NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу


На берегу

Сообщений 21 страница 30 из 32

21

XLI
«Тойбокс» двигался по круговой орбите с высотой семьсот километров и наклонением девяносто пять градусов. В двух километрах от него на той же орбите находился «Трудный Джилли» – мусорщик серии DS-18, обычно работавший на «Мицубиси Хэви Индастриз». Почти строго посередине между кораблями на орбите имелся мертвый геодезический спутник, на который претендовали обе команды, за главную антенну спутника цеплялась Хошино Ай, а за полуоткрытую крышку объектива – Дэн Лаумер, и оба сверлили друг друга яростными взглядами, словно надеясь прожечь скафандр соперника…
Как-то так получилось, что оба корабля не только одновременно обнаружили спутник и вышли к нему, но и Ай с Лаумером вышли к нему одновременно и более того – одновременно же за него схватились. И теперь определить, чья же это добыча, не представлялось возможным…

Глядя на главный экран, Фи задумчиво постучала пальцем по правой рукоятке управления и осведомилась:
– Что делать-то будем?..
– Поскольку мне бы хотелось избежать насилия, то нам придётся так или иначе искать компромисс, – пожал плечами Урахара. – Может, даже отдадим им спутник…
– Объектив, – напомнил Юрий. – Нам заказали объектив, да еще и приплатили за срочность. Не хотелось бы искать ещё один спутник, тем более, что совсем не факт, что это не последний. И я совсем не исключаю, что «Трудный Джилли» в курсе и тоже явился за объективом… В общем, всё это может плохо кончится, но давайте хотя бы начнём.
– И то верно. «Тойбокс» вызывает «Джилли». Приём.
– «Джилли» на связи.
– Ребята, отдайте спутник, мы его первые нашли.
– «Тойбокс», отрицательно. Мы его целый день пасём.
– Отрицательно. Вашего радара не слышали до сближения.
– «Тойбокс», отзовите вашего человека.
– «Джилли», отрицательно.

Разговор явно не складывался, и, получив очередное «отрицательно», Фи отключила канал и выругалась.
– Ребята, у меня идей нет, – призналась она.—Сами слышали, они ни денег не хотят, ни разборки…
– Арбитраж если только, – покачал головой Юрий. – Но кого в арбитры позвать?
– Коко, – немедленно предложила Фи. – У неё в этом деле точно нет интересов. «Тойбокс» вызывает «Джилли». Приём.
– «Джилли» на связи.
– Предлагаю арбитраж, арбитр – Хекматьяр.
– «Тойбокс», отрицательно. Хекматьяр работает на вас.
Со стороны Юрия послышался глухой звук столкновения лица с ладонью.
– Хорошо, что Коко этого не слышит… – пробормотал Урахара.
– Очень жаль, что не слышит, – поправила его Фи, ненавидевшая идиотов, а жадных идиотов – вдвойне. – Что делать-то будем?
– Ну…
– «Тойбокс-четыре» вызывает «Джилли», – неожиданно раздался в эфире голос Ай. – Предлагаю арбитраж, арбитр – Смоки.
Краем сознания Фи отметила, что Юрий что-то сказал насчет воробьёв… но сама она только и смогла, что не отвесить челюсть. Вообще-то, идея была вполне в духе Ай – абсолютно неожиданная, странная и почти наверняка – сиюминутный порыв. Но это вполне могло сработать…
Смоки был растаманом, считался кем-то вроде пророка у растафарианской общины Фрисайда и человеком был честным и неконфликтным… И, несмотря на активное употребление конопли – далеко не глупым. И уж его точно никто не смог бы обвинить в предвзятости, поскольку понять, какими путями следовали его мысли, не мог никто. Фи надеялась, что команде «Трудного Джилли» всё это известно, и…
– «Тойбокс-четыре», положительно, – раздалось, наконец, в эфире. – спутник доставим мы.
– «Джилли», положительно, – облегчённо выдохнула Фи.

Смоки посмотрел на Фи. Затем на О’Лири, капитана «Трудного Джилли». Затем уставился в иллюминатор и принялся созерцать звёзды, неторопливо раскуривая косяк. Арбитраж на Фрисайде выглядел до безобразия просто – спорщики находили кого-то, кому более-менее доверяли, излагали суть вопроса и ждали ответа. Первые две стадии были благополучно пройдены, третья застопорилась – Смоки то ли размышлял, то ли ждал откровения, то ли просто обкурился…
– Джа заповедал нам помогать ближнему, – изрёк он несколько минут спустя. – Не следует нам уподобляться слугам Вавилона в алчности их и подлости… Ибо сказал Джа: кто нашёл косяк, не скури его сам весь, но и другу дай затянуться. Потому, сестра, возьми себе объектив, ты же, брат, оставь себе всё остальное.
– Вот же ж мать твою… – выдохнул О’Лири. – Ладно, Кармайкл, оставь оптику себе и кончай заказы перехватывать.
– А ты бы клювом щёлкал поменьше, – влез Юрий. – И не жадничай, тебе и этого хватит.
– Да пошли вы… – отмахнулся О’Лири. – Что там такого в этом объективе, что за него как за спутник платят?
– Без понятия, – пожала плечами Фи. – И не волнует. Человек хочет выкинуть деньги на старый объектив – человек его получит, а мы получим деньги. Кстати о деньгах… Знаешь доктора Майами? Если на спутнике цела электроника, продай его ей – она обычно дорого даёт.
– Зачем ей этот хлам? – удивился Лаумер, подошедший позвать босса на борт.
– Зачем-то нужен, – пожала плечами Фи, закуривая. – Не уверена, что хочу это знать…

Аккуратно прижав последнюю полосу велькро, Ай подождала, пока схватится клей, выбралась из капсулы и в очередной раз задумалась – не перебраться ли ей во внешнюю зону? Конечно, там по большей части располагались офисы, но и жилые отсеки имелись. С другой стороны, капсула была дармовой, а за жильё во внешней зоне придётся платить, и довольно много… Да и что ей еще нужно, если уж на то пошло? По сути дела, почти всё время она проводит в офисе или на корабле, а здесь только ночует…
Тряхнув головой, Ай вернулась в капсулу, принюхалась, убедившись, что клеем не пахнет, закрыла дверцу и принялась разуваться. День выдался нервным, безобразно хотелось спать, а завтра… Да чёрт его знает, что будет завтра. Это же Фрисайд, здесь может быть всё, что угодно. Да и полномочия Клиффорда истекали завтра, а его преемник, Анри Ле Пен, отличался взглядами, для этой семейки типичными, и мог, по крайней мере, встряхнуть болото Лиги. Ну а какая нечисть при этом может из болота выскочить, Ай представляла… и очень радовалась тому, что Япония состояла в БРИКС. Нет уж, спасибо… И лучше записать сегодняшнюю историю для Хати, пока не забыла. Наверняка его это позабавит – просил же он почаще рассказывать о Смоки…
Включив камеру, Ай устроилась поудобнее и заговорила:
– Привет, Хати. Ты просил рассказывать, что устроит Смоки – ну так вот…

Следующий день начался вполне обыденно – сбор команды, инструктаж и вылет. Никаких особых заказов, никаких экстремальных траекторий – самый обыкновенный сбор мусора на низкой орбите. Конечно, здесь приходилось внимательно смотреть по сторонам, чтобы не угодить под суборбитальный лайнер… Но неучтённых реакторов, забытых, но работающих военных спутников и психов с резаками тут не бывает.
Поймав заполненный трал, Ай закрепила его на шлюпке и в ожидании следующей партии позволила себе расслабиться и полюбоваться Землёй. Пестрота континентов, ослепительная синева океанов, белые клубы облаков, растянувшиеся длинной цепочкой родные острова – капли, сорвавшиеся с острия божественного копья, тонкая полоска ряби…
Рябь. В океане. Которую видно с высоты в полторы сотни километров…
– Фи, срочно диспетчерской – Хонсю, восток, идёт цунами! – Заорала Ай, глядя, как рябь, кажущаяся столь безобидной, обманчиво-медленно приближается к Японии…
Всё, что было в её силах – она сделала. И теперь оставалось только смотреть, как чудовищная волна обрушивается на берег, сметая всё на своём пути…

Сбор мусора явно не задался, и Фи, полюбовавшись на дёрганные движения Ай, приказала возвращаться. Чёрт с ним, с мусором – безопасность команды важнее, а в таком состоянии Ай может пострадать…
И вот теперь Ай сидела, вцепившись в трубку, и раз за разом набирала все известные ей номера родных. И каждый раз получала один и тот же ответ: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Это сводило с ума…
– Ну же, ну же… – шептала Ай. – Ну же, ответьте! Пожалуйста!..
И, словно в ответ на её мольбы, телефон пронзительно заверещал.
– Ай-тян! – картинка безобразно рябила, но Кютаро был явно и очевидно доволен. – Никогда не догадаешься, откуда я звоню! Прикинь, твои предки к нам приехали – и тут сразу тревога, и русский вертолёт прилетает! А по радио говорят, что до волны всего пара минут, ну мы документы похватали, и в вертолёт!
– Вы там все в порядке?! – перебила парня Ай.
– Все, и Момо-чан тоже с нами! Мы на «Гиперборее», ближе к вечеру в Токио придём, и там нас заберут – я позвоню, когда устроимся! Ну пока, а то тут очередь на связь большая!
Экран погас, и Ай, застонав от облегчения, рухнула в кресло. Все живы и здоровы… Вот только откуда взялся русский вертолёт?
– Так учения же были, – кажется, последний вопрос она задала вслух.
– А, точно… Юрий, что в новостях говорят?
– Пока ничего толкового, – сообщил Юрий. – Говорят, что тряхнуло не слабее, чем в одиннадцатом, а то и хуже. Больше всего Сендай пострадал, но вообще-то всем досталось, а вашу знаменитую телебашню перекорёжило так, что по-моему, её снести придётся… А «Скайтри» стоит, кстати. В Сендай наш отряд зашёл с учений – ну так они всех из гавани выгнали, сами вышли в море, подняли вертолёты и начали вывозить людей с побережья, а потом, когда волна ушла, высадили морпехов и теперь они работают вместе со спасателями…
– Вот, значит, как мои попали на «Гиперборею», – протянула Ай. – Много народу погибло?
– Пока не знают, – Юрий пожал плечами. – но что не тысяча и не две – это и я тебе могу сказать. Да сама новости посмотри – там такое…
Перебравшись в кают-компанию, Ай включила телевизор – и через несколько минут выключила.
Слишком уж тягостным зрелищем был Сендай, принявший на себя главный удар стихии… Руины, покалеченные небоскрёбы, тянущийся к небу дым пожаров, красно-белые пятна контейнеров мобильного госпиталя, целеустремлённая суета спасателей… Будь это фильм, она первая сказала бы: «крутые эффекты», но это не было ни фильмом, ни спецэффектами. Это было жестокой реальностью, и ей оставалось только радоваться, что хотя бы её семья не пострадала…

XLII
– Итак… – доклад министра обороны был, едва начавшись, перебит пронзительным воем сирены.
– Дамы и господа, сохраняйте спокойствие, – повысил голос Куруруги. – Здесь нам ничего не грозит… Поэтому немедленно свяжитесь с министерствами и доложите обстановку.
Здание ощутимо тряхнуло, со столов посыпались бумаги, в нескольких светильниках на потолке лопнули стекла со стен попадали картины, пошли трещины по штукатурке.
– Плакала ваша коллекция, Икари-сан… – вздохнул кто-то.
– Все не так печально, – министр иностранных дел подняла отлетевшую к её креслу картину. – Небольшой ремонт – и всё будет в порядке… Чего, боюсь, не скажешь о городе.
– Здесь тоже всё не так уж печально, – отозвался министр инфраструктуры. – по крайней мере, в Токио. Разрушения существенные, но не катастрофические, а вот другие города…Эпицентр был относительно недалеко, разрушения на побережье гораздо больше, да к тому же идёт цунами. По прогнозам, наибольший ущерб будет нанесён Сендаю, который и так очень сильно пострадал… И это если не будет серьёзных афтершоков.
– А Фукусима? – спросил Куруруги.
– Не столь ужасно, как в одиннадцатом, но тоже мало приятного. К счастью, термоядерные станции гораздо менее опасны для среды, чем атомные…
– Есть первые данные о пострадавших и разрушениях, – сообщил министр внутренних дел. – Пока только Токио, но масштаб можно оценить… Хотя бы по тому, в каком состоянии телебашня.
– Неважно. Здания?
– Обрушений почти нет, но многие здания серьёзно повреждены… И только что пришло цунами. В Сендае с эвакуацией помогли русские – туда зашла бригада Тихоокеанского флота после совместных учений, в Фукусиме умеренные разрушения, но все шесть реакторов пришлось погасить. Город Ямада практически полностью уничтожен…
– Опять… – буркнул Куруруги.
– …и по предварительным оценкам, не менее полмиллиона человек остались без крова, – закончил министр.
Скривившись, Куруруги потёр грудь, открыл рот…
– Настоятельно рекомендую прилечь не менее, чем на пятнадцать минут, – безапелляционно заявила КОРА.
Как не вовремя… Выругавшийся про себя Куруруги откинулся на спинку кресла, наблюдая за суетой министров, организующих лежачее рабочее место для главы правительства, и наслаждался зрелищем. Правительство, как утверждал один русский политик – не тот орган, где можно только языком, и правительство Японии этому утверждению, пожалуй, соответствовало. Всё было сделано в считанные минуты, и вскоре премьер-министр уже возлежал на кушетке с ноутбуком на коленях и разбирался во всё усиливающемся потоке информации.
Информация же не радовала – землетрясение ничуть не уступало знаменитому Великому восточному, а ущерба нанесло даже больше – хорошо ещё, что космодромы не пострадали. Досталось всему восточному побережью, да к тому же оповещение почему-то запоздало, и только прямых убытков уже набралось достаточно, чтобы изрядно попортить бюджет. Были, правда, и хорошие новости – в том же Сендае, например, выживших оказалось гораздо больше, чем предполагалось сначала, в чём была немалая заслуга русских моряков. Прибыли два «Скальпеля» из Владивостока, китайцы отправили госпитальное судно и два транспорта с оборудованием, продовольствием и медикаментами… Впрочем, помощь предлагали почти все – кое-кто, конечно, чисто символическую, но и сами эти страны, по большей части, были сугубо символическими.
Всё это, конечно, было неплохо, но Куруруги гораздо больше интересовало другое. А именно – ущерб, нанесённый стихией. Бюджет далеко не резиновый, и сегодняшние события ему на пользу не пойдут… А ещё надо было выступить с заявлением, что довольно проблематично сделать, лёжа на кушетке. А ещё надо было узнать, что с его семьёй – всё, что у него было, так это коротенькое сообщение Эмири о том, что все живы. А ещё требовалось представить отчёт тэнно, причём срочно. А ещё отменить все назначенные встречи с послами – не до них. А ещё…
– И всё-таки, как же не вовремя, – вздохнул Куруруги, принимаясь за очередной доклад. – Икари-сан, вы уже связывались с послами?..
Можно подумать, у премьер-министра Японии слишком мало дел!..

XLIII
Выслушав доклад, Хираль кивнул и уточнил:
– Значит, весь ущерб ограничился несколькими десятками подтопленных домов, дюжиной катеров и бунгало на пляже?
– Именно так, – подтвердил министр внутренних дел.
– Что ж, вполне приемлемый ущерб для подобного события… У кого-нибудь есть комментарии?
Клэр промолчала, наблюдая за коллегами – у неё комментариев не было. Комментарии были у министра транспорта – смытое бунгало принадлежало его семье – и у министра финансов. Но только первый постеснялся, а вот второй…
– Сапа Инка, не могу не отметить, что ликвидация последствий цунами заставит нас задействовать чрезвычайный фонд, что весьма нежелательно…
– Вообще-то, сеньор Хименес, он для этого и предназначен…
– …Но почти пуст, – закончил за президента министр.
– Вот и изыщите способ пополнить бюджет, – отозвался Хираль. – Это всё? Сеньора Умала, ваша очередь.
Клэр открыла на планшете нужный документ и заговорила:
– В целом процесс интеграции идёт в соответствии с планами, однако некоторые детали вызывают опасение… И речь сейчас идёт не о финансировании и даже не о хищениях – проблема состоит в том, что достаточно много людей, судя по всему, просто не понимают, что живут в едином государстве. В том числе и достаточно высокопоставленных – как минимум, до заместителей министров. Тем не менее, первый этап интеграционного процесса можно считать завершённым – остались лишь несущественные детали, и в настоящее время запускается второй этап.
– Что-либо требует особого внимания? – осведомился Хираль.
– Школьная программа, – не раздумывая, ответила Клэр. – Сеньор министр образования, новый учебник истории необходим уже этой осенью – сейчас используются перуанские, но и они не вполне корректны. Необходим также общий учебник литературы, поскольку сейчас приходится использовать набор из четырёх книг. Всё это заметно тормозит процесс…
– Что возвращает нас к вопросу бюджета, – немедленно встрял министр финансов.
– Этот вопрос вне моей компетенции, и я не могу себе позволить вторгаться на ваше поле, – ответила Клэр.
Ответила вполне искренне – запутанность бюджета Тауантинсуйу приводила её в ужас, а лёгкость, с которой министр финансов в нём ориентировался – в восхищение. Что, увы, никак не прибавляло в оном бюджете средств…

– Сеньора Умала, я прошу вас задержаться, – произнёс Хираль, проводив взглядом расходящихся министров. – Пройдёмте в мой кабинет.
Подобного рода приглашения были явлением редким и почти всегда предвещали неприятности. Так будет и на сей раз – в этом Клэр была уверена… Но увидев второго посетителя, пришла к выводу, что масштаб неприятностей она недооценила.
– Добрый день, сеньора, – поднялся ей навстречу полковник Мендоса. – Рад вас видеть и хотел бы иметь для этого другой повод, но увы… Вам угрожает новое покушение.
– Не могу сказать, что меня это удивляет, – вздохнула Клэр. – Что вообще известно?
– Немного, но на разыгравшуюся паранойю не спишешь, – ответил Мендоса. – Несколько дней назад охрана засекла в окне на верхнем этаже одного дома человека с фотоаппаратом. Разумеется, он мог быть простым фотографом, снимающим город. Но нас насторожил тот факт, что с его позиции лучше всего просматривался один из ваших маршрутов – не весь, естественно, но довольно большой отрезок. Мы насторожились… И выяснили, что этот фотограф уже примерно неделю фотографирует город именно там, где проложены ваши маршруты, причём некоторыми из них вы до сих пор ни разу не пользовались.
– Даже если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят, – вздохнула Клэр. – Похоже, у меня в аппарате завелась крыса…
– Услуги по дератизации предоставим бесплатно, – хмыкнул Мендоса. – Итак, мы продолжили наблюдение, и выяснилось, что фотограф регулярно отсылает снимки по электронной почте. К сожалению, подключиться к его компьютеру нам пока не удалось… Но вчера он несколько изменил привычный распорядок и снимал по большей части на улицах – на первый взгляд совершенно бессистемно, но это уж слишком похоже на проработку путей отхода.
– Да, это чрезвычайно подозрительно, – согласилась Клэр. – но всё же. Что, если это не более, чем цепь совпадений и этот человек – действительно фотограф?
– Маловероятно, – ответил Мендоса, прикрыв глаза. – Маловероятно, но возможно, и только это не даёт мне приказать немедленно арестовать его. Само собой, мы разработали ряд контрмер… Но знать о них будете во всём ведомстве только вы и ваш личный телохранитель – единственные люди, в которых я уверен.
– Вы доверяете Хосе?.. – удивилась Клэр. – Вот уж никогда бы не подумала, что вы на такое способны. Не поймите неправильно – я сама доверяю ему полностью – но…
– Особенности мировоззрения его племени, – хмыкнул Мендоса. – Которые я очень хорошо знаю… сам будучи выходцем из него. Впрочем, этот разговор, будучи весьма занимательным, неизбежно уведёт нас от темы, а потому, сеньора министр, прошу вас запомнить инструкции дословно. Они достаточно просты и гибки, чтобы считаться надёжными…

Инструкции действительно оказались довольно простыми и легко приспосабливаемыми почти к любой ситуации. И даже если подозрительный фотограф действительно был простым фотографом, инструкции и сами по себе были полезными. А уж в какой восторг они приведут Хосе…
Лифт остановился, Клэр кивнула ждавшему у двери Хосе и нырнула в машину.
– Маршрут три, – распорядилась она по внутренней связи.
Третий маршрут был довольно неудобным, почему изначально считался одним из резервных и до сих пор не использовался. Как и большинство других, собственно говоря – и почти наверняка их изучали менее тщательно. Но теперь, когда один из маршрутов был всё-таки использован, киллеру – если это был он – потребуется перепроверять все маршруты. Тратя на это время и рискуя попасться на глаза контрразведке, что никак не облегчало подготовку. Ну и, разумеется, на каждый маршрут снайпера не посадишь, а то, что правительственные лимузины были самыми настоящими MRAP, было общеизвестно… А тяжёлый фугас в городе – это слишком даже для ЦРУ.

– Знаешь, я становлюсь параноиком похлеще Мендосы, – вздохнула Клэр, устраиваясь на диване рядом с мужем.
– Придётся, если хочешь жить долго и более-менее счастливо, – ухмыльнулся Искай, гладя её волосы.—Без здоровой паранойи что в политике, что в бизнесе никуда… Клэр, пожалуйста, пообещай, что не будешь подставляться!
– Не буду, – согласилась Клэр. – Но если уж мышеловки не миновать, то лучше быть сыром а не мышью…
– Лучше всего быть кошкой, – заметил Искай. – Ей и мышь достанется, и сыр. Мендоса не сказал, надолго вся эта чехарда?
– Пока не поймают, – пожала плечами Клэр, устраиваясь поудобнее. – Что еще он мог сказать?
– Какую-нибудь гадость, – предположил Искай. – Ты же его знаешь лучше меня. Кстати говоря, у меня тут наметилась одна весьма любопытная сделка с бразильскими химиками, которая может перерасти в долгосрочный контракт… Стоит её представить МИДу или пока не до того?
– Опять ты о делах… – вздохнула Клэр.

Суматошная паранойя продолжалась неделю – и закончилась визитом Мендосы в кабинет Клэр. Поприветствовав её, полковник устроился в кресле и с необычайно довольным видом сообщил:
– Всё-таки это был далеко не простой фотограф… Можете расслабиться, сеньора министр, мы его взяли. И оружие его нашли – чудное на редкость, винтовку калибра четырнадцать с половиной миллиметров, больше века ей… Однако же в идеальном состоянии.
– Что-нибудь узнали?
– Ничего полезного, – покачал головой Мендоса. – Наёмник-одиночка, нанят хорошо если через десятые руки, а не сотые, нанимателя, естественно, не знает… Но, кстати говоря, имел реальные шансы отстреляться и уйти. А поскольку эту винтовку когда-то сделали для борьбы с танками, без травм вряд ли бы обошлось. К счастью, мы его опередили…
– Спасибо, полковник, – улыбнулась Клэр. – в которой уже раз ваши люди спасают мне жизнь…
– Далеко не в первый, но надеюсь, что больше такой необходимости не возникнет, – вздохнул Мендоса. – Это, конечно, мечта из разряда несбыточных, но всё же…

XLIV
Грандиозное цунами не могло не привлечь внимание Хакима, но внимание это было мимолётным и весьма специфическим. Изучив ситуацию под разными углами и придя к выводу, что ничем интересным под шумок разжиться не выйдет, Хаким вернулся к делам насущным – то есть к Египту.
Предстоящий визит халифа в Каир должен быть тщательно подготовлен, если Халифат рассчитывает добиться хоть каких-то результатов, а для этого необходимо точно знать, что там происходит, а с эти как раз были некоторые проблемы… И, как ни удивительно – не по вине управления «Африка», которое всё-таки перестало валять дурака. Нет, это было заслугой бывших коллег Хакима – Египет, несмотря ни на что, оставался весьма закрытым, а египетская контрразведка – бдительной. Поэтому разведка Халифата имела довольно смутное представление о внутренней политике Каира, о подводных течениях и настроениях общества… Да и во внешней политике всё было далеко не так однозначно, как раньше. Если раньше Египет, вот уже четверть века претендующий на лидерство в арабском мире, действовал исключительно дипломатией, то сейчас перешёл к военным акциям – весенняя оккупация Киренаики была первой, но явно не последней…
Задёрнув шторы, Хаким включил настенный экран, вывел на него карту и принялся разглядывать меняющиеся линии границ, задумчиво поглаживая отрастающую бородку. Итак, Ливия… Ливии больше не существовало – даже на карте. После падения Схиратского правительства в начале тридцатых Ливия окончательно и бесповоротно скатилась в хаос – неудивительно, что соседи решили, наконец, навести порядок. Но вот сам процесс… Алжир практически без сопротивления занял Феццан и Триполитанию, на чём был вынужден остановиться, чтобы подтянуть тылы… и как только алжирская армия была вновь готова к наступлению, Египет стремительным броском занял Киренаику. Было это согласованно или нет, аналитики не могли понять до сих пор, Алжир и Египет активно дискутировали о демаркации границы… Но переводить дискуссию в практическую плоскость не спешили. И во что это выльется – аналитики опять же не понимали.
Во внутренней политике тоже далеко не всё шло гладко – но, по крайней мере, более понятно. Правительство Египта намерилось очистить страну от исламистов – даже «умеренных», и взялось за это со всей решимостью. Аль-Нур уже лишились всех мест в парламенте. Сама партия пребывала на грани запрета, большинство прочих уже разогнали, а их лидеров отправили под суд, что не привело в восторг ни фанатичных поклонников шариата, ни их заокеанских хозяев. То и дело вспыхивали беспорядки – ведь во имя аллаха можно грабить абсолютно безнаказанно, начиналась новая террористическая война… И визит халифа Али только подольёт масла в огонь. Впрочем, вполне вероятно, что именно этого он и добивается – остаться должен только один, и естественно, Египет в роли «Горца» халифа устроить не может. А беспорядки и конфликт с соседями вполне могут склонить общественное мнение к Халифату… А могут и к прямо противоположному.
Желаемый результат был известен, но требовалось понять, что и как говорить и делать халифу, чтобы подтолкнуть египтян к этому результату, а для этого требовалось, наконец, извлечь из отчётов аналитиков что-то полезное. Потому что Али, конечно, был мастером импровизаций, но настоящая импровизация нуждается в подготовке, а интуиция иной раз подводит всех.

Три часа спустя, закрыв последний доклад, Хаким подошёл к окну, задумчиво глядя на город. Сейчас Багдад выглядел совсем иначе, чем в тот день, когда халиф провозгласил его своей столицей… Тот Багдад был лишь бледной тенью себя нынешнего – умирающая столица призрачной страны, но прошло каких-то два года, и город вновь ожил… И пусть всё еще возвышались над городом почерневшие остовы так и недостроенных Башен Освобождения, а Мадинат-эс-Садр лежал в руинах – город стремительно возрождался.
И сейчас от его, Хакима, решений, во многом зависит судьба этого города, да и всей страны… Как, впрочем, и всегда.
Вернувшись к столу, Хаким запустил редактор, на секунду замер – и опустил пальцы на клавиатуру. Что докладывать, он представлял, как – тоже, оставалось только окончательно сформулировать мысль – и готово. Ну а как распорядится этим докладом халиф – уже не его проблема.

Полчаса спустя, отправив доклад, Хаким выключил компьютер, убрал документы и вышел из кабинета. По идее, рабочий день давно кончился, но это почти ни на что не влияло – «недреманное око государево» в отдыхе не нуждалось… В отличие от людей, в частности – самого Хакима, которому предстоит завтра с утра отвечать на множество вопросов, которые неизбежно возникнут у халифа, а потом рассылать новые запросы, пытаясь найти ответы… И так до самого визита, а ведь оставались и все прочие дела, которые невозможно отложить. Например, Лига – пока что было решительно непонятно, чего ожидать от Ле Пена, который, похоже, был Клиффордом наоборот – то есть компромиссной фигурой, одинаково не устраивающей всех. А учитывая, что речь Ле Пена явственно намекала на желание покидать камни в болото и посмотреть, что оттуда выскочит, вопросов становилось слишком много… Просто потому, что скелетов в шкафах у членов Лиги имелось преизрядно, и такая встряска несомненно заставит их выскочить – и тогда Лиге придётся несладко. Будучи посвящён в некоторые грязные тайны Лиги, Хаким ибн Ахмад Уаси мог это предсказать и без помощи аналитиков. И только того, что было известно ему, вполне могло хватить на серьёзный кризис, который встряхнёт весь мир… И Египет в том числе. Египет не был членом Лиги, но шансы таковым стать имел, пусть и не полноправным – по крайней мере, Клиффорд этот вопрос рассматривал всерьёз. Мнение Ле Пена об этом пока что было неизвестно, египетское правительство насторожилось – и как визит халифа это равновесие, было непонятно… А вот это халиф пожелает знать в первую очередь.

Разумеется, вызов пришёл именно в тот момент, когда Хаким явился в свой кабинет, и, разумеется, время хотя бы бегло просмотреть свежие документы ему дали. Но не больше, и час спустя Хаким стоял в кабинете халифа и ждал, пока тот дочитает его доклад.
– Весьма познавательно, – сказал он, закончив чтение. – Хотя и вызывает немало новых вопросов…
– Полагаю, мой халиф, ответы на некоторые из них находятся здесь, – Хаким положил на стол папку с последними новостями. – В частности, выяснилось, что расширения Лиги в ближайшее время можно не ожидать – Ле Пен намерен сосредоточиться на внутренних проблемах.
– Рад это слышать, – заметил халиф. – Это действительно упрощает многое… Хотя кое-что и усложняет, но, как я полагаю, Соединённые Штаты легко компенсируют это неудобство… Кстати, есть новые данные по американским раскладам?
– Праймериз состоятся только завтра, но с большой вероятностью можно утверждать, что бороться за президентское кресло будут Буш и Райс.
– Последнее несколько неожиданно, не так ли? Впрочем, об этом стоит говорить после выборов… – Халиф отложил документы. – Итак, я отправляюсь в Египет, а вы, Уаси, постарайтесь отдохнуть хотя бы эти четыре дня.
– Повинуюсь, – поклонился Хаким. Халиф едва заметно поморщился и кивнул в ответ.
Выйдя из кабинета, Хаким отсалютовал гвардейцам и по дороге начал прикидывать, кому из помощников какую часть работы доверить – так, чтобы запороть всё им за эти четыре дня не удалось…

+6

22

XLV
– Я  понимаю, что это звучит странно, но мне нужен полный доступ к вашим архивам, – сообщил с порога Мендоса. – Само собой, санкцией Верховного Суда я озаботился…
– Не то чтобы я не была рада вас видеть, полковник, – Клэр оторвалась от монитора и помассировала переносицу, – и не то чтобы я возражала… Но зачем? И к чьим архивам – министерским или моим личным?
– А вы допустите меня к личному?
– Лично вас – возможно, особенно если вы всё же объясните, что вы хотите найти.
– Наметилась возможность основательно подорвать репутацию Эллис Ив и даже – при некотором везении – отправить её за решётку.
– Вот даже как… – на лицо сама собой выползла широкая улыбка. – Ради такого я даже пущу вас в свою личную кладовку – и без всяких санкций и ордеров, заметьте…
– Сеньора министр… – протянул Мендоса. – Я всецело разделяю ваши чувства, но не могли бы вы улыбаться не столь кровожадно?

В свой личный архив Клэр стаскивала любую информацию, которая хотя бы теоретически могла пригодиться – или просто заинтересовала. Собирать его она начала ещё в колледже и с тех пор практически не постанавливалась – разумеется, исключая то время, что она провела в тюрьме. Поэтому обнаружить в архиве можно было самые неожиданные вещи – настолько неожиданные, что даже Клэр не очень понимала, как и зачем они там оказались. И она же одна была в состоянии свободно ориентироваться во всём этом хаосе, и потому Мендоса искренне радовался, что к архиву его пустили без всяких условий… Конечно, пара толковых аналитиков разобралась бы в нём ненамного медленнее, но их пришлось бы отрывать от работы – а её и без того было слишком много. И кроме того, личный архив министра – это совсем другой уровень секретности… Поэтому лучше уж выделить время и поработать самому.

Вякнувший почтовый клиент отвлёк Клэр от очередной попытки решить, на что деньги требуется выделить прямо сейчас, а на что – ещё вчера. Письмо было от Мендосы, содержало файл из её архива и вопрос: «Откуда?!»
Ответ на этот вопрос у Клэр не было – она просто-напросто не помнила, где услышала, что в студенческие годы Эллис Ив снималась в полуподпольной порнографии. Вообще-то, в те времена подобное было даже в некотором роде модно, и косо смотрели на тех, кто, как сама Клэр, держался в стороне… Но то было десять лет назад, а сейчас Ив была преуспевающим журналистом, работала на серьёзные издания – и грешки бурной юности вспоминать ей было не с руки. А уж тем более – делать их достоянием общественности…
«Не помню» – написала Клэр, отправила письмо и вернулась к работе, время от времени проверяя почту – мало ли какое забытое сокровище откопает Мендоса… Или куда закопается так, что придётся откапывать.
Не пришлось – Мендоса проявился только вечером, прислав письмо с благодарностью и просьбой разрешить пользоваться архивом и дальше. Пожав плечами, Клэр разрешила, попросив только не подключаться, не сообщив ей, убрала документы и отправилась домой.

