким-то чудом не сорвавшись на вираже – но вряд ли это могло что-то изменить. Бронза им снова не светила, если только не случится чуда... И потому что Ай, что Юрий сосредоточились на своих соотечественниках.
Оба танка шли практически вровень, то один, то другой на несколько секунд вырывался вперёд – похоже, победу определят стрельбы... Ай подалась вперёд, когда Тип 112 влетел на огневой рубеж и начал на ходу отстреливать поднимающиеся мишени. Первым – российской машине пришлось притормозить и идти второй, но Ай не обольщалась – Т-16 был мощнее и чуть легче, так что мог обогнать, особенно на прямой. С другой стороны, сорок секунд преимущества – это сорок секунд преимущества, и это создаст русским проблемы...
– Ну что, готовь деньги, – ухмыльнулась Ай.
– Не торопись, – отмахнулся Юрий. – Сорок секунд – это пустяк!
– Знаешь, этот пустяк будет стоить вам золота!
– Да заткнитесь вы! – заорала Фи, швырнув в болельщиков смятую сигаретную пачку. – Дайте отдохнуть!
Пачка ни в кого не попала, а вопль был проигнорирован – танки прошли прямой участок трассы, почти синхронно проскочили мост, вышли к броду, прошли его и снова разогнались. Американский и китайский танки безнадёжно отстали – почти на две минуты, и сейчас только подходили к броду...
– Тем временем американская и китайская машина одновременно входят в воду, – вещал комментатор, – и... Нет, вы только посмотрите! Китайский танк накрыло волной, он глохнет!.. Похоже, у американок есть все шансы оказаться на пьедестале!
– Что, серьёзно? – неожиданно высунулась Фи. – «Толстозадая Джейн» пролезла?
– Ты же не интересуешься танковым биатлоном? – удивилась Ай.
– Ну и что? – Фи пожала плечами. – Всегда приятно, когда твоя страна выигрывает хоть что-то.
Ай только отмахнулась от Фи, снова прилипнув к экрану.

На финишной прямой танки держались практически вровень, и что Юрий, что Ай, не сдерживаясь, орали, как два придурка – как будто танкистки могли их слышать. Особенно старалась Ай – и, как будто услышав её, Акияма вырвалась вперёд. Ненамного, но хватило и этого...
– Ура! – истошно завопила Ай, когда японский танк пересёк финишную черту, опередив российскую машину всего-то на длину корпуса, и протянула руку.
– Заслужила, – вздохнул Юрий, вручая пятьдесят евро. – А знаешь, это был самый крутой финал на моей памяти... И дело не в девчонках!
– Вот и прекрасно, – появилась в дверях Фи. – В кои-то веки у нас бронза... А вы собирайтесь!

Спутник оказался в расчётной точке и был захвачен без проблем – если, конечно, не считать непрерывной болтовни двух болельщиков, обсуждавших танковый биатлон при любой возможности. Фи не вмешивалась, убедившись, что это бесполезно, и только время от времени вставляла ехидные комментарии. Впрочем, ей и самой было приятно, что американский экипаж впервые добрался до призового места...
Стыковка со станцией прошла гладко, клиент уже ждал, и вся сделка заняла не больше пары минут. Задерживаться на принадлежавшей «Текноре» станции не хотелось никому... Ай честно старалась почувствовать если не ностальгию, то хоть что-нибудь – но ничего не получилось. IPSV-7 стала пустым местом. Одной из множества точек встречи – явиться на Фрисайд многие опасались. А ведь именно здесь начиналась её космическая карьера. Здесь она познакомилась с командой, здесь училась работать в космосе, здесь Хати сделал ей предложение... Но всё это осталось в памяти оторванным от станции. Станция не вызывала никаких чувств... В отличие от Хати.
– Подруга, ты чего это лыбишься? – поинтересовалась Фи.
Ай, сообразив, что улыбается, как дурочка, проверила ремни, перебросила  тумблеры на своём пульте в положение готовности и спросила:
– Фи, а ты помнишь свой первый поцелуй с мужем?..

XXIX
День настал. Его ждали, к нему готовились – и всё же он стал неожиданностью для очень и очень многих...
Саммит глав андских государств начался. От него ждали сенсаций – и дождались, хотя масштаб их недооценили.
Клэр, устроившаяся так, чтобы удобнее было наблюдать за прессой, расслабилась и приготовилась наслаждаться зрелищем. Всё уже решено и подписано, осталось только официально объявить об этом...
– Я имею честь объявить о создании нового государства, – объявил Хираль. – Это решение было принято нашими народами и сегодня было окончательно закреплено подписанием договора. Я провозглашаю сегодня рождение новой страны – Тауантинсуйу, Державы Четырёх сторон света!
Это была бомба.
Не меньше минуты журналисты и почётные гости молчали, пребывая в шоке, а затем пресса взорвалась. Журналисты сорвались со своих мест и метнулись к трибуне, словно лавина, обрушив на Хираля и свиту поток вопросов. Президентским телохранителям даже пришлось оттаскивать особо рьяных, и прошла не одна минута, прежде чем удалось навести хоть какой-то порядок.
– Сеньоры, будьте последовательны, – устало попросил Хираль. – Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, но пожалуйста, не мешайте друг другу их задать...
– Меняя поражает столь вопиющее пренебрежение международным законодательством и уставом Лиги...
– Сеньора Ив, вы уже лишались аккредитации. Хотите потерять её снова, но уже навсегда? Следующий, пожалуйста.
– Вы боитесь правды, Хираль! – снова вылезла Ив. – Вы затыкаете рот...
– Элис Ив, вам не стоит говорить о правде, – холодно ответил Хираль. – Вас столько раз ловили на фальсификациях, что вы потеряли право даже произносить это слово. Потрудитесь, наконец, покинуть пресс-конференцию, прекратив мешать вашим добросовестным коллегам. В противном случае вас выведут отсюда под конвоем.
Элис Ив вышла из зала с гордо поднятой головой... но только в собственном воображении. В действительности же она выскочила, как получившая пинка собака.
– Сеньоры, я прошу прощения за эту безобразную сцену, – обратился Хираль к журналистам. – Надеюсь, случившееся не создало вам неудобств.
– Сеньор президент, это событие и впрямь выглядит очень неожиданным. Если не ошибаюсь, первоначально процесс предполагалось завершить в течение четырёх-пяти лет. – подал голос один из журналистов.
– Решение ускорить процесс интеграции было принято на весеннем саммите и было вполне обоснованно, – ответил Хираль. – И было признано вполне обоснованным в силу сложившейся в мире ситуации.
– Какова роль министерства реинтеграции в процессе объединения?
– Как и следовало ожидать, ключевая.
– Господин президент, какова международная реакция на это событие?
– Пока равно говорить о реакции, но в целом мы ожидаем вполне здравого отношения, хотя некоторые эксцессы весьма вероятны...

Пресс-конференция была предельно сжатой – и всё равно получилась затяжной как прыжок из стратосферы. Но всему рано или поздно приходит конец, и пресс-конференция исключением не стала. Прошла она гладко – кроме Ив, вывели только двух журналистов, устроивших драку. Вопросов хватило на всех, ответами никто доволен не был... Словом, всё было как всегда. Клэр просидела до конца, ответила на множество бредовых вопросов, устала и озверела. Единственное, что во всём этом утешало – прямо с конференции она отправлялась домой.
Устроившись на сиденье и кивнув водителю, Клэр достала планшет. Кое-какие вопросы необходимо решить завтра с самого утра, и стоило разобрать их прямо сейчас, пока есть время...

– Ну наконец-то! – Искай заключил жену в объятия. – Ты была великолепна!
– Правда? – улыбнулась Клэр. – Прямо-таки великолепна?
– Ты всегда великолепна, – заверил Искай. – Но когда ты вот так, походя, срезаешь очередного идиота... Ты в этот миг – само совершенство!
– Ты похож на влюблённого дурачка, – хихикнула Клэр.
– А так и есть, – фыркнул Искай. – А теперь, любовь моя, нас ждёт романтический ужин при свечах... И стопочка бумаг, которые тебе надо завизировать.
– Романтика бумажной работы... – Клэр закатила глаза. – И какого чёрта я не осталась в тюрьме?..

Коротко кивнув собравшимся, Клэр заняла место во главе стола, включила компьютер и сказала:
– Начнём, сеньоры. Как вы все понимаете, работы у нас только прибавилось, и очень сильно. И начнём мы, сеньор Мендес, именно с вашего вчерашнего запроса...
Когда-то она сравнила свою работу с работой хирурга, пришивающего оторванную конечность, и сейчас могла только повторить это сравнение. Легко объявить территорию своей – а попробуй по-настоящему включить её в состав государства, даже если население не только не возражает, но и активно содействует, причём иногда даже слишком активно...

XXX
– Решили лично взглянуть, как идут дела? – спросил начальник разведки армии, когда Хаким вошёл в его кабинет. – Простите, но отчитаться по всем правилам сейчас не могу – дела, как видите.
– Вижу, полковник, – кивнул Хаким. – И мешать вам не собираюсь. Собственно, я здесь проездом, так что если выделите мне в помощь толкового лейтенанта, то уже через пару часов я вас покину. Надеюсь, дорога на Дамаск свободна?
– Только про воздуху, мой господин, только по воздуху, – буквально пропел полковник. Похоже, он жил по принципу «сделал гадость – сердцу радость». – Демократия плохо сказывается на дорогах, знаете ли.
– Знаю, – согласился Хаким. – Смею надеяться, что вы найдёте вертолёты для своего командира?
– Найду, – согласился полковник. – Пару транспортно-боевых, хватит вам этого? И лейтенанта могу хоть насовсем отдать – есть тут у меня один сильно умный...

«Сильно умного» лейтенанта звали Сулейман ибн Дауд Катиб, и он действительно был слишком умён для своей должности. Настолько, что Хаким решил действительно забрать его в качестве референта. Экскурсию по Ракке он организовал моментально и так, чтобы никому не помешать – в только что занятой столице «Свободного государства» у разведки было много работы...
Хаким тщательно проверил всё и всех, не нашёл, к чему придраться, договорился о переводе Катиба в своё ведомство и отбыл в Дамаск.

В Дамаске Хаким тоже не планировал задерживаться дольше, чем на пару дней. В конце концов, с Сирией уже всё ясно. А вот Египет... Египет всё ещё представлял собой неизвестную величину. Оккупация Киренаики шесть лет назад и нынешнее проникновение в Триполитанию весьма ясно давало понять, что в Каире имеются собственные взгляды на будущее арабского мира. Собственно, именно поэтому Хаким и отправлялся в Каир – лично оценить ситуацию... И то, что формальной причиной были переговоры о совместной борьбе с терроризмом, ничего не меняло.

В Дамаске, как и ожидалось, никаких проблем не возникло. И официально, и неофициально – что куда важнее. Дамаск давно уже смирился с Халифатом... И тем не менее у Хакима ушёл почти весь день на то, чтобы решить все вопросы. Да и то пришлось признать, что без помощи нового референта ему бы это не удалось. Катиб был исключительно полезен, прекрасно ориентируясь в хитросплетениях политики, мгновенно оказываясь там, где нужно и умея исчезать из поля зрения, оставаясь под рукой. Оформить его перевод было делом минутным, и это было первым, что сделал Хаким, связавшись с Багдадом...
Но равно или поздно кончается всё, и вечером самолёт Хакима поднялся в воздух. Сам Хаким, мельком взглянув на удаляющийся город, погрузился в документы. Предстояла очередная бессонная ночь... И два напряжённых дня.
Встреча могла оказаться банальной международной рутиной, а могла обернуться сенсацией или даже дипломатическим скандалом. Хакима устраивали все три варианта – в первом случае он спокойно решал все вопросы, в остальных получал массу информации, причём бесплатно... А проблему «воинов Аллаха» решать было необходимо, несмотря на жестокую трёпку, которую им недавно задали. Частый гребень операции прошёлся по Халифату и Центральной Азии, но весь остальной арабский мир не задел...