А на следующее утро Мендоса снова явился лично, напугав Гонсалеса и Маркеса, и сообщил:
– Сеньора министр, вы даже не представляете, насколько помогли нам! Ваш архив – нечто потрясающее, просто кладезь информации, причём нередко бесценной. То, что мы узнали о, так сказать, актёрской карьере Ив – пустяки в сравнении с тем, что выплыло на свет, когда мы начали разбирать кое-какие зацепки… О которых без вашего архива даже не догадывались. Так что ждите – завтра или послезавтра весь мир узнает много интересного о нашей старой знакомой… И не могу не повториться: ваш архив – это нечто потрясающее!
– Возможно, – согласилась Клэр. – Я сама не всегда знаю, что там есть… Например, не берусь даже гадать, какие зацепки вы там обнаружили.
– Несколько недостающих деталей, которые позволили связать воедино дела, вроде бы никак нее связанные. Ну а дальше – одно за другое, и всплыло такое… Ну, не буду портить вам удовольствие, – хмыкнул Мендоса. – И засим позвольте откланяться. Дела, увы…

Гроза разразилась на следующее утро, и Клэр не могла не согласится: юношеские грешки – так, мелочи. И то, что Ив всегда работала на разведку Лиги – тоже. Она, в конце концов, этого ни когда особо и не скрывала. Скрывала она своё давнее и плодотворное общение с Центральным Разведывательным Управлением Соединённых Штатов…
Разумеется, Ив была не единственным и уж тем более не самым важным агентом – но она попалась на горячем, и тому были доказательства. Впрочем, даже если бы их и не было – карьера Ив в Лиге была бы окончена столь же эффективно…
Она и окончилась – в новостях упоминалось, что Ив объявлена в розыск. Видимо, всплыло что-то ещё… Но это Клэр не волновало. Главное – проклятая блондинка перестанет лезть под ноги раз и навсегда, а всё остальное значения не имело.
Разумеется, новость подняла волну по всему миру – к обеду пресс-служба доставила подборку сообщений, и Клэр с огромным наслаждением её изучала, время от времени улыбаясь особо удачным моментом, а однажды даже захихикав – какая-то жёлтая газетёнка приплела к делу рептилоидов. И правда, куда же без рептилоидов… Интересно, если где-нибудь в космосе существую разумные ящеры и человечество вступит с ними в контакт, как это воспримут подобные личности?..
Впрочем, рептилоидами дело не ограничивалось – совет Лиги был крайне обижен тем, что их ручная шавка оказалась не очень-то ручной, а ЦРУ не пришли в восторг от её провала… И обе стороны хотели получить голову Элис Ив на блюде и с яблоком во рту.
Теперь, даже если ей удастся скрыться, проблемы она больше не составит… Даже если вздумает просить политического убежища в Тауантинсуйу, это будет только на руку Сапа Инке. И это прекрасно…
– Это просто прекрасно, – вслух повторила Клэр, закрывая новостной сайт. – Минус одна проблема… Ольянта, что там ещё?
Мгновение молчания – только приглушённое бормотание где-то на заднем плане – и в динамике раздаётся голос секретаря:
– Гонсалес, Маркес и Да Сильва. К вам.
– По одному, – мрачно распорядилась Клэр, – и Да Сильву – первым, ваш мозг вам ещё пригодится.

XLVI
Ай стояла на бывшей набережной и смотрела на место, где когда-то стоял дом Хатимаки. Дома, разумеется, не было – как и всех остальных в округе, собственно. Мешанину обломков за прошедшие дни более-менее разобрали, и теперь берег выглядел пугающе пустынным, а затянувшие небо тучи и резкий ветер добавляли жути. Чуть в стороне стояли Кютаро и прижавшаяся к нему Момо, вдалеке мелькали потеряно бродящие по руинам люди…
Ай вряд ли смогла бы объяснить, зачем явилась сюда – но она оказалась права, настояв на том, чтобы отправиться вместе с Кютаро и Момо. Больше того – ей стоило приложить побольше усилий и убедить Харуку послать её одну – подросткам тут явно не место, а убедиться, что от дома не осталось ничего мало-мальски ценного она могла и сама. И для этого, в общем-то, не обязательно было приезжать…
Потому что дома не было вообще.
Волна подхватила траулер водоизмещением под тысячу тонн и протащила его почти на полкилометра от берега, по дороге буквально стерев весь квартал. Не осталось ничего и никого – что не раздавило судно, унесла волна, кто не успел сбежать, тех уже не найти… Само судно, смятое и покорёженное, все ещё лежало у холма, опутанное паутиной лесов и кранов. Разбирать его придётся долго…
– Возвращаемся, – глухо произнесла Ай. – Искать здесь явно нечего… А жаль, особенно твои ракеты.
– Плевать, – Кютаро пожал плечами. – Ещё сделаю, главное, что все живы остались – спасибо русским…
Ай только хмыкнула, устраиваясь за рулём. Да, если бы не русские, жертв было бы гораздо больше – полиция просто не успела бы, слишком уж быстро пришла волна… И именно русские морские пехотинцы первыми начали разбор завалов, благо, инженерная техника на «Гиперборее» была. По сценарию учений инженеры должны были расчистить проходы в созданных террористами заграждениях… Но вместо полигона пришлось работать реальной зоне сплошных разрушений.
Да, без помощи русских пришлось бы гораздо тяжелее – особенно в первые часы после цунами. Нельзя сказать, что не справились бы – но всё же…

Дорога ложилась под колёса, подростки на заднем сиденье задремали, обнявшись, по радио крутили какую-то ненавязчивую мелодию – прекрасный момент для раздумий о будущем. Будущее же выглядело смутным… Конечно, её родители совсем не против гостей и с удовольствием позволят им остаться хоть насовсем, но дом все же был маловат для двух семей. Ждать, пока построят новые дома для пострадавших? Ждать придётся не меньше года – быстрее не выйдет, это даже ей понятно. Один траулер чего стоит… Купить? С домами на восточном побережье проблемы, а найти полигон для Кютаро и его ракет довольно сложно… Если только не выбить ему место на одном из космодромов. А это, если подумать, вполне возможно… Деньги найдутся, связи есть – хоть те же Коко или Майами – так что может и получиться. Да что там, почти наверняка получится, особенно если за дело взяться с умом и без спешки. А спешить некуда – крыша над головой и деньги в банке есть, экзамены у Кютаро пройдут по расписанию – а к тому времени, когда дело дойдёт до практики, вопрос с полигоном так или иначе решится. А уж с домом – и подавно…
Снова взглянув на дремлющих подростков, Ай улыбнулась и плавно утопила педаль газа, разгоняя джип до предельной разрешённой скорости. Вот как раз сейчас поспешить очень даже стоит – команда без неё не улетит, но не заставлять же ребят ждать?

Они вернулись домой поздно вечером, но, разумеется, никто и не думал ложится спать. Не столько потому, что ждали их – хотя и поэтому тоже – сколько потому, что Юрий раздобыл гитару и, судя по всему, успел «принять на грудь». По крайней мере, Ай до сих пор не слышала, чтобы он пытался петь на трезвую голову – он и нетрезвым на её памяти пел только однажды. И зря, между прочим, ибо голос у Юрия был неплохой…
Но сейчас Юрий был трезв. Он сидел на веранде, на которой собрались все, перебирал струны, невидяще глядя куда-то в пустоту, и пел. Одну из тех песен, перевод которых Ай найти всё-таки удалось – и которая её пугала. Потому что была – один в один – про её мужа.
…Хотя бы на излёте
Заглянуть за…
Да, именно это и гнало Хати в Космос – неукротимое стремление «заглянуть за». Достичь того самого последнего рубежа – и двигаться дальше, ведь пределы возможного можно узнать, только выйдя за них… Таким же был и его отец, и такой же – если вдуматься – была она сама. Она сама никогда этого не осознавала… Но всё же – что-то ведь заставило её вцепиться зубами в подвернувшийся шанс? Что-то ведь гнало её прочь из гравитационного колодца навстречу холодному свету немигающих звёзд? Наивная детская мечта – но откуда-то же она взялась?..
А Юрий, тем временем, допел, прижал струны ладонью – и неожиданно взглянул прямо в глаза Ай. Мгновение – не дольше – и Юрий отвёл глаза, скользнул пальцами по струнам. Перелив незнакомой мелодии – и Ай резко выдохнула, услышав:
В звёздном вихре времён мечты меняют цвет,
Стали былью одни, других растаял след,
А иные влекут на странный свет уж тысячу лет,
Оставаясь лишь призраком, лишь сном, хранящим завет…

Мечты… Каждого из них привела в космос мечта – наивная детская мечта. Собственный корабль, мир выше войн, политики и гравитации, попытка спасти хотя бы память, желание летать… Наверняка и Эдель, и Урахара тоже имели мечту, которая повела их в космос – но так или иначе, они встретились, а остальное уже неважно.
И может быть это так глупо — в предельную цель возводить
Наивную детскую сказку, но ради неё стоит жить!

– Да, ради этого стоит жить, – тихо произнесла Ай, поднимаясь на веранду. – Как же ты прав, Юрий…
– Вернулись? – окликнула Харука. – Бесполезно, да?
– Бесполезно, – кивнула Ай. – Всё снесло под ноль, не волной, так кораблём… Фундамент – и тот никуда не годится.
– Плохо, – вздохнула Харука. – Что делать-то будем?
– Оставайтесь у нас, – пожал плечами Кодзи. – По крайней мере, пока компенсацию не получите. Правда, полигон для Кютаро…
– С этим я попробую помочь, – сообщила Ай. – Поговорю кое с кем, возможно, что и будет тебе полигон. Не обещаю, но постараюсь.
Несколько секунд Кютаро стоял с разинутым ртом, а затем бросился обнимать Ай с воплем:
– Сестрёнка, ты – лучшая! Спасибо!
– Во-первых, сшибёшь, во-вторых, я ещё ничего не сделала, так что отцепись, – улыбнулась Ай. – Иди вон с Момо пообнимайся, раз уж тебе приспичило.
Кютаро, разумеется, так и сделал.
– Знаете, Юрий-сан, эта песня… – заговорил он несколько секунд спустя. – Я её слышу первый раз в жизни, но она кажется настолько знакомой… «И может быть это так глупо — в предельную цель возводить наивную детскую сказку, но ради неё стоит жить!» – это настолько про нас, что как-то даже жутковато становится. Хати вон верил – и его мечта сбылась. И отцовская, и… Моя тоже сбудется, теперь я не сомневаюсь. Спасибо, Юрий-сан.
Кютаро коротко поклонился, улыбнулся, и, не отпуская Момо, отправился к себе.
– Что это за песня? – спросила Ай, проводив подростков взглядом.
– Да был один… – протянул Юрий. – Он это ещё в начале века написал, если хочешь, я потом тебе найду – у меня почти всё есть.
– А давай, – кивнула Ай. – Заодно и Хати отправлю, пусть послушает… Кстати, как у вас с Диной дела?
Юрий предпочёл исчезнуть, и Фи, развалившаяся за столом, довольно ухмыльнулась – ответ был очевиден. «Случайная знакомая» постоянно оказывалась где-нибудь поблизости, а то и заходила в офис с каким-нибудь делом, и намерения явно имела самые серьёзные. Юрий, судя по всему, тоже… И всё это продвигалось на редкость неспешно, что, впрочем, всех устраивало.
– Кстати, я заказал билеты, – сообщил Урахара, выйдя на веранду. – Завтра в девять.
– Прекрасно, – Фи встала и потянулась. – Я уже устала сидеть на дне атмосферы, а вы?..

XLVII
Араб без семьи – от силы половина человека, и Хаким никогда не спорил с этим заявлением отца. Отец был абсолютно прав, и потому Хаким со спокойной душой оставил семье все приготовления к свадьбе, сам спокойно сосредоточившись на работе.
Работы же, как и всегда, было более чем достаточно. Территория Халифата постепенно расширялась, новый глава Лиги, вооружившись не менее новой метлой, пытался навести хотя бы подобие порядка, кандидаты в президенты США уже начали поливать друг друга грязью, да так, что доставалось и всем окружающим, русские, как обычно, вели какую-то свою, им одним понятную, игру… В мире творилось много разного, и почти всё это так или иначе имело отношение к безопасности Халифата – а значит, попадало в поле зрения Хакима.
И более всего его беспокоил Египет. После недавнего визита халифа в правительстве южного соседа начались какие-то непонятные брожения и перестановки, смысл которых от разведки ускользал, и это нервировало. Тем более, что армия Египта так и оставалась развёрнутой по штатам военного времени – что для усмирения бывшей Ливии было избыточно. Правда, на Синайском полуострове войск было не больше, чем обычно, но это ничего не значило…
Открыв очередной документ, Хаким бегло просмотрел его, собрался закрыть, остановился и прочитал внимательнее. Так, а вот это уже интересно…
– Управление «Африка», пришлите всё, что есть по Алжиру. Немедленно, – приказал Хаким, перечитывая доклад.
Если Алжир действительно нацелился на Западную Сахару… Это откровенное безумие. Да, на юге Марокко царит хаос, да, в самой Западной Сахаре всё ещё шла гражданская война… Но в Эль-Аюне было сформировано правительство, и это правительство было признано странами БРИКС, Халифатом и даже изрядной частью членов Лиги. И это правительство выразило чёткое желание присоединиться к Халифату. И вторжение в Западную Сахару означало войну с Халифатом. Не понимать в Алжире этого не могли, равно как не могли не понимать, что проиграют, и очень быстро… из чего следует, что либо планы совсем другие, либо алжирское правительство припрятало в рукаве какой-то козырь. Второй вариант Хакиму нравился куда меньше и представлялся куда более вероятным…
Пришли запрошенные документы, Хаким открыл первый файл и погрузился в чтение… И три часа спустя закрыл последний файл, не узнав ничего полезного. Нет, информации было много – но вся она была бесполезной. Ничего, что могло бы объяснить столь странное поведение алжирского правительства, не обнаружилось. Никаких намёков…
Что ж, может быть, следует зайти с другой стороны? Что, если целью Алжира является вовсе не Западная Сахара, а юг Марокко, даже чисто номинально неподконтрольный Рабату? Это вполне вероятно, но зачем? Что там такого, что стоит подобных усилий?
Хаким этого не знал, и немедленно запросил информацию по Марокко – возможно, ответ кроется именно там…

Уходя с работы после того, как потратил весь день с несколькими перерывами на изучение северо-запада Африки, Хаким по-прежнему не понимал ничего, но был уверен: они что-то пропустили. И он сам, и все аналитики его конторы – все они пропустили какую-то деталь, без которой невозможно сложить эту головоломку. Оставалось только надеяться, что деталь эта всплывёт утром… потому как ситуация в Алжире уж очень напрягала, и хотелось бы иметь хоть какое-то представление о том, что там случилось. Да и консультанта неплохо бы привлечь, если уж на то пошло…

– Мир тебе, Хасан. Есть работа для тебя и твоих людей.
– Что на сей раз?
– Любые военные данные из Алжира. Чем больше, тем лучше, если обнаружится что-то о Сахаре или Марокко – представить немедленно. Остальное может подождать хотя бы до утра.
– Утром и будет, – кивнул Хасан и отключился.
В этом Хаким не сомневался – команда хакеров, работавшая лично на него, уже неоднократно проделывала вещи, казавшиеся невозможными. В конце концов, именно они, по сути, захватили «зелёную зону» Багдада, заодно продемонстрировав всему миру преступления колониальных властей… Так что информация будет – вопрос только в том, будет ли она полезной. Совсем не факт, что нужные сведения вообще существуют в цифровой форме,  а если и существуют, то на подключённых к сети машинах.
Насколько Хаким знал своего алжирского коллегу, тот был едва лине большим параноиком, чем он сам.

Хасан не подвёл – утром Хакима ждал немаленький пакет информации, присланный хакерами. Отправив его аналитикам, Хаким открыл сводку…
Теракт в Алжире, в Соборе Африканской Богоматери. Прекраснейший повод объявить виновными марокканских мятежников и пустить в ход армию… Или нет.
Вчерашняя деталь неожиданно всплыла в памяти, и Хаким только выругался – ведь сначала он принял это за совпадение. Разумеется, из того факта, что представители Западной Сахары и Алжира встречались в Каире, может не следовать ничего… Но в большой политике совпадений не бывает. И то, что официально никаких контактов, кроме протокольных, не было, не значит ничего. Да даже если их и не было – дипломатам и этого хватило бы с лихвой. Конечно, обеим сторонам было далеко до монстров уровня Нигматуллина, но и того, что было вполне, хватало.
Так что в том, что переговоры состоялись, сомнений не было. А вот о чём… Пока не будет ответа от аналитиков или хакеры не раскопают что-нибудь новое, об этом остаётся только гадать. Правда, вариантов не так уж много – и почти во всех фигурирует Марокко, но это значит, что Эль-Аюн решил сыграть собственную партию, не согласовав её с Халифатом… Зря. Очень зря. Среди тех немногих вещей, которые Хаим не прощал никогда, была и подобная крысиная возня за спиной. Может, и не обязательно раскрывать союзнику все карты, но если планируется нечто глобальное – изволь держать в курсе, хотя бы потому, что иначе союзники не успеют помочь, если понадобится… Или не подставить  их.
Да и Алжир… Одно из немногих арабских государств, сумевших пережить гелиевую революцию без катастрофических потерь имело неплохие шансы стать лидером арабского мира, почти не уступая в этом Египту – если бы место не было занято Халифатом. И если амбиции Каира удалось более или менее подавить, то Алжиру до недавних пор уделялось недостаточно внимания. Даже оккупация Ливии положение изменила не слишком сильно, и это его промах… Ну а общие интересы у Алжира и Сахарской Республики есть – хотя бы претензии к Марокко. Результат налицо… И именно это придётся докладывать халифу.

– Значит, вы полагаете, что это самодеятельность Эль-Аюна и Алжира? – спросил халиф, когда Хаким закончил доклад. – Что ж, это представляется весьма вероятным… Но пока не вижу необходимости что-либо предпринимать. Просто следите за обстановкой и действуйте по обстоятельствам. Только осторожно – полноценной войны нам сейчас только и не хватало. К тому же, если в этом как-то замешаны наши заокеанские «друзья» – да покарает их Аллах – то всё это может кончиться плохо для всех.
– Возможно, стоит отвлечь их внимание? – предложил Рушди. – Или намекнуть марокканцам на планы соседей – даже если мы и ошибаемся, скандал поднимется грандиозный…
– Возможно, – признал Хаким. – Нечто подобное я и сам предполагал, но вы сформулировали лучше… Полагаю, это мы примем в качестве основного плана. Впрочем, возможно, у кого-то есть другие предложения?
Предложений не нашлось ни у кого, и Хаким покинул совещание – со всем остальным разберутся и без него, а Хасан почти наверняка уже что-нибудь нашёл.

Хасан действительно нашёл нечто интересное – в расшифрованных документах довольно часто упоминалась некая операция «Камбис», которую разрабатывал алжирский генштаб. Разработка, судя по всему, далеко зайти не успела, да к тому же явно планировалось нечто масштабное… И Хакиму это не нравилось. Операции такого масштаба предполагают не разгон полудиких бедуинов, а нечто куда более серьёзное, а следовательно, в планах фигурируют Марокко, Египет, а то и Халифат. Последнее, конечно, было бы самоубийством, но Хаким не стал бы отбрасывать эту возможность. Слишком уж часто он видел, на какие глупости способно толкнуть людей самомнение – в том числе и немало политиков, которых оно погубило… А уж самомнения алжирским военным было не занимать.
Ливийская кампания не доставила Алжиру серьёзных проблем, но Ливия как государство уже давно существовала только на бумаге, и многочисленные мелкие и плохо вооружённые банды противостоять армии не могли. Марокко же – другое дело. Пусть и потрёпанное гелиевой революцией, фактически потерявшее южные провинции и пребывающее в вялотекущем кризисе, королевство всё же смогло уцелеть как государство. Армия Марокко не впечатляла, но неприятностей Алжиру доставить могла куда больше, чем ливийские бедуины. Даже при поддержке Западной Сахары… Но, тем не менее, это не будет слишком сложно. А потому почти наверняка операция «Камбис» направлена против Марокко – вряд ли алжирский генштаб состоит из идиотов, не понимающих расклада сил. Зато потом, справившись с Марокко, они наверняка двинутся дальше…
Что ж, теория вполне логичная, и пока что имеющиеся факты ей не противоречат. Правда, не факт, что таковые не появятся, но пока их нет – а стало быть, и говорить не о чем. Отложив наброски доклада, Хаким открыл рабочую папку – и с удивлением обнаружил, что та пуста. Мозг, пользуясь отсутствием нагрузки, переключился на Анису и предстоящую свадьбу… И Хаким облегчённо вздохнул, снова вспомнив, что семья взяла на себя всю организацию. Во всяком случае, за размах мероприятия можно не опасаться…

XLVIII
– Знаете, что меня удивляет? – спросил Куруруги, положив на стол газету. – Как она всегда появляется так вовремя. Это точно не ваш человек, Арамаки-сан?
– Определённо – нет, – директор Информационно-исследовательского бюро пожал плечами. – Но мы, разумеется, за ней приглядываем – уж очень колоритная личность.
– Но весьма полезная, согласитесь. Затеянные ей скандалы надёжно отвлекают внимание от действий правительства, которые могли бы быть восприняты неоднозначно…
– Именно это меня и беспокоит. Почему именно в этот момент?
– Ну, не обязательно в этот… – Куруруги снова взял газету. – Но в нужный момент она всегда тут как тут. Кто она вообще такая?
– Если кратко, – Арамаки открыл файл на смартфоне, – то её настоящее имя – Хага Аюми, двадцать один год. В шестнадцать вступила в АКВ48, в основной состав включена не была, но на сцене изредка появлялась. Словом, обычная ситуация… Всё началось три года назад, когда кто-то пустил слух, что она встречается с парнем. Продюсер, естественно, обвинил её в нарушении контракта и организовал травлю, как это любят в таких группах, и через неделю оказался в тюрьме с таким букетом обвинений, что ему грозит пожизненное… Как она и её тогдашний бойфренд этого добились – осталось неясным, но АКВ48 перестала существовать, молодой человек из мелкой сошки в юридической компании моментально превратился в известного и преуспевающего адвоката, а Хага начала сольную карьеру под псевдонимом Дзэро-чан.  Как раз на фоне выборов, и так удачно, что скандал затмил ваших оппонентов, но не задел вас… Это могло бы быть совпадением, но давайте вспомним скандал накануне конституционной реформы и выхода из Лиги. И ладно бы реформа – она была давно запланирована, но для того, чтобы так точно попасть с выходом из Лиги, требовался расчёт. Поверьте, мы сами считали и получилось, что вероятность случайного совпадения слишком мала. Она знала ещё в тот момент, когда нота только покинула МИД.
– Хотите сказать, что у неё имеются информаторы? – приподнял бровь Куруруги.
– Хочу, – согласился Арамаки. – Действительно секретная информация им недоступна, но сам факт их существования вызывает немалые опасения. Тем более, что мотивы её остаются неясными…
– В простой патриотизм вы не верите, Арамаки-сан?
– Я не верю ни во что – издержки профессии, Куруруги-сан, – Арамаки переплёл пальцы. – И в нашем случае – не верю особенно. Для простого патриотизма всё это слишком сложно и точно. Я даже не верю в то, что она проделывает всё это сама – почти наверняка за ней кто-то стоит… И вот его цели и возможности меня беспокоят больше всего. Да, можете назвать меня старым параноиком – но всё совсем не так, как кажется на первый взгляд.
– Не возражаю, Арамаки-сан, но всё же – что вы хотите от меня?
– Разрешения на негласное расследование. Я знаю, что вам претит подобное, Куруруги-сан, но я просто не имею права рисковать. Поверьте, никто не будет так рад, как я, если все мои подозрения окажутся бредом.
– Хорошо, Арамаки-сан, я даю вам разрешение, – тяжело произнёс Куруруги. – Надеюсь, вы понимаете – этого разговора никогда не было…
– Я знаю правила игры, Куруруги-сан, – Арамаки встал и поклонился. – Благодарю вас и обещаю, что не обману оказанного мне доверия.

Оставшись в одиночестве, Куруруги прикрыл глаза и выдохнул. В отличие от Арамаки, он отлично знал, кто такая Хага Аюми и догадывался, кто снабжает её информацией… Но это была не его тайна. Что ж, если Арамаки раскопает эту историю – он сделает это сам… И будет молчать. Возможно, годы спустя, когда не останется никого из участников этой истории, а её саму рассекретят, возможно, найдётся человек, который напишет роман или снимет фильм – но не в этом столетии. Пока же только два человека знают, кто такая Хага Аюми и чья кровь течёт в её венах…

Отредактировано Godunoff (31-08-2017 01:46:10)

+5

23

XLIX
Желтовато-белый шар рос с каждым днём – «Фон Браун» приближался к главной цели своего путешествия. Горо снова попытался запустить цитату из Кларка по трансляции, но был побит Накаямой – биологу это очень сильно не понравилось. Капитан нервничал и ныл. Оба планетолога чуть не подрались, угомонившись только после пары оплеух от Салли… И только Хатимаки был совершенно спокоен. Отстаивал вахту, следя за работой автоматики и изредка корректируя орбиту вручную, читал «Лунную радугу» и слушал музыку. Ту самую, которую  прислала Ай – слишком странную, слишком точную, слишком… русскую. И всё же – это его музыка. Сделать шаг прочь от жизни дремотной… Да, они сделали этот шаг, погнавшись за мечтой – и вот они здесь. Все этим миры – их…
И всё же где-то по самой грани сознания проскальзывает мысль: может быть, и правда – кроме Европы?
– Проклятье, что за чушь приходит на ум?! – воскликнул Хатимаки, тряхнул головой, включил проигрыватель и  закрыл глаза, позволяя музыке унести себя в чужой мир…

L
– И, таким образом, общий ущерб составляет…
– Пошёл вон.
– Мисс Ривейра…
– Я неясно выражаюсь? Валмет, будь добра, помоги этому джентльмену…
– Пойдёмте, сэр, – единственный глаз брюнетки недобро сверкнул.
«Джентльмен» – мелкий чиновник из Пентагона – дёрнулся, но покорно встал и вышел из кабинета.
Проводив его взглядом, Эдель отправила сообщение Вольфу м задумалась…
То, что историю с минами не забудут, было очевидно с самого начала, но вот что Пентагон тянул так долго, было странным. А сам наезд был слишком мелким… То ли гора родила мышь, то ли это не более, чем разведка, и у американцев приготовлена какая-то особенно смачная гадость. Верить хотелось в первое, но получалось плохо – Пентагон на мелочи вряд ли станет размениваться…
Телефон выдал пронзительную трель, Ривейра подняла трубку и сердито рыкнула:
– Да!
– Здравствуйте, Эдель, – откликнулся Вольф. – Я подойду через час или около того, вы не возражаете? Если до этого кто-нибудь ещё явится. Прикажите охране их вышвырнуть.
– С удовольствием. До встречи, мистер Вольф, – Эдель положила трубку, на секунду задумалась и снова подняла её, набирая знакомый номер.
– О, любимый клиент?..
– Знаешь, Коко, я просто поражаюсь: ты ворочаешь миллиардами, но числишь в лучших клиентах нас, – хмыкнула Эдель. – Но  я не об этом – пошли, пожалуйста, двойку или две к шлюзу. Похоже, что янки что-то затевают, поэтому отправлять кого-то из ребят Валмет я просто боюсь…
– Не вопрос, – фыркнула Хекматьяр. – Счёт пришлю, когда ребята вернутся… Ах да, я же сказала не «лучший клиент», а «любимый клиент».
И отключилась.
Ну что ж, одной проблемой меньше – Хекматьяр свои обещания выполняет всегда… Правда, и деньги за это требует соответствующие, и если Валмет и её ребятам платит кластер, то дополнительные услуги придётся оплачивать из собственного кармана. Что, впрочем, всё равно дешевле, чем выходки Пентагона. А ещё надо предупредить ребят…

– «Тойбокс-четыре» слушает, – Ай пробежалась пальцами по пульту, подключая дополнительные протоколы шифрования.
– «Тойбокс», у шлюза вас будут ждать люди HCLI. Имел место контакт, есть риск противодействия.
– «Тойбокс-центр», положительно, – Ай отключилась и сообщила команде:
– Янки опять зашевелились, да так, что Эдель прислала нам охрану к шлюзу.
– Вот и плакала наша выручка за всю неделю… – вздохнула Фи. – Что, хотела бы я знать, им опять от нас понадобилось?
– Вернёмся – узнаем, – пожал плечами Урахара. – Но было с самого начала понятно, что мины нам ещё припомнят. И даже то, что они так долго ждали, меня не удивляет – в Пентагоне далеко не все нетерпеливые идиоты. И кстати говоря, мины тут могут быть и ни причём.
– А что тогда?
– Любой из военных спутников, – ответил вместо Урахары Юрий. – Пиндосы не слишком-то любят, когда их имущество попадает не в их руки… Но обычно они спускают дело на тормозах и быстро выкупают трофей. Это мы сразу Майами оттаскиваем…
– А у неё с Пентагоном далеко не лучшие отношения, – закончил мысль Урахара. – Так что очень вероятно, что всё дело именно в этом. Впрочем, я подозреваю, что дело всё-таки в минах, а спутники – просто хороший повод… Ладно, вернёмся – узнаем.

На охрану HCLI не поскупилась – две четвёрки во главе с Чикитой, личным телохранителем Каспера Хекматьяра. И больше в отсеке не было никого – только в дальнем углу спал под потолком явно перебравший китаец в деловом костюме, зачем-то подпоясанном галстуком.
– Вот это, – изрёк Юрий, разглядывая пьяного китайца, – и есть «бухлозавр».
– Он точно не притворяется? – настороженно поинтересовалась Фи.
– Не притворяется, мы проверили, – мотнула головой Чикита со своей фирменной мерзкой улыбочкой.
– Ну раз проверяли, тогда вперёд, – тратить деньги не хотелось, а в том, что Коко установила оплату за время, сомневаться не приходилось… Хотя, с другой стороны, что брат, что сестра были слегка с приветом, и ожидать от них можно было чего угодно.

То ли никаких коварных планов у оппонентов не имелось, то ли охрана всех распугала, но путь от стыковочного отсека до офиса обошелся без приключений. Распрощавшись с четвёркой, Фи распахнула дверь и сходу поинтересовалась:
– Эдель, что за хрень случилась на этот раз?!
– Случился недоумок из Пентагона, который обвинят нас в уничтожении федеральной собственности, и требует, чтобы мы выплатили штраф и компенсацию. Цифры, естественно, называются откровенно нелепые…
– Прошу прощения за опоздание, но какой-то мишугине копф заклинил лифт, – Вольф ввалился в офис и, отдуваясь, буквально рухнул в кресло. – Но самое главное я услышал. Скажите-ка, а что именно за имущество , упоминалось?
– Спутники. Какие конкретно – скромно умолчали, сославшись на государственную тайну.
– Какая прелесть… Ну просто цукер зис! – Вольф даже руки потёр. – Вообще-то, вам должны были предъявить список всего этого имущества – это раз. И в этом списке обязательно должны быть номер по международному каталогу, параметры орбиты и технические характеристики платформы, то есть всё то, что тайны не составляет – это два. И разумеется, они были обязаны уведомить вашего адвоката – это три. И что из этого было сделано?
– Да ничего, – отмахнулась Эдель. – С вами же тоже не связались?
– Нет, – согласился Вольф. – И если сейчас подать жалобу, то это будет полный тухес, потому как ничего нет.
– А раз ничего нет, то нам и предъявить нечего – мы ни в чём не виноваты, – кивнула Эдель. – Весь вопрос в том, рискнут ли они перевести конфликт в неофициальное русло…
– Запросто, так что охрану я бы посоветовал усилить. И, естественно, сообщить об этом руководству кластера – это уже совсем другой уровень… Азохен вей, как же меня достали эти игры подковёрных патриотов! – потряс головой Вольф. – Как будто им первого раза не хватило…

Следующие два дня обошлись без приключений, но затем чинуша из Пентагона снова явился и снова предъявил всё те же требования.
– Вообще-то, вы уже поучили ответ, но я могу и повторить, – хмуро ответила Эдель. – Ваши обвинения беспочвенны, ничем не подкреплены и могут рассматриваться как попытка вымогательства. Так и передайте своим хозяевам… А х да, всё дальнейшее наше общение, если таковое будет, пойдёт только через адвоката. Мне бы, правда, этого не хотелось… Поэтому потрудитесь покинуть офис.
– Мисс Ривейра, вы, кажется, не понимаете своего положения…
– Боюсь, что это вы не понимаете, в каком положении находитесь, мистер Донован, – мягкий вкрадчивый голос Коко Хекматьяр как нельзя лучше подходил к её безумной улыбке. – Знаете, мистер Донован, откровенное вымогательство – это пошло и глупо. Но вымогательство у «Интерстеллар» – самоубийственно.
– Но…
– А разве ваша хвалёная разведка до сих пор не в курсе, что мы – члены кластера? – вздёрнула бровь Эдель. – Или вас забыли об этом уведомить?.. Впрочем, неважно. Убирайтесь. Вы привыкли чувствовать себя хозяевами космоса… Вот только вы забыли о том, что случилось в вашей собственной стране триста лет назад. тогда всё начиналось с пустяков – и закончилось появлением новой страны. Вы хотите повторить путь своей бывшей метрополии?
Промолчав, Донован, наконец, убрался. Проводив его взглядом, Эдель тяжело вздохнула.
– Боюсь, он так ничего и не понял, – сказала она. – И хозяева его не поймут…
– Кстати о хозяевах, – неожиданно высказалась Коко. – Я тут кое-что раскопала…
– Почём?
– Скинь Майами четверть цены.
– По рукам, – хлопнула по подставленной ладони. – что там у тебя?
– Ты удивишься, но мины, похоже, тут не при делах, – ответила Коко. – И это, мягко говоря, не вполне официальное обвинение. По крайней мере, правительство не в теме – это самодеятельность Пентагона. И прижимают не только вас – несколько мелких контор уже разгромили. Правда, я пока не понимаю, зачем, и это мне не нравится…
– Могу предположить, что ребята расчищают место для своей подставной конторы, – Эдель отодвинулась от стола и потянулась. – Тогда можно будет не только собирать свои спутники, но и потихоньку таскать чужие. И мне это не нравится – мало того, что нам всем убыток, так они же наверняка окажутся беспредельщиками… И тогда всё повалится – ты не хуже меня знаешь, что творится на орбите.
Коко в ответ промолчала – она действительно прекрасно знала, что творится на околоземных орбитах. Более того, сама в этом участвовала, и могла сказать одно – там, где пересекаются политика, большой бизнес и криминал, становится очень неуютно.