Уйдя с головой в работу, Хаким не сразу обратил внимание на вежливое покашливание референта.
– Вы что-то сказали? Простите, я не расслышал.
– Вам письмо от министра  образования. Личное.
– Вот как? – Хаким зашёл в почтовый ящик и открыл послание.
«Мой дорогой друг, – писала Набавви, – мы были бы счастливы видеть вас на праздновании обрезания моего племянника, которое состоится в пятницу. Моя сестра назвала ребёнка в вашу честь – надеюсь, вы простите эту маленькую вольность – и буквально умоляла пригласить вас. Кроме того, среди приглашенных будут и люди искусства, среди которых могут быть и желающие присоединиться к вашим трудам...»
А вот это уже было интересно. Если Амаль ухитрились уломать кого-то из деятелей культуры заняться чем-нибудь полезным для общества – это тянет на подвиг. Оставалось только не профукать эту победу...

Каирская встреча прекрасно отвечала своей официальной задаче, но в плане разведки выглядела бесполезной. Споры шли в основном по поводу участия Израиля и, как всегда, об объёмах допуска иностранных спецслужб. Первый вопрос – благодаря договору с Израилем – интереса для Халифата не представлял, второй давно превратился в вялую склоку и при текущих условиях решению вряд ли поддавался. Во всяком случае, Хаким не услышал ничего нового – ни на совещании, ни в кулуарах.
Тем не менее, встреча могла считаться успешной – её участники всё-таки договорились хотя бы о чём-то. Разумеется, те самые два вопроса так и остались нерешёнными, но это, по мнению Хакима, было абсолютно нормально. Межарабские договоры вообще были крайне сложным делом...
Впрочем, поиск подарка для племянника Набавви был немногим проще. В конце концов не без помощи референта он приобрёл три серебряных колокольчика, которые якобы отгоняли джиннов и просто хорошо смотрелись. Хакиму они понравились с первого взгляда, Катиб тоже одобрил выбор – и колокольчики были куплены.
И на этом все дела Хакима в Египте закончились.

Амаль бинт Гази Набавви организовала праздник с размахом и множеством гостей. Высокопоставленных гостей – политиков, бизнесменов, ученых и деятелей искусства. Если честно – совсем не та публика, с которой Хаким хотел бы иметь дело... За несколькими исключениями.
– Мир вам, умм Хаким, и да благословит вас Аллах и приветствует, – поклонился Хаким. – Прошу принять сей скромный дар в знак дружбы и почтения.
– Благодарю вас, Хаким ибн Ахмад Уаси, – Джамиля бинт Гази приняла колокольчики, к которым немедленно потянулся младенец.
– Ваш подарок пришёлся по вкусу моему племяннику, – отбросив край тонкого зелёного шарфа за плечо, Набавви легко улыбнулась. – Благодарю вас, Уаси – ваша дружба много значит для нас.

– Светское государство? – Хаким затянулся. – Позвольте уточнить, доктор Халид: вы понимаете под этим термином то общество, что существует в современной Европе и Америке?
– Совершенно верно, директор.
– В таком случае позволю себе напомнить, что это общество есть плод более чем пятивекового развития, проходившего в специфических именно для Европы условиях, – Хаким снова затянулся, разглядывая собеседника. – Надеюсь, вы не станете отрицать, что европейская культура сформировалась на базе культуры античной, частично усвоенной варварскими королевствами? Так вот, имея общий базис, Европа никогда не была единым культурным пространством, распадаясь на два, а затем и три крупных блока по религиозному признаку...
– Католичество, православие и протестантизм? – уточнил молодой араб в черном костюме, принимая мундштук кальяна.
– Совершенно справедливо, доктор Халид, совершенно справедливо. Кроме того, Европа представляет собой пёструю мозаику народов, возникающих и распадающихся наций. Но, напоминаю, с общим культурно-историческим базисом. Всё это создаёт ситуацию, которую Джаред Даймонд называл оптимальной фрагментацией.
– Боюсь, я не знаком с этим термином... Полагаю, вы имеете в виду, что подобное состояние подстёгивает прогресс?
– Именно, дорогой доктор! Сравните теперь эту ситуацию с той, что имела место в арабском мире...
– Позволю себе напомнить, что до самого Ренессанса арабский мир превосходил Европу, – заметил Халид, снова затягиваясь.
– Совершенно верно, – согласился Хаким, – но давайте признаем: причиной тому был стабильный контакт с носителями античной традиции, интегрированными, к тому же, в общество. Кроме того, не следует забывать, что Коран прямо поощряет познание мира и через это – Аллаха. Европейский Ренессанс – это не только возросший интерес к наследию античности и трудам арабских учёных, это ещё и Реформация. Религиозный раскол вынудил европейские страны активно развивать технику и науку, противостоя друг другу... Арабский же мир всегда был гораздо более единым, практически лишённым внутренней конкуренции. Накопленный потенциал позволял успешно противостоять внешним угрозам, но вот с его увеличением и возникли проблемы... Так вот, это высокое единство основано на единстве языка и религии, а религия, в свою очередь, объединила разрозненные племена в единый народ, создав ту культуру, которая существует и ныне. Таким образом, светское государство в вашем понимании для нас просто невозможно.
– Значит, вы считаете, что мы должны придерживаться норм шариата, подобно исламистам?
– Скажите, доктор Халид, вы когда-нибудь были в Израиле? – осведомился Хаким, в очередной раз затягиваясь и наблюдая за прихотливыми извивами дыма в кальяне.
– Случалось, – осторожно ответил Халид. – Хотя не сказал бы, что это пребывание было длительным.
– Тогда вы должны были заметить, что Израиль никоим образом не является светским государством в вашем понимании. Однако перестаёт ли он быть от этого государством демократическим?
– Но ведь Израиль... Хм... – Халид основательно задумался, не забыв, впрочем, снова затянуться. – Пожалуй, я соглашусь с вами, директор. Израиль представляет собой особое явление. Позволю себе предположить, что подобным же вы хотите видеть Халифат...
– Да, вы правы. Страна, где положения Корана и современные законы не противоречат, но гармонично дополняют друг друга – вот наша цель.
– Однако же законы шариата сложно вписать в современный мир. Практически невозможно, я бы даже сказал.
– Невозможно для меня, невозможно для халифа, да продлит Аллах его дни – но вы, доктор – лучший выпускник Кембриджа за последние полвека, если не век, доктор права и блестящий историк – неужели и вы находите эту задачу неразрешимой?
– Вы демон-искуситель, директор, – Халид указал на Хакима чубуком. – Вы знаете мою слабость и беззастенчиво её используете. Это будет грандиозный труд, но я сделаю это!..
– В таком случае добро пожаловать в команду, кади аль-кудат Халид ибн Сирадж абу Канун ар-Рашид, – Хаким протянул руку, и Халид пожал её.

XXXI
Куруруги Генбу закрыл доклад и потянулся. Да, теперь, когда власть вернулась к тэнно, стало легче, но ненамного – появилось множество новых дел... Да и старые никто не отменял. Впрочем, Куруруги это вполне устраивало – даже необходимость лично посетить строящийся на орбите «Арес» его устраивала. Больше того – она его радовала. Слишком много значил для него этот проект, слишком многое было вложено в него... И уже пора отправляться, между прочим...

Шаттл оторвался от полосы и свечой ушёл в небо. Куруруги расслабился, когда мягкая лапа перегрузки упёрлась ему в грудь, вжимая в кресло, и улыбался. Сколько лет назад он в последний раз был в космосе? Лет двадцать, не меньше... И только сейчас понял, насколько же соскучился по нему. Небо за иллюминатором темнело, горизонт вскинулся чашей, в небе вспыхнули огоньки...
Шаттл вышел в космос, перегрузка исчезла, и Куруруги достал планшет – до стыковки три три часа, есть время поработать... И ради разнообразия – как раз с материалами по «Аресу», а то он давно уже толком не следил за проектом. И пусть это давно уже не его работа, а Фудзите он доверяет, как себе – «Арес» остаётся его детищем, и не следить за его судьбой он не имеет права.
Работа, как ни странно, до сих пор укладывалась в бюджет, и это было прекрасно. Со сроками дело обстояло чуть хуже – график сместился на два дня, но нагнать отставание будет несложно.
Шаттл тем временем сближался с кораблём, и Куруруги отложил планшет, внимательно изучая вырастающую в иллюминаторе конструкцию.
Первоначальный проект был куда скромнее, но основная идея – создание базы за один запуск – сохранилась. Просто теперь эта база была значительно больше, а сам «Арес», сбросив посадочные модули, возвращался к Земле и после дозаправки снова мог отправиться к Марсу...
Основой конструкции была длинная ферма, на одном конце которой крепился шар командного отсека, а на другом – двигатель Локсмита и топливные баки. На середине фермы четыре тоннеля несли тор обитаемого корпуса, а между ними устанавливались грузовые модули. Жилой тор и командный модуль были смонтированы, двигатель заканчивали устанавливать, но марсианские модули пока что оставались на Земле.
– Стыковка через пять минут, – доложил пилот.
– Прекрасно. Узнайте, свободна ли доктор Фудзита, – распорядился премьер-министр. – Если нет – не стоит её беспокоить.
Отрывать от работы ведущего инженера проекта было просто глупо. Конечно, для учителя Фудзита всегда найдёт время, но злоупотреблять этим не стоит... Да и визит рассчитан всего на два часа.

Фудзита была свободна и с радостью вызвалась устроить премьеру экскурсию по кораблю. Поблагодарив ученицу, Куруруги отключился и вновь вернулся к созерцанию приближающегося корабля. Осталось всего несколько секунд... Глухо лязгнули стыковочные замки, засвистел воздух, и над шлюзом вспыхнул зелёный сигнал. Оттолкнувшись от кресла, Куруруги подплыл к люку, открыл его и поднялся на борт «Ареса».
Разумеется, Фудзита уже ждала его у шлюза.
– Рада видеть вас, Куруруги-сэмпай, – заявила она. – У нас тут возникли кое-какие проблемы, но до стартового окна мы укладываемся с запасом.
– Прекрасно, – кивнул Куруруги. – Вам что-нибудь требуется?
– Да нет, пока что мы укладываемся в бюджет, – пожала плечами Фудзита. – Это, конечно, странно, но так и есть.
– Такое бывает, – кивнул Куруруги. – Что ж, если вы свободны, не могли бы вы показать, как идёт работа?
– Разумеется. У меня есть час свободного времени, так что...

Весь осмотр уложился в сорок минут, чему и Куруруги, и Фудзита были рады.
– Что скажете, Куруруги-сэмпай? – спросила она, когда обход закончился.
– Впечатляет, – Куруруги схватился за поручень и повернулся к собеседница. – Исключительно впечатляет. Это даже лучше, чем я надеялся.
– Благодарю вас, сэмпай, – Фудзита изобразила почтительный поклон. – Уверяю вас, мы не подведём.
– Я в этом не сомневаюсь, Фудзита-сан, – ответил Куруруги. Ученица была одной из тех, кому он безоговорочно доверял, а таких людей в мире не набралось бы и десятка... И он совершенно точно знал – Фудзита Акане и её команда сделают всё, что в человеческих силах, и даже больше. «Арес» стартует точно в срок. А пока...
– Доктор Фудзита, я хотел бы встретиться с командой «Ареса». Это возможно?
– К сожалению, большая часть экипажа сейчас в Звёздном, но дежурная смена на станции, и они, в общем-то, ничем не заняты... И я полагаю, что ваш визит подействует весьма благотворно. Люди всё-таки нервничают...
– Благодарю. Арамаки-сан, согласование моего визита в Москву закончено?
– Да, но всё ещё можно внести изменения, – ответил секретарь. – Ничего принципиального, но...
– Тогда уточните, возможно ли встретиться с остальной командой в Звёздном.
– Будет исполнено, Куруруги-сама, – поклон в невесомости у секретаря не вышел.

Дежурная смена состояла из двенадцати астронавтов, чья подготовка была почти закончена. Все они были японцами, и все были впечатлены визитом премьера. Правда, утверждение, что они ничем не заняты, всё же было преувеличением... Да, у команды был день отдыха, но вахты никто не отменял, и задерживаться Куруруги не стал.
Пройдясь по станции, он по трансляции обратился к команде с короткой благодарственной речью:
– Я мог бы сказать многое – и, признаться, хотел бы это сделать, но не буду отнимать ваше время. Все мы – и я в особенности – благодарны вам за вашу веру в проект, за ваш труд, делающий немыслимое привычным... «Арес» – моё детище, моё и доктора Фудзиты, но именно ваши руки придали ему жизнь. Вы сделали больше, чем можно было мечтать – и я склоняюсь перед вами, ибо нет слов, достойных выразить благодарность всей страны, мою и доктора Фудзиты!
– Прекрасная речь, сэмпай, – Фудзита изобразила аплодисменты. – По крайней мере, она действительно короткая.
– Всё так плохо, кохай?
– Мне понравилось, – пожала плечами Фудзита. – Команда тоже разочарованной не выглядит... Уже улетаете?
– Да, хотя и не хочется, – вздохнул Куруруги. – Тот случай, когда я жалею, что стал политиком... Но меня ждут в Москве. До свидания, доктор Фудзита, надеюсь – скорого. Шаттл отделился от станции, развернулся кормой вперёд и выдал тормозной импульс. Куруруги снова достал планшет и погрузился в работу – визит в Москву Звёздным не исчерпывался. Предстояли переговоры с президентом и премьером об окончательной интеграции в БРИКС, а для этого требовалось решить совершенно невероятное количество вопросов. Срочных вопросов, если уж на то пошло, да и рутинных накопилось столько, что решать их пришлось на высшем уровне... Да, в ближайшее время отпуск ему явно не грозит - но Куруруги Генбу прекрасно знал, на что шёл, став политиком, и не жаловался на отсутствие отдыха. В конце концов, оно того стоило – как ни странно...

+6

19

XXXII
День не задался с самого утра – неудачно повернувшись, Ай чувствительно приложилась лбом о камеру, которая вывалилась из открывшейся сетки и плавала по капсуле. Напомнив себе – в очередной раз – убрать все сетки и приклеить велькро, Ай выбралась из капсулы, привела себя в порядок, переоделась, ухитрившись потерять карандаш, оставленный в кармане и отправилась в офис. Добралась она, как ни странно, без приключений, но вот на месте обнаружилась недовольная Фи. Крайне недовольная Фи…
– Доброе утро, – осторожно сказала Ай. – Что-то случилось?
– Дерьмо случилось, – Фи протянула ей распечатку, – на, читай.
– Они что, рехнулись? – осведомилась Ай, пробежав глазами текст
– Что случилось? – спросила появившаяся на пороге Эдель.
– Эти больные ублюдки из НАСА решили именно сегодня добить свою гребаную квоту и взорвать сразу два заряда. По три килотонны каждый. С интервалом в шесть часов, – ответила Ай, бросив начальнице бумагу. – На, сама смотри.
– Определенно, больные ублюдки, – согласилась Эдель и потянулась к телефону. – Юрий, Киске, идите прямо к шлюзу и начинайте подготовку по экстренной схеме. А вы двое…
Фи и Ай, не дожидаясь указаний, сорвались с места и только что не побежали на корабль – в запасе было всего сорок минут рабочего времени, и их надо было использовать по максимуму.

DS-12 отделился от стыковочного узла, развернулся и увеличил скорость. План полёта был прост – дойти до IPSV-4 и вернуться, собирая по дороге всё, что попадётся. Чуть больше получаса в общей сложности, плюс десять минут запаса – хорошо, если получится набрать хотя бы две-три тонны обломков, а о чём-то серьёзном и говорить не стоит.
– Вижу цель, – сообщила Ай, уткнувшись в окуляры телескопа. – Металлический фрагмент неправильной формы, размер – семьсот на тысяча двести миллиметров, дальность – двести.
– Сближаемся, – Фи качнула рукоятку управления маневровых двигателей.
Через несколько минут обломок оказался в контейнере, а Ай вглядывалась в экран радара в поисках новой добычи.

«Тойбокс» вернулся, имея пятиминутный запас времени и три тонны обломков – по большей части металл. День нельзя было назвать пустым, но вылет едва окупился. Сгрузив добычу на складе, команда собралась в офисе и Эдель подключилась к камере на корпусе.
– Тридцать секунд, – сообщила она. – Кстати, они же минимум вдвое перекрыли лимит?
– Там есть исключение для борьбы с астероидной угрозой, – сообщил Урахара. – Ну и...
В черноте космоса возникла ослепительная точка, экран подернулся рябью и погас.
– Мощно, – оценил Юрий. – Связи не будет весь день...
– И что делать будем? – Фи скривилась. – Расползёмся по норам?
– Ну зачем же? У меня тут припрятана колода карт, три бутылки питьевого коньяка и коробка сигар для нашего пилота...
Первой пришла в себя Эдель, поинтересовавшись:
– Питьевой коньяк – это что?
– Коньяк, – ответил Юрий, – бывает коллекционный, питьевой и технический – для обработки физиономии продавца. Ну что, играем?
– Играем... Кого там ещё несёт?! – рыкнула Фи на открывшуюся дверь.
– Коко! – Валмет вскочила и бросилась к вошедшей блондинке.
– Именно. А это – Аманда Минами, она же Доктор Майами. Моя лучшая подруга, – Коко хлопнула по плечу явившуюся с ней обладательницу рыжевато-каштановых волос и крупных, но элегантных очков. – Ну, ну, Валмет, не надо ревновать...
– И часто ты лично навещаешь клиентов?
– Киске, ты же знаешь – ты и твои друзья у меня на особом счету. Так мы ничему не помешали?
– Не успели, – Фи обрезала сигару и закурила. – Карты, сигары, коньяк – есть возражения?
– Кто сдаёт? – Хекматьяр бесцеремонно уселась за стол.

Отложив сигару, Фи молча положила на стол карты.
– Флэш-роял, – печально высказался Юрий. – Третий раз. Ну вот как так можно?
– Завидуй молча, – Фи сгребла фишки. – Майами, тасуй колоду.
Игра шла третий час с переменным успехом... Для всех, кроме Фи, которая стабильно выигрывала. Особенно не везло Юрию – тот проигрывал почти в каждом круге...
– И всё-таки я не понимаю, как американцы получили разрешение на эти взрывы, – сказала Ай, разворачивая карты. – Киске, ты что-то говорил про астероиды, но не закончил. Может, объяснишь?
– Объясню, – Урахара выложил на стол фишки, – но это довольно мутное дело. Про шесть зарядов по полкилотонны помните? Так вот, пару месяцев назад, как раз когда этот чёртов астероид пролетел, Лига быстренько протащила поправку к этому договору. Теперь можно  подрывать дополнительные заряды, если это проходит по программе защиты от астероидов... И на них уже такого ограничения нет. Классно, правда? Так,  ставлю пятнадцать.
– Отвечаю, – Минами подтолкнула свои фишки. – Это что, получается, они могут по Фрисайду долбануть и сказать, что это для защиты от астероидов?
– Даже я знаю, какие бабки здесь крутятся, – хмыкнула Фи. – Двадцать... И тогда уж скорее по Вашингтону долбанут... И я против не буду.
– Двадцать пять, – клацнул фишками Юрий. – Вот уж не думал, что ты такое скажешь. Всегда думал, что ругать правительство – наша национальная забава, а вы – сплошные патриоты... – Юр, за всю нашу историю только три президента не были мудаками, – ответила Фи, – Линкольн, Рузвельт и Трамп. А уж последние трое... Короче, мой патриотизм ограничивается моей семьёй. Эдель, ставь или пасуй!

Время пролетело незаметно – и когда уровень радиации от второго взрыва упал до более-менее приемлемой величины, коньяк был выпит, а Фи Кармайкл стала богаче почти на четыре сотни евро – при том, что играли по центу за очко. Юрий даже заявил, что Фи жульничала, но развивать тему не рискнул...
Фи же, уладив этот вопрос, хлопнула в ладоши, привлекая внимание команды.
– Начинаем готовиться к выходу, – заявила она. – Пояса, кончено, успокоились, но тем не менее, всем взять с собой дозиметры. И у нас только четыре витка – на большее время я пока что вылезать не рискну.
– А больше и не надо, – сообщила Эдель. – Очень много повреждённых спутников, уже начали поступать заявки на расчистку... Но мы первые. Я уже приняла два десятка заказов, и это не предел.
– Отлично! – Фи потёрла руки. – Вперёд, и не забудьте дозиметры!

Фрисайд ничуть не пострадал – разве что вышли из строя все веб-камеры на корпусе, и кто-то их уже отвинчивал. Вряд ли это был законный владелец – Ай вообще сомневалась в его наличии. Камеры были ничейными, и следовательно обслуживались тем, кому это было больше всех надо – как и всё на Фрисайде...
Отвернув телескоп от станции, Ай нацелилась на ближайшие координаты из заказа, ища спутник.
– Вижу цель, – доложила она. – Аппарат не ориентирован, сигналы отсутствуют.
– Сближаемся, – ответила Фи. – Юрий, готовь манипулятор.
DS-20 развернулся, готовясь захватить мёртвый спутник – первый из множества. Оторвавшись от окуляров телескопа, Ай прикрыла глаза.
– Юрий, – спросила она, – а ты знаешь, что первые гоминиды были падальщиками?

XXXIII
Куруруги Генбу, премьер-министр Японии, отдыхал. Ситуация, которую трудно было назвать обычной...
Тем не менее, Куруруги отдыхал в кругу семьи. Играл в гольф с кузеном, развлекал внуков, дискутировал с зятем... И почти не думал о политике. Разумеется, совсем забыть о ней не получалось, но можно было заниматься только самыми важными проблемами... Которых, по счастью, не наблюдалось. Куруруги внимательно следил за новостями, но ничего, достойного внимания, в мире не происходило.

– Итак, дорогой Кейтаро, вы полагаете, что это решение было ошибочным? – Куруруги отпил чая, отставил чашку и сложил пальцы домиком. – Всё ещё?..
– Да, полагаю. Смею вас уверить – моя компания выполнила бы эту работу ничуть не хуже.
– Ваша компания обещала восемнадцать месяцев до первого пуска и три года для окончательного ввода в эксплуатацию, а не тринадцать и двадцать месяцев, которые мы имеем в итоге. Время же для нас критично... По крайней мере, в этом случае. И раз уж речь зашла о космодроме – через месяц будет объявлен конкурс на реконструкцию Утиноуры. Не желаете принять участие?
– Возможно, – кивнул Кейтаро. – Сейчас у нас в работе два проекта, но оба заканчиваются, а новых заказов нет... Да, пожалуй, мы примем участие.
– Вот и прекрасно, – Куруруги потянулся за чайником и снова наполнил чашки. – Буду рад, если вы его выиграете... Кстати, что за проекты?
– Реконструкция тоннелей Сенкай и Каммон.
– Так это ваша идея – работать над каждой полосой отдельно? Мне всегда казалось, что в тоннеле это невозможно.
– Немного терпения, немного внимания, – улыбнулся Кейтаро, – и возможно всё.
– Да, пожалуй... – протянул Куруруги. – Тем более, что я не раз и не два видел невозможное своими глазами. Я ведь старше нашего века, Кейтаро... И, раз уж речь зашла о возрасте – вы хоть в курсе, что имеете неплохой шанс обзавестись внуками?
– Что?!
– Тацуми решил жениться, вот что, – фыркнул Куруруги. Эмири, кстати говоря, тоже в курсе, а вот вы...
– Последнее время мы не очень хорошо ладили, – со вздохом признал Кейтаро. – Но ради всех ками, мой сын наконец-то взялся за ум!..
– Заслуга скорее Юки, чем его собственная, – хмыкнул Куруруги. – Хватка у девочки железная... И я лично только рад этому.
Снова наполнив чашки, Кейтаро, усмехнувшись, сказал:
– Да уж, с этим я согласен. Пошла бы в бизнес – мне бы ловить было нечего...
– Если она займётся политикой, я могу подавать в отставку, – хмыкнул Куруруги. – Нам с вами повезло, что её ничего не интересует, кроме программирования и моего внука. Думаю, это стоит отметить...
Открыв неприметную дверцу в стене, премьер-министр извлёк бутылку сакэ и две чашки.
– Не думаю, что одна-две рюмки вызовут гнев КОРЫ, – заметил он.
КОРА промолчала.