Выслушав рассказ о визите Донована, Фи закурила, проследила взглядом завиток дыма и заметила:
– Интересные дела творятся в Пентагоне… Нет, я, конечно, догадывалась, что у нас, как всегда, правая рука не знает, что делает левая нога, но что это зашло так далеко… Хм, интересно, а что проворачивает Конгресс в тайне от всех остальных, или сам президент? Наверняка ведь проворачивают…
– Много, – сообщил Урахара. – Поверь, там много разного… Но мы не об этом. Как мне кажется, мы не увидим ни клочка бумаги, зато имеем все шансы полюбоваться на стволы, поэтому предлагаю сразу науськать на нашего оппонента некоторых джентльменов с Фрисайда.
– И сколько им придётся заплатить? – осведомилась Эдель.
– Часть из них будет только рада наступить на хвост Соединённым Штатам хотя бы в такой мелочи, а часть будет свято уверена, что это их собственная идея, – ухмыльнулся Урахара. – Но с тебя премия – раз уж Нобелевский комитет не оценит мою гениальность, то это придётся сделать тебе.
– На тебе твою премию, – Эдель извлекла из сейфа бутылку. – Нормальный питьевой коньяк, даже французский… Сколько времени тебе надо, чтобы всё организовать?
– Пара часов в компании Вольфа, а потом еще пара-тройка дней. Максимум неделя, если кто-то заупрямится.
– Вот и приступай, только не забудь, что через четыре часа у нас очередной вылет.

Урахара не подвёл – к концу недели на правительство США и Пентагон обрушился целый вал исков, а пресса, учуяв скандал, принялась его старательно раздувать. В Белом Доме, разумеется, никто ничего сказать не мог. Пентагон по старой привычке попытался свалить всё на русских хакеров, разнообразия ради помянув ещё и Халифат… Но всё-таки, скрепя сердце и скрипя зубами, признали: да, в семье не без урода. Виновные отстранены от работы и будут наказаны, больше такого не повторится, и вообще – всё просто прекрасно…
– Добро торжествует, зло повержено, принцесса тащит рыцаря в койку, – фыркнула Фи, отложив газету. – Всё просто прекрасно… Интересно, от нас надолго отстали?

LI
– Какая жалость, что я не могу приказать вам сделать харакири, – вздохнул Куруруги, разглядывая главу Либерально-демократической партии. – Вы хоть понимаете, насколько неуместным было ваше выступление? И нет, не я покушаюсь на свободу слова, а вы – на национальную безопасность…
– Куруруги-сама…
– Не перебивайте, Коидзуми-сан, – Куруруги сжал пальцами переносицу. – Видят ками, вы наговорили достаточно… Все привыкли к вашей манере оскорблять ваших политических оппонентов. Но сегодня вы превзошли сами себя. Обвинить правительство в недееспособности, оскорбить Тэнно и разгласить секретную информацию – и всё это за десять минут! Да вы вообще способны осознать ответственность перед избирателями и перед Тэнно? А перед вашими товарищами по партии? Вы понимаете, что ваше сегодняшнее выступление – не только политическое самоубийство для вас, но и катастрофа для всей партии, которая и без того почти лишилась электората? Впрочем. Достаточно. Вы свободны, и от мандата – в том числе. Запрос в парламент направлен, и завтра ваш депутатский мандат будет отозван.

Дождавшись, когда за бывшим лидером парламентской фракции и – скорее всего – бывшим главой партии закроется дверь, Куруруги откинулся на спинку, оттолкнул кресло к окну и с шипением выдохнул сквозь зубы. Хотелось закурить – впервые за полвека… Хотя, казалось бы, пора уже привыкнуть – недаром же старик Эйнштейн говорил, что сомневается в бесконечности Вселенной, но не человеческой глупости. Но вот – не получилось до сих пор… Трудно представить нормальное государство, где премьер устраивает выволочку депутату парламента – но ведь пришлось же! Милосердные ками, это уже нечто за гранью здравого смысла…
С силой растерев лицо, Куруруги вернулся к столу – работы и без неадекватных депутатов хватало. Впрочем, неадекватных ли? Что это было – глупость или измена? При всех своих недостатках Коидзуми не была дурой, и вряд ли не понимала, что говорит. И значит, преследовала какую-то цель. Но какую – оставалось только гадать… Разумеется, озадачив этим контрразведку.

Ответ на запрос последовал через несколько минут – как оказалось, контрразведка тоже обратила внимание на выступление и начала расследование. Разумеется, скорых результатов ждать не приходилось, но сам факт, несомненно, радовал…
И всё же – зачем? Что это было – попытка навредить  лейбористам или же сообщение для кого-то? И если да, то кого?
Впрочем, ответ на этот вопрос был очевиден – почти наверняка Коидзуми действовала в интересах США. Возможно, сама об этом не зная, но это не меняло главного – политическая карьера Коидзуми окончена раз и навсегда.

Первые результаты появились на следующее утро, и были сугубо отрицательными – никаких подозрительных контактов, никаких примечательных поездок, ничего, что хотя бы намекало на возможную связь с ЦРУ. Обыкновенный добропорядочный гражданин и искренне заботящийся о благе страны политик… Настолько обыкновенный, что это само по себе вызывало подозрения. И потому Куруруги совершенно не удивился, когда секретарь сообщил, что директор Информационно-исследовательского бюро просит о личной встрече. Вероятно, всё-таки откопал что-то настолько острое, что не рискнул доверить связи…
Он ошибся только в одном – никаких новых сведений у Арамаки не было. Было предложение…
– Знаете, Куруруги-сан,  мне кажется, что у нас слишком много разведок, – начал Арамаки, устроившись в кресле. – И, как мы имели несчастье обнаружить, координация между ними и полицией оставляет желать лучшего. Это было известно и раньше, но сейчас, в этом расследовании, вопрос встал особенно остро.
– И почему же?
– Подобных расследований не было уже давно, некоторые процедуры оказались отменёнными, и в результате имело место несколько досадных случаев… недопонимания.
– Без серьёзных травм? – вот только драки полицейских с контрразведчиками не хватало…
– Ничего существенного, пара арестов и только. Всё разрешилось за два-три часа, но сам факт…
– И что же вы предлагаете, Арамаки-сан? И кстати, что заставило вас явиться ко мне лично? – осведомился Куруруги.
– Ну, иначе мне пришлось бы, как и любой другой несекретный запрос, проводить это через аппарат… А это вызвало бы у сотрудников нездоровый интерес. Засекретить же… Никаких оснований, к моему глубокому сожалению. Впрочем, мы отошли от темы – мои предложения пока что проработаны не до конца, но в самом общем виде предполагают создание координирующей структуры наподобие разведывательного сообщества США.
– полагаю, материалы у вас с собой? – осведомился Куруруги.
– Разумеется, – на стол легла флэшка.
– Оставьте, я посмотрю позже… Но идея мне, в принципе, нравится, – кивнул Куруруги. – И раз уж вы здесь – есть какие-нибудь соображения по поводу Коидзуми? Не у контрразведки, а у вас лично?
– Моё личное мнение? Мелочная злобная дура, простите за откровенность. Я знаю, что вы не считаете её глупой, но как политик она всегда была недалеко от нуля, а теперь и вовсе перестала существовать. Конечно, расследование никто не бросит, но не думаю, что мы что-то найдём.

К предложению Арамаки получилось вернуться только вечером – впрочем, спешки всё равно не было.
Это действительно был набросок… По меркам Арамаки. С точки зрения же любого другого человека это было неплохо проработанное предложение. Уточнить подробности – и можно будет спокойно выносить на рассмотрение парламента… Хотя спокойно, пожалуй, не получится – и парламент, и правительство, и пресса успокоятся ещё не скоро. Такого до сих пор не бывало – во всяком случае, Куруруги не мог припомнить, чтобы кого-то лишали мандата и обвиняли в измене. Тем более – оппозиционного депутата и главу фракции. Хорошо ещё, что никто пока не начал разглагольствовать о тяжёлой судьбе демократии и гониях на оппозицию – но это ненадолго.  Дураков на свете много… И хорошо ещё, что надвигающиеся выборы основательно заняли внимание Вашингтона, а Лигу всё ещё лихорадило, так что количество возможных гадостей заметно уменьшилось. И всё же…
Что-то не давало Куруруги покоя, и интуиция нашёптывала, что всё совсем не та очевидно, как кажется, а интуиции он привык доверять.  У выходки Коидзуми было какое-то двойное дно, и совсем не факт, что именно там, где его искали… И не факт даже, что она сама это понимала – но двойное дно было. И контрразведка, несомненно, его обнаружит… Но пока что стоит подумать о другом – о проекте Арамаки. Довести его до ума, представить в парламенте, убедить принять его – вот чем следовало заняться в первую очередь после неотложных дел.

Парламент принял предложенный проект реформы спецслужб без проблем. Благо, реформа эта не требовала ни больших усилий, ни особых денег – тем более на фоне всех прочих. и «заклятые друзья» не обратили на неё внимания… Всегда бы так.
А на следующий день на  стол Куруруги лёг отчёт контрразведки по делу Коидзуми… И прочитав его, премьер-министр Куруруги Генбу схватился за голову. Глупость или измена? А как насчёт того и другого разом? Глупость, измена и превосходная иллюстрация вреда слишком хитрых планов…
Теоретически план мог бы сработать и даже отколол бы часть избирателей у лейбористов – но Коидзуми захотела всего и сразу. И, разумеется, не получила ничего, кроме потерянного места, убитой репутации и вполне возможных восемнадцати месяцев тюрьмы – если адвокат окажется недостаточно ловким. Что ж, урок понятен… Но всё же куда безопаснее переоценить противника – тогда, если ты ошибешься, проблем будет куда меньше.
Отложив доклад, Куруруги взялся за отчёт JAXA – и сразу же почувствовал себя гораздо лучше. Второй этап проекта «Арес» успешно завершился – экспедиция совершила посадку. Лучшая новость за последние несколько недель…

LII
Хаким Ахмад нервничал, что никак не было его нормальным состоянием. И беспокоили его отнюдь не проблемы национальной безопасности, а приближающаяся собственная свадьба. Это было глупо и бессмысленно, совершенно бесполезно и даже смешно – но успокоиться получалось, только с головой уйдя в работу. И ведь не восемнадцать лет, глупо так дёргаться, доживая четвёртый десяток, но…
Но Хаким всё равно нервничал. И старался отвлечься, благо, подчинённые предоставляли для этого массу возможностей… Особенно же управление «Африка», снова принявшееся за старое.
– Асад, у вас что, сезонное обострение? – осведомился Хаким, свернув доклад. – Ведь можете же нормально работать – так почему же опять куда-то скатились? Взять хотя бы последний доклад по Египту – это не доклад, это чистое безобразие!
– Условия в Египте не слишком благоприятны, – заметил Асад, – что, конечно же, вам известно…
– Разумеется! А ещё мне известно, что в Японии условия ничуть не лучше, однако же информации оттуда мы получаем едва ли не на порядок больше! В общем. Или вы в кратчайший срок наведёте в своём управлении порядок, или мне придётся найти человека, который сможет это сделать. Вы меня поняли?
– Так точно!

Устроенный разнос улучшил настроение Хакима, но проблема никуда не делась – египтяне опять что-то замышляли. И в недостатке информации виновно было отнюдь не только управление «Африка» – египетская контрразведка не бездельничала…
Египетские спецслужбы до сих пор оставались одними из лучших в арабском мире, деля первое место с разведкой Халифата, и преимущество у Хакима было только одно, да и то довольно условное – он знал, как они работают. Сам в своё время не один год там проработал… Кстати, пожалуй, стоит собрать отдельную группу из бывших коллег по Службе общей разведки – может, хоть так получиться разобраться. Ну да это дело будущего, а пока…
Итак, снова какая-то непонятная активность в бывшей Ливии, причём с обеих сторон. Но если Алжир просто закреплялся в Феццане и Триполитании, то Египет, завладевший Киренаикой, намекал на то, что останавливаться на достигнутом не намерен. Ничего нового – но сейчас за всей этой вознёй наметилось что-то ещё… Но что именно? Это и скрывалось самым тщательным образом – так, что разведка не могла пройти мимо… И Хаким сильно подозревал, что именно это и было целью. Пока разведки пытаются разобраться, что творится в Киренаике, действительно важные события происходят где-то в другом месте. Где и какие – вот в чём вопрос, но чтобы ответить на него, нужно иметь хотя бы минимальное представление о планах Каира…
Здесь у Хакима было два предположения – целью планов является либо Алжир, либо сам Халифат. Предположения были практически равнозначными, но сам Хаким, пожалуй, поставил бы на Алжир – там тоже творилось нечто подозрительное, и новых данных, несмотря на все усилия разведки, добыть не удалось. Операция «Камбис» так и оставалась тайной за семью печатями, и не исключено, что сейчас она уже шла полным ходом…
Вся эта затянувшаяся муть невероятно раздражала. Разведка всегда работает в условиях недостатка информации, но сейчас её просто не было. А могла быть – разбирая доклады, Хаким нашёл три упущенных возможности даже не особо вчитываясь… Нет, определённо, с управлением «Африка» требовалось что-то сделать.

Тщательное изучение отчётов навело Хакима на мысль, что Египет и Алжир решили окончательно решить, чьим будет Магриб. Правда, было неясно, почему они не занялись этим раньше, но вопрос этот был второстепенным. А вот как и когда это произойдёт… Впрочем, этим пусть занимаются аналитики – если кто и мог что-то выяснить, оперируя столь скудными данными, то только они. Ну и Хасана стоило озадачить – один раз его команде уже удалось залезть в планы алжирского Генштаба, почему бы и не повторить успех?
Выслушав распоряжение, Хасан заметил, что это будет сложнее, чем в прошлый раз, и гарантировать он ничего не рискнёт, но сделает всё возможное. В этом Хаким не сомневался – команда Хасана получала очень нехилые деньги, но отрабатывала их на все сто… И неожиданно оказалось, что делать ему, собственно, и нечего. А значит, мысли возвращались к предстоящей свадьбе… И неожиданно выяснилось, что нервничать Хаким перестал. Свадьба? Ну и что тут такого? Конечно, сбежится множество журналистов всех мастей, и будет невероятная суматоха… Но все организационные вопросы взяла на себя семья, а значит, самому Хакиму оставалось только расслабиться и получать удовольствие… Ну и лично написать приглашения некоторым людям, поупражнявшись в каллиграфии.

LIII
– Нет, вы только посмотрите! – возмущённо заявил Гонсалес, потрясая учебником. – Вы только посмотрите на эту возмутительную книжонку!
– «Возмутительная книжонка» – это, пожалуй, не совсем та характеристика, но в целом я с вами согласна, – Клэр отодвинула лежащий перед ней учебник истории. – Крайне неудачный учебник. Крайне. Мне интересно – министр образования его вообще видел?
– Сомневаюсь! – фыркнул Гонсалес. – И уж точно его не видел сеньор Мендоса – иначе бы автор этой мерзости уже оказался за решёткой, где ему самое место!
Это тоже было преувеличением, но Клэр была склонна согласиться – контрразведке стоило бы поинтересоваться автором учебника, который явно писался на деньги кого-то из идейных наследников недоброй памяти Сороса. Никто другой не смог бы так нагло превратить историю Южной Америки в восхваление Соединённых Штатов и не слишком хорошо замаскированное унижение всего остального мира.
Именно поэтому Клэр учебник и не сочла возмутительным – он был просто мерзким. И министр образования определённо его не видел…

– Святая Роза! – министр образования отбросил учебник, словно это была ядовитая змея. – Я немедленно организую внутреннее расследование, и виновным в этом безобразии придётся очень плохо! Заверяю вас, сеньоры, я к этому безобразию отношения не имею…
– В этом никто не сомневается, – заверил пожилого министра Хираль. – Но меня – как, полагаю , и всех присутствующих – интересует, откуда этот учебник вообще взялся. Это ведь новое издание, этого года… А следовательно, кто-то достаточно внимательно следит за событиями в нашей стране и оперативно реагирует на них.
– И могу вас заверить, что делает он это на основании открытых источников, – заявил Мендоса. – Отчетливо заметно, что агентурной сети у тех, кто за этим стоит, нет, так что его оперативность обусловлена доброй волей кабальерос плаща и кинжала.
– Нам это вряд ли поможет, – хмуро заметил Хираль. – Но, сеньоры, как мы должны с этим бороться, причём желательно – без введения цензуры?
– Только одно – тщательно проверять, кому и что мы поручаем, – пожал плечами Мендоса. – И, естественно, столь же тщательно проверять результат. Иначе опять получим какую-нибудь дрянь в том же духе… Если не хуже. И, разумеется, не подпускать к этой работе всяких сомнительных личностей – это не так уж сложно.
– Говоря о сомнительных личностях… – Клэр подцепила обложку учебника и открыла его на выходных данных. – А кто вообще пропустил учебник, изданный в Сан-Диего? Если память мне не изменяет, Закон об образовании требует, чтобы все учебные пособия издавались на территории Тауантинсуйу… Простите, сеньор министр, но это камень в ваш огород. Кто-то из вашего ведомства, хоть явно и не из высшего руководства… И мне крайне интересно, что им двигало – как, полагаю, и полковнику.
– Как раз это значения не имеет, – отмахнулся Мендоса.  – Полагаю, найти виновных будет не слишком сложно. Но подумайте вот о чём: кто-то, несомненно, имел злой умысел, создавая этот учебник – но нашлось достаточно много людей, которые сочли его вполне приемлемым. И сделали это, что характерно, вполне искренне, считая, что всё правильно. Это не их вина – но беда. А вот вина лежит, в том числе, и на нас с вами – мы просто-напросто просмотрели эту проблему…
– Сеньора Умала, – министр образования встал. – Я хотел бы поручить вашим людям разработку новых учебников – увы, сейчас я не могу доверять собственному министерству, а сеньор Гонсалес известен как талантливый педагог…
– Разумеется, сеньор министр, – ответила Клэр. – В конце концов, это – тоже часть моей работы.

Разумеется, Гонсалес ждал Клэр в офисе – и разумеется, туда явился Маркес. Который, услышав о том, какой кусок достался его оппоненту, немедленно принялся сверлить его яростным взглядом.
Клэр, глядя на это, тяжело вздохнула. Было что-то между этими двумя, какая-то застарелая личная вражда… И прекратить это хоть ненадолго можно было одним способом.
–Сеньор Маркес… Если вы и дальше будете так смотреть на своего коллегу, ваша племянница вполне может решить, что между вами что-то есть, и сделает вас героями очередного порнографического рассказа.
– Что?! – Маркес только что не подпрыгнул. – Она опять пишет эту погань?! Выдеру, и сестре скажу!..
Специфические литературные вкусы Карменситы Ибанез, стажёра службы безопасности, уже стали притчей во языцех для всего министерства, и то, что она была племянницей директора департамента транспорта, только добавляло ситуации пикантности. Сама Клэр к этому относилась равнодушно, но время от времени использовала, чтобы сбить  с мысли Маркеса и заставить его замолчать – иначе его возмущённые разглагольствования можно было прервать только окриком…
Маркес, всё еще пыхтя, умчался – вероятно, на поиски племянницы, следом за ним ушёл и Гонсалес, а Клэр, оставшись в одиночестве, сладко потянулась и включила компьютер. Работы было даже больше, чем обычно… И если со школами всё стало более или менее понятно, то транспорт действительно требовал серьёзного внимания. Нет, к Маркесу никаких претензий не было – в отличие от Министерства транспорта он свою работ делал отлично. Но собрать в некую единую систему транспорт и транспортных чиновников четырёх стран… А ещё были дороги – самого разнообразного качества. А ещё была Северная провинция – бывший Эквадор, где свергнутая диктатура оставил глубокий и весьма болезненный след на экономике. И всё это было задачей именно её ведомства – с которой, пожалуй, она без помощи Иская и не справилась бы. По крайней мере, связи его семьи сильно облегчали работу министерства, а его поддержка – жизнь Клэр.
Улыбнувшись своим мыслям, она вернулась к работе – дураки и дороги, вопреки распространённому мнению, не были проблемами только России. В Тауантинсуйу хватало и того и другого, и без самых решительных мер совладать ни с тем, ни с другим не получится… Как, впрочем, и со всей остальной горой проблем выше Аконкагуа, скрывавшейся за  блестящим объединением.

Вернувшись домой, Клэр, не раздеваясь, улеглась на диван, закинув ноги на подлокотник.
– Устала? – Искай уселся рядом и провел ладонью по её волосам.
– Устала, – согласилась Клэр. – Вот скажи, как можно пропустить абсолютно американский учебник истории? И это, я подозреваю, отнюдь не всё – Гонсалес сейчас проверяет все учебники и разрабатывает новый, который всех устроит… А потом минобр придёт на всё готовое и даже спасибо не скажет. И с нашим замечательным транспортом то же самое будет, и со всем остальным…
– Ну, на севере транспорт пришел в норму в основном усилиями твоей конторы, это я тебе как бизнесмен говорю, – хмыкнул Искай. – А уж стыковка эквадорской сети с нашей – это нечто… Я вёл там дела, так что знаю, о чём говорю.
– Я помню,  – кивнула Клэр. – И помню, что именно благодаря твоим компаниям мы смогли получить Эквадор, избавившись от хунты…
– И потом, прошло чуть меньше года с объединения, – продолжил Искай. – И если посмотреть на всё, что твоё министерство и ты лично за это время сделали… То знаешь, очень трудно поверить, что это вообще возможно. Но ведь сделали? Сделали, и всё остальное потихоньку сделаете, а к тому времени, когда твоё министерство можно будет распустить, ты уже будешь Сапа Инкой… Кроме шуток – два срока Хираль выдержит, но на третий вряд ли пойдёт, а нам нужен нормальный президент.
– Хм, об этом стоит подумать… – задумчиво протянула Клэр. – Но уж точно не сегодня. Эти деятели мне все нервы вымотали, так что давай до утра забудем о бизнесе и политике. И потом, министерскому кафе с нашим поваром никогда не сравниться, так что давай не будем заставлять его трудиться зря!
Именно это – забыть о политике хоть на несколько часов – Клэр считала счастьем большую часть своей жизни… наполовину потраченной впустую, если честно. Пожалуй, проведенные в тюрьме месяцы пошли ей на пользу, заставив, наконец, взяться за дело серьёзно – и предложение Иская стоило, как минимум, обдумать. Сапа Инка Клэр Умала… Да, сейчас это лучший вариант, хотя у Хираля скорее всего уже есть свои идеи на этот счёт.  Но ведь никто не может помешать ей позаботиться о запасном варианте, не так ли?..

+5

24

LIV
– Я лечу с вами, и точка! – Аманда Минами ткнула сигарету в пепельницу. И свирепо сверкнула очками. – Я должна видеть это своими глазами!
– Майами, да пойми же ты – у меня нет места для пассажиров! – поморщилась Фи, закуривая. – Ну какая тебе разница, когда ты этот спутник увидишь – сейчас же или через пару часов?
– Потому что, во-первых, свободно владею китайским, во-вторых, имею на руках кое-какие чертежи, в-третьих, знаю, как отключить систему самоликвидации, а в-четвёртых – если она не отключится, успею выдернуть самое вкусное, прежде чем блоки прожарятся. Тебя  устроит? – Майами извлекла из пачки новую сигарету и закурила. – Пойми, Фи, я не просто так набиваюсь к тебе – мне этот спутник нужен, и нужен целым. Я имею некоторое представление, что там могли навертеть китайцы – сорок лет назад у них было несколько очень интересных идей, но тогда они не взлетели… Зато сейчас – могут. В моих руках, не у китайцев… Вот поэтому мне самой надо быть на месте.
– Ладно, возьму, – буркнула Фи. – Только, ради Джа, не лезь под руку.

Старый китайский спутник появился на экране радара, Фи навела телескоп и кивнула на экран, к которому немедленно подобралась Майами.
– Так… Цел – уже хорошо. Обломков рядом нет, стало быть, заряды не сработали. Ориентации, понятное дело, нет – батареи у него лет двадцать назад должны были подохнуть, но в аварийных заряд есть точно – они как раз для этого и стояли… Киске, у вас штанга с захватом есть?
– Есть, а что?
– Держите его на штанге, а я пойду разбирать. Юрий, ты страхуешь.
– Думаешь, всё-таки рванёт?
– Да вряд ли, но китайцы и тогда были знатными параноиками… Короче, работаю с ним я, а вы не лезьте под руку, – Майами поправила очки и снова посмотрела на экран. – Час до контакта… Пойду снаряжаться, вот что.

Час спустя Майами и Юрий, зацепив карабины за крепления на штанге, зависли рядом со спутником.
– Значит, так, – отцепив карабин, Майами протянула его Юрию. – Скажу тянуть – тянешь не раздумывая, двигатели включаешь на форсаж. Топлива, конечно, хватит всего на пару минут, но и скорость наберём приличную – а там нас подберут. Ясно?
– Ясно, – буркнул Юрий. – Что ещё?
– Всё, – отозвалась Майами. – Только не мешать.
После этого она открыла контейнер на поясе, вытянула оттуда кабели, подсоединила их к контрольной панели спутника и застыла – только пальцы метались по несуществующей клавиатуре.
Скафандр у Аманды Минами был личный – её собственной разработки, снабжённый всем, что требуется гениальному инженеру-робототехнику для работы в космосе. Чем именно – разумеется, не знал никто, кроме самой Аманды, которая секретами делиться не спешила. Впрочем, наличие мощнейшей системы дополненной реальности было очевидно, а всё остальное…  Обо всём остальном Юрий предпочитал не задумываться. Не полезно это для здоровья – выяснять, какие козыри припрятала в рукавах доктор Майами… И уж тем более – делать это бесплатно.
– Так, готово! – неожиданно сообщила Майами, отключаясь от спутника. – Юрий, иди сюда – поможешь.
– Что надо? – осведомился Юрий, перебираясь к спутнику.
– Держать крышки отсеков – они на пружинах, и довольно сильных – одной рукой тут не справишься, а с захватами я не подберусь.
– Ладно, подержу, – согласился Юрий. – Там больше никаких сюрпризов нет?
– Никаких, – заверила его Майами, подхватив захватом фонарь и направляя его в открытый отсек. – Я закончу – можете всё остальное забирать, проблем не будет. Особенно если вы его разберёте и по частям продадите…
– Тут уж мы как-нибудь сами разберёмся, – заверил её Юрий. – А теперь или возвращайся на борт, или помоги мне снять антенны и панели.
Майами предпочла первый вариант и улетела, а Юрий, отключив передатчик, выругался и принялся за неполную разборку спутника – иначе в грузовой отсек он не помещался.
В одиночестве Юрий оставался недолго – ровно столько, сколько потребовалось Ай, чтобы добраться до него, и дело сразу же пошло веселее. Спутник лишился антенн, основных солнечных батарей и двигателя, зачем-то закреплённого пироболтами.
– Оригинальное решение, – Ай задумчиво разглядывала снятое крепление. – Надо бы их скинуть в атмосферу… Но всё-таки, зачем двигатель на них ставить?
– Представления не имею, – буркнул Юрий. – Это китайцы… Взять хоть твоего приятеля Чена – кстати, как он там?
– А что ему сделается? – Ай попыталась пожать плечами, чего, разумеется, не получилось. – Работает на пассажирах, собирается жениться. Был недавно на Луне, видел там чудика похлеще нашего Смоки… Обычная жизнь, одним словом. И вот самый обычный парень, живущий самой обычной жизнью, оказывается в «Царстве небесном». Любопытный поворот, не правда ли?..
– Да, действительно, – согласился Юрий, набрасывая на двигатель сетку. – Странное это дело. Я вообще не понимаю, что он на Фрисайде забыл…
– Я тоже, – покончив с бесполезной частью остатков, Ай закрепила на связке тормозной двигатель и включила его. – И ничего по этому поводу он не сказал, даже на прямой вопрос не ответил. Только сказал, что не задержится надолго, и всё.
– Да, странные дела творятся меж Землёй и Луной… Так, ты хлам свалила? Значит, возвращаемся, теперь эта штука в отсек влезет, – Юрий оттолкнулся от спутника и снова зацепил карабин на кольце штанги.

Развалившись в кресле, Ай неспешно потягивала ледяную газировку, наслаждалась покоем и снова прокручивала в памяти вчерашнюю встречу. Действительно, зачем отнюдь не бедствующий пилот мог отправиться на Фрисайд? За острыми ощущениями – бывали изредка такие идиоты? Вряд ли – он-то как раз отлично знал, как далеко всё это от реальности. Личные дела? Это гораздо больше похоже на правду, но тогда – какие? Ай, как не старалась, так и не смогла представить, что могло бы потребоваться Чену, чего нигде, кроме Фрисайда, найти было бы невозможно. Работа? Вообще не рассматривается – по работе ему тут делать абсолютно нечего. А вот если дело не его собственное, а некоей команды… Вот тогда разговор совсем другой. Только вот в какое такое предприятие мог влезть скромный пилот… Хотя и тут особо гадать не приходилось – если Чен с кем-то и спутался, то это могли быть только Триады. Конечно, это могли быть всего лишь её фантазии, но… Но кое с кем этими фантазиями стоило поделиться – просто на всякий случай. И потому Ай, допив газировку, сообщила Эдель, что пойдёт прогуляться, и отправилась в знакомый офис несколькими уровнями выше.

Коко в офисе отсутствовала, зато имелся её брат, которого Ай знала хуже, но тоже неплохо.
– Что случилось? – осведомился он, даже не удосужившись убрать ноги со стола.
– Да может, и ничего, – Ай бесцеремонно уселась в кресло. – Каспер, то, что я тебе сейчас скажу – мои домыслы и ничего более. Честно. Но если я вдруг окажусь права, у нас у всех могут быть проблемы…
И она рассказала о вчерашней встрече и своих размышлениях на этот счёт. Каспер, против ожидания, сумасшедшей её обзывать не торопился.
– Знаешь, возможно, в этом что-то есть. Может, конечно, тебе и примерещилось, но с китайцами никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Так что всё равно спасибо.
– Ага. Ну, я пойду, передавай привет Коко, – Ай поднялась и уже в дверях бросила через плечо:
– О, и Эдель советовала вам пересмотреть прейскурант.