– Нет, ты только посмотри на это! – возмутилась Эмири, бросив газету на стол перед отцом.
– Что тебя так возмутило, дочь моя? – осведомился Куруруги.
– А ты почитай сам, – Эмири прихлопнула газету ладонью.
Развернув газету, Куруруги пробежал глазами по заголовкам, отложил газету и поинтересовался:
– И что? Это же «Дейли Мейл», а они и не такое могут написать. Когда-то её даже Википедия признала ненадёжным источником, а она ведь как была забором, так и осталась...
– Забор-то тут причём? – удивлённо приподняла брови Эмири.
– Да потому что любой может взять и написать любую чепуху, как на заборе. Русская поговорка... И я сам так развлекался, когда мне было столько же, сколько сейчас Тацуми. В смысле, писал чепуху в Вики, а не на заборе...
– Похоже, я многого не знаю о своём отце... – усмехнулась Эмири. – А если без шуток, то что мы будем делать с этим писакой? С одной стороны – это полнейшая чушь, но с другой – слухи-то ходили... А копать под вице-спикера просто так – это как-то невежливо.
– Писака лишится аккредитации, – пообещал Куруруги. – А я, когда вернусь, распоряжусь провести негласное расследование. Если всё окажется в порядке, об этом никто не узнает. А вот если что-то всплывёт – займёмся официальным расследованием... Ками, как же он невовремя вылез!
Журналист, якобы нашедший связи вице-спикера нижней палаты с якудзой, действительно не мог найти лучшего времени для этого вброса. Ещё не стих вызванный реформой ажиотаж, премьер в отпуске, а нижняя палата ушла на каникулы. Официальная реакция с большой вероятностью запоздает – а большего и не надо. Всё остальное читатели сделают сами...
– Вот нельзя не испортить отпуск... – вздохнул Куруруги, набирая на рабочем телефоне номер пресс-секретаря. – Судзухара-сан?.. Да, разумеется, поэтому и звоню. Что вы собираетесь делать?.. Нет, у меня нет возражений... Хорошо.
– Что?
– Открытое письмо с требованием доказательств или публичных извинений, – ответил Куруруги дочери. – А если ответа не будет – иск и публичное разбирательство... А вообще, с этим надо что-то делать.
– Начнётся сессия – внесу поправки к закону о СМИ, – пообещала Эмири. – Как раз до сессии успею довести до ума...
– Что бы я без тебя делал... – вздохнул Куруруги.
В одном из интервью он сказал, что главными его союзниками и в политике, и в жизни были его родные. Так и было – семья поддерживала его всегда и во всём. В юности – в его решении стать инженером, а не юристом. Затем – когда ушёл из JAXA в политику и когда, возглавив правительство, последовательно и упорно проводил свой курс. Но и сам он всегда делал для своей семьи всё, что мог... Как может быть иначе?

– Тацуми, когда свадьба? – спросил Куруруги за обедом.
– Через месяц, – рассеяно отозвался внук, – не могу же я жениться просто так? Ну то есть могу, конечно, но надо же поставить эту семейку на место...
– Так, а вот отсюда, пожалуйста, подробнее...
– Да что подробнее? Они в курсе отцовского бизнеса, но это же хреновы адвокаты...
– Тацуми!
– Прости, мам. Так вот, они-то себя считают круче всех, а что у меня дед – премьер, не знают. Вернее, не верят... Достали уже и меня, и Юки!
– Ну, это как раз легко, – ухмыльнулась Эмири. – Думаю, поздравление в «Асахи» от моего имени окончательно решит эту проблему...
– Думаю, да, – согласился Тацуми. – Если уж всё остальное не поможет... Кстати, папа, тебе же нужны программисты?
– Неси резюме, – отмахнулся Кейтаро. – Программистов у нас не хватает всегда, а если твоя невеста хотя бы вполовину так хороша, как ты утверждаешь, то мои ребята её с руками оторвут.
– Тогда только после свадьбы, – рассмеялся Тацуми. – Дед, ты, кстати, на неё заглянешь?
– Постараюсь, – Куруруги отложил палочки. – Мы уж очень редко собираемся всей семьей....

XXXIV
Сапа Инка Хосе Хираль отложил бумаги и взглянул на вошедшую Клэр.
– Что-то случилось?
– Нас сей раз нет, Сапа Инка, – Клэр на миг склонила голову. – Но я сочла желательным доложить вам лично – разработка космической программы завершена.
– Рад это слышать. Что-нибудь ещё?
– Кроме текущих мелочей наподобие недовольных всем подряд? Ничего, Сапа Инка.
– Что ж, рад это слышать.

Автомобиль мчался по улицам Лимы, а Клэр, не обращая внимания на окружающее, уткнулась в планшет. Нельзя было сказать, что объединение андских государств вызвало большие проблемы – но качество легко компенсировалось количеством. Проблем было не просто много – их было невероятно много, причём немалая их часть считалась уже решённой... Но, как оказалось, это было совсем не так. Либо решение оказывалось неэффективным, либо просто бесполезными, и всё приходилось начинать сначала. Совместить без проблем законы тоже не удалось, и в результате суды оказались завалены исками.
Распределение финансов оказалось неадекватным, поскольку статистика была неверной.
И так далее, и тому подобное.
Порядок в стране придётся наводить долго... Впрочем, как раз это для Клэр неожиданностью не было – то, что всё будет именно так, было очевидно ещё с Эльтаники, и поделать с этим было ничего нельзя. Только разбираться с последствиями...
Что-то глухо лязгнуло, стекло покрылось сетью трещин, машина, визжа покрышками, сорвалась в занос, с шипением опустились бронещиты, а Хосе столкнул Клэр на пол и растянулся рядом.
– Какого чёрта?! – возмутилась Клэр, обращаясь скорее к неизвестному стрелку, чем к телохранителю.
– Антиматериальная винтовка, – сообщил Хосе. – Миллиметров двадцать. Сеньора министр, под сиденьем есть контейнер с бронежилетом и шлемом – пожалуйста, наденьте их.
– А смыл? – буркнула Клэр, возясь с дверцей.
– Осколки, – Хосе прижал к уху гарнитуру. – Позиция стрелка обнаружена, но он наверняка не один. Сейчас подойдёт вторая машина, и мы переберёмся в неё, но это надо будет сделать очень быстро. Сможете?
– Я не пострадала и на физическую форму не жалуюсь, – пришлось поизвиваться, чтобы влезть в бронежилет и застегнуть его, не поднимаясь, но Клэр справилась. – Готово.
Левая дверца открылась – почему-то назад, Хосе мотнул головой, и Клэр метнулась вперёд, проскользнув по сиденью, за ней в салоне очутился Хосе, дверца захлопнулась и машина сорвалась с места.

– Я хочу знать, что, чёрт возьми, это было?! – Клэр хлопнула ладонью по столу.
– В этом вы не одиноки, сеньора Умала, – пожал плечами Мендоса. – Очевидно, что это не был психопат-одиночка, но прямо сейчас мы не можем сказать  ничего больше.
– И почему вы в этом уверены, полковник? – осведомился Искай, примчавшийся в офис жены, едва узнав о покушении.
– Психопат-одиночка не сможет достать двадцатимиллиметровую антиматериальную винтовку, сеньор Умала. Это далеко не то оружие, которое можно свободно купить... Более того, полиция разминулась со стрелком всего на несколько минут, так что его позицию мы изучали не просто по горячим следам... И это работа профессионала. Кто бы ни пытался вас убить, за ним стоит настоящая сила.
– Кто? – спросил с экрана  президент, присутствовавший виртуально. – И зачем?
– Начнём с конца, – поднял руку Мендоса. – Зачем? Затем, что Клэр Умала – человек, сделавший для объединения больше, чем любой из нас, включая и Сапа Инку. Знамя и символ Тауантинсуйу... И последствия её гибели нетрудно представить.
– Да, это будет национальной катастрофой, – согласилась Клэр. – Не говоря уже о том, что я как-то не спешу на тот свет.
– Мы все предпочитаем видеть вас среди живых, – заверил Хираль. – Однако ответ на вопрос «зачем?» не даёт нам представления о том, кто это сделал – или я не прав?
– Отнюдь, – Мендоса пригладил волосы. – Ведь недаром говорили древние: «Ищи, кому выгодно». Кому выгодна ваша смерть, сеньора министр?..
Ответ был сколь очевиден, столь и недоказуем. Воскресшая доктрина Монро двадцать лет реализовывалась с переменным успехом, и появление ещё одной силы в Южной Америке её создателей абсолютно не устраивало...
– Вопрос не в этом, полковник, – заговорил Искай. – Вопрос в том, что нам теперь делать. Как мы можем защититься от новых нападений?
– Кроме обычного в таких случаях усиления охраны? – Мендоса пожал плечами. – Дипломатическими методами. Правда, это уже не моя работа, и тут я бесполезен... А вот первым мои люди заняты уже сейчас. И да, вашей любимой машине, к сожалению, придётся оставаться в гараже. Я согласен, что по ней трудно попасть, но если попадут – хватит и пневматики, чтобы пробить её насквозь вместе с вами.
Клэр только пожала плечами – ей и без того нечасто удавалось прокатиться на любимом спорткаре-самоделке, подаренном командой Пуатье. Досадно, но Мендоса прав – его кузов не спасёт от пуль. Полковник же тем временем продолжал:
– Сеньор Умала, я должен также отметить, что вы подвергаетесь не меньшей опасности, чем ваша супруга. Потерпев неудачу с ней, преступник может переключить внимание на вас... И ваша собственная охрана вам не поможет. Более того, убийцей может оказаться один из них, и...
– Нет и нет, сеньор Мендоса, – возразил Искай. – Ни то, ни другое невозможно – меня охраняют люди из HCLI.
– Вот как... Да, вы правы, но мои люди всё равно присоединятся к вашей охране.
– Благодарю, полковник, – Клэр поднялась. – Но сейчас мне хотелось бы вернуться домой и отдохнуть.

Бронированный лимузин в сопровождении двух тяжёлых «Пираний» пронёсся по городу и остановился у особняка. Злая как чёрт Клэр, окружённая охраной, чуть ли не бегом преодолела десяток метров и скрылась за дверью.
И только после этого она позволила себе со всхлипом уткнуться в плечо мужа.
– Всё кончилось, – шепнул Искай, обнимая её. – Всё хорошо... Мы дома...
– Угу, – отозвалась Клэр. – Спасибо... Только ни черта не кончилось... Ты не хуже меня понимаешь, что на этом они не остановятся. Будут продолжать, пока не доберутся или не попадутся с поличным... Так, ладно, работать всё равно надо, так что пошли в кабинет.

В кабинете Клэр, проигнорировав стол, устроилась на диване, положив голову на колени мужу, и взялась за телефон. Пресса жаждала получить хоть какие-то комментарии от неё самой, а лучше бы полноценное интервью – но тут их ждало разочарование. Клэр не собиралась тратить время и всякий раз отделывалась несколькими фразами. Сейчас не имело особого значения, что именно она скажет – важно, что её услышат. Услышит вся страна, а завтра и увидит – и окончательно убедится, что она жива. И, если уж говорить о завтрашней пресс-конференции...
– Сеньор Вальдес? Уже работаете? Прекрасно... Да, с самого утра, так что текст жду не позже одиннадцати. Разумеется, я вам доверяю...
Родриго Вальдес, пресс-секретарь министра, был для неё человеком незаменимым. Именно он несокрушимой стеной стоял между Клэр и ненавидимыми ей журналистами, сводя её собственное общение с ними к минимуму. Он же был автором большей части её публичных выступлений и примерно половины статей – на другую половину времени всё-таки хватало. Кроме того, Вальдес был её школьным другом... И сотрудником HCLI.
Естественно, Клэр доверяла ему.

И доверие это он оправдал – не прошло и часа, как черновик выступления пришёл на почту. И, как и всегда, в правке не нуждался. Быстро просмотрев текст, Клэр быстро отправила ответ и снова принялась читать – на сей раз со всем вниманием. Да, выступление в правке почти не нуждалось – так, пара мелочей...