LV
Руку Клэр отдёрнула очень вовремя – массивная броневая плита, рухнувшая перед дверью, проскочила в паре сантиметров от её пальцев.
– Внимание всем! – раздался из трансляции голос Карменситы Ибанез. – Тревога вторжения! Всем занять места по боевому расписанию!
Почти наверняка это было учебной тревогой – стажёр Ибанез, дорвавшись до полномочий, устраивала их регулярно… Но мог быть и реальный теракт – в конце концов, покушались на Клэр уже неоднократно и рано или поздно неизбежно должны были вломиться в министерство… А потому она вернулась в свой кабинет и принялась наблюдать за Хосе, неторопливо извлекающим из сейфа свой арсенал, и Ольянтой, проверяющим аварийный спуск, скрытый за книжной полкой.
Спуск, по идее, был вентиляционной шахтой, и по документам сечение имел вдвое меньше, чем в реальности. Как так вышло, не знал никто – кроме Хосе, разве что – но не воспользоваться этим было глупо, и Хосе воспользовался, вварив в трубу скобы. Причём проделал это сам – к удивлению всех причастных, каковых набралось всего трое: Клэр, Ольянта и, разумеется, Мендоса. Выбраться по этому ходу можно было либо на крышу, либо  в бойлерную – а туда точно не полезет ни один террорист.
Спуск был в полном порядке, и теперь оставалось только ждать, слушая короткие команды Ибанез…

Так прошел час или около того – Клэр не следила за временем. Просто в какой-то момент бронеплиты поднялись, открывая окна и двери, а Карменсита объявила:
– Отбой тревоги, противник нейтрализован. Служба безопасности приносит свои извинения за неудобства, доставленные нештатной ситуацией.
Облегчённо выдохнув, Хосе вернул свой арсенал в сейф, а Клэр сняла трубку служебного телефона и осведомилась:
– Сеньорита Ибанез, что у вас случилось?
– Какой-то психопат с пистолетом устроил стрельбу в холле, – ответила Ибанез. – Полиция сейчас пытается выяснить, чего  он хотел добиться, но сомневаюсь, что им это удастся.
– Пострадавшие?
– Травмы от осколков стекла и каменной крошки – ничего серьёзного, попасть в кого-то он был не в состоянии даже случайно, – заверила Карменсита министра..
– Прекрасно. Жду ваш доклад, – Клэр повесила трубку и посмотрела на Хосе – тот в ответ пожал плечами. У Хосе тоже не было никаких идей по поводу стрелка…

Полиция тоже не смогла выяснить ничего полезного – стрелок был настоящим буйнопомешанным, и разговорить его своими силами не удалось. Приехавшие врачи накачали его транквилизаторами, но и тогда почти ничего не добились – только имя. Стрелка звали Карлос Альмейда, он довольно давно состоял на учёте у психиатров, но до сих пор угрозы обществу не представлял. Почему он сорвался именно сейчас, осталось непонятным…
Сумасшедшего увезли в больницу, в холле навели порядок, и Клэр, прихватив Карменситу, отправилась к Сапа Инке – разговор предстоял из тех, что даже защищённой связи доверять не стоило.

В малом конференц-зале никогда не собиралось больше дюжины человек, а как правило – всего трое-четверо. Так было и на этот раз – Клэр, Ибанез, Мендоса и сам Хираль. Только непосредственные участники, и контрразведка, даже без полиции… Слишком уж серьёзным мог оказаться вопрос.
Правда, как раз в его серьёзности были уверены только Ибанез и Мендоса – благо, их работа к такому располагала. Сама Клэр считал происшествие не более, чем случайностью, Хираль же определённого мнения пока не имел.
– Значит, факты таковы, – подвёл он итог докладу. – Но вы не считаете это случайностью.
– Да, Сапа Инка. Как вы понимаете, случившееся в считанные минуты стало достоянием общественности… И при внимательном просмотре можно заметить, что некоторые видеозаписи начинаются ещё до первого выстрела. Один вообще ведёт преступника почти от входа, но как раз этот почти наверняка случайность… А вот еще два довольно подозрительны.
– Значит, вы считаете, что кто-то знал о том, что должно произойти?
– Да, полковник. Более того, полагаю, кто-то целенаправленно его спровоцировал и направил именно в Министерство по делам реинтеграции. Сейчас полиция тщательно  изучает его круг общения, но мне лично кажется, что это бесполезно. Гораздо перспективнее проверить, не было  ли взломов медицинской сети – скорее всего, месяцев пять-семь назад
– Несомненно, – кивнул Мендоса. – Но прежде нам необходимо выяснить мотивы этого действа – а лично у меня нет никаких предположений.
Не было предположений и у Клэр – она вообще сомневалась в том, что это не было случайностью. Но даже если и так – это далеко не первое покушение на неё…
– Полагаю, это была просто проверка, – предположила Ибанез. – Ну а почему именно у нас… Сеньора Умала вызывает раздражение у всех, кому пришлось ограничить свои аппетиты в Латинской Америке, а таковых немало… И нам следует ждать новых акций, причём, прошу заметить, столь же  нестандартных.
– Сеньорита Ибанез, – неожиданно осведомился Мендоса, – у вас есть планы на дальнейшую карьеру? Если нет, могу предложить…
– Нет, извините, – перебила его Клэр. – Карменситу я вам не отдам – мне необходим подобный человек в службе безопасности, причём лучше всего – во главе.
Совещание закончилось практически ничем, расследование тоже не принесло результатов, и Клэр отложила всю эту историю в дальний угол памяти. Когда появится что-нибудь новое – тогда и будет, о чём говорить, а пока что… пока что хватало и других дел.

Новости появились только на следующий день, и Клэр ничуть не обрадовали. За сутки и полиция, и контрразведка обнаружили только одно – ничего. Просто-таки грандиозное ничего… Которое говорило само за себя.
Кто-то подчистил все следы, подчистил так тщательно, что это само по себе было следом… и значило, что где-то среди вычищенного скрывалось нечто критическое. Нечто настолько важное, что ради этого организаторы преступления фактически подтвердили сам факт злого умысла в том, что могло бы сойти за случайность. А раз так – значит, где-то там были однозначные доказательства…
– Информация не исчезает бесследно, – заявила, закончив отчёт. Ибанез. – Возможно, нам удастся узнать хоть что-то.
– Но вы на это не надеетесь, – закончила мысль Клэр.
– Возможно, полковник Мендоса, используя ваш архив, смог бы…
– Смог бы, если бы имел возможность отвлечься от управления на задачу, в общем-то , второстепенную. Да и вы… Ваша стажировка окончена, сеньорит Ибанез. Приказ получите позже, а пока приступайте к обязанностям.
– Сеньора министр…
– Карменсита, ты хочешь сказать, что я зря поставила во главе службы безопасности?..
– Никак нет, сеньора министр! – бодро гаркнула Ибанез. – Расследование продолжается, доклады последуют по мере поступления информации.
Отпустив Карменситу, Клэр на несколько секунд задумалась – и потянулась к телефонной трубке.
– Полковник Мендоса? Да, прекрасно, благодарю вас. Как продвигается расследование?
– Если выкрою время, посмотрю, не найдётся ли чего-нибудь в вашем архиве, – отозвался полковник. – И, разумеется, мы собрали все бэкапы, до которых смогли добраться – судя по тому, как тщательно всё вычищено, информация была, так сказать, размазана тонким слоем… В общем, что-то, мы, несомненно узнаем, но я бы на многое не надеялся.
– Хорошо бы узнать хоть что-то… Держите меня в курсе, сеньор Мендоса, – Клэр положила трубку.
Интересно, а сама она может сделать что-нибудь полезное? Хм, непосредственно – вряд ли, а вот косвенно… Клэр взяла личный телефон, набрала номер и осведомилась:
– Милый, а ты не хочешь нанять HCLI расследовать покушение на твою жену?
– Я это уже сделал, – сообщил в ответ Искай. – Ближе к вечеру явится Каспер – надо как-то его помирить с твоей охраной…
– Помирить?
– Ну да, у Карменситы какие-то проблемы с ним… Только не спрашивай, какие – сам не знаю.
– Ну ладно, с этим я разберусь… – отключившись, Клэр снова взялась за служебный телефон.
– Сеньорита Ибанез, к расследованию подключается HCLI, их представитель прибудет сегодня вечером. Я очень надеюсь, что у вас не возникнет с ним никаких проблем.
– Так точно! – несколько напряжённым голосом отозвалась Ибанез. Видимо, сообразила, кто именно приезжает и что ей будет за взбрык…
Ну вот, ещё одна проблема решена, и можно, наконец, заняться делами министерства. Покушения Клэр не любила, помимо всего прочего, ещё и за то, что они отвлекали от работы. Вместо того, чтобы спокойно заниматься делами, приходилось то прятаться по разным углам, то отвечать на кучу вопросов, причём иногда откровенно нелепых… А дел, между прочим, предостаточно, и половину из них надо сделать ещё вчера.
Закрыв очередной доклад, Клэр буркнула, что в тюрьме было явно проще и сдёрнула трубку не вовремя зазвонившего телефона – оказывается, Хекматьяр уже явился и просит о встрече. Быстро он…

Каспер Хекматьяр ничуть не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз – ещё до референдума, когда тот приезжал обсудить что-то с Искаем. Всё тот же наглый блондин – кажется, даже старше не стал ни на день. Впрочем, на сей раз особо наглеть  Хекматьяр не рискнул. Сразу же заявил, что отнимет всего несколько минут – и действительно уложился минут в пять. Задал несколько вопросов, совершенно формальных, получил ответы и откланялся. И отправился к начальнику службы безопасности, оставив Клэр надеяться, что Карменсита всё-таки будет держать себя в руках.
По всей видимости, ей это удалось – по крайней мере, когда в девятом часу вечера Клэр наконец-то выбралась из кабинета и отправилась домой, Карменсита и Хекматьяр всё ещё не собирались уходить. Более того, они были настолько заняты осмотром холла, что не обратили на Клэр ни малейшего внимания. Что уж рассчитывал углядеть Каспер, чего не нашла бы до него бригада экспертов – Клэр даже и гадать не пыталась…

На этом видимая часть расследования прекратилась. Что происходит, и происходит ли вообще, знали очень немногие – и Клэр в их число не входила.
И это её полностью устраивало – дел хватало и без того. Наконец-то была готова новая школьная программа, но Министерство образования постоянно находило, к чему придраться, и приходилось подолгу разбирать каждую правку, причём спорщики регулярно втягивали в свои споры начальство. Надо было – до сих пор – утрясать распределение полномочий между регионами. Надо было… Надо было сделать столько всего, что неожиданный вызов Мендосы позволил Клэр хоть ненадолго отвлечься впервые за три дня. И выглядел полковник не слишком довольным…
– Плохие новости, сеньор Мендоса? – осведомилась Клэр.
– Не то чтобы плохие… – полковник покосился на что-то за пределами поля зрения камеры. – Но и хорошими их не назовёшь.  Мы смогли восстановить часть утраченной информации и реконструировать некоторые фрагменты безнадёжно утраченной – и обнаружили несколько зацепок.
– Прекрасно. И чем же вас не устраивает результат?
– Тем, что эти следы ведут к «Сендеро Луминосо».
– Хм… – Клэр потёрла подбородок. – То есть, нам хотят сказать, что партия легализовавшаяся добрых полвека назад, вдруг решила взяться за старое? Вот прямо так, безо всякой причины?
– Ну, вероятность этого всё же отлична от нуля… Но предпринятое расследование не обнаружило решительно никаких признаков подобного.
– Фальшивка, – кивнула Клэр. – Фальшивка в фальшивке, подлинная подделка… Вполне в духе гринго. Как полагаете, их работа?
– Ну а чья ещё? – пожал плечами Мендоса. – Правда, предъявить мы им ничего не можем – пока, по крайней мере – но выводы сделаны и меры приняты… А официально он так и останется просто сумасшедшим, где-то раздобывшим оружие. Пока останется…

LVI
Стоя у окна резиденции, Куруруги Гэнбу смотрел на собравшуюся на площади толпу и на огромный экран, к которому было приковано всеобщее внимание.
Это можно было бы назвать прямым эфиром – если бы сигнал не добирался до Земли несколько минут… Но это было абсолютно неважно, ведь сейчас там, на охряно-рыжих песках Марса творилась история.
Нет, это не было первой высадкой – это было нечто, куда более важное. В эти минуты на Марсе закладывалось первое настоящее поселение, и пусть в нём не было и сотни человек – на «Мэйфлауэре» было не больше. Да и не в количестве сейчас дело – поселенцев могло быть всего двое-трое, и это ни на что бы не повлияло. Ведь постоянное поселение – совсем другой уровень и другие возможности, и прежде всего – право промышленного использования подконтрольной поселению территории. А территория эта будет весьма обширной… Да и поселение недолго будет единственным. А значит – Лига уже проиграла марсианскую гонку, даже не заметив, что она уже началась…
Впрочем, Лига вряд ли отступится добровольно, а значит, следующие годы окажутся куда тяжелее, чем всё, что было до этого. Лига подмяла под себя Луну и расслабилась, но и просто так отдавать Марс не собиралась – правда, в ближайшие несколько лет она ничего не могла сделать на Марсе, но могла изрядно напакостить на Земле… Если, конечно, рискнёт. Потому что выступить против России и Китая разом – не говоря уже о всех остальных – просто самоубийство, и это очевидно даже воякам Лиги. Большой войны можно не опасаться, хотя армию придётся усиливать – благо, деньги на это есть. И усилить охрану поселений на Луне – да и вывести большую часть японцев туда стоило бы… И хотя всё это, по идее, дело неспешное, начинать надо уже сейчас. Да и вторую партию колонистов надо готовить – причём чем раньше, тем лучше, а ещё непонятно, получится ли на «Аресе» обойти Солнце… В принципе, траектория с несколькими гравитационными манёврами была рассчитана ещё во времена работы в JAXA, но как это всё будет выглядеть на практике, Куруруги до сих пор представлял не слишком хорошо. Впрочем, грузы пройдут, а колонисты могут и подождать. А заодно можно будет оценить и радиационную обстановку, хотя и так понятно, что в годы активного Солнца людей так отправлять нельзя…
Вздохнув, Куруруги отошёл от окна и вернулся за стол – предстояло разбираться в том потоке, что обрушится на него с минуты на минуту. Конечно, изрядная часть этого потока остановится в Министерстве иностранных дел, но и на его долю останется немало. И добро бы только официальные поздравления – что могут написать  дипломаты Лиги, он представлял очень хорошо. Тут уж впору вспомнить одного русского министра начала века…
Ну а пока всё тихо, требуется сделать кое-что ещё – и Куруруги вызвал директора JAXA.
– Фудзита-сан? Здравствуйте, – произнёс он, услышав голос ученицы в трубке. – Поздравляю. И прошу вас представить дальнейшие планы как можно скорее – пока их ещё можно включить в бюджет.

LVII
Факт собственной свадьбы до сих пор удивлял Хакима. Нельзя сказать, что он был недоволен – но всё же слабо понимал, почему вообще поддался на уговоры своей семьи… Хотя как раз это было нормально – Но Умм Хаким Газаль бин Фатима Кахири прекрасно умела вызывать недоумение у окружающих.
Впрочем, служба всё равно оставалась на первом месте – а тем более сейчас, когда появились новости из Магриба. Не сказать, чтобы неожиданные – но прямо сейчас войны Северной Африке не ждали- никто, и наступление Алжира в Тунисе и Киренаике оказалось неприятным сюрпризом. Управление «Африка» смогло засечь подготовку к наступлению всего за несколько часов до его начала, да и то сперва приняли за подготовку к учениям, о которых в Алжире твердили уже с месяц… И теперь предстояло понять, что из этого всего следует.
Хаким углубился в донесения, разбираясь в обрушившемся потоке информации, потратил на это почти три часа – но когда пришёл халифа, доклад был готов. Тем более, что после очередной взбучки управление «Африка» работало отлично и картину составило почти полную…

– Мой халиф, – Хаким поклонился. – Доклад по Магрибу подготовлен.
– Я слушаю, – кивнул халиф. – В первую очередь – рекомендации.
– Основная рекомендация – невмешательство. Кто бы ни вышел из этой войны победителем, он будет существенно ослаблен и с гораздо большим интересом воспримет возможность присоединения к Халифату. Что же до проигравшей стороны, то она, по всей вероятности, утратит территориальную целостность и повторится аравийская ситуация – с той только разницей, что теперь у нас гораздо больше сил.
– И кто же, по-вашему, выйдет победителем?
– Сейчас это невозможно предсказать – боевые действия начались лишь несколько часов назад – но если вам угодно моё личное мнение…
– Разумеется.
– В таком случае, я бы поставил на Египет. В коалиции хватает собственных противоречий, а у армий Алжира и Западной Сахары слишком заметна разница в уровне подготовки. Кроме того, алжирская авиация всё же уступает египетской…
– Международная реакция?
А вот тут всё было гораздо интереснее – благодаря одному документу, оказавшемуся в офисе буквально за считанные минуты до ухода Хакима. Странноватому, откровенно говоря, документу…
– Лига вообще никак не отреагировала – там, судя по всему, опять начались трения между Францией, Германией и США, так что им не до того. БРИКС просто осудили конфликт, призвали к мирному урегулированию и предложили посредничество… Но буквально несколько минут назад я получил письмо от российского посла, в котором сообщается, что Россия поддержит любые наши действия в Магрибе.
– В обход дипломатических каналов? – в голосе халифа проскользнуло неудовольствие. – Мне весьма интересно, что им известно об этих действиях?
– Только то, о чём смогли догадаться аналитики, мой халиф. – ответил Хаким. – Правда, нельзя не отметить, что эти аналитики – специалисты высочайшего класса, и их догадки могут оказаться слишком близки к истине… И в любом случае, меня гораздо больше беспокоят их собственные интересы в этом регионе. Пока что они не пересекаются с нашими, но надолго ли? И где именно они пересекутся? Об этом, к сожалению, нам остаётся только гадать… Единственное, что мы можем сказать с уверенностью – усиление исламистов их не устраивает ещё больше, чем нас.
– Что же, благодарю вас за службу, Уаси, – произнёс халиф.

Вернувшись к себе, Хаким немедленно потребовал сводку по Египту – Вряд ли за несколько часов что-то радикально изменилось, но всё же…
Радикальных изменений действительно не было – но алжирская авиация себя показала с наилучшей стороны, сорвав массированный налёт египтян и потопив два десантных корабля прямо в Александрии. Поднять их, конечно, вполне реально, и даже ввести в строй наверняка получится – но только после войны. Сейчас же, даже если у Садата и  были планы высадить десант, без «тёзки» ему это не удастся – и война почти наверняка затянется.
И тогда Халед Садат имеет все шансы повторить судьбу своего однофамильца даже в случае египетской победы. Пожалуй даже – особенно в случае победы, успеха Аль-Нур ему точно не простят… Ведь тогда не выполнишь указаний заокеанских хозяев, а стало быть, те вышвырнут прочь.
Вякнул компьютер, отвлекая от размышлений. Хаким открыл сообщение, запустил приложенный к нему ролик – и присвистнул. Вроде бы ничего необычного – джума-намаз, имам читает проповедь, начиная её с шахады Примирения… Картина, типичная для Халифата –вот только происходило это в Турции, где идеи халифа Али до сих пор не пользовались популярностью. Шахада Примирения для турецкого имама была дурным тоном – и вот, пожалуйста. И реакция собравшихся весьма показательна – для них это явно привычное дело.
– Вот, значит, как… – задумчиво протянул Хаким, а затем отправил ролик в управление «Европа». Имам явно заслуживал внимания – и не только разведки. С официальным лицом он вообще не станет общаться, это ясно и без досье, а вот с неофициальным…
Открыв пришедший файл, Хаким быстро прочитал его, хмыкнул. Значит, Мехмет Карабекир, ученик Абида Вали… Это упрощает дело. Правда, придётся нанести один визит…
Сообщив, что его не будет пару часов, Хаким вызвал машину – наиболее неприметную из богатого набора – и минут сорок спустя стоял перед дверью неприметного дома неподалёку от Багдадского университета.
– Мир вам, Омар Хаджи, – поклонился он открывшему дверь пожилому человеку в белой галабее и чалме.
– Мир и благоволение Аллаха тебе, Хаким, – ответил Омар. – Что привело тебя к старому учителю?
– Дружба и дела государства, – ответил Хаким. – Увы, я не могу приходить из одной лишь дружбы.
– Что ж, проходи, – кивнул Омар. – Я слышал, ты женился?
– Это правда, – ответил Хаким, разуваясь. – На Анисе бин Мариам аль-Каири Малак Харис, старой знакомой…
Недолго поговорив за кальяном о пустяках, Хаким перешёл к делу.
– Моё любопытство вызвал один турецкий имам, – сказал он. – Мехмет Карабекир, ученик вашего покойного друга Абида Вали. Вот, взгляните…
Найдя на телефоне нужное видео, Хаким протянул его Омару. Тот просмотрел запись, вернул телефон и заявил:
– Весьма разумный и отважный юноша… Возможно, я и видел его мельком, но не более того. Итак, ты хочешь, чтобы я наладил с ним контакт? Что ж, он интересен и мне самому, и я, несомненно, свяжусь с ним, но вербовать не собираюсь.
– Это и не требуется. Однако, я думаю, он не откажется от нашей помощи, – заметил Хаким, затягиваясь. – А поскольку он проповедует те же идеи, которых придерживаемся и мы, я не думаю, что с этим возникнут проблемы…
– Все в воле Аллаха, – пожал плечами Омар. – но я согласен с тобой – проблем быть не должно, особенно если ты будешь выступать как частное лицо. Конечно, будет очевидно, что это просто прикрытие – но надо же и приличия соблюдать… Пожалуй, я сегодня же напишу ему – посмотрим, что он скажет.

Вернувшись, Хаким первым делом принялся за сводку – и обнаружил, что за два часа магрибинцы успели перенести боевые действия в космос. «Резервные спутники дистанционного зондирования Земли» оказались орбитальными минами, и пусть их было всего пять, алжирскую спутниковую группировку они снесли почти полностью. При этом они ухитрились зацепить бразильский спутник неизвестного назначения. Произошло это меньше часа назад, так что для какой-то реакции рано – но Хаким и без всяких аналитиков легко мог представить, как это воспримут в БРИКС. Теперь оставалось только подождать…
В одном Хаким ошибся – реакция последовала незамедлительно. Доклад, пришедший, пока он читал сводку, сообщал, что Россия заблокировала все устройства ГЛОНАСС – и военные, и гражданские – всем участникам конфликта. Конечно, это было не смертельно… Вот только половина «умных» бомб сразу же резко поглупела, а оставшиеся продержатся только до тех пор, пока американцы либо не заблокируют GPS либо не пригонят несколько кораблей с глушилками… И тогда большая часть высокоточного оружия с обеих сторон таковым быть перестанет. Вырастут сопутствующие потери, пострадают интересы великих держав… А под шумок Халифат возьмет под контроль Суэцкий канал – разумеется, исключительно ради обеспечения безопасного судоходства. Ну а где канал, там и весь Синай – «временно», разумеется, ведь иначе до него не добраться…
Пальцы Хакима бегали по клавиатуре, набирая доклад для халифа, но мысли его были заняты другим. Неизвестно, как отнесётся халиф к его предложению – но если одобрит, то разведка должна  будет начать работу немедленно. И потому за докладом последовали приказы – требовалось срочно активизировать работу на Синайском полуострове, выяснить, какие силы у Египта там остались, кто ими командует, составить психологические профили этих людей… А самое главное – убедиться, что Израиль останется в стороне. Потому что иначе – война, которой Халифат себе позволить сейчас не может.
Закончив, Хаким посмотрел на часы и вздохнул – опять поздний вечер… Что ж, ему не привыкать – разведка не работает по часам, и хорошо ещё, что засиживаться допоздна приходится в кабинете, а не в какой-нибудь дыре, где искать станут в последнюю очередь. И к тому же – впервые за многие годы – дома его ждут. Конечно, у Анисы предостаточно дел – но всё же поменьше, чем у него, и она должна была уже вернуться… Хаким убрал документы, потянулся выключить компьютер – и обнаружил новое письмо. Скрытый адрес, пустое поле темы и всего одно слово: «Действуй». Что ж, вот и ответ – и Хаким, прежде, чем отключить компьютер, разослал приказы. И теперь, наконец, можно  уйти с работы…

+7

25

Godunoff написал(а):

Фэндом: Planetes.
Не вполне уверен, стоит ли вообще заводиться


Стоит. Однозначно.

+1

26

LVIII
Сигнал «Внимание всем» был именно тем, чего ни один астронавт не хотел бы услышать. Хуже могло быть только одно – передавать этот сигнал… Потому что это значит, что где-то на орбите происходит катастрофа.
И сигнал был – пронзительный пульсирующий свист аварийного приёмника ни с чем не спутать.
Фи, наклонив голову к плечу, вслушивалась в сигнал, черкая по планшету карандашом и время от времени шёпотом ругалась сквозь зубы.
– Лайнер Чена, – сообщила она, когда сигнал явно начал повторяться. – через восемь минут войдёт в плотные слои атмосферы с развороченной кормой. Мы там будем ровно за тридцать секунд до этого, так что пристегнитесь – будет весело.
– А почему мы? – Ай поспешно затянула ремни, разблокировала ложемент и положила руки на подлокотники. – Тридцать секунд – это даже для Киске немного…
– Потому что больше никто не сможет прибыть вовремя! – Фи утопила клавишу зажигания.

Стрелка расходомера ползла влево, траектория на экране изгибалась всё круче, пронзительный свист двигателя и перегрузка вызывали головную боль…
– Отсечка!
Тишина и невесомость. Алая точка на экране медленно приближается, Ай, отключив камеры телескопа, прильнула к окулярам…
– Вижу цель! Ками-сама, да что же там случилось?!
– Взорвался насос окислителя – видимо, кто-то забыл убрать смазку, – отозвалась Фи. – Похоже, мы вовремя убрались с семёрки… Киске, ты его видишь?
– Вижу, – подтвердил Урахара. – Захватить его не проблема, но мы его не вытащим.
– И не надо, – Фи развернула «Тойбокс», готовясь к стыковке. – Нам надо вывести его на нормальную траекторию спуска, а на это нам топлива хватит. Правда, впритык… Но орбиту поднять мы после этого сможем. Урахара, не зевай, у нас три минуты!
– Уйма времени, – фыркнул Урахара, развернув манипуляторы. – Только предупреди их, а то ещё решат, что корпус разваливается.

Три минуты спустя, окончательно уравняв скорость, Фи сблизилась с падающим лайнером и Урахара захватил манипуляторами верхний стыковочный узел.
– Есть захват! – доложил он. – Есть фиксация!
– Ну… – Фи подправила ориентацию сцепки. – Поехали!
И снова – пронзительный свист двигателя, перегрузка и бегущая влево стрелка… Виртуальный циферблат начал мигать красным, когда, повинуясь окрику Фи, Урахара раскрыл захваты, освобождая лайнер.
– Есть разделение!
– Коррекция! Отсечка через три минуты!
Через три минуты двигатель замолчал. Мрачно взглянув на экран, Фи сообщила команде:
– Хорошая новость – перигей у нас на двухстах километрах. Плохая – топлива нет. Вообще. Нас, конечно, подберут, но сколько мы тут проболтаемся…
– А что с лайнером? – спросила Ай, пытавшаяся разглядеть в телескоп хоть что-то.
– Вошёл в атмосферу в штатном режиме, – Юрий снял гарнитуру, растёр лицо и снова вернул её на место. – Вот с нами что будет…
– Вряд ли мы проболтаемся здесь больше суток, – беспечно отозвалась Фи. – А запасов у нас на пять только про пайкам – про регенерационные патроны я даже не говорю. Хомяк, да?..
– Эй, они же нам достались бесплатно!
– Да-да… Юрий, я прекрасно понимаю твою страсть к халяве, но скажи честно – у тебя в роду соплеменников нашего адвоката не было?
– Да чёрт его знает… – пожал плечами Юрий. – Может, и были – кто теперь разберёт? Да и на себя посмотри – я как-то не ожидал, что американец сможет понять концепцию халявы…
– Концептуальный ты наш… Что в эфире?
– Шум и гам. Все только и говорят о нас, – сообщил Юрий. – И кстати…
– Эй, «Тойбокс»! – раздался в динамиках знакомый голос. – Надеюсь, вы не забыли, что сегодня пятница?..

Выбравшись из люка, Фи уцепилась за скобу, закурила сигарету и с наслаждением затянулась. Из люка напротив появилась Коко Хекматьяр,  подплыла поближе и подмигнула.
– Знаешь, Коко, я как-то не ожидала, что ты отправишься за нами лично… – хмыкнула Фи, разглядывая главу HCLI.
– Потерять такого собутыльника? Этого я себе позволить не могу, – ухмыльнулась Коко. – Да и гептил подорожал… Да ладно, не смотри на меня волком, я не до такой степени моральный урод, чтобы драть деньги за спасение... тем более с человека, которого вот-вот атакует пресса.
– Что?!
– То самое, – Коко выдала свою фирменную акулью улыбочку и упорхнула, а в отсек, путаясь в конечностях и снаряжении ввалилась целая толпа журналистов, обрушившая на не успевшую прийти в себя команду шквал вопросов.
Целых три секунды Фи висела у люка, как последняя дура, только что не раскрыв рот, а затем пришла в себя и рявкнула:
– В очередь, сукины дети, в очередь!
Любимая фразочка Юрия подействовала – журналисты заткнулись и начали задавать вопросы по очереди. Осмысленнее они, правда, от этого не стали…
Поток вопросов прекратило только появление в отсеке Валмет со своей командой – всю жёлтую прессу вынесло из отсека, словно взрывной декомпрессией. Остались только те, с кем Фи сама не прочь была пообщаться, но и они надолго не задержались.
Тем не менее, полтора часа было потеряно, и Ай задала вполне резонный вопрос:
– Валмет, а ты пожрать ничего не принесла? Как-то не хочется идти в кафе…
– Всё в конторе, – ответила одноглазая финка. – Пять минут. Надеюсь, потерпите? К тому же у Эдель нашлась бутылка коллекционного коньяка…
– Вот даже как? – хмыкнула Фи. – Тогда точно стоит поторопиться…

На сытый желудок даже самые шокирующие новости воспринимаются легче – это общеизвестно. А в том, что новости команду шокируют. Эдель была уверена.
– Итак, – начала она, поболтав коньяк в бокале, – вы засветились настолько, что столичные шишки сумели преодолеть своё презрение к таким отбросам общества… Ай, тебе полагается Медаль Почёта на красной ленте, как и Урахаре. Кстати, почему именно на красной?
– Красная лента значит, что мы рисковали жизнью для спасения людей, – пояснил Урахара.
– Фи, ты у нас, оказывается, внештатный сотрудник НАСА…
– Как и любой астронавт с американским сертификатом…
– …Поэтому тебе полагается медаль НАСА «За исключительные заслуги», – закончила Эдель. – Представляю, как перекосило козлов из Пентагона… Кстати, ты в курсе, что за ту историю с тараном тебе вообще-то Крест лётных заслуг положен?
– А ты думаешь, эта мымра Райс мне его даст? – фыркнула в ответ в ответ Фи. – И вообще, что Юрию дали – за спасение погибавших, или как она там называется?
– Бери выше – медаль Гагарина. Награждение состоится в Байконуре в полдень по местному времени послезавтра, а разница с координированным временем там плюс шесть…
– Ну, мы хотя бы успеем выспаться, – заявила Ай и душераздирающе зевнула.

Фи в очередной раз попыталась вспомнить, когда в последний раз надевала деловой костюм, снова не смогла, изобразила вежливые аплодисменты очередному чиновнику и вернулась к размышлениям. Что-то здесь было не так… месяцы проходят между представлением к награде и её вручением – а тут уложились всего-то в пару дней. К чему такая спешка? Что кроется за столь молниеносным награждением?
В том, что в этой истории не всё так просто, Фи была уверена. Миром, конечно, правит явная лажа, а не тайная ложа, но для лажи это как-то уж слишком. Что-то же заставила сразу три правительства не просто торопиться, но ещё и устроить явно не соответствующее масштабам награждения шоу? Слишком уж всё это похоже на дымовую завесу… И от осознания этого заслуженная награда уже не радует. Получили бы они свои награды, если бы не это? Совсем не факт… И уж точно им пришлось бы ждать, как и всем остальным – и, по правде говоря, такой вариант устроил бы Фи гораздо больше. Да и отсутствие награды не огорчило бы – она вообще не любила излишнего внимания, а теперь оно и вовсе было противопоказано. И всё же… Всё же, чёрт возьми, это приятно, и плевать на всё остальное!

Остановившись, Фи запрокинула голову, разглядывая уходящие в небо массивные фермы. Колоссальное сооружение из стали и бетона бросало вызов небу, и казалось – сколько бы столетий не пролетело над этой степью, эта громада так и будет стоять здесь, насмехаясь над временем. И точно так же останутся нарочито грубо вырезанные на массивных противовесах  цифры – четыре шага…
Тысяча восемьсот пятьдесят седьмой, семнадцатое сентября. Тысяча девятьсот пятьдесят седьмой, четвертое октября. Тысяча девятьсот шестьдесят первый, двенадцатое апреля. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый, двадцатое июля.
Четыре даты. Четыре момента, на которых – словно ракета фермах старта – покоилась вся космонавтика… Пожалуй, забавно было бы поискать в этом некую глубинную связь с их четвёркой – но Фи было откровенно неохота философствовать. В конце концов, она пришла сюда не за этим…
Наградная суета выбила её из равновесия, и теперь требовалось прийти в себя и вспомнить – ради чего, собственно, она стала астронавтом… Снова подняв взгляд к небу, Фи усмехнулась. Что скрывается за небесами? Когда-то – целую жизнь назад – она услышала этот вопрос и захотела сама узнать ответ. Что ж, теперь она его знает – знает, каков космос без красивой обёртки романтики и громких речей. Астронавты выше политики, войн и гравитации? О нет… Но то астронавты, а в космосе нет места ни добру, ни злу – он слишком велик и бесплоден для подобной мелодрамы. И всё же…
Нащупав в кармане плеер, Фи щелкнула по кнопке – и тишину нарушила чужая, но всё же пугающе близкая музыка:
Ночь... гаснущего лета
Россыпями звезд горит в сумерках рассвета
Я вновь лечу сквозь память снов
В лабиринте грёз к призрачному свету…

LVIX
Доклад, лежащий на столе, был исключительно короток – всего один абзац. Правда, ценность этот абзац имел несопоставимую с объёмом…
Не каждый день получаешь сообщение, что министр обороны не слишком дружественной страны вот-вот потеряет место – причём перед самыми выборами. А особую пикантность ситуации придаёт тот факт, что министр обороны  США Джоан Райс – двоюродная сестра кандидата в президенты Энн Райс. Нет, само  по себе для Америки это дело обычное – но когда за несколько дней до выборов кузина одного из кандидатов внезапно оказывается замазана в коррупционном скандале… Да так, что её отправляют в отставку, не дожидаясь выборов… Нет, возможно, распоряжение так и останется под сукном – но его источники в Вашингтоне в этом сомневаются. А если так…
Отодвинув доклад, Хаким поднял трубку и утопил красную кнопку прямой связи.
– Мой халиф, я получил весьма важную информацию, – сообщил он. – Существует значительная вероятность того, что в течение ближайших суток министр обороны США будет отправлена в отставку. Официальной причиной заявлены финансовые злоупотребления, действительно существующие и приобретшие пугающие размеры, фактической, возможно, является давление на кандидата в президенты Энн Райс.
– Какие последствия это будет иметь для нас? – осведомился  халиф.
– Трудно сказать. Однако до окончательной смены администрации Вашингтон в любом случае не будет предпринимать никаких действий. Однако можно ожидать прекращения ряда акций, в том числе – глушения системы навигации в Магрибе. Это, соответственно, позволит Египту и Алжиру активизировать боевые действия…
– Весьма любопытно. Жду подробный доклад в обычное время.

Большая часть доклада вполне естественно была посвящена войне в Магрибе, которая, судя по всему, зашла в тупик. Пожалуй, стоит выступить посредником – но не сейчас. Позже, месяца через три или четыре¸ когда даже самым оголтелым «ястребам» станет понятно, что денег на войну не хватает…Вот тогда и стоит вмешаться, но начинать надо уже сейчас – и самое главное, как-то отвлечь Лигу. Впрочем, если Райс действительно слетит, это гарантированно привлечёт всеобщее внимание к Штатам, А учитывая, как она ратовала за расширение полномочий Объединённого Штаба Лиги – с собой во главе, естественно – можно гарантировать, что «диких берберов» на некоторое время оставят в покое. И раз уж речь зашла о берберах – алжирские туареги правительством весьма недовольны и совсем не прочь присоединиться к Азаваду – а заодно и расширить территорию за счет Мавритании, остатков Ливии и прочих берберских земель. Пусть себе – халиф сразу объявил, что все неарабские народы имеют полное право не войти в состав Халифата, а создать собственные государства – как курды. Впрочем, пока что только курды это и сделали – остальных слишком мало… Впрочем, как раздражитель для Турции и Ирана они полезны – а Азавад сможет играть ту же роль в глобальном масштабе.
Но гораздо важнее – что последует за отставкой Райс. Такого за всю историю США не случалось, и аналитики только разводили руками – могло случиться всё, что угодно. Сомнений не было только в одном – незамеченным это не пройдёт. Сумеет её кузина от неё откреститься или нет – но её позиции пошатнутся. А значит, тридцатилетнему правлению Демократической партии придёт конец… И на фоне вялотекущего внутриполитического кризиса республиканцы почти наверняка попытаются решить все проблемы простейшим  способом – маленькой победоносной войной. Которая, разумеется, вряд ли получится победоносной и уж точно не будет маленькой – как всегда. Старая занудная пьеса на новый лад – вопрос только в том, кто на сей раз будет в роли тёмного властелина. БРИКС? Даже идиот Буш понимает, что реальная война с ними закончится через полчаса. Халифат? Возможно, но потери будут куда больше вьетнамских, а такого не переживёт ни одно американское правительство. Остаются Северная Африка, Центральная Америка и второстепенные государства Юго-Восточной Азии.  А ещё – Лига, где влияние США заметно пошатнулось. Что ж, похоже, мир ждёт очередное издание Холодной войны…
Перечитав доклад, Хаким сохранил текст, сбросил на рабочий планшет и отправился к халифу.

– Уаси, вам не кажется, что этот мир похож на бездарный фильм третьеразрядного режиссёра? – устало спросил халиф, выслушав доклад. – Впрочем, неважно – лучше проработайте все возможные исходы войны в Магрибе и возможности добиться наиболее благоприятного для нас варианта.
– Да, мой халиф, – Хаким поклонился и вышел, уже сосредотачиваясь на новой задаче. Интересно… Очень интересно, хотя и сложно, даже если небезызвестное управление не будет создавать проблемы, а в это верится с трудом… Но даже если и так – он их заставит работать.
– И вот ещё что, Уаси, – добавил халиф, когда Хаким уже стоял на пороге. – Сперва отдохните, а потом уже беритесь за эту работу. Мне не нужны мёртвые помощники…
– Два дня,  мой халиф, – усмехнулся Хаким. – И клянусь, что,  как только кризис минует, я пройду полное обследование.
– Нет, – отмахнулся халиф. – Я слишком хорошо вас знаю, поэтому осмотр вы пройдёте тогда, когда вам его назначит врач, и проходить будете каждый год. А теперь идите, жду вас через два дня. В конце концов, вы женатый человек…

LVX
Фонтан пара, ледяной крошки и застывших капель  металла взмыл в чёрное небо, рассеявшись за несколько секунд. Тяжёлый посадочный модуль, зависнув над воронкой, начал неторопливое снижение, подчиняясь командам оператора – «Фон Браун» приступил к самой важной части своей миссии.
– Крен ноль, смещение ноль, скорость два, высота семь тысяч, – доложил Хатимаки. – Поверхность чиста.
– Второй заряд подготовлен, – доложил Горо.
– Сброс!
Пенетратор – короткий и толстый карандаш – отделился от посадочного модуля и включил двигатели, чтобы через несколько секунд вонзиться в лёд…
Новый фонтан взлетел в небо, заставив посадочный модуль качнуться – Хатимаки лёгким движением рукояток восстановил равновесие и продолжил спуск.
– Высота четыре тысячи, крен ноль, смещение ноль, снижаю до одного метра в секунду, – доложил Хатимаки. – Салли, начинай.
Пробежавшись пальцами по пульту, Салли включила георадар, и на экране медленно начала проявляться неровная широкая зеленоватая полоса. Вот воронка, выбитая ударным ядром, вторая – немного меньше диаметром, но глубже – от пенетратора, тонкие паутинки то ли трещин, то ли сдвигов, иззубренный край…
– Толщина льда – четыре тысячи, под ним – жидкая вода!
– Есть! – не сдержался Хатимаки.
Даже покинув систему Юпитера прямо сейчас, «Фон Браун» выполнил бы свою главную миссию на три четверти – именно Европа была его главной целью. Европа – и тайны её ледяного океана.
– Высота тысяча, крен ноль, смещение ноль, скорость один. Опоры развёрнуты, – доложил Хатимаки, едва заметно шевельнув рукоятками. – Прижимные двигатели готовы.
Посадочный модуль продолжал спуск. Салли одну за другой активировала его системы и проверяла их работу, но главное испытание станет возможно только после посадки. То, ради чего всё это создавалось – мощный компактный бур с системой отбора проб, автоматическая лаборатория и контейнер для собранного материала. Керны и вода будут подняты на борт «Фон Брауна» и доставлены на Луну, но именно лаборатория посадочного модуля должна дать ответ на самый важный вопрос – есть ли жизнь на Европе…
– Касание! Прижимные двигатели включены! Отсечка через пять, четыре, три, два, один.. Отсечка! Аппарат стабилен! – облегчённо выдохнув, Хатимаки отпустил рукоятки. Видела бы его сейчас Ай… Хотя она и увидит – но как же хочется, чтобы она была рядом! Стоило ли вообще лететь? Он так мечтал о собственном корабле – а ведь он у него был. И корабль, и команда – лучший экипаж Солнечной… Вот только он всего этого в упор не видел. Он был просто идиотом!..
– Слушай, Хатимаки, – прервала нарастающий приступ самобичевания Салли, – как думаешь, почему всё-таки автоматика сдохла, а командная линия – нет?
– Потому что кто-то где-то напортачил при сборке, – буркнул в ответ Хатимаки. – Наберут дебилов по объявлению – а потом удивляются, почему ничего не работает… А мы его всё равно посадили!

LVXI
– И, таким образом, действия военнослужащих во время операции в Ормузском проливе и Сомали не попадают под статут ни одной из действующих наград, однако отрицать их заслуги невозможно, – Куруруги Эмири перевела дыхание и продолжила:
– В связи с этим Лейбористская партия предлагает восстановить орден Золотого коршуна для награждения военнослужащих и гражданского персонала Национальных вооружённых сил за подвиги, совершённые в ходе миротворческих операций, боевых действий, борьбы с международным терроризмом и защиты государственной границы, то есть, непосредственно связанные с исполнением воинского долга.
Куруруги Гэнбу, сидевший в правительственной ложе, хмыкнул. Идея сама по себе здравая, но вполне способная вызвать истерику у некоторых деятелей. Полтора века назад американцы объявили орден «символом японского милитаризма» – и, если уж честно, были недалеки от истины. Но времена меняются, уроки Великой войны забываются – и не только спесивыми янки, но и некоторыми японцами… Вот этим, например.
– Куруруги-сан, – поднялся представитель Либерально-демократической партии, – о каких, позвольте поинтересоваться, боевых действиях вы говорите?
– О любых, которые нас вынудят вести, – ответила Эмири. – Или вы отрицаете право государства на самооборону?
– Самооборону! Но как можно подвести под это понятие операцию в Сомали?!
– «Фукусима-мару», – Эмири пристально смотрела в глаза оппоненту. – На досуге найдите в Интернете видео оттуда – надеюсь, поймёте…
Либерал-демократ замолчал – забыть о том, с чего вообще началась операция в Сомали, было политическим самоубийством, а положение его партии и так было весьма прискорбным…
– Представляется сомнительной необходимость введения новой награды, – поднялся депутат от партии Комэйто. – Тем более – награды исключительно военной. Поскольку в ныне действующей конституции нет девятой статьи, этот акт может вызвать весьма неоднозначную международную реакцию – более того, я полагаю, что это почти неизбежно. Всё же до сих пор эта награда вызывает весьма негативные ассоциации, и вызывает не без оснований… Более того, этот шаг вызывает определённые опасения в нашей партии, и мы с почтением просим вас развеять их, Куруруги-сан.
– Я понимаю ваши опасения, Абэ-сан, и постараюсь их развеять, – кивнула Куруруги. – И для начала позволю себе напомнить, что мы с вами живём в эпоху перемен. Это очевидно всем, но не все осознают действительный масштаб этих перемен… Мог ли кто-то представить себе всего пять лет назад, что Япония вступит в БРИКС, оказавшись на грани полного разрыва отношений со своими прежними союзниками? Могло в самом безумном сне представиться, что Силам Самообороны придётся выступить против американских баз на Окинаве? Мог ли найтись человек, который поверил бы, что Россия и Иран станут союзниками Японии? Нет. Но всё это произошло меньше, чем за три года… Мир меняется, и меняется стремительно – и горе тому, кто не успеет за этими переменами. Поэтому была принята новая конституция, поэтому Силы Самообороны стали Национальными вооружёнными силами – и поэтому мы предлагаем восстановить орден Золотого коршуна. Мы не желаем войн – но войны неизбежны, и однажды нам придётся сражаться – неважно, защищая свою страну или исполняя долг союзника. И награда – пусть и малая, но важная деталь, знак того, что его труд оценен страной по достоинству. Награда именно военная – и награда, чью историю знают и помнят. Ведь всё же, несмотря на все преступления, совершённые во время той войны, нам есть чем гордиться. Ведь отбросить память о прошлом – значит предать будущее. То самое будущее, в котором придётся жить нашим детям…
Эмири умолкла, окинула взглядом зал – и краем глаза заметила, что сидевший в правительственной ложе император едва заметно кивнул. И заметила это не она одна…
Возможно, что это ничтожное движение сделало для проекта больше, чем её речь – во всяком случае, спорить на деньги Куруруги Эмири не рискнула бы. Но, так или иначе, парламент одобрил восстановление ордена, и теперь оставалось только приготовиться к неизбежному скандалу…

Скандал оказался каким-то неубедительным. Госдеп, разумеется, показательно возмущался, Корея и Тайвань закатили истерику – но и только. Российский президент, к которому на пресс-конференции кто-то пристал с этим вопросом, вообще заявил, что система наград – внутреннее дело государства, поэтому «пусть хоть орден золотой, простите, попы введут – это вопрос, нас с вами никак не затрагивающий».
Последний пассаж Куруруги особенно понравился – кое-кто на подобную награду напрашивался так упорно, что хоть действительно вводи… Ибо большей задницы во всей Японии не сыщешь.
И этим, собственно, международная реакция и ограничилась. Нет, конечно, всякая мелочь на подхвате у Штатов что-то там вякала, но их можно было с чистой совестью проигнорировать. Да и всех остальных, в общем-то, тоже – хотя от Кореи можно ждать всяких мелких пакостей – Тайвань-то точно не решится, у них Китай рядом… Но Корея – это диагноз, и уж лучше бы их оставалось две – тогда они бы в основном друг с другом цапались. Впрочем, ни на что серьёзное у Кореи сил не хватит, но игнорировать её всё-таки не стоит…
Отложив газету, Куруруги открыл сводку и погрузился в чтение – слишком многое требовало его внимания, а в особенности – армия и космос. То есть, в первую очередь, Марс, где проект «Арес» готовился принять первую партию колонистов.
Проблема состояла именно в этом – желающих перебраться на Марс оказалось слишком много. С одной стороны, есть из кого выбирать, но с другой – усилий и затрат это потребует гораздо больше, причём затраты эти никто не планировал, и теперь JAXA придётся выделять дополнительные средства, которые придётся перебрасывать откуда-то ещё. У министра финансов даже имелось несколько идей на этот счёт, но его предложения Куруруги просмотрел по диагонали – всё равно в Минфине лучше знают, где взять деньги…
Ещё Куруруги весьма занимал результат выборов в США – но голосование ещё даже не началось и могло обернуться немалыми сюрпризами. Стремительная отставка Джоан Райс очень сильно пошатнула позиции её кузины, но всё же не разрушила окончательно – выборы могли обернуться грандиозным скандалом. К тому же никто не забыл про «русских хакеров» (которые были не иначе как спонсируемой инопланетянами тайной ложей, если верить хоть сотой части того, что говорилось каждые четыре года) и прочих врагов американского народа…
Шансы Райс победить аналитики оценивали в два-три процента, а вот вероятность минимального разрыва в голосах – уже в двадцать пять, вероятность же попытки оспорить результаты при таком раскладе была почти стопроцентной. Делать же прогнозы относительно результатов такого безобразия аналитики отказывались – адекватностью оба кандидата не отличались. Тем не менее, планы на случай победы обоих имелись, а стало быть, врасплох правительство Японии не застать.
Следующим пунктом шёл отчет разведки – по счастью, ничего по-настоящему важного, хотя Арамаки, кажется, начал догадываться, кто такая  Дзэро-чан… А следующим – Куруруги тяжело вздохнул – медосмотр. Тратить на него время не было ни малейшего желания, но войти в историю ещё одним премьером, умершем на рабочем месте не хотелось ещё больше. Да и КОРА последнее время как-то слишком часто советует отдохнуть… Ну вот!
– Настоятельно рекомендую отдохнуть десять минут, – ожил только что вспоминавшийся прибор. – Напоминаю, что вам назначен медосмотр, оставшееся время – один час.
Снова вздохнув, Куруруги убрал документы, выключил компьютер и вышел из кабинета. Дела делами, а здоровье ему определённо пригодится – особенно в свете американских новостей, какими бы они ни оказались.

LVXII
– В американской политике чрезвычайно развита семейственность, – рассуждал Мендоса, наблюдавший за объявлением победы очередного Буша. – Вот, собственно говоря, очень хороший пример – Буши в американской политике на первых ролях уже более столетия, а нынешний президент – четвертый из этой семейки. Райс, в отличие от них, всего лишь второе поколение в большой политике, и то, что, возможно, сошло бы их оппонентам, для Энн Райс оказалось губительно.
– Всё это весьма познавательно, сеньор Мендоса, – отозвалась Клэр, стоявшая у окна малого конференц-зала. – Однако что всё это даёт нашей стране и моему ведомству в частности?
– Об этом чуть позже, – отозвался Мендоса, – когда соберутся все… А, сеньор Лагос! Рад вас видеть!
– Давно не виделись, полковник, – кивнул министр иностранных дел. – Сапа Инка подойдёт через несколько минут. И начнём

Хираль явился не один – в компании министра обороны, кивнул собравшимся и выключил телевизор.
– Итак, сеньоры, – начал он, – ситуация двухтысячного года повторяется, и снова с Бушем в главной роли. Конечно, пересчёт голосов не даст ничего, но это прекрасный повод объявить очередную охоту на ведьм… И судя по всему, это уже произошло. Полковник, вам слово.
–Как всем известно, главным виновников любых американских проблем в нашем столетии были российские хакеры, – начал Мендоса. – Но сейчас эта традиция поколебалась – Райс обвиняет в своём поражении некие «латиноамериканские мафиозные кланы»… Которые, вот незадача, окопались на тихоокеанском побережье. Пока что это только её слова, но Буш склонен к ним прислушаться – а вот как он и его команда это используют, я сказать не могу. Пока, по крайней мере… Но уже сейчас можно считать достоверным, что вектор внешней политики нового президента будет направлен на нас. И, что хуже всего, сейчас мы ничего не сможем этому противопоставить…
– Именно поэтому я и попросил вас собраться здесь, – взял слово Хираль. – Нам необходимо подготовить хоть что-то. что могло бы если не избавить нас от столь нежелательного внимания, то хотя бы снизить его интенсивность.
– БРИКС, – мгновенно ответила Клэр. – Я давно советовала двинуться дальше договора с Бразилией, да и планы, насколько я помню, были ещё у Перу. Мы их отложили в связи с объединением, но кто мешает вновь вернуться к этому вопросу?
– Как вы помните, парламент счёл это несвоевременным, – напомнил Лагос. – Но сейчас это вопрос первостепенной важности. Даже сами переговоры о вступлении вынудят США урезать аппетиты, а пока администрация не сменится, ни на какие серьёзные шаги они не пойдут… А потом будет уже поздно.
– Действуйте, – кивнул Хираль. – Сеньора Умала, что с образованием?
– Программы согласованы, учебники будут готовы к началу года, – пожала плечами Клэр. – У нас другая проблема, несколько неожиданная – кто является примасом Тауантинсуйу? Почтенные прелаты осаждают меня уже не первый месяц, по отдельности и все четверо разом, совершенно игнорируя мои советы отправляться к Папе Римскому или же ко всем чертям – в зависимости от того, где они надеются встретить больше сочувствия. Право слово, я готова объявить себя последовательницей Виракочи, лишь бы они от меня отстали…

Вернувшись в свой офис, Клэр обнаружила, что настырные священники снова явились и ждут в приёмной. Ну что ж…
Приказав Ольянте впустить гостей, Клэр поставила локти на стол и сцепила пальцы перед лицом.
– Итак, сеньоры, – обратилась она к вошедшим, – ваша нездоровое упорство меня утомило. Поэтому я в последний раз напоминаю вам, что Тауантинсуйу – светское государство, и правительство не вмешивается в дела церкви, пока та не нарушает законов. Поэтому, сеньоры, это – наш с вами последний разговор. Вы мне не подчинены ни в малейшей степени, поэтому обращайтесь к Ватикану. Частным порядком могу, впрочем, добавить, что видеть примасом одного из вас не имею ни малейшего желания. Сапа Инка – тоже. Вам ясно, сеньоры? Что ж, в таком случае прошу покинуть мой кабинет и более в нём не появляться.
Избавившись от настырных священников, Клэр занялась более важными делами, коих, как обычно, было немыслимое количество. Несколько лет назад в каком-то интервью она сравнила свою работу с работой хирурга, пришивающего оторванную руку – теперь, если продолжать то же сравнение, речь шла о реабилитации. Глобальные вопросы, наподобие Конституции, были решены – но оставалось множество мелких, но болезненных нестыковок, которыми и приходилось заниматься. Иногда просто досадных, как те архиепископы. А иногда – едва не катастрофических, как в тот раз, когда выяснилось, что за гидроэлектростанции не отвечает никто, и соответственно, никто не следит за плотинами. В тот раз обошлось, однако в другой ошибка могла остаться незамеченной до самой катастрофы… Или история со школьной программой и учебником истории – скандал получился великолепный, а расследование в итоге так ничего и не дало. Да и архиепископы… В стране, где подавляющее большинство населения – католики или хотя бы считают себя таковыми, толковый примас может оказаться ценным союзником – но ни один из четверых на эту роль явно не годился. Конечно, ещё вопрос, кого пришлёт Ватикан… Но вряд ли кого-то хуже.
По большому счёту Клэр всегда была безразлична религия, и она предпочла бы вообще избавится от всех священников – но увы, последний камень последнего храма рухнет на голову последнего жреца явно не при её жизни. А влияние церкви в Латинской Америке всегда было заметным, и его приходится учитывать – как будто других проблем мало! Вот, хотя бы, история с чилийскими медными шахтами – вчера она потратила весь день, но так и не распутала даже половины этой невнятной бюрократической паутины, из-за которой руда никак не могла попасть на заводы на севере страны. Даже Искай оказался не в силах понять, что это, как вообще появилось и что с ним теперь делать, а это был показатель… По большому счёту, вариантов и не было – только рубить этот гордиев узел, национализировав рудник и тем самым выведя его из-под местных законов.
Законы были ещё одной головной болью Клэр – сводить воедино законодательство четырёх стран приходилось именно её ведомству, и работа эта была далека от завершения. Нет, на национальном уровне всё было прекрасно, но бесчисленное множество постановлений, распоряжений, городских уставов и прочих актов сливались в жуткое болото, в котором было совершенно нереально разобраться… Не рискуя психическим здоровьем, во всяком случае. О чём говорить, если кое-где до сих пор действовали законы колониальных времён – и обнаружив где-нибудь ещё инкские постановления, Клэр ничуть не удивилась бы… Как ни странно, всё это работало – милостью Девы Марии, Виракочи или и вовсе Повелителя Перемен. Причём Клэр поставила бы на последнего – бог хаоса, которого даже остальные боги считали конченым неадекватом, был, пожалуй, наилучшей иллюстрацией творящегося с законодательством Тауантинсуйу безобразия. Пожалуй, русские зря считают бардак своей национальной чертой – в Латинской Америке с этим ничуть не лучше…
Тяжело вздохнув, Клэр перевела взгляд на фотографию мужа,  несколько секунд бездумно рассматривала её – и снова вернулась к экрану компьютера. Работа упорно не собиралась кончаться…

Отредактировано Godunoff (18-12-2017 17:32:12)

+6

27

LXIII
Чиновник JAXA был явно и очевидно недоволен. Нет, он был безукоризненно вежлив и абсолютно профессионален, но недовольство демонстрировал совершенно определённо. И причиной его недовольства была Хошино Ай, которая имела наглость сдать экзамен на отлично, не проучившись в Лётной школе JAXA ни дня и вообще не будучи штатным сотрудником Агентства. Тем не менее, экзамен пришлось зачесть и документы выдать – так что теперь Ай официально могла управлять грузовыми кораблями до второго класса включительно как первый пилот и без ограничений по классу – как второй. Не то чтобы она и без этого не могла при нужде пилотировать «Тойбокс» – но, как выражался Юрий, без бумажки ты букашка, так что корочки лишними не были…
И на этом все дела Ай в Японии и завершились. Конечно, было бы здорово навестить родню – но билет был куплен туда и обратно, а до вылета оставалось всего три часа. Не успеть при всём желании – только и удастся, что по Танегасиме побродить.

Побродить определённо стоило – в Танегасиме было на что посмотреть. И в первую очередь Ай, разумеется, интересовал «Енисей»…
Стартовая позиция казалась кадром из старого – ещё прошлого века – фантастического фильма. Мощная ферма поворотной направляющей, громадный фюзеляж крылатого корабля, плавным горбом поднимающийся за кабиной… Который, по большей части, состоял из второй ступени. Да и взлететь без помощи катапульты этот монстр не мог даже с полным комплектом ускорителей – но взлетев, он выводил на опорную орбиту почти пятьсот тонн полезной нагрузки.
А ещё он относился к первому классу, и Ай сильно сомневалась, что её когда-нибудь пустят в его кабину даже вторым пилотом – на что она, теоретически, имела право. Да и не было сейчас «Енисея» на пусковой – махину только что вывезли из МИК и теперь неспешно – не быстрее пешехода – толкали транспортёр к направляющей. Ай остановилась посмотреть – да так и стояла, пока охрана не прогнала всех с обзорной площадки. Предстартовая подготовка «Енисея» коротка – она ещё увидит взлёт, пусть и в иллюминаторе лайнера…
Оставшийся час Ай потратила на закупку сувениров и бесцельную прогулку по окрестностям – всё-таки, на юге она до сих пор не бывала.
Интереснее всего оказалось наблюдать за пассажирами, особенно за теми, кто летел впервые, Ай только хмыкала, вспоминая свой первый космический полёт… Пожалуй, она себя тогда вела даже более бестолково – ну да это простительно. Суборбитальный полёт мало отличается от полёта в атмосфере, а выбраться из гравитационного колодца большинство людей не сподобится ни разу в жизни…

Устроившись в кресле и пристегнувшись, Ай расслабилась – до старта делать абсолютно нечего, да и после, в общем, тоже – разве что действительно посмотреть на взлёт «Енисея», если лайнер не наберёт к тому времени слишком большую высоту. А больше ничего интересного не предвидится – да оно и к лучшем, ибо всё, нарушающее нормальный ход полёта – лётное происшествие. Вообще всё, даже недавний случай, когда какой-то кретин влез во внутреннюю сеть лайнера и вместо обычной развлекательной чепухи запустил порнофильм… Хорошо ещё, что авионика взлому не поддаётся – к компьютерам из салона не подключиться никак, а то кончиться всё могло бы очень плохо. И так-то был скандал на всю планету и окрестности…
За иллюминатором, тем временем, поднялась направляющая – лайнер как раз выруливал на старт, и вид на старт «Енисея» открывался прекрасный. Правда, стартует он не раньше, чем лайнер уйдёт достаточно далеко, но даже и так это будет впечатляющее зрелище. А может… Ну точно!
– Дамы и господа, поскольку по требованиям безопасности наш лайнер должен находиться на значительном удалении в момент запуска «Енисея», мы организовали прямую трансляцию. Просим всех желающих включить экраны – до старта осталось семнадцать минут.
Всё остальное – представление экипажа и традиционные дифирамбы компании – Ай уже не интересовали. Поспешно включив экран, она натянула наушники – и полностью погрузилась в происходящее на старте. Настолько, что даже не заметила взлёта…

Даже на маленьком экране взлёт «Енисея» поражал воображение – так что пришлось в очередной раз напомнить себе: не светит. Никто не пустит Хошино Ай в кабину такой машины…Да и ладно – она и на свою команду не жалуется!
Выключив экран, Ай откинулась в кресле и закрыла глаза. Больше ничего интересного до самой IPSV-1 не будет, да и там никаких приключений не предвидится – разве что придётся подождать… Фи обещала забрать её на обратном пути, но когда конкретно – не уточняла. Сбор орбитального мусора – дело непредсказуемое, обернуться может по-всякому, так что можно и подождать. Тем более, что скучать на IPSV-1 не придётся – мало того, что там отличный ресторан, так ещё и туда стекается любая информация о происходящем в космосе. Любая – от официальных сводок до слухов и сплетен, и пусть взломать сеть станции она не могла – но уж слухи собирать научилась ещё в школе. Несомненно, там она узнает что-нибудь интересное…

Узнала – да такое, что и не поймешь, стоит внимания, или это просто мелочь. Подумаешь, новое слово… Но как бы не то самое, которое было в начале.
И слово это было – Внеземелье.
Астронавты всегда были особой кастой, со своими обычаями, своим – более-менее общим – взглядом на жизнь, но впервые на памяти Ай они так откровенно противопоставили себя землянам. И, глядя на Землю с высоты стационарной орбиты, Ай не могла не понять их… Астронавты не выше войн и политики – просто политика у них своя, да и войны тоже – и горе тому, кто сочтёт себя выше гравитации – и дела Земли отсюда кажутся чужими. Люди годами не бывают на дне гравитационного колодца, металл переборок и чернота космоса за бортом – их настоящий дом, ему, а не стране, где родились, они верны по-настоящему… А Ноно и ей подобные – те, кому Внеземелье принадлежит по праву рождения? Ещё пять лет – та же Ноно сможет голосовать, вот только кому будет отдан её голос? Будет ли ей дело не то что до парламента Японии – до самой страны?.. Каким будет её выбор – и что выберут оставшиеся на Земле?
Посмотрев на часы, Ай наобум взяла с полки, стоявшей рядом с иллюминатором книгу – скоротать пару часов до прихода «Тойбокса», устроилась в кресле и только тогда заметила, что же именно взяла. «Луна жёстко стелет», ну кто бы сомневался, что из всех книг на этой полке она ухватит именно её?..

LIV
Игнасио Гонсалес был известным блогером, журналистом и писателем – а ещё алкоголиком и скандалистом. А ещё он был чёртовым гением – по крайней мере, таковым его считала большая часть Латинской Америки.
Клэр, как и большинство тех, кому приходилось с ним сталкиваться лично, Гонсалеса не выносила, но читала всегда очень внимательно – любую найденную проблему он вытаскивал на свет и тщательно, с упоением обгладывал до костей. А кости потом раскидывал так, что не напороться на них не получалось…
На сей раз жертвой Гонсалеса стала медицина – и даже если он, по своему обыкновению, сгущал краски, вопросов к министру здравоохранения – да и к соответствующему департаменту своего министерства – у Клэр набралось порядочно. И, пожалуй, она прямо сейчас и начнёт их задавать – только проверит кое-что…

– Сеньоры, как это понимать? – Клэр бросила на стол стопку распечаток. – И кстати, где Рока?
– Сеньор Рока в больнице, – ответила маленькая светловолосая женщина – заместитель директора, чью фамилию Клэр вечно забывала. – Пищевое отравление…
– Что ж, значит, с ним я разберусь позже. – поморщилась Клэр. – А теперь, сеньоры, потрудитесь объяснить, каким образом наш обычный бардак в вашей сфере приобрёл подобный размах? Почему у нас, по сути дела, четыре отдельных структуры, между собой не связанные никак, а сверху всё это стыдливо прикрыто фиговым листком неотложки? Почему левая рука не в курсе, за что хватается правая – и я не буду уточнять, за что именно она хватается? Сеньоры, я напоминаю: задача нашего министерства – корректное и надёжное объединение всех государственных систем воедино, и вот эта проблема – как раз наша… И самое главное – а почему, собственно, я об этом узнаю из статьи Гонсалеса? Что скажете, сеньоры? Впрочем, можете не говорить – всё, что вы скажете, может быть использовано против вас… Поэтому завтра с утра вы представите мне проработанный план устранения этой ситуации. Готовый к реализации план… Свободны, сеньоры.