Толпа журналистов заполнила зал до отказа, переговариваясь и обсуждая самые разнообразные  версии. Все уже знали, что покушение провалилось, но всем хотелось услышать официальный ответ... И он последовал.
Стоило Клэр подняться на трибуну, как в зале воцарилась абсолютная тишина.
– Вам известно, что произошло вчера, – заговорила она. – Если у кого-то и оставались сомнения, надеюсь, они рассеялись окончательно... Могу вас заверить, что поиски нападавшего идут полным ходом – но кем бы он ни был, он всего лишь орудие в руках другой силы. Какой? О, на этот вопрос ответить легко... Кто вновь и вновь обращается к мертворожденной доктрине однополярного мира? Кто, объявив себя всемирным жандармом, сеет хаос и разрушение везде, где только может?  Кто, крича о демократии, отрицает свободную волю народов, не желая признавать нашу страну?
Мы все знаем ответ на эти вопросы. Мы можем быть уверены – чья бы рука не нажала вчера на спуск, оружие в эту руку вложили в Лэнгли. Возможно, они надеялись, что с моей смертью погибнет и Тауантинсуйу – ведь им кажется, что все проблемы решатся, если убить главного злодея. Возможно, нас хотели припугнуть и заставить следовать чужим интересам... Но всё это не имеет значения – какова бы ни была цель безумных «ястребов», они её не достигли! Я не отступлюсь, как не отступится Сапа Инка, и я верю, что не отступитесь и вы!
Журналисты аплодировали – как ни странно, совершенно искренне. Вопросы тоже отстаивали, и это было ещё более странно... До тех пор, пока не явилась в офис и не взялась за газеты.
Как оказалось, общественное мнение (вероятно, подстёгнутое Вальдесом) уже пришло к тем же выводам и сходу обвинило Штаты в покушении. Вашингтону припомнили всё, начиная с войны с Испанией и оккупации Веракруса и заканчивая Тайваньским кризисом, ознаменовавшим столетие Карибского и ни в чём ему не уступавшего.
Последнее было для США особенно болезненно...
В Белом Доме предпочитали не вспоминать о том, как амбициозная идиотка, каким-то образом оказавшаяся в президентском кресле, едва не развязала ядерную войну. И, разумеется, не сделали никаких выводов... И именно поэтому Госдепартамент выступление Клэр проигнорировал.
Разумеется, не смогла промолчать Лига – но, как обычно, не смогла сказать ничего внятного. Клиффорд, которому до отставки осталось всего месяц, ничего серьёзного делать не желал, его преемник – не мог, а Президиум даже не предложил резолюцию. На фоне гильзы от американского двадцатимиллиметрового винтовочного патрона это смотрелось бы не слишком убедительно...

Отложив газету, Клэр усмехнулась – всё шло по плану. Стрелявший в неё мерзавец, сам того не желая, отдал инициативу Клэр – и она ей незамедлительно воспользовалась...
Какие бы планы ни вынашивали в Вашингтоне, сейчас их придётся как минимум пересматривать, а то и полностью отменять...
Ещё не победа – по крайней мере, в войне – но одно сражение уже выиграно. Одно из множества...

XXXV
Обычно присутствие Хакима на официальных мероприятиях не требовалось... Но далеко не каждый день халиф вступает в Мекку. Разумеется, халифу подобает при этом советующая свита – и Хаким ибн Ахмад Уаси в этой свите занимал далеко не последнее место.
Автомобиль халифа шёл вторым в колонне, сразу за головным бронетранспортёром, и Хаким находился в этой машине – халиф желал обсудить по дороге дела...
– Итак, мой халиф, нам это удалось, – Хаким выглянул в окно, за которым мелькали пригороды. – Мы взяли священный город без боя.
– Да, вы были правы, – задумчиво отозвался Али. – Есть новости?
– Алжирская армия без боя заняла Феццан и встретила некоторое сопротивление в Триполитании. Египет пока не предпринял никаких действий. В Западной Сахаре повстанцы взяли Эль-Аюн, после чего объявили о желании присоединиться к Халифату. Должен признать, что для нашей агентуры это оказалось неожиданностью... и отнюдь не из-за недостатка усердия. – В этом Хаким был уверен. Управление «Африка» наконец-то перестало валять дурака, но свои планы лидеры повстанцев скрывали слишком тщательно, и подобраться к ним агентура так и не смогла.
– Хуситы? – халиф зачеркал пальцем по экрану планшета.
– Думаю, в течение года мы их убедим, – Хаким вывел на экран следующую часть доклада. – А вот в Америке не всё так однозначно...
– Что там? Вы удивитесь, но всё, что известно мне, я знаю из новостей.
Хаким, разумеется, не поверил – о событиях в мире халиф знал едва ли не больше его самого – но доложил:
– Президент вышел из комы, но очевидно, что он подаст в отставку, как только сможет хотя бы говорить. Следующие полтора года мы будем иметь дело с Мэдисоном... А он на редкость безынициативен и будет тупо следовать по накатанной колее, так что не изменится ничего. Зато новый президент... Пока что можно точно сказать только одно: Мэдисон им не станет. Демократам сейчас нужен кто-то более яркий. Сейчас явного фаворита у них нет, но я лично поставил бы либо на Эштона Роджерса, либо на Энн Райс...
– Кажется, была такая писательница?..
– Была, но вряд ли она её потомок. Впрочем, всё ещё может радикально измениться... У республиканцев основных кандидатов трое – Джозеф Буш, Лаура Крейг и Мигель Нуньес. И все пятеро, что уже традиционно, настоящий цирк уродов...
– Не скажу, что меня это удивляет, – поморщился халиф. – И чего же нам стоит ожидать?
– Проблем. Начну с Буша – интеллектом он не уступает своему легендарному двоюродному деду, и политические взгляды у них примерно одинаковы...
– Значит, бездарная экспансия...
– Да, скорее всего. Следующий – Нуньес, сын эмигрантов из Мексики. Причина их эмиграции не ясна, поскольку они отнюдь не бедняки, но полагаю, как-то связана с бизнесом – легальным или теневым. Его внимание в первую очередь направлено на Латинскую Америку, но вообще-то он не устаёт напоминать, что США – нация иммигрантов, так что стоит ожидать давления на специалистов... А то и вовсе откровенного создания всяких террористов. Крейг... Очень много демагогии, ловко подвешенный язык, чёрная кожа и слухи о нетрадиционной ориентации. Едва ли не идеальный кандидат... Вот только непонятно, кто за ней стоит. Если Буша поддерживают финансовые элиты Новой Англии, а Нуньеса – латиноамериканская диаспора и латиноамериканский бизнес, то Крейг... Тёмная лошадка, о том, что будет, если к власти придёт она, я даже гадать не берусь. Могу только сказать, что нам от этого вряд ли станет лучше... С демократами сложнее – как я уже говорил, явного фаворита у них нет. Райс – скорее компромиссная фигура, за Роджерсом стоят военные, но после истории с минами их позиции заметно ослабли.  Таким образом, пока что мы ничего сказать можем.
– Посему поступим, как подобает мудрым мужам и промолчим, – отозвался халиф. – Выразим соболезнования, пожелаем скорейшего выздоровления – и довольно. Сейчас нас гораздо больше волновать арабский мир...
– Когда вы обратитесь к народу со ступеней Запретной Мечети, большая его часть будет в наших руках, –заметил Хаким. – Не удивляйтесь, если кто-нибудь припомнит Пророка – мир ему – и его приход в Мекку. Конечно, это будет кощунство, но это почти неизбежно.
– Возможно, это даже будет нам на руку, – отозвался халиф. – Впрочем, увидим. Пока что нам следует завершить дела здесь...

– Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – раб и пророк его, и Али – друг его! Свидетельствую также, что Иса ибн Мариам есть раб и пророк Аллаха, живым взятый на небо! Свидетельствую также, что Муса есть раб и пророк Аллаха, кому Аллах первому открыл Закон! – провозгласил халиф Идрис Али ибн Гаданфар Абу Видад аль Хомс Гияс-ад-дин Махди, выйдя из Запретной Мечети. – Мир вам, жители Благородной Мекки! Вняв воле Аллаха, вы приняли власть Халифата и ныне, говорю вам, свободны от мятежей и войны, от разбоя и вражьего замысла! Помните вы, что давал я слово вернуть силу и славу арабов – и сделал это, хоть и многое предстоит ещё сделать. Но нам ли бояться труда? Не назвал разве Пророк подвигом всякое благое дело, не ставил ли джихад имуществом и трудом своим превыше прочих, уступив лишь джихаду души?! Итак, восславим Аллаха, что уберёг святой город от кровопролития и разрушения, и вернёмся к трудам нашим, чтобы возрастала и преумножалась слава народа! Я же вновь говорю тем, кто противостоит нам: кто отречется от заблуждений и сложит оружие – мир ему! Но кто продолжит войну, кто будет губить невинных – горе тому, ибо смерть ждёт его и ад, ибо хуже неверного убийца невинных! Кто же решит остаться в стороне из осторожности, тот да будет осмеян, если не примет сторону, но если войдёт в ряды наши – мир ему! Мир вам, арабы!
Толпа взорвалась воплями – и восторженными, и возмущёнными. Кое-где вспыхивали перепалки, но полиция быстро разгоняла спорщиков, не давая перейти к рукоприкладству... Каждый раз повторялось почти одно и то же, но каждый раз возмущённых голосов становилось всё меньше. Арабский мир постепенно привыкал к новой реальности, в которой не было замкнутого круга нищеты, хаоса и террора. Для миллионов людей халиф Али действительно стал Махди – спасителем, его называли муджаддидом... Впрочем, последнее было вполне каноничным. Халиф Али действительно был обновителем ислама, и те, кому это не нравилось, могли рассчитывать только на неприятности...

Машина снова мчалась по улицам Мекки. Халиф молчал, глядя в окно и думая о чем-то своём. Молчал и Хаким – но священный город его занимал мало. За окном автомобиля он видел не город – а стремительные волны изменений, цунами расходящиеся по всему миру. Кто-то до сих пор этого не понимал – но тем хуже для них. Им не остановить обновление мира, а если они попытаются это сделать... Что ж, под новым Пуатье не будет Карла Мартела. Да и потом, разве Европе не хватает своих проблем? Арабы Франции вняли призыву халифа и начали уезжать в Халифат – и сразу же на севере зашевелились бретонцы, а на юге – гасконцы. Британия и Шотландия вот уже тридцать лет делят североморский шельф – делят шумно, с судами, взаимными обвинениями и даже перестрелками рыбаков. Германия... Германия может доставить неприятностей, но сейчас у Берлина очередной приступ антироссийской истерии, так что в ближайшие год-полтора ничего серьезного можно не опасаться... Но к тому времени в Америке будет новый президент, и как это скажется на Европе, пока что можно только случайно угадать. А это – совсем не то, что требуется разведке. Вздохнув, Хаким снова включил планшет и принялся читать поступившие доклады.
Доклады впечатляли... Короткая речь халифа потрясла весь мир – впрочем, как и всегда. Ни сторонники, ни противники халифа были попросту не в состоянии осознать случившееся, не то что отреагировать. Реакция будет позже, и Лига опять начнёт разглагольствовать о «попрании демократических ценностей», а бесноватые проповедники – о «предательстве ислама». И те, и другие неприятны, но большой угрозы не представляют – молчаливые куда опаснее... Впрочем, он, Хаким ибн Ахмад Уаси, для того и служит халифу, чтобы останавливать врага прежде, чем тот нанесёт удар.
– Вы не забыли, что вам ещё предстоит читать лекцию в разведшколе? – неожиданно спросил халиф.
– Она готова.
– Тогда, может быть, прочитаете её мне?
– А почему бы и нет?
Хаким открыл документ и начал читать:
– Сунь Цзы – мир ему – сказал: самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска. Самое худшее - осаждать крепости. Чтобы разбить замыслы, должно узнать их; чтобы разбить союзы, должно знать желания союзников. Всё это – дело разведки...

+7

20

XXXVI
Тянущийся вперёд шлейф плазмы едва заметно светился, далеко в стороне ещё мерцали искорки сброшенных баков, корабельная трансляция – виной чему определённо был папаша – механическим голосом твердила: «Все эти миры ваши, кроме Европы», но всё это Хатимаки не волновало. Всё это было мелочью по сравнению с величественно приближающимся пёстрым шаром Ио. Пусть для невооруженого глаза спутник ещё оставался зеленовато-жёлтым кружком, но главный телескоп позволял рассмотреть беснующуюся луну... «Фон Браун» вошёл в систему Юпитера.
Вот она, его мечта... Только что с того, если рядом нет Ай? Если её голос достигнет его только через несколько часов? Несколько часов... А кажется, что восемь лет!
– Эй, твой черёд высказываться! – блондика Салли влетела в отсек, потрясая видеокамерой. – Давай, Хатимаки! Мы же в системе Юпитера, это же исторический момент!
– Салли, отстань!
–  Приказ капитана, – гаденько ухмыльнулась Салли. – Так что...
– Ладно... – Хатимаки развернулся к блондинке. – Записывай. Мы находимся в системе Юпитера – впервые в истории – но я могу думать только об одном: я идиот. Ты слышишь, Ай – я идиот. У меня было достаточно времени, чтобы понять – ни черта мне не надо без тебя. Ни корабля, ни этого полёта...  Люди! Я хочу сказать вам: не прозевайте своё счастье. Наша планета слишком мала, чтобы с ним разминуться иначе как по собственной глупости. Поэтому – просто не делайте глупостей и знайте: всегда есть кто-то, кто вас ждёт...
– Хатимаки... – протянула Салли, выключив запись. – Вот до слёз, честно. Самое трогательное послание, и мне кажется – самое лучшее. Спасибо!
– Не за что, – Хатимаки вернулся к телескопу. Пёстрый ад Ио приближался, и на память пришли намертво врезался в память строки: «Ты помнишь «Властелин колец»? Да, Ио – это Мордор. Загляни в третью часть романа. Там описаны «реки расплавленного камня, которые извиваются… а потом застывают и лежат, будто окаменевшие драконы, извергнутые измученной землей». Это точное описание: Толкиен сделал его за четверть века до того, как глаза человеческие увидели поверхность Ио. Так что же все-таки первично – Искусство или Природа?..» Да, век назад Кларк нашёл едва ли не идеальное сравнение, а ведь всё, что у него было – размытые снимки «Вояджера»... И разум. Блистательный разум, для которого не стали преградой пространство и время...
– Эй, Хошино, тебе письмо! – окликнул его заглянувший связист. – От жены, и опять огромное!
– Спасибо! – Хатимаки оторвался от телескопа. –  Скажи всем, чтобы меня до вахты не трогали!

XXXVII
На рождественские каникулы Фи Кармайкл вытащила всю команду к себе домой, полностью проигнорировав любые возражения. Возмущалась в основном Эдель, но и она признала, что Рождество во Флориде – во всяком случае, не худшее, что случалось с командой. Тем более, что праздновали Кармайклы с размахом...

– Итак, – начала Фи, раскуривая сигару, – пора обсудить планы на следующий год... Бэтмен, а ты иди отсюда!
Возлежавший на столе здоровенный чёрный кот презрительно дёрнул ушами, величественно проигнорировав Фи.
– Да ладно, он тут никому не мешает, – Ай почесала кота за ухом. – Так что ты предлагаешь?
– Для начала – вплотную заняться орбитами захоронения. Это миллиарды, ребята.
– Есть только одна проблема, – сообщила Эдель. – Чхве.
– Как раз это – не проблема, – отмахнулся веером Урахара. – Он явится к нам в офис лично – свои собственные правила он соблюдает... И тут-то Валмет и её ребята его схватят или убьют. Лучше, конечно, схватить – безопасники за него обещали двести тысяч долларов.
– Как-то дёшево, – покачала головой Фи. – Это же всё-таки Чхве Гу Сон.
– Ну, корейцы предлагают двести тысяч евро за живого или мёртвого, – пожал плечами Урахара. – А без него эта шайка моментально развалится – он там один с мозгами...
– Мне одной всё это напоминает бандитские разборки? – флегматично осведомилась Ай, продолжая чесать кота за ухом.
– Тебя это беспокоит?
– Ты знаешь, не особенно, – по-прежнему флегматично ответила Ай. – Похоже, я уже привыкла... Только во мне дырок не наделайте.
– Постараемся, – серьезно кивнула Валмет. – А пока давайте праздновать...

– Слушай, у тебя всегда так весело?.. – зевнула Ай, столкнувшись с Фи в дверях ванной.
– Скажи спасибо Алу, – хохотнула Фи. – Это он тут Ноев ковчег устроил... А представь, каково было на старой квартире...
– Да я помню, как вы уезжали, – фыркнула Ай. – Ты уверена, что мы справимся с Чхве?
– Коко справится, – отмахнулась Фи. – В конце концов, мы ей за это платим.
Ай покачала головой, но спорить не стала – Фи лучше всех, исключая только Урахару, ориентировалась в хитросплетениях политики и законов Фрисайда. Да, здесь были свои законы, довольно своеобразные – «понятия», как выражался Юрий – но простые и эффективные. И главный из них – не мешай другим зарабатывать. Это не значит, что нельзя потеснить кого-нибудь, но второй закон Фрисайда требовал решать дела с конкурентами тихо и не привлекая посторонних, третий же – отвечать за свои слова и все претензии предъявлять лично.
Чхве Гу Сон уже нарушил два из них – когда объявил орбиту захоронения своей и когда нанял нескольких якудза, чтобы выбить оттуда всех остальных. Само собой, на Фрисайде его инициативу не оценили...
Ай не считала ловлю Чхве в их офисе хорошей идеей, но раз уж его визит неизбежен... А, к дьяволу всё это! В конце концов, «Тойбокс» – законопослушная компания, и имеет полное право защищаться! С этим даже законы Лиги согласны, что уж говорить о Фрисайде... А раз так, то, опять-таки, к дьяволу всё и всех!

Столь воинственный настрой в в последнее время стал для Ай делом обычным, и не сказать, чтобы ей это не нравилось. Она и раньше откалывала номера, которых от тихой домашней девочки не ожидаешь... Но теперь настроение, в котором она врезала младшему Клиффорду, стало нормой жизни.
В итоге к завтраку Ай явилась довольной жизнью, согнала со стула Бэтмена и спросила:
– Ну, что у нас на сегодня?
– Пляж, – заявила Фи. – Мы же во Флориде, что ещё тут делать?  Ну а заодно и договоримся с одним человеком насчет продажи добычи.
– Прямо на пляже? – удивилась Эдель.
– Ну а почему бы и нет? – пожала плечами Фи. – Он мой школьный приятель, нужный софт у нас на смартфонах есть, так что никаких проблем. На Земле, естественно...
– Мудаки из Пентагона проблемой быть перестали? – осведомился Юрий.
– Ты знаешь, да, – ответила Эдель. – Вольф их, как ты говоришь, нагнул. Фи, мы всей толпой в твою машину поместимся?

Поместились, хоть и не без труда – но в недавно купленный внедорожник влезла бы и пушка. Урахара, во всяком случае, утверждал, что видел такой гантрак, но пушки не было, так что проверить это всё равно не получилось бы...
На пляже, что удивительно, было немноголюдно. Видимо, публика всё ещё отсыпалась после бурного празднования и вряд ли вообще собирались на пляж.
Впрочем, приятеля Фи это не остановило. Приятель был толстоват, лысоват и выглядел примерным семьянином и добропорядочным бизнесменом. С первым Ай не стала бы спорить – жена и две дочери были тому подтверждением – зато во втором сомневалась. Просто потому, что добропорядочные бизнесмены не заключают сделки на пляже. Но, видимо, Стэну Диксону закон был не писан в той же мере, что и самой Фи.
И пока дети и собаки устраивали возню с визгом и эпическое сражение на водяных пистолетах, Фи и Стэн, развалившись в шезлонгах, обсуждали дела. Ай, устроившаяся рядом, краем уха следила за беседой, потягивала ледяной коктейль и наслаждалась заслуженным отдыхом. Всё-таки, это здорово – вот так бездумно валяться на пляже, смотреть на бесящихся в воде детей и не ломать голову над параметрами орбиты или хитросплетениями политики Фрисайда. Можно просто развалиться на шезлонге, зажмурился, подставив лицо тропическому солнцу, потягивать коктейль и слушать бурный торг школьных знакомых.
Отставив опустевший стакан, Ай перевернулась на живот, покосилась на Юрия, распускавшего хвост перед какой-то девчонкой в малозаметном купальнике, фыркнула и закрыла глаза. Рождество на пляже... Да, это и впрямь здорово, вот только очень жаль, что Хати не с ними...
Ай сама не заметила, как задремала – и разбудил её на редкость меткий залп из водяных пистолетов.
– Ай, атмосфера не всегда спасает от лучевых ожогов, – ехидно заметила Фи, поигрывая тюбиком солнцезащитного крема. – А зимой у нас солнце коварное... Так что намажься и пошли отметим сделку.
– А что, вы уже?..
– А что, кота за хвост тянуть?

Раскурив сигару, Фи посмотрела на Эдель и толкнула по столу распечатку.
– Прекрасно, – кивнула та. – Послезавтра возвращаемся... И тут-то Чхве и притащится.
– Уверена?
– Иначе он окончательно станет изгоем, – пожала плечами Эдель. – Выбора у него нет... И ему конец. Кому сдадим?
– А кто больше даёт?
– Европол сегодня поднял вознаграждение до четверти миллиона евро, – сообщидла Эдель. – Остальные пока думают.
– Значит, Европол, – кивнул Урахара. – Если, конечно, никто не раскачается... А пока, леди и джентльмены, не сыграть ли нам? Заодно и подрастающее поколение жизни поучим – нечего ему тут уши греть!..
Ал, торчавший под дверью, был пойман, усажен за стол и снабжён картами. И сходу продемонстрировал умение с ними обращаться...

– Это семейное, – печально констатировала Ай три часа спустя, глядя на лежащие перед Кармайклами фишки. – Нас ободрали, как...
– Как липку, – подсказал Юрий. – Да, похоже, это у них в крови...
– Не везёт в картах – повезёт в любви, – ехидно заметила Фи, пересчитывая фишки. – И вообще, завидуй молча.
– Ну правильно, сначала без штанов оставили, а теперь «завидуй молча»?! – громко возмутился Юрий. – Да всё ясно – ты колдунья и карты насквозь видишь!
Тут он сам не выдержал и расхохотался, на миг обогнав остальную компанию.
– Во-от, – протянула Фи, отсмеявшись. – Теперь-то ты понимаешь?.. И кстати о колдуньях – что это за рыжая милашка, с которой ты заболтался перед отлётом?
– Случайная знакомая, – с деланым безразличием пожал плечами Юрий. – Пересекались пару раз в администрации, зовут вроде Диной...
Безразличие Юрия не обмануло, естественно, никого.
– Юрий, – Фи положила руку на плечо помощника. – Ты мой друг, и как другу, я тебе говорю: хватит. Траур давно окончен, жизнь продолжается, и не надо прятаться от себя. Ничем хорошим это не кончается – уж я-то знаю, пробовала... Да и вряд ли твоя жена хотела бы, чтобы ты так и остался в одиночестве, так что давай, действуй. Обещаю давать тебе отгулы для свиданий... И кстати, который час? Ага, ещё на пару-тройку кругов времени хватит. Ал, раздавай!
– Фи, – шёпотом спросила Ай, – а ты уверена, что десятилетнего мальчишку стоит учить покеру?
– Во-первых, ему двенадцать, – так же ответила Фи, – а во-вторых, лучше так, чем с шулерами в подворотне. Не можешь предотвратить – возглавь, только и всего...

Как и всё хорошее, отдых закончился даже слишком быстро. Команда вернулась на Фрисайд, проверила DS-12 и приготовила оружие – вряд ли Чхве заставит себя долго ждать...
Он и не заставил. Ровно в шесть вечера дверь распахнулась и в приёмной появился средних лет кореец с длинными крашеными в блондина волосами, носивший белый плащ. Проигнорировав собравшихся, он пинком открыл дверь кабинета Эдель и с порога выдал:
– Ривейра, я кому сказал держаться подальше от мо...
И на этом выступление закончилось – Валмет сильно, но аккуратно ударила его по голове резиновой дубинкой.
Замолчав на полуслове, Чхве Гу Сон неаккуратной кучкой свалился под ноги одноглазой брюнетке, которая, опустив дубинку, презрительно фыркнула:
– И вот за это обещают кучу бабла?..