Выпроводив подчинённых из кабинета, Клэр тяжело вздохнула – ей ещё предстояло объясняться с Хиралем и министром здравоохранения, а завтра придётся на заседании правительства представлять творение её подчинённых… И горе им, если они не представят быстрый, дешёвый и надежный план. Потому что если его не будет… Нет, самой Клэр тоже достанется, но вот только её заменить некем – а вот остальным придётся распрощаться с постами в министерстве. Что. Впрочем, никак не отменяло того факта, что именно Клэр отвечала за них…
Клэр снова вздохнула, открыла первый попавшийся файл и тут же закрыла – к проблемам здравоохранения он отношения не имел…

Департамент по делам здравоохранения план представил даже раньше срока – с утра. Вполне здравый план, хотя несколько моментов нём и стоило уточнить – но это можно было сделать и по ходу дела. Даже стоимость этого плана получалась вполне умеренной – хотя, конечно, раздуться она всегда успеет… Оставалось провести его через правительство – и выполнить, причём выполнение Клэр намеревалась контролировать лично и с особым цинизмом. Министерство по делам реинтеграции для того и было нужно – все остальные министерства и службы представляли себе реинтеграцию весьма разнообразно, при этом практически не интересуясь происходящим у соседей. В результате получалась ситуация, которую кто-то из её знакомых описывал похабной переделкой русской басни про лебедя, рака и щуку… Приходилось контролировать, координировать и раздавать живительные пинки, причём иногда – лично.
– И какого чёрта я вообще полезла на эту галеру?.. – вздохнула Клэр, собирая бумаги. – Сидела бы тихо – глядишь, уже бы и амнистию заработала… А, да и чёрт бы с ними!
Надо было подготовить доклад – минут пятнадцать, если никто не будет мешать, и Клэр уже набрала первое слово… И именно в этот момент Карменсите Ибанез пришло в голову устроить очередную тревогу.
– По крайней мере, теперь мне точно никто не помешает, – хмыкнула Клэр, покосившись на перекрывшую дверь бронеплиту.

LV
Корейский посол вылетел из окна, пробил головой надпись «Спасибо за внимание» и исчез. Куруруги закрыл страницу с роликом и мимолётно пожалел, что это всего лишь компьютерная графика.
Корейского посла действительно хотелось выкинуть в окно – как и всю Объединённую Корейскую Демократическую Республику, если уж на то пошло. Почти тридцать лет прошло с Корейского кризиса, но ни стабильного, ни адекватного правительства на полуострове так и не появилось – да и не могло, учитывая, какие для этого усилия приложил Вашингтон. Сам Куруруги, глядя на очередную выходку Сеула, всегда с сожалением вспоминал те времена, когда Корей было две, а очередной Ким просто пугал соседей очередной ракетой – тогда всё было хотя бы предсказуемо… Но предугадать извивы мышления очередного царька, которого давно бросили его вашингтонские хозяева, не удавалось никому. Ну, разумеется, если не считать требований компенсации за всё подряд…
Впрочем, на сей раз корейский посол разозлил всю Японию отнюдь не требованиями – он имел глупость невежливо высказаться об императоре. Публично – во время визита в какую-то образцово-показательную элитную школу в Токио… После чего присутствовавший при этом образцово-показательный элитный тренер образцово-показательного школьного клуба кендо огрел его боккэном – тоже образцово-показательно, так что реально пострадала только гордость посла. Происшествие мгновенно оказалось в сети, тренера арестовали, но почти сразу же выпустили – по всей Японии прокатилась волна возмущения, сайт корейского посольства заполонили орды сетевых троллей, около самого посольства собралась толпа протестующих, оппозиция углядела в случившемся «руку Москвы»… И вот теперь кто-то нарисовал мультик с выкидыванием корейского посла в окно. Самого посла Сеул поспешил отозвать, пока его не выставили. Но скандал продолжался, и когда и чем всё это кончится – не знал никто.
А между тем, как-то заканчивать эту историю было необходима. И чем раньше – тем лучше, поскольку разрыв дипотношений из-за подобной мелочи – это уже чересчур, даже если речь идёт о Корее. С другой стороны, вряд ли сейчас в Сеуле прислушаются к голосу разума, так что наилучшим – если не единственным – вариантом было тянуть время. Имитировать бурную деятельность. Вежливо раскланиваться и непроницаемо улыбаться – а там, глядишь, этот нелепый инцидент забудется, особенно если случится что-то ещё – а оно случится. В этом Куруруги не сомневался – последние годы были крайне богаты на всевозможные сюрпризы… Заодно и тренера можно будет арестовать – и тоже тянуть суд до тех пор пока все сроки давности не истекут. Посидит под арестом, пусть даже и домашним – ничего с ним не случится, а головой работать прежде рук, может, и научится… Потому как огреть посла палкой всё же нельзя, даже если и очень хочется.
Ну что ж… Всё ясно, все указания розданы – пора отчитываться. И только ками ведомо, что ему скажут…

– Тэнно-сама…
– полагаю, решение принято?
– Да, Тэнно-сама. Признано, что наиболее разумной тактикой будет затягивать решение вопроса до тех пор, пока о нём не забудут. Конечно, это создаёт определённый риск – в будущем этот случай могут использовать как повод к активным действиям…
– Но вероятность этого приемлемо мала,  – кивнул тэнно. – Что ж, так и сделаем. Полагаю. Икари-сан сможет без большого труда рассеять внимание наших… партнёров. Как продвигается проект «Арес»?
– Даже слишком хорошо, – ответил Куруруги. – Добровольцев столько, что JAXA может вести самый придирчивый отбор – и всё же набирать сотни колонистов. Сейчас мы формируем первую партию собственно поселенцев – шестьдесят пять человек, на орбите идёт сборка второго корабля серии, запуск планируется не позднее, чем через шесть месяцев.
– Прекрасно, – кивнул тэнно. – Зная вашу ученицу, можно быть уверенным, что никаких чрезвычайных ситуаций не возникнет. Что ж, не смею вас более задерживать, Куруруги-сан…

Вернувшись, Куруруги первым делом затребовал сводку – но ничего, требующего немедленных действий, в мире не произошло. Уже неплохо – ещё одно сюрприза наподобие излишне патриотичного кендоиста он мог и не выдержать. Что действительно заслуживало внимания – так это новая попытка сторонников Райс опротестовать результаты выборов. Кончится она, скорее всего, точно так же, как и первая, но крови Бушу попортит изрядно… а его собственное положение тоже далеко от идеала. Многие голосовали за кого угодно, лишь бы не за него, ходили упорные слухи, что кого-то из выборщиков подкупили, без мифических русских хакеров тоже не обошлось… Словом, в американской политике в очередной раз наметился хаос, и хотя масштабы его пока что были невелики, всё могло измениться за считанные часы. До уличных протестов, дело тоже не дошло – пока, по крайней мере – но уже подозрительно напоминало шестнадцатый год и закончится могло чем угодно. Могло – пшиком, как с тем же Трампом, а могло – кризисом масштабов Корейского… И не следовало забывать, что именно Трамп заложил фундамент Корейского кризиса – отдалённые последствия были непредсказуемыми, и оставалось полагаться только на здоровый пессимизм.
Потерев переносицу,  Куруруги на секунду зажмурился, тряхнул головой и перелистнул страницу. Внутренние дела… Тоже, к счастью, не блещут разнообразием. На Окинаве наконец-то закончились суды по поводу бывшей американской недвижимости – не в пользу бывших союзников, естественно. Очередной приступ нездорового оживления у либерал-демократов – ожидаемо и раздражающе, но не более. И здесь ничего срочного…
Доклад Арамаки. Пожалуй, самая важная часть… Хотя и здесь всё тихо – но либерал-демократы оживились не просто так. Кто-то их подстрекал, и Арамаки уже нащупал какие-то ниточки, пусть пока и не знал, куда они тянутся. Выбор, правда, невелик – но от правильного ответа зависит слишком многое. Что это – глупость или измена? Добросовестное заблуждение или злой умысел? Банальная алчность или жажда власти? Пока неизвестно…
Куруруги помнил те времена, когда Либерально-демократическая партия Японии, больше столетия остававшаяся у власти, пользовалась вполне заслуженным уважением – но уже тогда он видел гниль. И не он один – нашлось достаточно много людей, которые это видели… И среди них –дискуссионный клуб в одной из токийских школ. Старшеклассники регулярно собирались обсудить последние новости, не бросили встречаться, закончив школу и разлетевшись по всей стране… И однажды поняли – так продолжаться не может.
Это было четверть века назад – достаточный срок, чтобы школьный клуб превратился в правящую партию… Мемуары, что ли, написать?

LVI
Всё происходило примерно так, как Хаким и предсказывал. Оккупация Синая сразу снизила градус противостояния, и война между Египтом и Алжиром шла к концу. И парализованная спутниковая навигация тому весьма способствовала, хотя главным фактором и не была. И зашедший в Средиземное море российский авианосец тоже – сам по себе, по крайней мере. И даже армия Халифата не была важнейшей причиной – сама по себе, без учёта района развёртывания… А вот то, что в этот район входил город Порт-Саид – это уже действительно важно.
Нет, SCA работала как часы, и канал был свободен и открыт, во время войны и в мирное время, для любого судна, для торговли или войны, без различия флага – как и полагается. Но контролировал его отнюдь не Египет…
И вот теперь в Каире задумались – а так ли уж неправа была Умм Хаким Газаль бин Фатима Кахири, предлагая присоединиться к Халифату? И стоит ли продолжать делёжку Ливии, если два главных источника денег исчезли, а пайком войну не прокормишь? Массами идея пока что не овладела, правительством тоже – но судя по лежащим на столе Хакима докладам, долго ждать не придётся. Три-четыре недели, не больше – и война кончится, причём все останутся при своих. Во всяком случае, в Ливии, ибо просто так отводить войска от Суэцкого канала халиф не собирался…
Разумеется, «свободный мир» от такого бился отнюдь не в экстазе, а громче всех, разумеется, возмущался очередной Буш – Али, судя по всему, ухитрился приложить его по самому больному месту. По карману…
Меньше всего почему-то были недовольны в Тель-Авиве – то ли израильтян ситуация устраивала, то ли они ещё не отошли от последнего заявления халифа… Впрочем, утверждение, что Иерусалим не может быть предметом территориальных споров и уж тем более не должен быть чьей-либо столицей и вообще должен принадлежать всему человечеству, было неожиданностью даже для советников – что уж говорить о всех остальных.  Страны БРИКС – все разом – выразили некоторую озабоченность, но больше для галочки. В конце концов, когда у вас есть Северный морской путь, вы вполне можете ограничиться лёгкой озабоченностью относительно Суэца… А в общем, реакция на Суэцкую операцию была вполне ожидаемой.
Закрыв очередной доклад, Хаким перешёл к последнему документу – сводке разнообразных более или менее курьёзных находок, сделанных разведкой. Иногда в  них попадалось что-то полезное, но чаще подобные новости просто поднимали настроение – что тоже неплохо. А иногда попадалась и вовсе чепуха – как, например, предположение, что популярная японская певица – внебрачная дочь кого-то из императорской семьи. Для жёлтой газетки это ещё пойдёт, но докладывать главе разведки? Хотя…
– Тахир, подготовьте всё, что у нас есть на эту Дзэро-чан, – распорядился Хаким.

В разведке не бывает мелочей – он сам любил это повторять. А на редкость своевременные скандалы, затеваемые этой певицей – уже не мелочь. Слишком своевременные и слишком неожиданные, чтобы быть совпадением… И слишком надёжно отвлекавшие всеобщее внимание от неоднозначных инициатив правительства. Побоку её родственные связи, но работа на правительство во всём этом для разведчика совершенно очевидна. Но то для разведчика, а вот как это смотрится со стороны простого обывателя?
Пришлось приложить заметные усилия, чтобы заставить себя думать, как нормальный человек, а не начальник разведки, но результат того стоил. Потому что человек, не обладающий здоровой паранойей, не заметил бы в этом ничего подозрительного – максимум подивился бы совпадению. В конце концов, такие люди всегда окружены сплетнями, слухами и скандалами – что удивительного в ещё  одном? Но полученная сводка говорила сама за себя – Хага Аюми получала информацию из очень осведомлённых источников. И умело её использовала, что было ещё важнее…
В этот момент Хаким неожиданно вспомнил, что некогда странствующими музыкантами или акробатами частенько притворялись всевозможные шпионы и ассасины, и решил, что стоит обдумать, как возродить эту практику на современном уровне… Потому что идея была богатая. Резидентов так, конечно, не забросить – разве что кто-нибудь из труппы «сбежит» и попросит политического убежища – а вот поддерживать связь вполне реально. Причём выгоднее даже будет использовать не самих гастролёров, а сопровождающий персонал – на техников группы обращают куда меньше внимания, чем на музыкантов…
В таком виде идея уже выглядела как минимум, заслуживающей проработки. Для которой у Хакима был соответствующий отдел, в который десять минут спустя и отправилось предложение, изложенное в полагающимся формате. Сам же Хаким принялся за доклад халифу. Докладывать предстояло завтра, так что времени было предостаточно – если, конечно, ему никто не помешает…

Под конец ему всё-таки помешали – явился Хасан. Причём отнюдь не виртуально, что для него, вообще-то, было довольно необычно… Настолько необычно, что Хаким, едва услышав о визитёре, распорядился немедленно его пропустить.
Хасан вошёл и молча положил на стол распечатку. Пробежав её глазами, Хаким напрягся, прочитал ещё раз, повернулся к компьютеру и открыл одну из папок… А затем схватил трубку и рявкнул:
– Начальника службы безопасности и начальника информотдела немедленно ко мне!
Следующие несколько минут Хасан молча просматривал принесённые распечатки, не обращая внимания на всё остальное. Слишком уж впечатляющими были новости…
Наконец, вызванные явились, и Хаким, отложив бумаги, поинтересовался:
– Итак, господа, как вы объясните взлом нашей сети, да еще и столь лёгкий? Судя по вот этому, на всё ушло меньше двух часов… И от трибунала вас двоих спасает только то, что это сделал «Халифат цифрового мира», которому я поручил найти уязвимости в наших системах. Это блестяще удалось – всё тот же доклад свидетельствует. Что эти системы по большей части из уязвимостей и состоят. И как вы это объясните, господа? А главное, что вы с этим предполагаете делать?
– Господин директор, – начал начальник информационного отдела. – «Халифат цифрового мира» значительно выделяется среди всех прочих хакерских групп…
– Спасибо, я в курсе, – язвительно сообщил Хаким, – и плачу им именно за это. А вот за что Халифат платит вам, господа? За то. что вы пренебрегаете своими обязанностями? В общем, так: у вас есть неделя. Через неделю атака повторится, и если всё снова пройдёт так же, как сегодня, то вам останется надеяться разве что на милосердие Аллаха. Свободны!
Подчинённые покинули кабинет только что не бегом. Проводив их взглядом, Хаким тяжело вздохнул, сказал:
– Хасан, попробуй выловить что-нибудь интересное в Африке, – и вернулся к докладу. Придётся его дополнять – и халиф определённо не придёт в восторг от подобных новостей…

+5

28

LVII
Тип за стойкой сразу не понравился Фи – любителей электронных сигарет она искренне презирала. А поскольку он был всего лишь типом за стойкой, то скрывать своё презрение она не собиралась. Поэтому она устроилась на своём любимом месте, рядом с которым и сидел тип, потребовала у бармена порцию джина с тоником и демонстративно закурила. Тип едва заметно поморщился.
Фи хмыкнула, посмотрела на часы – клиент должен был явиться минут через десять – и принялась исподтишка наблюдать за соседом.
Тип не выглядел завсегдатаем «Безумного Макса» – ибо выглядел, как натуральный метросексуал, то есть, по определению Юрия, человек, который выглядит гомосеком, но таковым, вроде бы, не является… И если он припёрся сюда, то или он жаждет острых ощущений – и он их получит, или он переодетый коп, и тогда острые ощущения гарантированы всем… И то, что она, собственно, ничего противозаконного не делает, ничего не изменит.
В любом случае, это тело явно было инородным, и стоило  его прозондировать, пока есть время…
– Мальчик, молока здесь не наливают…
– Это слишком старая шутка, мисс, – тип повернулся к ней, демонстрируя холёную физиономию и символическую бородку. – И на молоко у меня, к несчастью, аллергия, что лишает меня доступа ко многим напиткам…
– Во-первых, мне по барабану, во-вторых – ты, собственно, кто такой?
– Дольф Мэлори. Блогер, плейбой, филантроп… Пока что не миллиардер. А вы?
– Малыш, это последнее, что тебе стоит знать, – хохотнула Фи. – Ты на Фрисайде, не забывай…
– Это же просто офшорная зона, разве нет?
– Просто? – Фи откровенно расхохоталась. – Парень, здесь ничего не бывает «просто». Это Фрисайд, не забывай… И не лезь серьёзным людям под ноги. В частности – мне.
– Что-то ты не похожа на криминального авторитета, – заявил блогер.
– Совы не то, чем кажутся, – двусмысленно заметила Фи и отсалютовала стаканом вошедшей Майами.
–  Что это? – брезгливо осведомилась она.
– Похоже, маменькин сынок, решивший поискать приключений на нижние девяносто, – отмахнулась Фи. – Вот скажи, что тебе мешало зайти к нам?
– Может, желание вытащить тебя? – пожала плечами Майами. – Так, мальчик, будь добр исчезнуть из наблюдаемой Вселенной – взрослые тёти хотят поговорить о взрослых делах…
– А не слишком ли много вы хотите, дамочки? – Мэлори то ли был разогрет алкоголем, то ли просто демонстрповал «крутизну». – Бар не ваш, да и сами вы никто и звать вас никак – ещё всякие лунатики командовать будут!
Фи залпом допила джин, взвесила на ладони стакан и поинтересовалась:
– Ты извиняться намерен?
–За правду?! Да ты, похоже, больная, – фыркнул блогер. – А не то из тюрьмы только что вышла – что, думаешь, я не знаю, почему тут офшор?
Фи Кармайкл всегда отличалась вспыльчивым характером и склонностью к силовому решению проблем, а жизнь на Фрисайде только усилила эти качества – особенно последнее. Поэтому она снова подбросила стакан и повторила:
– Землеройка, ты извиняться намерен?
И, не получив ответа, отправила стакан в лоб Мэлори. Не сильно, но достаточно для того, чтобы блогер взвизгнул и выскочил из бара.
–Так-то лучше, – удовлетворённо вздохнула Фи, – и даже стакан цел… Майами, так ты чего хотела-то?
– Кроме как отдать заказ? – Доктор Майами пожала плечами. – Не поверишь, но просто посидеть и поболтать – тебя же не вытащишь…
– Между прочим, мы каждую пятницу играем в покер с Коко, а иногда и её братцем, – сообщила Фи. – Взяла бы да пришла – всё веселее, чем на дне атмосферы сидеть…

Аманда Минами явилась как раз в тот момент, когда Юрий открыл бутылку.
– У тебя русских в роду не было? – осведомился Каспер, лениво тасуя карты. – Это их расовая способность – являться к выпивке.
– Явиться может чёрт во сне, – заметил Юрий, разливая коньяк. – Астронавты финишируют… Каспер, сдавай, что ли уже.
– Ага, – Каспер ловко раскидал карты. – Делайте ставки, господа… И кстати, Фи, ты действительно устроила драку у Макса?
– Да какая там драка, – отмахнулась Фи, клацнув фишками по столу. – Так, один комик-гомик начал строить из себя мачо и получил стаканом по лбу.
– Хм, мне всегда казалось, что таких у нас не водится… – задумчиво протянула Коко, разглядывая карты.
– Так он и не местный – какой-то блогер-землеройка. Мэлори вроде как его звали… Ума не приложу, что ему тут было надо. Но если острых ощущений – он их получил. И потом, мне не нравится, когда меня обзывают лунатиком!
– Лунатики и землеройки… – протянул Каспер. – Как же мы любим навешивать ярлыки… Думаю, вы знаете, что с чьей-то лёгкой руки всё сообщество людей, работающих или живущих не на Земле, стало именоваться Внеземельем? Это – момент исключительной важности…
– И почему же, мой дорогой брат?
– Видишь ли, моя милая сестра, я не просто так получил степень доктора философии по социологии, – оскалился Каспер. – И я вижу, что противопоставление, начавшееся еще тридцать лет назад, зашло достаточно далеко, чтобы мы все осознали себя единой общностью – и дали этой общности имя. Nomen est omen, имя – это знак, и знак этот очень важен… И «лунатики» и «землеройки» – это тоже очень важно. Мы видим, что уже оформился язык вражды – а это значит, земляне тоже осознают Внеземелье как отдельную общность… Ну что, вскрываемся?
– Вскрываемся, – Фи  отложила сигару, – если, конечно, никто не хочет продолжить. Значит, новая общность… Хочешь сказать, что в космосе формируется новая нация?
– Ну да, думаю, так и есть, – Каспер посмотрел на собеседников поверх карт. – А вот ты, Ай, что скажешь?
Ай с улыбкой Будды молча положила карты на стол.
– Ну что за мать вашу… – печально протянул Юрий, высказывая общее мнение.
– Ай, ты знаешь, что ты сволочь? – Фи бросила на стол карты, затянулась и обвиняюще ткнула сигарой в её сторону. Роял-флэш с первого захода, ну как так можно, а?
– Как-то можно, – Ай пожала плечами. – Раздавай. А скажу я вот что: как все помнят, на референдум я рванула галопом, но вот сейчас… Сомневаюсь, что я бы стала в этом участвовать. Всё-таки, у нас тут свои проблемы, и большая их часть с Земли не решается. И проблемы Земли нас, по большей части, тоже не касаются. Я тут поискала документацию – она, кстати, спокойно лежит в открытом доступе – и по ней получается, что Фрисайд практически полностью автономен и для абсолютной автономности ему не хватает только пары мелочей… И добавить эти мелочи можно буквально за пару дней без особых усилий. На практике, понятно, это будет посложнее, но вряд ли так уж сильно… Похоже, его с самого начала задумывали то ли как этакий ковчег, то ли как корабль поколений.
– Кстати, вполне возможно, – кивнул Урахара, взмахом веера отгоняя табачный дым. – Я знаю, что проект дорабатывался «Тессье-Эшпул», а основатели компании были, если верить современникам, людьми… своеобразными. Так что, даже если этого в проекте не было. Они вполне могли добавить – выходка как раз в их стиле. И смотрите – формально у Фрисайда нет владельца и все сами выполняют работы по обслуживанию – но кто работает с общестанционными системами? «Тессье-Эшпул», разумеется. А теперь – торг! Ставлю тридцать!
– Удваиваю! – немедленно заявила Коко. – К чертям политику!
– Удваиваю, – очки Эдель азартно блеснули.

Утро, как известно, добрым не бывает, а утро после проигрыша в покер – и не кому-нибудь, а Ай – добрым не было в превосходной степени. И Фи просто-напросто его пропустила, явившись в офис только в начале первого – благо, никаких особых дел в субботу быть не могло, и офис служил команде кают-компанией.
Обычно по субботам в это время здесь была только Эдель, да и то не всегда, и потому наличие всей команды Фи удивило. А вот то, что команда собралась перед компьютером и хихикала, было совершенно нормально – кто-то что-то нашёл «в этих ваших интернетах» и теперь спешил поделиться…
– Что там у вас? – она заглянула через плечо Юрия, прочитала несколько строк – и расхохоталась. Дольф Мэлори, как оказалось, решил отомстить… и вывесил у себя в блоге простыню переполненного праведным гневом пойманного жулика текста. Он, по всей видимости, предполагал опустить Фрисайд вообще, «Тойбокс» в частности и Фи в особенности ниже плинтуса, и сам себе казался крайне остроумным… вот только в комментарии забрёл кто-то из лунатиков, за ним подтянулись придурки с имиджборд, кто-то приплёл русских хакеров, потом самого Мэлори обвинили в принадлежности к ним – и теперь в комментариях бушевала грандиозная склока, к посту отношение имеющая весьма и весьма косвенное.
– Какая прелесть… – на лице Фи появилась улыбка, подозрительно смахивающая на фирменный оскал Хекматьяр. – Какая роскошная прелесть…

LVIII
Попытка выкроить время для личной жизни удалась – и Клэр с довольным вздохом развалилась в кресле. Неделя. Целая неделя на вилле у озера Титикака, в компании Иская и  русского терьера Шварцшильда… Счастье всё-таки есть. Хотя бы иногда…
Конечно, случись что серьёзное – и плакал её отпуск, но тогда достанется всем, и будет не так обидно… Да и не до обид будет, если уж на то пошло. А беспокоить их из-за чего-то меньшего, чем общенациональный кризис, Клэр запретила – и нарушители запрета горько о своём проступке пожалеют… Жаль, конечно, что на Рождество выбраться не получится, но и так неплохо – особенно пока пульке не выпито.
Снова наполнив стакан из стоявшего на столике кувшина, Клэр сделала глоток. Конечно, не то, что можно найти в Мексике, но всё же вполне пристойно – старая идея Иская акклиматизировать агаву дала, наконец, плоды. Пока, правда, только для своих, но выйти на рынок новая компания планировала в ближайшие год-полтора – и Клэр уже прикидывала, нельзя ли её ведомству извлечь из этого пользу. Большого эффекта, само собой, не будет, но даже мелочи важны, стягивая страну в  единое целое… Единство складывается из таких вот мелочей, из уверенности в завтрашнем дне и возможности спокойно жить, не опасаясь очередного переворота или кризиса, из глобальных проектов и множества личных планов. Миллионы нитей, подобно капиллярам пронизывающие всё общество – вот истинное единство. Добиться этого тяжело, безумно тяжело – но всё-таки они это сделают.
Снова отпив пульке, Клэр вспомнила, как совсем недавно она рвалась в космос ради Эльтаники, ради неё же стала террористом… И ради Эльтаники же стёрла её с карты. Печально – но время юношеской мечты и подросткового максимализма ушло, на её плечах лежала ответственность за миллионы людей. За огромную страну, чья история не насчитывает и пяти лет, созданную ей же самой. Пусть не она одна, пусть без Сапа Инки всё это так и осталось бы мечтами – но всё же… С чем сравнить их труд? Разве только с русской революцией, ослепительной зарёй двадцатого столетия…
И ведь это – только начало, первый шаг по пути, конца которому нет и быть не может... Но кто-то ведь должен был сделать этот шаг – а кто-то должен последовать за ним. Есть дороги, которые не под силу одиночкам, пусть даже и гениальным. Таким, как Сапа Инка… Чей гений в умении найти нужных людей и заставить их выложиться на полную – как и он сам. Точно так же, не жалея ни себя, ни других, не расслабляясь – и всегда доводить работу до конца.
Откинувшись на спинку, Клэр пришла к выводу, что размышлять о делах государственных, возлежа на шезлонге и попивая пульке, весьма приятно. Гораздо приятнее, чем в кабинете – чувствуешь себя римским прокуратором… Жаль только, что страной с шезлонга управлять нельзя. Даже министерством не получится…

LIX
Партия арабского возрождения созывала очередной съезд, и на Хакима свалилось обеспечение безопасности этого безобразия. Не в одиночку, конечно, но это добавление к его и без того немалой нагрузке в восторг не приводило. Даже тот факт, что не так давно он сам был основателем и главой партии, Хакима ничуть не радовал – он означал, что ему на съезде придётся выступать. Причём в качестве почётного гостя, что предполагало длинную и бессмысленную речь и просиживание штанов в президиуме – вместо работы, которую никто не отменял. К тому же эту дурацкую речь ещё требовалось написать – причём самому, поскольку, он, во-первых, не доверял спичрайтерам, а во-вторых, считал регулярные упражнения в риторике необходимыми. Спичрайтер гарантировано напишет что-нибудь не то, а разведчик, не умеющий импровизировать – это абсурд… Да и политик, не способный самостоятельно написать речь, мало на что годится. Впрочем, некоторым и спичрайтер не помогает – порождаемая Бушами околесица тому отличный пример…
С другой стороны, особой спешки нет, и времени на написание речи хватает – в отличие от всего остального. Магрибская война более-менее благополучно закончилась, правительство в Алжире сменилось, в Западной Сахаре начались массовые беспорядки – на этом фоне Египет выглядел победителем… Правда, только на этом фоне.
Фактически же Египет проиграл, и поражение его было катастрофическим. Потерян Суэцкий канал, почти полностью уничтожена авиация, разгромлена орбитальная группировка, серьёзно пострадали курорты… О потерях финансовых и говорить не стоило – они были абсолютно запредельны для египетского бюджета.
В результате победителем оказался не участвовавший в войне Халифат – присоединение Северной Африки стало делом ближайшего будущего, и Хаким в первую очередь занимался именно этим вопросом. На первый взгляд ничего сложного, но Иблис обычно прячется в мелочах, и мелочи эти могли привести к катастрофе. Как м минимум – к мятежу и отложению магрибинских провинций, как максимум же – к распаду Халифата, чего  Хаким собирался не допустить любой ценой. Хватит – однажды страна уже рассыпалась на множество осколков, и каждый правитель объявил себя истинным наследником Пророка… И они с Али совсем не для того, собирали эти осколки, чтобы всё повторилось – только на сей раз окончательно утопив народ в крови. Сейчас не времена Салаха Ад-Дина, и если кому-то вздумается организовать новый крестовый поход… Ну, марсианская колония уцелеет, лунные , скорее всего, тоже, часть станций успеет уйти… Но Землю придётся терраформировать.
Шанс такого исхода был мизерным, но недостаточно мизерным, чтобы им пренебречь окончательно – не с тщательно лелеемой паранойей главы разведки, хотя даже он  не ждал ядерную войну прямо завтра. Гораздо вероятнее была война гражданская, и эта перспектива была только чуть лучше… И то, что предпосылок к ней пока не было, не значило ничего. Будут, если повторить в Магрибе привычный сценарий. Это не Аравия, где государств попросту не было, не истерзанная чередой войн и переворотов Сирия – это полноценные и достаточно сильные государства. Да, сейчас они ослаблены неудачной войной, да, Западная Сахара на грани  – и её стоит незаметно подтолкнуть, но Алжир и Египет…
Проблема состояла в том, что ситуация менялась слишком быстро, и разведка Халифата просто не успевала  своевременно реагировать. Да и действия правительств были на редкость сумбурными и бестолковыми, и разобраться в этих метаниях было просто невозможно – порой казалось, что даже сумасшедшие действовали бы разумнее.
И как со всем этим бороться, Хаким пока что не представлял.
Впрочем, воцарившийся хаос сильно упрощал внедрение агентуры – особенно в Египте, чья недавно  опасная контрразведка была практически парализована – но он же затруднял и доставку информации, добытой этой агентурой, да и сам её поиск становился весьма проблематичным. Пока не смертельно… Правда, в этом же хаосе будет куда проще выбросить в общество нужные идеи – и на фоне кризиса смотреться они будут куда нагляднее – но всё это требует времени и обратной связи, а и с тем, и с другим проблемы… А еще эта дурацкая речь!
Несколько секунд Хаким бессмысленно смотрел на экран, тряхнул головой, перевёл взгляд на часы и поднялся. Время зухра – и не стоит пренебрегать обязанностями мусульманина если не перед Аллахом, то хотя бы перед своей совестью…

Хаким никогда не был особо набожным человеком, но, во-первых, считал, что глупо называть себя мусульманином, не придерживаясь, по крайней мере, пяти столпов, а во-вторых, молитва для него всегда была наилучшим способом очистить сознание, отстраниться от проблем и нерешённых вопросов – и нередко получить ответ. Свободный от рутины разум, сосредоточенный на самопознании, находил ускользающее решение… И право же, неважно, было ли это результатом работы подсознания или же словом Аллаха.
Это сработало снова, и Хаким, поднявшийся и убравший молитвенный коврик, понял, что именно он скажет на съезде. На самом деле – ничего неожиданного... Но людям иногда надо напоминать о вещах банальных и совершенно очевидных: хоть и нет бога, кроме Аллаха, но боги азбучных истин – вот боги на все времена…

LX
Куруруги Гэнбу ожидал массовой истерики в СМИ Лиги и внимания на неё обращать не собирался в любом случае. А вот оценить масштаб стоило…
Ну что сказать – разочарован он не был, но всё же реакция ожидалась более бурной. Шутка ли – тэнно принимает парад Национальных Вооружённых Сил Японии… Подобного не было со времён Великой войны, и намёк более чем прозрачный – и поняли его, судя по крикам, правильно.
Разумеется, никакой войны ни с кем не планировалось – и потому новая армия требовалась ещё вчера. Кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую… И именно это и творилось в Японии больше века. Но теперь американцы бежали, а бесполезные Силы Самообороны развёрнуты в полноценную армию – и Япония больше не чей-то «непотопляемый авианосец»… И поэтому на другом берегу Тихого Океана сейчас разразилась истерика, перекинувшаяся и на Европу. Да и некоторые азиатские соседи вели себя не лучше – особенно Таиланд. Правда, Куруруги так и не смог представить, какую пользу принесла бы Японии оккупация этого глобального борделя – но тайцев это не волновало. Впрочем, позиция Таиланда вообще никакой роли не играла, а главные игроки Азии и без того были союзниками Японии… И это было прекрасно. Это давало настоящую свободу манёвра – и на Земле, и в космосе, позволяло не оглядываясь на «геополитических партнёров», решить множество проблем… Хотя, нельзя отрицать, новых проблем это тоже создавало предостаточно.
Например, японские базы за рубежом – их пока не было, их необходимость обсуждалась в парламенте и правительстве, и похоже, что решение будет положительным.  С этим проблем не будет, а вот как его выполнять… Этого в правительстве не знал никто – пока, по крайней мере. И, разумеется, Куруруги не мог добиться ответа на самый главный вопрос – где взять на это деньги. Потому что в бюджете на ближайшие три года ничего подобного не предусматривалось.
К тому же в ближайшие лет пять на этих базах будет просто нечего размещать – Силы Самообороны не блистали ни численностью, ни подготовкой, и развернуть Национальные вооружённые силы полностью получится не скоро. Если бы не либерал-демократы… Партия, продержавшаяся у власти почти сто лет, оказалась не в состоянии ни справиться  с новыми вызовами, ни уступить место тем, кто на это способен – а в результате дело дошло до роспуска парламента указом тэнно и выборами, принёсшими первую победу лейбористам.
Те времена Куруруги вспоминать не любил – слишком уж близко страна оказалась к государственному перевороту, за которым могло последовать всё, что угодно, вплоть до новой эпохи Сэнгоку… И это не было преувеличением – внутриполитический кризис наметился, и архипелаг Рюкю начал – не иначе как с американской подачи – подозрительные шевеления. Ну а дальше всё почти наверняка пошло бы по нарастающей…
Вообще, проще сказать, в какой области не было безобразных проблем, когда предшественник Куруруги занял пост – в поп-культуре. Зрелища имелись в избытке, хлеба на какое-то время хватило бы – а без всего остального толпа обойдётся… К счастью, те выборы лейбористы выиграли, и катастрофа исчезла с горизонта, а директор JAXA неожиданно для всех, включая его самого, оказался в правительстве… А затем его возглавил.