XXXVIII
Клэр Умала не без труда подавила желание выругаться. Вместо этого она посмотрела на собеседников и спокойно спросила:
– И всё-таки, сеньоры, в чём суть ваших претензий друг к другу и по мне?
Оба директора департаментов снова заговорили одновременно.
– По очереди!
– Сеньора министр, мой оппонент явно переоценивает значимость своих требований и систематически переводит финансирование на проекты, которые контролирует. На второстепенные проекты, не могу не отметить.
– Второстепенные?! Сеньор Гонсалес, унификация системы перевозок – необходимый...
– Куда менее важный, чем разработка новой школьной программы!
– Сеньоры, а вам не кажется, что вы зарываетесь? Оба, сеньоры, оба – и вы, Гонсалес, и вы, Маркес. Школьная программа и без того практически идентична по всей Латинской Америке, и выделенных средств вполне достаточно. И транспорт, хвала Пречистой Деве, у нас работает нормально.... В чём ваша заслуга, Маркес, минимальна. Я вообще не понимаю, на что уходят выделяемые вашему подразделению деньги.
– Я могу представить полный отчёт...
– Вот и представьте. Оба, – бросила Клэр. – Свободны.
Директора выскочили из кабинета, и Клэр, раздражённо выдохнув, с силой уткнулась лбом в ладонь. Как, вот как можно так тупо себя вести? Да, бюджет не бесконечен, но из этого никак не следует, что его можно подгребать под себя. Да уж лучше бы воровали – тогда можно было бы просто отправить за решётку, а то ведь из лучших побуждений... А эффект ничуть не лучше. Впрочем, хватало и воров – но эта зараза, кажется, совершенно неистребима. Громкие процессы помогали, и самых наглых воров постепенно убирали за решётку, но конца этому видно не было...
Впрочем, коррупция была наименьшей проблемой. Всё остальное благополучно отодвигало её на второй план, если не дальше. Тот же транспорт, например, действительно работал разве что божьей милостью... И при помощи той самой матери, столь любимой русскими. Хуже всего было, разумеется, на севере – долгое правление хунты в Эквадоре всё ещё сказывалось – но проблемы были не только там. И проблемы надо было решать – но по порядку, и переписывание учебников имело наинизший приоритет. В отличие от многого иного... Например, медицины – с ней проблем не было только в Перу. Или всё ещё продолжающейся перетасовки в командовании. Или космическая программа. Или Эльтаника, поглощающая деньги в огромных количествах. И кстати о космонавтике...
– Ольянта, Пуатье пришёл?
– На проходной.
– Как только поднимется, пропустите его немедленно.
Две минуты спустя слегка запыхавшийся Пуатье появился на пороге.
– Прошу прощения, сеньора министр...
– Ничего страшного, сеньор Пуатье, – кивнула Клэр. – Присаживайтесь.

– Признаться, я теряюсь в догадках, зачем мог понадобиться вашему ведомству, сеньора министр...
– Как развивается ваш проект? – осведомилась Клэр.
– Пошло серийное производство, заказов более чем достаточно...
– И, полагаю, ваше руководство уже не является жизненно важным?
– Можно сказать и так, но...
– Прекрасно. Полагаю, в таком случае вы не откажетесь возглавить космическое ведомство?
– Это... Весьма неожиданное продолжение, – Пуатье разве что в затылке не чесал. – Позвольте спросить: почему именно я и почему именно вы?
– Почему я? Потому что Сапа Инка просил меня об этом, полагая, что мне будет проще вас убедить вас. Потому что именно моему министерству поставлена задача создать новое аэрокосмическое ведомство. Почему вы? Ну а что, вы можете предложить кандидатуру лучше? Если можете – пожалуйста, Сапа Инка готов выслушать ваши предложения. Но если нет... – Клэр замолчала.
Молчал и Пуатье, обдумывая предложение, и Клэр не оказалась бы от возможности заглянуть в его мысли. Сапа Инка рассчитывал на их дружбу, но насколько реальной была эта дружба? Не так уж давно они знакомы, не так уж плотно общаются...
– Передайте Сапа Инке, что я согласен, – сказал, наконец, Пуатье.
– Спасибо, – кивнула в ответ Клэр. – Вы просто не представляете, сколько проблем решили своим ответом.
– Ну почему же, представляю, – хмыкнул Пуатье. – Очень хорошо представляю... А ещё больше создал себе. Ну что же, пойду сдавать дела...
Проводив Пуатье, Клэр отправила президенту письмо и вернулась к своим делам – деньги делить всё-таки было надо...
За разбором и утверждением бюджета незаметно наступил вечер. Не без сожаления отложив документы, Клэр встала, потянулась и выглянула в окно. Да уж, заработалась – на улице уже зажигались фонари... Зато сделано куда больше, чем она рассчитывала, и хотя оставалось куда больше, но уподобляться какому-то японскому премьеру, умершему на рабочем месте, она не собралась. Собрав бумаги и убрав их в сейф, Клэр вызвала машину и спустилась на стоянку.

Бронированный автомобиль мчался по улицам Лимы. Клэр смотрела на мелькающие за окном дома и пыталась не вспоминать о покушении. Получалось не особенно – но правильно подобранный маршрут не оставлял места для снайперов, а до минирования улиц не додумались бы даже американские «гении»...
Десять минут спустя машина остановилась за воротами особняка, Клэр кивнула охране и почти бегом поднялась на крыльцо.
– Тяжёлый день? – спросил Искай, забрав у неё пиджак.
– Скорее нудный, – вздохнула Клэр. – Хотя и полезный – этого не отнять. Помнишь Пуатье? Ну вот, мне пришлось его уламывать возглавить аэрокосмическое агентство, и мне это удалось.
– Рад, что у тебя получилось, – улыбнулся Искай. – Мне это не удавалось ни разу.
– Ты с ним знаком? – удивилась Клэр.
– Приходилось сталкиваться... – протянул Искай. – Пошли ужинать?

Восемь часов сна – непозволительная роскошь для министра. Выключив будильник, Клэр подавила желание ещё немного понежиться в объятиях мужа и выбралась из постели.
– Сводка пришла? – сонным голосом спросил Искай, приподнимаясь на локте.
– Планшет у тебя под подушкой, – фыркнула Клэр. – Но вроде бы он что-то вякал.
– Ага, вижу. Неплохо, я бы сказал...
– Что там у тебя?
– Бизнес... Одна идея сработала, чего я даже и не ожидал, между прочим.
– Прекрасно. Политические последствия у твоей идеи есть?
– Вряд ли, но если что, я тебя предупрежу.
Кивнув, Клэр отправилась в душ, а оттуда на кухню – прислугу всё-таки удалось убедить подавать завтрак на кухне.
Отпив кофе, Клэр бегло просмотрела новости и отодвинула компьютер – ничего важного за ночь не произошло, так что можно будет сосредоточиться на текущих делах...

Очередная поездка на бронированной машине, закончившаяся на подземной стоянке, короткий подъём на лифте – и она снова в своём кабинете, а в приёмной снова сидят, злобно поглядывая друг на друга, Гонсалес и Маркес...

XXXIX
В полной тишине тэнно вошёл в зал, прошествовал в ложу и величественным кивком позволил открыть заседание. Поднявшийся на трибуну, премьер-министр положил перед собой бумаги, и начал доклад.
Обычный доклад правительства парламенту... Если не считать присутствия императора, разумеется, перед которым, собственно, все и отчитывались. Император внимал благосклонно... Но хорошо знавший его Куруруги видел недовольство – император услышал нечто, что ему не понравилось. А значит, последуют выводы, и они явно не понравятся парламенту и министрам. Даже если прямо сейчас их и не озвучат...
– Господин министр обороны, ваш расширенный доклад должен быть представлен через три часа.
Министр, предчувствуя выволочку, поёжился. Выволочка была вполне заслуженной, но приятнее от этого не становилась...
Впрочем, проблемы министра Куруруги не волновали. Тот был виноват исключительно сам, а у премьер-министра хватало и других дел... Например, вновь заняться проектом «Арес», который приближался к своей кульминации и требовал максимального внимания.
– Доктор Фудзита? – Куруруги выхватил зазвонивиший телефон. – Завтра? Прекрасно. Я немедленно доложу Тэнно.
Сбросив разговор, он немедленно позвонил секретарю и приказал отправить доклад, а затем отправился в NHK.

Политические шоу наподобие того, в студии которого он сейчас сидел, Куруруги воспринимал как неизбежное зло. В партии такими вещами обычно занималась Эмири, как глава парламентской фракции... Но на сей раз публика желала видеть премьера – и пришлось потратить час, отвечая на идиотские вопросы. Впрочем, это было неотъемлемой частью его работы, да и случалось редко, так что можно было и потерпеть...
Но сегодня градус неадеквата был выше обычного – некоторые люди никак не могли успокоиться после конституционной реформы и продолжали кидаться на правительство. По какому-то «странному» совпадению большинство этих людей в разное время лишилось незаконных доходов, попав под парламентское расследование... Но ведь это не мешает им быть верными сынами Ямато, искренне пекущимися о народном благе, правда же?
Режиссёры нашли как раз такого персонажа, выпустили его в студию – и наслаждались вместе со зрителями...
– ...И уж тем более эта операция противоречит конституции! Силы Самообороны не могут использоваться за рубежом, вот вы и переписали законы!
– Ода-сан, а почему вы отрицаете основополагающие международные законы? – лениво спросил Куруруги. – Или же таковые вам неизвестны?
– Вы обвиняете меня?!
– Ни коем случае, Ода-сан – просто удивляюсь, почему вы не заметили, что Силы Самообороны использовались в соответствии со старой конституцией.
– Вот как? Стало быть, акт агрессии против суверенного...
– Миротворческая операция в рамках Протокола коллективной безопасности БРИКС, проведённая по просьбе законного правительства, вдруг стала «актом агрессии»? – Куруруги посмотрел на Оду, как на помешанного. – Кстати, Ода-сан, вы в курсе, что в студии люди из команды «Фукусима-мару»?
Ода, разумеется, этого не знал – и как-то очень быстро скис и попытался сменить тему:
– Хорошо, а как тогда вы объясните вот этот пункт: «Фигура императора является символом государства и национальной святыней»?!
– Поскольку большинство населения нашей страны – синтоисты, и поскольку синто рассматривает Тэнно как одного из ками – это совершенно естественно, тем более, что речь идёт не о личности, а о Тэнно как таковом.
– И как прикажете быть японским христианам?
– Так, как требуют их вера и совесть, – Куруруги пожал плечами. – Разве им кто-то в этом препятствует? Конституция гарантирует свободу вероисповедания...
– Кстати говоря, – вклинился ведущий, – а какого мнения в этом вопросе придерживаетесь вы?
– Я полагаю, что божественное начало проявляет себя в законах природы и не нуждается в поклонении. Почитание – да, но поклонение... Зачем?
– То есть Тэнно...
– Ками, да. Как, в некотором роде, и вы, и я, и любое живое существо, – ответил Куруруги. – Наши тела были когда-то звёздным пламенем – что может быть большим чудом?
На это Ода ответить уже не смог. Последние минуты шоу превратились в избиение – к огромному удовольствию публики...

– Великолепное выступление, – Эмири толкнулась от стола и потянулась. – И почему ты их не любишь?.. Впрочем, ладно, я тебя не за этим звала. Выборы на носу, в среду съезд, так что спрашиваю заранее: ты в игре?
– Разумеется, – ответил Куруруги. – Не думаешь же ты, что я слишком стар?
– Кто тебя знает... Кстати, сердце не беспокоит?
– Врачи говорят, что даже лучше стало, – Куруруги постучал пальцем по груди. – И КОРА молчит, что совсем здорово.
– Тогда до встречи на старте, – улыбнулась Эмири.

Вернувшись к себе, Куруруги убедился, что не произошло ничего, требующего его внимания, и запросил сводку по «Аресу». Экспедиция стартует уже завтра, и если остались какие-то проблемы, решать их придётся прямо сейчас. И наверняка – со скандалом, потому проблемы будут чисто политическими... А с ними Фудзите не справиться.
Проблем, однако, не намечалось – внимание Лиги было приковано к Магрибу, так что выступать по столь незначительному поводу она не станет. Возможно даже, просто не поймёт, что случилось – во всяком случае, сразу. А когда поймут... Когда поймут, будет уже поздно.
В этом и состояла вся суть проекта «Арес» – создав постоянно обитаемую базу, использовать химический процессор для извлечения кислорода и воды из грунта и объявить эту базу промышленным объектом. После этого можно будет провозгласить контролируемую базой территорию принадлежащей БРИКС – в точности, как это сделала Лига на Луне по Эдинбургскому договору тридцатого. А поскольку договор не уточнял, что имелось в виду под «контролем»...
Что же, на этот раз проблем не предвидится, и стоит ещё раз проверить меры безопасности, спросить Фудзиту, всё ли в порядке – и до завтра об «Аресе» можно будет забыть.