Вякнул компьютер, сообщая о пришедшей почте, и Куруруги отбросил праздные размышления. Что было – то было, изменить нельзя ничего, да и будь у него такая возможность – не стал бы менять. Куруруги Гэнбу был полностью доволен своей жизнью и не жалел ни о чём – в конце концов, он добился всего, чего только может добиться человек, но при этом не лишиться цели в жизни… Простой и ясной цели – благополучия своей страны. И ради этого сейчас всё-таки придётся отставить сторонние размышления и заняться требующими премьерской визы документами – в конце концов, возможность отдохнуть у него ещё будет… Когда-нибудь.

LXI
Второе сближение с Европой и сброс второго посадочного модуля обошлись без приключений. Всё прошло в штатном режиме – словно компенсируя безумие самой затеи.
Нет, на бумаге она выглядела отлично – проверить возможность использования воды в качестве рабочего тела. Внеземной воды – и в этом-то всё и дело. Сама по себе вода вполне могла служить рабочим телом, да и разложить её и использовать только водород было вполне реально… Но для этого требовалось как-то поднять с Европы сотни кубометров этой воды. Конечно, это было проще, чем поднимать ту же воду с Земли, но тем не менее… Кроме того, бак требовалось заполнить – что тоже было не самой простой задачей. Неизвестно даже, что было надёжнее – растапливать лёд или бурить его и качать воду, поэтому изначально предполагалось использовать оба варианта… Пока Локсмит не посчитал, что из этого получится, и не послал прожектёров куда подальше.
В результате неспешно опускавшийся на относительно ровную поверхность аппарат должен бы растапливать лёд, заполнить бак водой и вывести его на орбиту. Дело долгое и скучное, так что встреча состоится только на следящем витке, и потому пилоты скучали. Особенно Хатимаки, у которого были на этот день собственные планы… На которые, разумеется, капитану было наплевать.
Продолжая следить за  спускаемым аппаратом, Хатимаки в очередной раз пытался понять – стоило ли оно того? Дурацкая идея про собственный корабль – против, честно говоря, брошенных друзей. Отсюда, с орбиты Юпитера, все его метания казались глупыми и бессмысленными. Зачем, если у него было всё, о чём он мечтал?.. Почему он оказался настолько слеп, слеп и эгоистичен?..
Приступ самокопания был, однако, безжалостно прерван – в отсек влетел Накаяма. Взъерошенный, красноглазый, в расстёгнутом комбинезоне, с бумагами в руке. Он зацепился ногой за комингс, как-то извернулся и повис вверх ногами прямо над Хати. И, прежде че тот успел открыть рот, схватил микрофон внутренней связи и заорал:
– Внимание всем! На Европе есть жизнь!!
–Это не повод орать мне в ухо, – рыкнул Хатимаки, отпихивая висящего над ним биолога. – Что ты там нашёл?
– Археи, или, во всяком случае, что-то на них похожее, – ответил Накаяма. – Сам понимаешь, разбираться там ещё долго… Но оно определённо живое.
Хатимаки механически кивнул. Жизнь на Европе! Да только ради этого стоило лететь! Жизнь за пределами Земли, совершенно однозначно и недвусмысленно существующая – открытие, масштаб которого представить сложно. Это тянет на революцию в науке.. И он, Хошино Хатирота, к ней причастен, и не просто причастен – оказался в первых рядах! И пусть он, как последний идиот, не видел своей мечты у себя под носом – но он здесь, один из тех, кто прямо сейчас перекраивает мир. И, наверное, ему действительно надо было отправиться за миллионы километров от дома, чтобы заметить очевидное…
И внезапно оживший динамик внутренней связи произнёс:
– Все эти миры ваши, кроме Европы. Не пытайтесь высадиться на неё, – а на заднем плане кто-то орал:
– Горо! Убью кретина!
– Ками-сама, – печально вопросил Хати, – неужели мой отец не может не страдать фигнёй?..

+4

29

LXII
Ядерный удар уничтожил Берлин вместе со всеми находившимися там войсками, и чат заполнился матом и обвинениями. Особенно возмущался «гарнизон» Западного Берлина – поскольку ядерный удар нанесли свои же, не удосужившись их предупредить. В ответ на это «НАТО» и «Варшавский договор», проявив трогательное единодушие, обрушились на берлинцев объединёнными силами, ибо большего количества неадекватов и просто нубов не было во всей игре.
Юрий, выкроивший время для очередного визита в онлайн-стратегию, комментировал особо выдающиеся высказывания игроков, одновременно с этим в командном чате выясняя, что теперь делать и как лучше воспользоваться ситуацией. Ай сидела верхом на стуле, наблюдала за игрой и поглядывала на экран своего компьютера. Вряд ли, конечно, кто-нибудь озаботится заказом в воскресное утро – но почему бы и нет? Да и ежедневная сводка должна была прийти, а в ней частенько бывало что-нибудь интересное… Или срочное, а срочная расчистка орбиты оплачивалась очень и очень хорошо – но и желающих было много, так что хлопать ушами не следовало. Ну и, разумеется, было весьма забавно наблюдать за Юрием – «Война в Европе» была его любимой игрой, и реагировал на глупость других игроков он иногда даже слишком бурно.
Об увлечении Юрия Ай узнала недавно и здорово удивилась – сложно было представить его зависающим в онлайн-игре днями напролёт, причём даже не в ролевой со шлемом виртуальной реальности, а в обыкновенной стратегии… Впрочем, днями напролёт он и не зависал, вылезая только по выходным да изредка – вечером. Увлечение было новым, Юрий сам ещё не решил, надо ему это или нет, но с «ракошколотой» боролся…
Ай, припомнив странное словечко, собралась уже спросить, что оно значит – но стоило ей открыть рот, как компьютер звякнул, сообщая о новом письме.
– Так, что тут у нас… – Ай открыла письмо. – Юрий, бросай всё и дай мне схему на шестьдесят три градуса!

Интересовавший заказчика спутник на схеме нашёлся быстро – и на этом дело застопорилось. Спутник, хоть и неисправный, принадлежал ЦРУ, вышел из строя несколько часов назад и вряд ли сделал это сам по себе. Из этого следовало, что в Лэнгли явно не придут в восторг, если этот спутник достанется кому-то ещё… Аманде Минами, например.
Всё это означало, что вряд ли кто-то из мусорщиков заинтересуется спутником – а значит, радующая глаз количеством нулей сумма достанется «Тойбокс»… А для всего остального есть Вольф, да и просто так вломиться на Фрисайд не сможет даже ЦРУ.
И предложение Доктора Майами, разумеется, было принято. Как сказал Юрий – пиндосы без спутника точно не пропадут…

Спустя четыре часа спутник всё ещё оставался на орбите, хотя, на взгляд Ай, никакой ценности не представлял. И выглядел совершенно не так, как должен выглядеть разбитый столкновением спутник…
К счастью, модуль полезной нагрузки с разведывательным оборудованием был цел. А вот аппаратный модуль… С одной стороны в его корпусе красовалась аккуратная круглая пробоина, а с противоположной – здоровенная вытянутая дыра и медленно разлетающееся облако мусора.
– А вот, собственно, и неисправность, – хмыкнул Урахара, наведя телескоп на облако. – Мда…
Серебристая искра при максимальном увеличении превратилась в слегка изогнутый металлический стержень с двумя парами маленьких крылышек. В памяти Ай всплыл давний разговор у разбитого спутника: «…вольфрамовый дротик. Размером примерно раза в два меньше этой железяки, оперение – контакты…»
– Так это и есть боевой снаряд для рейлгана?
– Именно, – подтвердил Урахара. – И мы его заберём. Не знаю, кому он принадлежит, но если его здесь найдут, во Внеземелье станет неуютно. Интересно, кстати, обо что он так погнулся?..
– Нам ещё идти и идти, – дёрнула плечами Фи. – И совсем не факт, что не появятся безопасники – то, что их транспондеров не слышно, ничего не значит.
Ай, тем временем ушедшая готовится к выходу, высунулась из шлюза и заметила:
– Даже по самой удобной траектории им сюда больше полутора часов добираться. Официально о потере спутника объявили минут двадцать назад, так что у нас больше часа. Уж стрелку мы забрать успеем… Да и спутник, если уж на то пошло, тоже. По-моему, его можно просто манипулятором на проходе схватить и убрать в грузовой отсек. А уж если разобрать… Тут уж даже если досматривать будут – ничего не докажут.
– Тем не менее, без этого я прекрасно обойдусь, – буркнула Фи, рассчитывая орбиту, которая должна была с минимальными затратами вывести корабль к Фрисайду и при этом не привлечь внимания безопасников.
Досмотр был ситуацией маловероятной – вряд ли кто-то стал бы тратить топливо на сближение с мусорщиком – но возможной. И совершенно бесполезной, поскольку найти что-либо на борту «Тойбокс» могла только его команда… И дело было не только – и не столько – в тайниках. Скорее уж в обилии лома, в котором можно было спрятать всё, что угодно, да так, что не разгрузив и не рассортировав, ничего нельзя было найти…

Снаряд Ай забрала первым делом – и отправила его в инструментальный контейнер скафандра. Затем развернула трал для сбора мелочи и принялась за спутник. Заказчик требовал в первую очередь приборный отсек, но в этом-то и заключалась проблема – в ЦРУ просто обожали снабжать оборудование разными сюрпризами, срабатывавшими от косого взгляда, а тои без всякой видимой причины. Тащить его на борт не хотелось, но оставлять на штанге хотелось ещё меньше – вот тут уж вопросов точно не избежать… Разбирать спутник на месте тоже было плохой идеей – всё по той же причине, а грузовой отсек был хотя бы бронирован… И спутник в него помещался, хоть и впритык.
Ну а всё остальное было проще простого – собрать несколько тралов лома, разгрузить их поверх спутника – и можно возвращаться. Четыре часа работы и ещё три – на возвращение, и никаких патрулей…

Ко всеобщему удовольствию, орбита была для безопасников неудобной – слишком низкой, со слишком большой разницей в наклонении, поэтому они вообще не стали реагировать на сообщение о разбитом спутнике. «Тойбокс» благополучно вернулся на Фрисайд и приступил к разгрузке,  – но едва работа началась, пришёл вызов от Эдель – Ай неожиданно понадобилась в офисе.
По дороге в офис Ай пришла к выводу, что, скорее всего, кто-то явился за снарядом – благо, она его взяла с собой. Как оказалось, это было абсолютно правильной идеей – её действительно ждали.
До боли в зубах обыкновенный молодой энергичный клерк, сидевший в кабинете, протянул руку. Ай поймала взгляд Эдель, получила в ответ едва заметный кивок и протянула гостю вольфрамовую стрелку.
– Полагаю, это ваше, сэр, – произнесла она. – Я не видела этой вещи, не так ли?
– Совершенно верно, – согласился гость, спрятав стрелку и поднявшись. – Благодарю за понимание.
Стоило «клерку» уйти, как в кабинет тут же ворвалась Доктор Майами, дымя сигаретой и свирепо блестя очками.
– Ненавижу этих ребят! – заявила она, рухнув в кресло. – Ай, деточка, вы достали мой спутник?
– Пока что это наш спутник, – заметила Ай. – Но да, достали.
– Теперь точно мой, – Майами бросила на стол чек. – Кто-нибудь может объяснить, что этот урод здесь делал?
– Док, тебе этого лучше не знать… – протянула Эдель, не отрываясь от компьютера. – Хотя о чём это я – всё равно ведь разнюхаешь. Мы на ремонт скоро встанем – подгонишь новую электронику?
–Всё возможно… – Майами закурила очередную сигарету. – Итак?
– Спутник сбит из рейлгана. Боевым снарядом, который этот тип забрал. Заплатил за него очень серьёзные деньги.
– Забавно… – Майами выдохнула дым и проводила его взглядом. – Пахнет проблемами… И деньгами. Электронику я тебе, конечно пришлю, но будь другом, держи меня в курсе, и Коко тоже.
– Идёт, – кивнула Эдель. – И ты про нас не забывай, а то не хотелось бы угодить в проблемы без денег…

LXIII
Хаким Ахмад ненавидел оказываться в центре внимания – с его работой это было попросту опасно. По этой причине он предпочитал появляться на разнообразных мероприятиях частным образом, стараясь не пересекаться лишний раз с коллегами… Но иногда отвертеться не удавалось. В таких случаях Хаким старался держаться в тени – благо, это было не так уж сложно. Потому что халиф Али гарантированно привлекал к себе всеобщее внимание…
– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! – провозгласил с трибуны Али. – По воле его, явленной словами народов, возвещаю, что Алжир отныне под рукой халифа!
Бело-зеленый флаг ползёт вниз по флагштоку, в последний раз звучит алжирский гимн – и вот уже над площадью развевается зелёное полотнище с золотым зульфикаром – знамя Халифата. Всё просто… Вот только все, стоящие рядом с халифом, прекрасно знают, каким трудом далась эта простота.
Хаким – как и всё его ведомство – до сих пор не смог разобраться в нагромождении застарелых обид, взаимных претензий и столкнувшихся интересов, которое и привело к недавней войне. К тому же в этот клубок почти наверняка запустила руки Лига или кое-кто из её членов, и совсем не факт, что их убрали… А ещё есть Ливия – тоже присоединённая к Халифату, без всяких церемоний – правительства там не было с начала века, что задачу ни разу не упрощало. А ещё Египет, который явно придётся отложить на потом, хоть это и нежелательно – но если присоединить ещё и его, ситуация в Северной Африке станет непредсказуемой. Непредсказуемой настолько, что это будет угрожать самому существованию Халифата…
Что со всем этим делать, Хаким пока не представлял – не хватало информации. Лучше всего, конечно, было бы не делать вообще ничего, пока ситуация не прояснится, но это тоже был не слишком удачный вариант – одному Аллаху ведомо, как могут обернуться дела завтра. Оставалось только ждать новостей… И самому держать глаза и уши открытыми – здесь и сейчас тоже можно было получить немало разведданных.
Вот, например, бывшее правительство Алжира – для Хаима очевидно, что новое положение их, в общем, устраивает. Меньше проблем, меньше ответственности, и всё это за те же деньги – кто был бы не рад? Кроме того, Хаким знал об этих людях много разных интересных подробностей, что позволяло ненавязчиво направлять их деятельность в нужную сторону. Рядом армейские чины – эти ещё проще. Ни сил, ни желания возмущаться у них нет – самые активные так и остались в ливийской пустыне. А вот от внутренних войск можно было ожидать проблем… Мало того, что они почти не пострадали во время войны – командующий был человеком крайне амбициозным и, судя по всему, подконтрольным Лиге. Прямых доказательств, само собой, не было, но косвенных скопилось предостаточно, и аналитики полагали, что шанс попытки мятежа превышает пятьдесят процентов. Цифра эта Хакиму абсолютно не нравилась… Но сделать он пока ничего не мог.
Ну или почти ничего – но первый ход всё равно приходилось отдать противнику. И он же должен стать и последним – уж об этом контрразведка позаботится. Пусть нет прямых доказательств – но и без них известно, за кем надо следить, а когда они решатся выступить – доказательств уже не потребуется. Более того…
То, что сейчас возникло в его сознании, планом не было – так, заготовка. Но, будучи доведённым до ума, он позволял сбить мятежников на взлёте, ещё до того, как они успеют сделать что-то серьёзное. Правда, для этого их надо спровоцировать выступить раньше времени – но как раз это проще всего. Если верить досье, собранным на предводителей этого «подполья», их заставят сорваться даже слухи… А уж тем более намёк на то. что их вот-вот раскроют. Ну а в спешке они неизбежно наделают ошибок и станут лёгкой добычей контрразведки…

Номер Хакима по меркам элитного отеля был довольно непритязательным, но его это полностью устраивало. Собственно говоря, его устроило бы и куда более скромное жильё, тем более – временное… Но главным достоинством этого номера было то, что его никто не станет здесь искать. Как и халифа с остальной свитой, разместившихся по соседству – и совсем не там, где должны были согласно записям.
Причиной этому был риск покушения – пусть сведения и были недостоверными, но речь шла о «Руке Пророка», наследниках недоброй памяти «Исламского государства»… То есть о банде фанатиков, готовых на любое, самое дикое преступление. Например, на убийство неугодного правителя, которого, в силу своих ничтожных познаний и слабых разумов, считали отступником.
Будь у него такая возможность, Хаим бы вообще здесь не показывался бы и не пустил бы халифа – но положение обязывает, и потому контрразведке пришлось постараться, чтобы превратить отель в достойную ловушку и при этом не испортить роскошные интерьеры… Что было совершенно бессмысленно, поскольку бой всё равно приведёт их в негодность, а уж взрыв – и подавно. И даже если никакого нападения не случится, всё можно будет привести в порядок за несколько часов…
От размышлений о том, что ещё можно сделать, Хаким отвлёк сигнал тревоги – третий за вечер. Несколько минут понаблюдав за грузовиком и убедившись, что тревога ложная, Хаким вернулся к своим мыслям – и вздрогнул, когда сигнал прозвучал снова. И на этот раз никаких сомнений не было – покушение всё-таки будет. Другое дело, что оно закончится, так и не начавшись – если, конечно, не произойдёт чего-то абсолютно непредвиденного.
Грузовик набрал скорость, свернул на подъездную дорогу и помчался к отелю. Засевшие в кабине боевики вопили и палили во все стороны, видимо, надеясь таким способом расчистить себе путь… А затем в дело вступили две припрятанные в кустах зенитки. Древние неистребимые ЗУ-23, которыми уже второе столетие пользовалось полмира… И они не подвели. На месте грузовика вспух огненный шар, жалобно зазвенели стёкла, взлетели в воздух с корнем вырванные деревья – но это Хакима уже не интересовало. Покушение сорвалось – а всё остальное значения не имеет. И теперь, наконец, можно отдохнуть… Если, конечно, ещё чего-нибудь не случится.

Самолёт халифа покинул Алжир без происшествий. Были опасения, что фанатики попытаются повторить нападение, но нет – то ли под рукой не оказалось ничего подходящего, то дли просто местная ячейка в полном составе взорвалась на грузовике. Хакима такие подробности не интересовали – в отличие от самого нападения.
О том, где разместился халиф, знали немногие. И боевики из «Руки Пророка» в этот круг уж точно не входили… Следовательно, среди тех, кто знал, оказался предатель. Ничего удивительного – но крайне неприятно, и потому это расследование Хаким контролировал лично. Слишком уж опасен был этот мерзавец, кем бы он ни был… А у Хакима было несколько идей о личности предателя – разной степени неприятности, поскольку в списке подозреваемых были и его люди. Правда, никого из его помощников, но всё же…
– Вы обеспокоены, Уаси, – констатировал халиф. – Вы опасаетесь, что измена затронула ваших людей и считаете себя виновным в этом. Напрасно – даже если и так, в этом нет вашей вины… А я не думаю, что это так.
– Вот как? Позвольте узнать, мой халиф, что навело вас на подобную мысль? – осведомился Хаким, отрываясь от планшета.
– Человек, знакомый с вами и с ходом ваших мыслей, исходил бы из того, что вы озаботитесь созданием множества ловушек и ложных целей – вплоть до того, что меня просто не было бы в этом отеле. И уж тем более он не предпринял бы подобной лобовой атаки – скорее, попытался бы организовать засаду. Это говорит о том, что организатор не знает вас, а следовательно, не принадлежит к вашему ведомству.
– Логично, – согласился Хаким. – Хотя я не стал бы отбрасывать ни одну версию без веских на то оснований… Но  если вы правы, то круг подозреваемых сильно сужается.
– Разумеется, я прав, – отмахнулся халиф, возвращаясь к созерцанию проносящегося далеко внизу Средиземного моря.

LXIV
Премьер-министр отложил папку и поднял взгляд на гостью. Новости действительно стоили того, чтобы министр иностранных дел доставил их лично…
– Экстренное заседание правительства состоится через два часа, – сообщил премьер-министр.
Икари молча поклонилась и вышла, а Куруруги, оставшись в одиночестве, коротко и ёмко выругался, чего не позволял себе очень давно. Положение было ничуть не лучше, чем во время Окинавского кризиса, и могло стать ещё хуже… А ещё необходимо доложить тэнно, причём лично, как и всегда.

Тэнно оторвался от изучения новостных сайтов и коротко осведомился у вошедшего Куруруги:
– Индонезия?
– Да. Полагаю, вам уже известно об обращении к БРИКС?
– Разумеется. Вполне разумный и ожидаемый ход… И разумеется, я даю согласие на использование частей Национальной Армии за рубежом.
Куруруги молча поклонился. Теперь вряд ли кому-то придёт в голову выступить против отправки войск – что в правительстве, что в парламенте. Возможно, в другой ситуации Япония могла бы полностью взять на себя всю тыловую работу – но сейчас требовался боевой опыт, пусть даже такой условный, как охрана демаркационной линии. Мир менялся – стремительно и необратимо, и кровь неизбежно прольётся… И Япония должна быть готова к этому. Столетие пацифизма немало дало стране, но едва ли не больше отняло – и теперь приходилось спешно восстанавливать утраченное…

– Куруруги-сан, моему ведомству необходимо дать ответ в течение сегодняшнего дня, – заявила Икари, едва совещание началось.
– В таком случае вы можете уже сейчас выразить предварительное согласие – Япония направит в Индонезию части Национальной Армии. Их состав и численность будет определена на этом совещании.
– Всё зависит от времени, – заговорил министр обороны. – Если использовать только десант или морскую пехоту, то они могут быть направлены в любой момент – но не боле батальона. Если требуются более существенные силы, то в течение десяти-пятнадцати дней может быть подготовлена усиленная общевойсковая бригада…
– Вот и подготовьте, но спешить с её отправкой не стоит – думаю, пока что хватит и батальона или даже нескольких рот. Впрочем, чисто военные вопросы я оставляю на ваше усмотрение… Икари-сан, мне хотелось бы услышать ваше мнение о международной реакции.
– Её предсказать очень легко – Лига снова закатит истерику, – ответила глава МИД. – поскольку на любые действия БРИКС они реагируют совершенно одинаково. Правда, в этом случае масштаб истерики может быть заметно больше обычного… Но ничего такого, с чем бы мы не справились.
– Прекрасно. И, – Куруруги бросил взгляд на телефон, – как мне только что сообщили, парламент одобрил привлечение Национальной Армии к миротворческой операции в Индонезии. Что ж, уважаемые коллеги, совещание окончено…

Обстановка в Индонезии быстро ухудшалась, руководство БРИКС спешило – и в результате первые отряды миротворцев отправились в тот же день.
Два «Святогора» приняли усиленный батальон со всей техникой и, оглушительно ревя двигателями начали разбег. Впервые за многие годы японские войска действовали за пределами страны… А Куруруги, наблюдавший за взлётом, готовился к надвигающемуся медиабезумию и надеялся, что аналитики ИИБ всё же ошибаются. Потому что если они правы – то Японию может ждать свой Вьетнам. И теперь его важнейшая задача – не допустить этого… Как угодно – но не допустить.

– Знаешь, у американцев есть прекрасное слово для такого, – Эмири бросила на стол газету. – «Шитшторм», слыхал?
Куруруги только кивнул – он был полностью согласен с дочерью. Поднятая Лигой истерика действительно оказалась куда хуже прежних, а её инициаторы явно следовали заветам доктора Геббельса – и выдавали такие невероятные нагромождения лжи, что оставалось только за голову хвататься. И ведь в этот бред верили! Верили даже в самые нелепые утверждения… Впрочем хватало и людей¸ которые верили в то, что американское правительство сговорилось с инопланетянами и поставляет им людей для опытов, что в Тибете обитает снежный человек и даже в то, что CNN говорит правду. Всё это было привычным, хотя и неимоверно раздражало – правда, и тактика борьбы с этим была отработана. Очередная порция обвинений в клевете – и хотя бы часть крикунов заткнётся. Часть – потому что обвинение удастся предъявить отнюдь не всем. С ними совладать будет куда сложнее, но и тут можно сделать многое… А пока что стоит выкинуть из страны особо крикливых журналистов – особенно американских. Да и своих стоит притормозить, а то некоторые уже за рамки приличия выскакивают… Что само по себе заслуживает внимания.
А впрочем, всё это уже не имеет значения – даже если бы кто-то и захотел, повернуть всё вспять уже не выйдет. Куруруги Гэнбу знал, на что идёт – и с самого начала был готов оседлать молнию.

LXV
Отложив последний отчёт, Клэр некоторое время бездумно смотрела на стол, пытаясь осознать прочитанное.
Неделя. Целая неделя прошла без всевозможных происшествий, без идиотских выходок подчинённых, без покушений – нормальная рутинная работа нормального министерства… Именно то, о чём она мечтала все эти годы…
Потянувшись, Клэр встала из-за стола и остановилась у окна. Заходящее солнце заливало Лиму алым светом, и Клэр вспомнила первую встречу с Хиралем – в тюрьме. Тускло-серая комнатка с привинченной к полу мебелью, тускло-серый комбинезон… И ослепительное в этой серости алое пончо Хираля – первое, что она увидела, переступив порог. Рассвет новой эпохи… В тот момент она не знала этого – но почувствовала. Почувствовала – перед ней действительно Сапа Инка, Солнце среди людей… И даже тогда она всё-таки сомневалась. Пусть всего лишь несколько часов, но сомневалась – и теперь не могла вспоминать об этом без удивления. В самом деле, как можно было быть настолько слепой? Хосе Хираль был человеком, для которого «хотеть» действительно значило «мочь», двигавшийся к цели с неумолимостью межконтинентальной баллистической ракеты – только вот, в отличие от неё, Хираля не могли остановить никакие перехватчики. Он мог отступить, затаиться и нанести удар, когда его не ждут, мог подбираться к цели окольными путями – но достигал её всегда.  Он был непредсказуем – нередко даже ближайшие помощники не могли  понять ход мыслей Сапа Инки.
Именно поэтому она последовала за ним – не только потому, что хотела вырваться из тюрьмы. Нет, если бы кто-то другой пришёл к ней с этим предложением – она не согласилась бы. Не стоит обманывать себя – эти десять лет она действительно заслужила… Но Сапа Инка Хосе Хираль не просто вернул ей свободу – он вернул смысл жизни. Ту самую цель, ради которой стоит жить и не жалко умереть… и так крепко сплетённую с её детскими мечтами. Индейское государство – но не крохотная Эльтаника, а Тауантинсуйу, чьих сил довольно чтобы вышвырнуть прочь гринго…
Отвернувшись от окна, Клэр с сожалением взглянула на мигающий значок почтового клиента и вернулась за стол. Передышка окончена – пора снова нырнуть с головой в поток информации. Снова – безумные подчинённые, среди которых ярче Венеры сияют Гонсалес, Маркес и Ибанез, бесконечные сбои и недочёты в работе, глупость исполнителей и занудное упорство местных… Снова – грандиозные проекты и незаметные договоры, новые школы и новые книги, связывающие страну воедино. Да, единство складывается из мелочей – недаром же она когда-то сравнивала свою работу с работой хирурга… Пусть почти всё прошло не по плану, пусть пришлось спешить – но теперь Клэр могла с чистой совестью сказать: операция прошла успешно. Да, предстоят ещё годы реабилитации, но главное сделано – страна прошла точку невозврата. Уже не получится отыграть назад, не начав полноценную войну – а это будет концом всего. Уж очень своевременно Тауантинсуйу вступила в БРИКС – теперь, даже если у кого-то и были планы «гуманитарной войны», пустить их в ход уже не осмелятся. Тайваньский кризис, когда стрелки часов Судного дня остановились в минуте от полуночи, был памятен всем… и никому не хотелось увидеть, как эти стрелки сойдутся.

С головой уйдя в работу, Клэр, как обычно, просидела почти до темноты. Ничего срочного не осталось, а всё остальное могло подождать о завтра, и Клэр, выключив компьютер, встала и потянулась… И замерла, зацепившись взглядом за собственное красное пончо. Яркое даже а полутьме, словно маяк – впрочем, почему «словно»? Оно и было маяком для множества людей – для всех, кто ждал перемен и трудился, приближая их.
Когда-то – совсем недавно – красное пончо было всего лишь неофициальным знаком поддержки Хираля, и оно всё ещё было таковым – но не только. Как-то легко и незаметно оно превратилось в символ новой страны – неофициальный, само собой, но всё же…
Усмехнувшись своим мыслям, Клэр накинула пончо и вышла из кабинета – её ждал дом… И встреча с президентом на следующее утро. Что могло понадобиться Хиралю, да ещё и столь неожиданно – оставалось только гадать, но в любом случае это сулило проблемы. Уже хотя бы потому, что речь пойдёт о чём-то слишком серьёзном, чтобы доверить это даже бумаге.

– Сапа Инка, – Клэр склонила голову. – Вы хотели меня видеть?
– Присаживайтесь, – кивнул Хираль. – Разговор предстоит достаточно долгий… Как вы знаете, в следующем году состоятся президентские выборы и смена правительства, и я хотел бы видеть вас во главе этого правительства. Более того – именно вас я хотел бы видеть своим преемником на посту президента, и уверен – большинство сограждан согласится с этим пожеланием. Разумеется, я ни в коем случае не хочу вам ничего навязывать и приму любое ваше решение…
– Это… Весьма любопытное предложение, – Клэр задумчиво постукивала пальцем по губе. – И заманчивое. Но, с вашего позволения, я предпочла бы тщательно обдумать его.
– Разумеется, – согласился Хираль.  – Прошу вас только об одном – принять решение до начала избирательной кампании.
– Разумеется, – кивнула Клэр.

Предложение действительно было весьма заманчивым… И всё же Клэр колебалась. В своих умениях она ничуть не сомневалась, а вот в том, что хватит сил, уверенности не было. И все же… Узнать границы возможного можно только выйдя за них, и как бы ей ни было жаль оставлять своё министерство – оно не пропадёт и без неё. Работа продолжится ничуть не хуже – и неважно, что министерство будет возглавлять не Клэр Умала, а Игнасио Гевара. Да и потом, если дела пойдут совсем уж плохо, она всегда сможет вмешаться и навести порядок, пусть даже и неофициально – а полномочия премьера позволяли и большее. Куда большее – если уж на то пошло, премьер-министр стоял наравне с вице-президентом.
Неплохая карьера для бывшей террористки… Но Клэр вполне устраивало и нынешнее положение, и выше она не особенно стремилась. С другой же стороны – глупо останавливаться на достигнутом, будучи способным на большее… А она способна. Глупо это отрицать и ещё глупее не использовать – словно тот слуга, что закопал деньги, надеясь на похвалу хозяина. Так что… Лучше всего поговорить на этот счёт с Искаем, решила Клэр. Он уж точно если не предложит ничего полезного, так поможет разобраться в собственных мыслях.

Выслушав жену, Искай сказал:
– Соглашайся. Тем более, что Сапа Инка рассчитывает видеть тебя своим преемником – а никого лучше я представить не могу, и дело не в том, что ты – моя жена. Ты, может, этого так и не заметила, но ты – один из самых популярных и уважаемых политиков. Тебя помнят ещё по «Текноре», и спасение Танабе тебе немало прибавило… Но это всё пустяки по сравнению с твоим министерством. Можешь не верить, но Тауантинсуйу – твоя заслуга минимум на две трети. Ни черта бы у Хираля без тебя не получилось бы – это все видят. И Хираль – в первую очередь, потому-то он тебя и продвигает. Если ты станешь Сапа Инкой, все хотя бы будут уверены, что это всё не развалится сразу же… Так что завтра первым делом иди и согласись, – с этими словами Искай неожиданно обнял Клэр.
– Пожалуй, ты и прав… – протянула она, опустив голову ему на плечо. – Пора уже привыкнуть, что Хираль всё время оказывается прав… Вот как это у него получается?

Утром Клэр, не заезжая к себе, отправилась в к президенту, уверенная, что найдёт его на рабочем месте.
Разумеется, так и было – иногда складывалось впечатление, что Хираль вообще не нуждается в отдыхе…
– Я согласна, – ответила Клэр на вопросительный взгляд президента. – Полагаю, вы этого ожидали?
– Если быть честным – то да, – согласился Хираль. – Всё же я неплохо знаю вас… И никогда в вас не сомневался.

+6

30

LXVI
Как и ожидалось, компания Кейтаро выполнила работы в срок и, что самое удивительное – уложившись в смету. Ну, почти уложившись… Но такие мелочи можно не считать. До начала церемонии оставался почти час, и Куруруги собирался потратить его с пользой – а именно, обойти весь космодром вместе с Фудзитой. Нет, он, разумеется, не пропустил ни одного отчёта, но старая привычка проверять всё лично, неоднократно спасавшая тогда ещё обычного инженера от множества проблем, не делась никуда.
Всё, как и ожидалось, было в идеальном состоянии – строители своё дело знали отлично, и придраться было не к чему. Да и не особенно хотелось, если уж на то пошло – комиссии JAXA, принимавшей работу, Куруруги доверял чуть меньше, чем собственным глазам. Но время требовалось чем-то занять, да и просто было интересно увидеть обновлённый космодром своими глазами…
Осмотр закончился у ворот, где уже собралась порядочная толпа во главе с префектом Кагосимы и мэром Кимоцуки. Последний просто лучился довольством – ещё бы, ведь реконструкция космодрома весьма позитивно сказалась на городской казне, а уж его эксплуатация и вовсе оборачивалась полноводным денежным потоком. Разумеется, мэр был доволен… Чуть менее доволен был префект – ему предстояло переделывать транспортную сеть префектуры под новый объём перевозок, что не было делом ни простым, ни дешёвым. Однако результаты явно окупали любые траты, поэтому префект тоже был доволен. Ну а больше всех была довольна Фудзита Акане, получившая в своё распоряжение новый космодром, в котором от старого осталось только название.
Утиноура  не столько уступал Танегасиме, сколько был боле ориентирован на пассажиров – хотя старт для «Енисея» был и здесь. Все же обычные аэропорты могли принимать разве что суборбитальные лайнеры, а второстепенных космодромов для планов БРИКС не хватало…

Короткий обмен любезностями – и мэр с поклоном вручил Куруруги ножницы, которые тот – с таким же поклоном – передал своей бывшей ученице.
– Позвольте предоставить эту честь вам, кохай, – сказал он. – Она по праву принадлежит вам – ведь именно благодаря вам мы сейчас собрались здесь…
– Семпай, вы слишком льстите своей ученице, – ответила Фудзита, – ведь именно вам я обязана всем, чего достигла. Итак…
Куруруги взял вторые ножницы и под вспышки фотокамер на пару с Фудзитой перерезал красную ленту на воротах. Космодром Утиноура официально открыт… И начнёт свою работу уже через несколько минут. Правда, придётся произнести речь..
Речь Куруруги была короткой – дел всё-таки было слишком много, и задерживаться он не мог. Так что он просто поблагодарил строителей, отметил заслуги Фудзиты и пожелал префектуре процветания, на чем и закончил.  И сразу же отправился в Токио…

Закрыв  очередной файл, Куруруги взглянул на часы и отодвинулся от стола. Сутки до начала встречи глав правительств БРИКС, на котором предполагалось принять новых членов – и вполне возможно, скорректировать устав организации. Из этого следовало, что встреча будет более нервной чем обычно, а значит, КОРА наверняка вылезет в самый неподходящий момент. К сожалению, никакой регулировки звука или переключения на наушники или гарнитуру, не имелось… Что, в общем-то, было вполне логично – на то и «Коронарная тревога», чтобы её уж точно не пропустили. И поэтому, кстати, после саммита надо будет пройти обследование – одного умершего на рабочем месте премьера в японской истории более чем достаточно.
Вообще-то, в последний год КОРА почти не напоминала о себе, да и чувствовал себя Куруруги прекрасно – но провериться всё же требовалось… Правда, не сейчас – сейчас, как обычно, необходимо плыть.
Снова взглянув на часы, Куруруги вернулся к работе. Завтрашний саммит, даже если он и обойдётся без нервотрёпки, займёт все его время без остатка – а ведь ещё будет заседание правительства, а перед ним – обследование, которое тоже займёт не пять минут. Добавить бы в сутки ещё десяток-другой часов…

Куруруги ошибся – но был этим ничуть не расстроен. Саммит ожидаемой нервотрёпки не обеспечил – напротив, всё прошло исключительно гладко. Одобрили присоединение к альянсу Тауантинсуйу, приняли Халифат в качестве страны-наблюдателя, на редкость спокойно решили все вопросы – включая и совместный бизнес на Курилах – и при этом уложились в сутки. Уложилось даже возмущение Арамаки – ему крайне не нравился помощник халифа, но его ведомство ничего предосудительного так и не сумело раскопать… И оказалось, что на ближайшие несколько часов премьер-министр Японии Куруруги Гэнбу полностью свободен. Редчайшее явление… И Куруруги воспользовался им по полной. Ему требовался отдых перед медосмотром – и потому он провёл вечер с семьёй, что удавалось редко, и отоспался, что удавалось гораздо реже…
А на следующий день, строго запретив вызывать его, если случиться что-то менее масштабное, чем Третья Мировая или нашествие инопланетян, отправился в госпиталь.

Доктор Миядзаки был ровесником Куруруги и старым его знакомым – а потому мог позволить себе подкалывать премьера.
– А, Куруруги-сан! – с подозрительным энтузиазмом воскликнул он. – Неужели наконец-то соизволили заболеть?
– Я работаю над этим, – усмехнулся Куруруги. – А вы, смотрю, окончательно лишились волос?
– Облезешь тут, Куруруги-сан – с такими-то пациентами… – проворчал врач, поправляя шапку. –  Значит, осмотр… Жалобы есть?

Несколько часов спустя Куруруги снова сидел в том же кабинете и ждал, пока Миядзаки закончит изучать результаты обследования. Наконец врач положил планшет на стол и заявил:
– Что ж, для вашего возраста всё просто идеально… Но за сахаром крови вам стоит следить внимательнее, это да. Очаги ишемии миокарда – но, слава КОРЕ, с прошлого раза ничего не изменилось… В общем, всё как всегда. Лекарства я вам назначаю те же самые, рекомендации вы и так помните…
– Особенно мне понравился совет избегать стрессов, – фыркнул Куруруги.
– О, как раз это легко, хотите, научу одному приёму?
– Я весь внимание.
– Когда кто-то вывел вас из себя, – начал Миядзаки, подавшись вперёд, – закройте глаза и представьте себя на лесной поляне. Приятная прохлада, роскошный ковер цветов, вековые деревья вокруг, в воздухе тонкий аромат, поют птицы… Перед вами  – источник, ваш слух ласкает журчание воды,  взгляд – игра разноцветных рыбок над песчаным дном. Вода идеально чиста и прозрачна… – тут Миядзаки пододвинулся ещё ближе и заговорщицким шёпотом закончил:
– И вы можете во всех деталях разглядеть лицо своего оппонента, которого держите под водой.
Куруруги рассмеялся – идея определённо была неплохой.
– Пожалуй, я возьму ваш совет на вооружение, доктор, – сказал он, отсмеявшись. – Ну что ж, не смею больше отнимать ваше время, да  к тому же пора возвращаться к работе… И спасибо вам, Миядзаки-сан.

Разумеется¸ все лифты были на верхних этажах и спускаться не торопились. Да и КОРА, словно издеваясь, неожиданно включилась и сообщила:
– Рекомендую умеренные физические нагрузки.
Куруруги взглянул на индикатор лифта, хмыкнул, и решил, что спуск с третьего этажа на подземную стоянку – вполне умеренная нагрузка, и к тому же так определённо будет быстрее…

LXVII
Оторвавшись от компьютера, Эдель сняла очки, помассировала переносицу, закрыв глаза, и сообщила:
– Мне нужен помощник.
– Возьми Валмет, – посоветовала Фи, развалившаяся в кресле и закинувшая ноги на стол.
– Очень смешно. Во-первых, командиром охраны она куда полезнее, а во-вторых, ты всерьёз думаешь, что я подпущу эту чокнутую к документам?
– Не такая уж она и чокнутая, – заметила Фи, закуривая. – Но в целом ты права, Валмет и документы плохо сочетаются. А поскольку больше в нашей команде выделить некого, придётся брать кого-то со стороны – и я даже знаю, кого.
– М?
– Дина, – Фи затянулась, выдохнула дым и проследила взглядом за исчезающей в вентиляции струйкой. – Тем более, что последнюю неделю она явственно старается набиться к нам на обед, так что, похоже, ни работы, ни денег у неё сейчас нет и не предвидится…
– Ты ей доверяешь? – поинтересовалась Эдель, вернув очки на место и открыв глаза.
– Юрий доверяет, – пожала плечами Фи и выдохнула новую порцию дыма. – А я – ему. Этого достаточно.
Именно в этот момент открылась дверь, и на пороге появилась обсуждаемая Дина.
– Здрасте… – девушка проскользнула в кабинет, – Фи, Эдель… Хоть пару сотен евро не одолжите? Я совсем на мели… Только Юре не говорите, он расстроится…
– Не одолжим, – Эдель выдернула из стопки бумаг на столе заявление и сунула его Дине. – Пиши давай.
Та, выбитая из колеи таким приёмом, послушно подписала заявление, вернула его да так и осталась стоять посреди офиса. Эдель, прочитав за явление, хлопнула по нему печатью и осведомилась:
– Прозвище-то зачем писать вместо фамилии?
– Да это и есть фамилия!
– То есть тебя действительно зовут Дина Антоновна Зима? Извини, но с твоей откровенно азиатской физиономией в это верится с трудом.
– И тем не менее, это и есть моя фамилия, – устало вздохнула Дина. – Меня с ней с детства достают. Эх, ладно, пойду я…
– Куда? – ехидно осведомилась Эдель. – Ты теперь мой зам, так что  займись бумагами…  Фи, сейф к тебе ближе – дай ей аванс.

Вернувшиеся спустя минут сорок Ай, Юрий и Урахара остановились на пороге и настороженно изучали новенькую.
– Так, – первым пришёл в себя Юрий, – что тут у вас случилось?
– Кроме того, что я наняла твою подружку себе в помощь? – приподняла бровь Эдель. – Ничего. Груз без проблем отдали?
– Да какие там проблемы, – отмахнулась Ай. – Не реактор же… Клиент, правда, из-за треснувших батарей пытался возмущаться, но толку-то? Ему же не на станции их использовать, да и вообще они все дохлые – иные там чуть не сто лет проболтались. И ты от темы не уходи – такие вещи на ровном месте не делаются… Да и зачем тебе вообще помощник?
– Затем, что я одна не справляюсь. – Эдель сняла очи и помассировала переносицу. – Благодаря вам же, между прочим. Вот скажите, вам обязательно надо было подбирать этот труп? А главное, нахрена его надо было тащить к безопасникам, а не сюда? Мне его, между прочим, второй месяц забыть не дают…
– А ты – мне! – скривилась Ай.
Эдель была права – команда поступила не слишком разумно, причём с подачи Ай. Именно она, обнаружив пробитый скафандр, предложила его подобрать  доставить тело на станцию Службы безопасности. К сожалению, это был нелегальный мусорщик… А командовал дежурной группой юноша бледный со взором горящим – только из училища и переполненный служебным рвением. Он, разумеется, немедленно сложил два и два – и «Тойбокс» промариновали на станции почти сутки. Правда, сам любитель математики пострадала куда больше – поднятый по тревоге Вольф не стал размениваться на мелочи и атаковал сразу Главное управление, а оттуда начальственный гнев через все промежуточные ступени достиг незадачливого командира… И обрёл при этом такую мощь, что парень, откровенно вздрагивал, отпуская команду «Тойбокс».
Потом, уже на Фрисайде, Эдель, Урахара и Валмет устроили Ай основательную головомойку, хотя она и без того всё прекрасно поняла, и теперь напоминали об этой истории при каждом удобном случае. Ай огрызалась, но вяло – всё-таки, она определённо была виновата в этой истории и прекрасно это понимала…

Дина оказалась на редкость толковым помощником – к обеду скопившийся было бумажный завал был полностью ликвидирован, заказы рассортированы и собраны в полётный план, а сам план передан диспетчеру – заблаговременно, а не в последний момент, как это обычно делалось на Фрисайде… И возникла пауза. Которой никто не ожидал.
– И что делать будем? – спросила Фи, закурив очередную сигарету.
– Да ничего, в общем-то, – пожала плечами Эдель. – Съедите паёк – можете отправляться на борт, а можете подождать тут. Всё равно нам там особо делать нечего, а Валмет присмотрит, чтобы техники чего-нибудь не натворили… Кстати, Дина, ты кто по специальности?
– Оператор систем наведения ПКО, – сообщила Дина. – Или тебе гражданскую? Тогда системный администратор.
– Оригинально… – протянул Юрий. – А ничего, что сисадмину полагаются кот и свитер? О, кстати, а давайте того серого кота поймаем – он же тебе понравился…
– Вообще-то, – сообщила Фи, – это кот Смоки. И ловить его, как минимум, невежливо… А как максимум – небезопасно, потому что Смоки хоть и пацифист, но и его можно достать, и тогда тебе от него прилетит.
– А кто он вообще такой? – спросила Дина. – Какая-то местная знаменитость?
– Можно и так сказать, – Эдель подошла к кофеварке. – Здесь довольно большая растафарианская община, а он у них вроде пророка. Нельзя сказать, что он вот прямо лидер, но они его более-менее слушаются, да и все остальные частенько зовут арбитром – наши свары ему по барабану, так что подсуживать он точно не станет… Хотя что ему там Джа нашепчет – это всегда большой вопрос. Ну и просто потрепаться на разные темы бывает интересно.
– Ясно… – протянула Дина. – И правда, занятная личность. Ну что, на вылет?
– Ты – нет, а вот команде пора, – Эдель допила кофе и отставила чашку. – Мы, конечно, кое-какой порядок навели, но это только начало…

– Так ты действительно не знал, что твоя подружка – сисадмин? – поинтересовалась Фи, доворачивая «Тойбокс» перед манёвром.
– Да знал, конечно, – фыркнул Юрий. – А вот про ВУС она мне ничего не говорила, паршивка, только обмолвилась, что служила. Ладно, времени узнать друг друга как следует у нас теперь предостаточно…
– Ты, случаем, жениться не собрался? – спросила Ай из шлюза. – И кстати, где второй баллон с азотом?
– Не в курсе, – рассеяно отозвался Юрий. – Если мы его не загнали кому-нибудь вместе с ломом, то должен быть на стойке рядом со шлюпкой.
– Нет его там, и на мой вопрос ты так и не ответил.
– И не отвечу.
– Северный варвар, – Ай показала Юрию язык. – А на Луне есть парень – один в один Элвис Пресли, который говорит, будто он агент инопланетян, которые ждут, когда мы созреем для контакта.
– Чен про него рассказывал, ты говорила, – кивнул Урахара.
– Да я сама его видела, когда на Луну летала! Он действительно очень занятный парень, но Смоки, конечно, круче… Из него вышел бы отличный проповедник – всегда удивлялась, почему он этим не занимается.
– Потому что растаманы считают проповедь бесполезной – ты должен сам прийти к Джа, – объяснил Юрий. – Вот когда ты поймёшь, что это твоё, тогда, конечно, тебе всё расскажут и покажут – но это опять же не проповедь. Они вообще занятные ребята, эти растаманы – тусовался я с ними по молодости, было дело… Эх, где мои семнадцать лет…
– На Большом Каретном, – неожиданно ответил Урахара.
– Киске, ты-то откуда эту песенку знаешь?!
– От тебя же – ты её в прошлую пятницу распевал на пару с тем придурком из свиты Каспера.
– М-да… – Юрий поскучнел. – Не напоминай, ладно? До сих пор стыдно…
– Ну, ты неплохо поёшь, так что стыдиться нечего… ага! – особо злостный обломок был, наконец, подцеплен и помещён в контейнер. – Кстати, баллон мы отдали на перезарядку, сегодня должны вернуть.
– Ты отдал, – поправила Фи, – потому что я об этом в первый раз слышу. Ай, ты там готова? Выходи и собирай мелочь.
– Хай! – отозвалась Ай, поспешно задраивая шлюз.

Сбор мелкого мусора со стороны выглядел довольно забавно – астронавт орудовал кевларовым сачком на длинной ручке, стараясь не приближаться к обломкам. На деле же всё это было ничуть не смешно – инерцию  сачок имел немаленькую, работать с ним было неудобно, а  при промахе мусор совершенно непредсказуемо менял орбиту – и в лучшем случае все приходилось начинать заново.
Разумеется, Ай это вскоре осточертело. Разумеется, бросить дело она не могла. И потому пять часов спустя, закончив сбор, вернулась на борт в омерзительном настроении, исправлению не поддающемся. Юрий попытался было улучшить дело, рассказывая анекдоты, но ничего не добился и замолчал. И молчал до самого Фрисайда – а на Фрисайде настроение Ай улучшилось весьма неожиданным образом…

– Добрый день! Компания «Тойбокс», я не ошиблась?
Ай подняла глаза на вошедшую незнакомку – высокая, едва ли не выше Юрия, хрупкая, похожая на толкиеновского эльфа с пепельными волосами… Стоп! Неужели…
– Ноно?! Ты-то как здесь оказалась?! Да не стой ты в дверях, садись давай, здесь же почти земное тяготение!
– Я отправляюсь в колледж, – Ноно со вздохом облегчения устроилась в кресле. – Несколько недель поживу здесь, чтобы привыкнуть к повышенной гравитации, а потом уже на Землю… Кстати, вы знаете, что нас уже не четверо?
– И сколько же? – осведомилась развалившаяся на диване Фи.
– Двадцать!
– То есть, за эти годы на Луне и станциях родилось шестнадцать детей? Неплохо… – Фи достала сигарету, но закуривать почему-то не спешила. – Кстати, а что ты собираешься делать после колледжа?
– Отправлюсь на Марс, – пожала плечами Ноно. – На Земле мне делать нечего, а на Луне… Луна – мой дом, но работы там не так уж и много. А на Марсе рабочие руки нужны уже сейчас… А представьте, что там будет лет через пять!
– То же, что и на Луне, – отмахнулась Фи, всё-таки закурив. – Если ты думаешь, что может быть иначе…
– Я не думаю, – неожиданно произнёс Юрий. – Я знаю. И Ноно знает, да и ты сама это знаешь, только больно уж заигралась в циника. Мы все знаем, что может быть иначе – видели, как. Ноно, как у тебя с музыкой?
– Немного умею играть на терменвоксе, – призналась девушка.
– Так я и думал – на Луне его любят… Приходи в пятницу вечером – у нас тут такая компания собирается, что можно и поиграть. Заодно и покеру тебя научим… А без коньяка пока что обойдёшься.
– Конечно, приду, – улыбнулась Ноно. – А пока, если вы не против, я вернусь к себе – всё-таки, в невесомости мне куда легче. И… Юрий-сан, когда вы говорили, что можно по другому и мы все это знаем…
– Да, я говорил о России, – кивнул Юрий.

– Тебя стоило бы назвать Локо, – прокомментировала Фи появившуюся на пороге Хекматьяр.
Причиной тому было то, что Коко ухитрилась по дороге пересечься со Смоки и без раздумий пригласила его.
– Ну а почему бы и нет?
– Он же не пьёт, да и азартные игры вроде как у растаманов не в чести, – Фи всё-таки встала и полезла в бар. – Вот и будем друг другу портить настроение…
– Маленькой гостье ты тоже не будешь наливать коньяк, сестра, – ухмыльнулся Смоки. – И нет ничего дурного в игре, если только ты не позволяешь ей овладеть твоей душой и честно делишься с братьями… Ибо Джа всегда среди нас и в каждом из нас, когда совершаем мы добрые дела и избегаем греха!
«Маленькая гостья», то есть Ноно, спряталась за Диной и на всякий случай заслонилась футляром с терменвоксом.
– Так ты что пить-то будешь? – осведомилась Фи, расставляя бокалы. – Есть минералка и апельсиновый сок…
– Давай минералку, – решил Смоки, ловко тасуя карты, – А потом, если что, и сок пойдёт. Дружба, любовь и веселье – вот что угодно Джа, а у нас этого и без коньяка предостаточно. Кстати, дитя, я тебя раньше не видел… Ты ведь одна из тех, кто родился во Внеземелье?
– Да, Смоки-сан… – тихо ответила Ноно.
– Да какой я тебе «сан», – отмахнулся Смоки. – Я просто старый ниггер, который не прочь курнуть и провести время в доброй компании за болтовнёй и с которым иногда приходит поболтать Джа.
– Ну так и Джа с кем попало болтать не будет, – хмыкнула Фи, – даже по накурке… Ты, кстати, в покер-то играть умеешь?

Как оказалось – умеет лучше всех. По крайней мере, обыграл всех на сей раз именно Смоки – правда, тут же поделивший выигрыш поровну на всю компанию. Ноно, привыкнув к гостям, перестала нервничать, а потом и вовсе достала терменвокс – благо, игра закончилась – и быстро провела руками над ним, проверяя звук. Посмотрела на Юрия, кивнула – и терменвокс снова зазвучал. А Юрий запел:
– В далёких стальных облаках
Холодного зарева свет
Кончается долгая ночь
Где мы появились на свет...

LXVIII
Пропустить такое мероприятие, как Московская конференция по международной безопасности, Хаким не мог. Даже если бы вдруг и захотел… А у него подобного желания не было – на конференции можно было узнать много интересного, прощупать почву для переговоров, согласовать позиции… Ну и, разумеется, послушать, о чём молчат сильные мира сего, что было куда красноречивее любых слов.
Ну а на этой конференции Хаким оказывался в центре внимания – Ближний восток и положение дел в Халифате если и не были главными вопросами повестки, то уверенно занимали второе место. Положение, которое Хакиму никогда не нравилось… но можно и потерпеть мелкие неудобства, если представилась возможность сорвать большой куш.
А возможность такая была – Хаким рассчитывал договориться с новым директором ФСБ о совместных действиях в Афганистане, а Арамаки наверняка мог частным порядком поделиться чем-нибудь интересным о Штатах. Арамаки вообще охотно делился с союзниками информацией – но только Аллах знал, что удаётся выудить у коллег ему самому. Причём удавалось без усилий и абсолютно незаметно – в тех редких случаях, когда в поисках утечки ход мыслей старого японца удавалось хотя бы приблизительно представить, выяснялось, что утечки и не было, а был всего лишь обычный разговор… из которого делались неожиданные, но совершенно верные выводы.
Впрочем, сам Хаким такое положение дел считал вполне справедливым.

Хаким ожидал от конференции многого – но только не сенсации. И не он один – судя по оживлению в зале, такого не ожидал никто.
Нет, сперва, как говорится, ничто не предвещало – до самого перерыва. А вот в перерыве…
–Госпожа Джорджевич? – Хаким едва заметно приподнял бровь – Рад нашей личной встрече, но, полагаю, это не единственная причина
– Несомненно, – кивнула директор БИА. – Наше сотрудничество оказалось весьма плодотворным… И потому я хотела бы получить у вас консультацию  – неофициальным порядком, разумеется – в некоторых моментах.
– Что ж, я вас внимательно слушаю…
– Мы хотели бы уточнить, какова сфера ваших интересов на Балканах, поскольку ряд планируемых акций может в таковую вторгнуться.
– Никаких интересов на Балканах у Халифата не имеется, – сообщил Хаким, – за исключением ликвидации отрядов «Руки Пророка».
– В таком случае, думаю, вас заинтересует предложение направить отряд для содействия в ликвидации Абу Аль-калима в Приштине – нам удалось установить его местонахождение…
– Принципиальное согласие вы уже получили, – заявил Хаким. – О деталях, полагаю, спокойно договорятся исполнители, я же искренне благодарю вас за это предложение.

Зачистка остатков одной из самых одиозных исламистских группировок сама по себе стоила много – но Хаким прекрасно умел читать между строк. Сербия до сих пор была не в состоянии радикально решить косовский вопрос, непрерывно обострявшийся с начала века – но теперь, очевидно, предполагалось сделать именно это. Без поддержки России Сербия просто не смогла бы предпринять что-то масштабное, а Россия была не в состоянии вмешиваться из-за американских баз… Была. Значит, случилось нечто, что вынудило американцев убраться из Косово или же заставило их бездействовать. Что именно – хороший вопрос, но искать чёрную кошку в тёмной комнате, зная, что она там есть, всё же проще…
Отправив сообщение подчинённым, Хаким вернулся в зал – перерыв закончился, первым  шло выступление директора ФСБ, от которого можно было ожидать чего угодно, а за ним – представителей западноевропейских спецслужб.
Что ж, Хаким не был разочарован, хоть и ожидал чего-то другого – но речь была посвящена Внеземелью. И, как он не мог не признать, с такой стороны на этот вопрос не смотрел никто…
Лунные поселения существуют почти полвека, орбитальные станции и того больше, даже если считать только постоянные, выросли родившиеся вне Земли дети – всего в космосе работало более ста тысяч человек. И подавляющее большинство этих людей либо вообще не бывало на Земле, либо бывало редко и недолго, и земными событиями интересовалось слабо. Всё это было известно, но из доклада следовало, что в космосе формируется новая нация – а вот этого Хаким и представить не мог, и не он один, судя по реакции в зале. Ещё бы – ведь это ставило всю привычную политику с ног на голову, да ещё и в особо пикантную позу. Если аналитики ФСБ не ошиблись – а они вряд ли ошиблись – все планы и доктрины очень скоро лишатся всякого смысла, а кое-что надо было пересматривать ещё вчера.
Что ж, вызов брошен – и не Хакиму, отлично знакомому с жизнью в космосе, не принять его. И прежде всего, естественно, нужно больше информации – но это всё подождёт. Сейчас нет ни времени, ни возможности этим заниматься – но вернувшись в Багдад, он займётся этим вопросом всерьёз. Внеземелье – куда более серьёзная проблема, чем бесконечные террористы или кульбиты политики Лиги, которые, в общем, понятны и привычны, а местами даже предсказуемы. Но Внеземелье… Здесь всё становится иным, и Хаким знал это лучше многих. В этом у него хоть какая-то фора перед коллегами… Но что со всем этим делать, он знал не больше любого другого.

Вглядываясь в черноту космоса за иллюминатором, словно пытаясь разглядеть в ней ответы, Хаким снова и снова возвращался к проблеме Внеземелья. Разумеется, он, как и все, не имел ни малейшего представления, что с этим делать – но догадывался, с чего стоит начать. Правда, совсем не факт, что ему ответят – но попробовать стоит. В конце концов, частным порядком можно получить такую информацию, о которой официальные лица просто не подумают…
И Хаким, открыв ноутбук, принялся за письмо, надеясь, что Хошино Ай всё-таки ответит.
«Мир вам госпожа Хошино! – начал он. – Полагаю, что вас удивит моё письмо, однако, как ни странно, обратиться к кому-то другому я не могу.
Общество осознаёт существование Внеземелья, и это вызывает смятение умов, ибо всё новое внушает беспокойство. Каждый, владея лишь частицей знания, полагает её истиной и спешит высказать своё мнение, настаивая лишь на нём. Всё это заставляет меня, осознав своё невежество, обратиться к тем, кто не может не знать настоящего положения дел, обитая вне Земли – и, размыслив, я понял, что могу доверять лишь вам. Мы не были друзьями, и я признаю, что причинил зло и вам, и вашему супругу, что вдвойне недостойно, ибо мы были учениками одного наставника – но я знаю, что вы искренне презираете политику и отличаетесь безупречным чувством справедливости, и именно поэтому обращаюсь к вам. Я прошу вас рассказать о Внеземелье, о том, как оно видится тем, кто является его частью – всё, что вы сочтёте нужным. Вы, я уверен, не опуститесь до лжи – корысти ли ради или из соображений политики – и либо ответите на мою просьбу, либо прямо откажете. Засим же я умолкаю, смиренно ожидая вашего ответа, и да продлит Аллах ваши дни и да ниспошлёт вам процветание!»
Перечитав письмо и в очередной раз убедившись, что стиль халифа на редкость заразен, Хаким нажал на кнопку «Отправить» и откинулся на спинку кресла.

К удивлению Хакима, Ай на его письмо ответила. Извинившись за краткость ответа, она утверждала, что претензий не имеет и готова рассказать всё, что знает, однако знает она немного – со стороны видно лучше – извиняется за краткость и надеется, что это поможет миру и взаимопониманию между людьми.
Да, стиль халифа Али был определённо заразен.
Впрочем, стиль стилем, но Хаким получил именно то, чего хотел – взгляд изнутри. Теперь у него есть предмет для размышлений… И стоило бы поблагодарить за это Ай.

LXIX
– Итак, сеньоры, я жду ваши отчёты, – объявила Клэр, заняв место во главе стола.
Совещание, по идее, должно было быть банальной текучкой – но подчинённые Клэр мастерски умели превращать все, что угодно, в полнейший балаган – причём не прилагая для этого никаких сознательных усилий.
Впрочем, началось всё вполне безобидно – проблемы были, куда же без них, но все они были просты, понятны и решаемы. В кои-то веки – действительно банальная текучка, и теперь единственный, кто может это испортить – Карменсита…
– Сеньоры, вынуждена заметить, что в последнее время происходят довольно странные события вокруг нашего министерства, – тем временем заговорила Карменсита. – По отдельности они, возможно, и выглядят совершенно безобидно, но все вместе не могут не наводить на определённые подозрения… В частности – явный наплыв любителей селфи. Да, я помню, что часть первого этажа открыта для посещения, и в некоторых местах этой зоны разрешена фотосъёмка – чего я, кстати, не одобряю – но изрядная часть этих любителей выбирает места для своих снимков довольно специфическим образом – так, чтобы в кадр обязательно попадали какие-то элементы закрытой зоны. На улице картина похожая, только здесь снимают на фоне ворот, окон и прочего, только тут к этому добавляются ещё и грузовые дроны – их вокруг министерства слишком много. Да, я знаю, что у нас тут очередной всплеск моды на них, и не гоняет их только ленивый, но парочка таких упала на нашей территории – совершенно случайно, конечно же – и если верить маркировке, «Али экспресс» теперь продаёт станции перехвата ближней связи, причём уже включенные…
В случайность падения дронов не верил никто – Карменсита Ибанез была тем ещё параноиком и давно искала повод объявить территорию министерства закрытой для дронов. Что ж, теперь повод появился, и на редкость весомый…
– Вот это уже серьёзно, – согласилась Клэр. – Разрешаю сбивать все дроны, пролетающие в зоне безопасности – я предупрежу городские службы. Что-то ещё?
– Просто поразительное количество любителей собак, которым необходимо пройти мимо нашей ограды – и обязательно с течной сукой на поводке, – поморщилась Карменсита. – Можете себе представить, как на это реагируют псы с охраны периметра.
– И каковы ваши выводы?
– Кому-то слишком интересно, чем мы занимаемся, – пожала плечами Карменсита. – И этот кто-то постоянно отвлекает наше внимание и создаёт помехи – думаю, повторный визит человека-невидимки не за горами… Ну или в ход пойдёт нечто другое – роли это не играет. Проблема состоит в том, что я решительно не понимаю, что здесь может кого-то заинтересовать настолько, чтобы он прилагал такие усилия, а значит, не могу вычислить его мотивы и, соответственно, просчитать ход его мыслей.
– Как раз в этом нет ничего сложного, – заметила Клэр. – Сорвите нашу нормальную работу – и страна если не развалится, то будет к этому близка. В самом лучшем случае мы окажемся отброшены на обочину мировой политики, откуда уже не выберемся. И кому это надо – по-моему, совершенно очевидно. Единственное, что остаётся неясным – так это конкретные методы…
– И поэтому, сеньора министр, вам необходимо усилить охрану, – перебила Ибанез. – На вас и так уже неоднократно покушались, и неизбежно будут покушаться и впредь – а в свете отмеченных событий весьма возможно, что уже скоро.
– Хорошо, – на само деле никакого желания усиливать охрану у Клэр не было, но не было и выбора – давать убийцам шанс на успех она не собиралась. – Охрана будет усилена, оставляю это на вас, сеньорита Ибанез… Однако постарайтесь всё же удержаться в рамках. Больше вопросов нет? Прекрасно, сеньоры, все свободны.

Оставшись в одиночестве, Клэр зашла в почту, открыла последнее сообщение и перечитала его. Интересно, почему бы Сапа Инка пожелал её видеть? Для очередного доклада не время, подчинённые не натворили ничего экстраординарного… А