Рёв двигателей был слышен даже сквозь стены командного пункта. «Енисей» сошёл с направляющей и исчез в небе. Проводив его взглядом, император отвернулся к экрану, следя за полётом.
Разделение ступеней – норма. Набор скорости. Отделение  второй ступени – норма.
Расслабляться рано – через два витка стыковка, ещё через виток – старт... И месяц спустя на Марсе появится земная колония. Полноценная колония, подобная лунным, но не принадлежащая Лиге.
– Прекрасная работа, господа, – произнёс тэнно, отворачиваясь от экрана. – Благодарю вас.
Поклонившись, Фудзита вернулась к пульту. Куруруги, подмигнув ученице, последовал за тэнно...
– Куруруги-сан, вы участвуете в выборах? – неожиданно спросил тэнно, выходя из командного пункта.
– Да, Тэнно-сама, – ответил Куруруги. – Иду.
– Рад это слышать, Куруруги-сан. Ваша помощь неоценима, и мне не хотелось бы выстраивать с нуля взаимоотношения с новым премьер-министром.
– Рад, что вы столь высоко цените мои скромные способности, Тэнно-сама, – поклонился Куруруги поклонился. – Я оправдаю ваше доверие, чего бы это не стоило.
И это было правдой – речь шла о Японии, для Куруруги Генбу не существовало невозможного...

XL
Как один из советников халифа и глава разведки, Хаким ибн Ахмад Уаси получал обычно получал информацию первым... Но Умм Хаким Газаль бин Фатима Кахири появилась абсолютно неожиданно. Просто явилась в его офис, полюбовалась на ошеломленное лицо Хакима и сообщила:
– Сын, нам надоело ждать, пока ты найдёшь себе жену, и мы взяли дело в свои руки. Ждём тебя сегодня вечером в «Хиджазе».
– Я ценю твою заботу, матушка, но не кажется ли тебе такое её проявление чрезмерным?
– Не кажется, – Газаль мгновенно превратилась в депутата египетского парламента. – Директор Ахмад, в мои руки попала весьма ценная информация, которую я сочла необходимым передать вам лично.
На стол легла поцарапанная флэшка, которую Хаким немедленно подключил к ноутбуку. И чем дольше он просматривал её содержимое, тем меньше оно ему нравилось...
– Информация достоверна? – спросил он.
– Более чем, – ответила Газаль. – Радикальное крыло «Братьев-мусульман» неожиданно прекратило активную деятельность... И теперь понятно, почему.
– Гораздо важнее, что мы, наконец, можем получить доказательства их связи с американцами... Благодарю, умм Хаким.
– Не стоит, Уаси. И не забывайте, вас ждут...

Хорошо зная свою семью, Хаким не стал задерживаться на службе, и к семи часам явился в отель.
– Хаким, – стоило ему войти в фойе, как навстречу ему шагнул брат. – Высоко же ты забрался...
– Да и ты не лучше, Джавад, – улыбнулся Хаким, обняв брата. – Рад тебя видеть... Но скажи, что всё это значит?
– Да то и значит, что родители твёрдо решили тебя женить, и я с ними согласен – не дело это, что младший брат женился прежде старшего...
– Моего мнения при этом, конечно, не спросили, – вздохнул Хаким. – Дай угадаю, они ещё и невесту привезли?
– Привезли, – согласился Джавад. – Да ты же её знаешь – это Аниса, которая напротив школы жила.
– Аниса бин Мариам?
– Ну да. Ты что, против?
– Ну, вообще-то моего мнения никто не спрашивал... Ладно, веди.

Аниса бин Мариам за пятнадцать лет превратилась из нескладного подростка, оставшегося в памяти Хакима, в потрясающую молодую женщину, сошедшую со страниц «Тысячи и одной ночи».
– Мир тебе, Хаким, – произнесла Аниса, поднимаясь навстречу и поправляя серебристо-голубой шарф.
– Мир тебе, Аниса, – отозвался Хаким. – Давно не виделись...
– Пятнадцать лет, – пожала плечами девушка. – Мы все изменились... Хотя некоторые больше других. Впрочем, мы ведь не для деловых разговоров собрались...
– Боюсь, деловые разговоры для нас неотделимы от светских, – заметил Хаким. – Впрочем, давайте попробуем. Например, ваша карьера антрополога производит потрясающее впечатление. Мои познания в этой области скудны, но ваши заслуги поражают.
Аниса рассмеялась.
– Хаким, ты ничуть не изменился, – сказала она, отсмеявшись. – Всё так же очаровательно неуклюж в разговоре с девушкой... И я отлично знаю, что в антропологии ты не разбираешься.
– А вот тут ты не права, кое-что я знаю, но этого мало. Мне нужно гораздо больше... Да ещё и не теорию, а её применения.
– Антропология в политике? Не кажется ли тебе, что это не слишком хорошо звучит?
– Отнюдь... Люди остаются людьми, так что вполне разумно обратиться к антропологии за помощью, – пожал плечами Хаким.
– Ну, я пожалуй, знаю насколько исследований, которые тебе пригодятся, но надо уточнить детали, так что завтра-послезавтра пришлю, – Аниса знакомым жестом потёрла переносицу. – А вообще, тема хоть и рискованная, но благодатная...
– Если я предложу тебе стать советником халифа – согласишься? – задал только что пришедший в голову вопрос Хаким.
– Только это? – в голосе девушки мелькнула тень разочарования.
– Ну не вот так сразу же... – Хаким развёл руками. – Так что?
– Я подумаю об этом, – загадочно улыбнулась Аниса. – Возможно, ты услышишь мой ответ завтра... Кстати говоря, слышал ли ты, что сделал наш учитель истории?
Хаким, разумеется, не знал, и разговор переключился на старых знакомых, родственников и всех прочих, кто так или иначе попал в сплетни. За пятнадцать лет случилось много интересного, и разговор изрядно затянулся, но в конце концов Хаким всё же ушёл, хотя и с сожалением...

На привезённой матерью флэшке оказался не только компромат на «Братьев-мусульман», но и весьма любопытный обзор высказываний в кулуарах парламента, давший понять, что Халифат в Египте гораздо популярнее, чем кажется. Несомненно, рано или поздно всё это появилось бы в блогах, но сейчас ведомство Хакима выиграло несколько дней – а в разведке мелочей не бывает...
И каждую свободную минуту его мысли возвращались к вчерашнему разговору.
Ещё в детстве Аниса была ему симпатична, и симпатия эта, как оказалась, никуда не делась. Но... Она всегда была для Хакима младшей сестрой, а ей этого было мало. Да и ему самому, как стало очевидно пятнадцать лет спустя – тоже... И сейчас он с нетерпением ждал вечера и новой встречи. В конце концов, пятнадцать лет не втиснешь в один разговор...

– Итак, Хаким, каков твой ответ? – спросила Аниса, не тратя времени на предисловия.
– Поскольку моя мать всё равно добьётся своего, нам остаётся только смириться и плыть по течению, – вздохнул Хаким, – тем более, что вы с ней наверняка уже давно обо всём договорились.
– Любопытный способ сказать «да», – развеселилась Аниса. – Но ты абсолютно прав – всё уже решено, и тебе остаётся только смириться. И, раз это мы решили, расскажи подробнее о своём предложении.
– Я предлагаю тебе место в Совете мудрецов – общественной организации, к которой правительство обращается за консультациями. Вопросы могут быть самыми неожиданными, да ещё и сами советники могут выдвигать предложения... В общем, как кто-то сказал, их дело – сводить к минимуму вред, причиняемый законами.
– Звучит заманчиво... – протянула Аниса. – Что-то подсказывает, что ты уже предложил мою кандидатуру...
– Предложил, – не стал отрицать Хаким. – И он желает тебя видеть. Завтра в полдень.
– Так рано? Что же, можешь передать халифу, что у меня есть подарок для него.
– Только учти, что подарок должен быть подобающим. Золотые винтовки тут не годятся...
– Хаким, иди отдохни – не можешь же ты всерьёз ждать от меня такой безвкусицы? И я тебя уверяю, подарок более чем подобающий.
Зная Анису, Хаким не сомневался, что та замыслила нечто впечатляющее, и теперь только оставалось надеяться, что она знает, что делает. Обычно так и было, но иногда идеи Анисы проходили по самой грани. Хотя... Хаким изрядно напряг память, но так и не вспомнил случая, чтобы она эту грань пересекла.
И в любом случае, завтра будет видно.

– Мой халиф, – держащая в руках резной ларец Аниса поклонилась. – Приветствую вас от имени научного сообщества Египта и желаю вам успеха в вашем благородном труде.
– Мир вам, Аниса бин Мариам, и да пребудет с вами милосердие Аллаха, – отозвался халиф.
– Я хочу вручить вам дар, мой халиф, дар, который – я уверена – позволит вам более полно познать самого себя и сделать шаг к новым знаниям.
Аниса открыла ларец и извлекла книгу – на первый взгляд старинную, но внимательный глаз легко видел, что это не так.
– Эта книга вышла из рук Искандара эль-Барадеи, человека, который мог бы стать блестящим учёным, но предпочёл труд школьного учителя и искусство каллиграфии. Он был гениальным педагогом, и я не стесняюсь признать, что почти всеми своими успехами я обязана ему... Как и многие другие, вам известные люди, – бросив мгновенный взгляд на Хакима, Аниса отдала служителю ларец и приблизилась к трону, держа книгу на вытянутых руках.
– Эта книга – «Калила и Димна», поучение царям, сложенное мудрым индусом Вишнушарманом – мир ему – что жил в дни Пророка, да пребудет с ним милосердие Аллаха, записанная Искандаром эль-Барадеи письмом сини и украшенная миниатюрами. Это последний его труд, который он оставил мне, чтобы я вручила его тому, кто сможет оценить его по достоинству.
– И что же заставило вас счесть этим человеком меня?
– Ваши деяния, мой халиф. Ваше стремление вернуть мир на земли арабов. Ваш разум, что острее меча Али. Ваши слова, произнесённые на ступенях Аль-Аксы.
Халиф Али молчал не меньше минуты. А затем неторопливо поднялся и, подойдя Анисе, принял из её рук книгу.
– «Калила и Димна»… – задумчиво произнес он. – Наставление царям… Я знаком с этой книгой и знаю, как глубоко уходят её корни. Этот дар говорит больше, чем тысячи слов – и поэтому я прошу вас примкнуть к Совету Мудрецов. Мне известны ваши труды, и даже их было бы достаточно – но ваш дар устранил даже тень сомнения.
– Совет Мудрецов… – задумчиво протянула Аниса. – Я принимаю ваше предложение, мой халиф, и если я увижу, что вы совершаете ошибку, я остановлю вас.
– И ни о чём меньшем я не попросил бы вас, Малак Харис.

– А вот теперь можешь считать себя утверждённой в должности, – сказал Хаким, когда аудиенция закончилась.—И привыкай, Малак Харис, теперь это твой лакаб…
– Ты свой получил от него же?
– Ну да. И точно так же, без всяких церемоний, в обычном разговоре. Ты сейчас куда?
– В «Хиджаз», – Аниса подтянула шарф, закрывая лицо от налетевшего порыва ветра – первого вестника песчаной бури. – Буду пережидать непогоду и разбираться с делами… А у тебя есть месяц, чтобы превратиться из занудного чиновника в приличного жениха, которого можно в свет вывести.
– Месяц?
– Ну да, а через месяц о нашей свадьбе объявят официально и, соответственно, назовут дату. И учти – все твои навыки, хоть разведчика, хоть террориста, не помогут тебе отвертеться!
– Я знаю. Поверь, я очень хорошо знаю свою семью… – вздохнул Хаким.

+4


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу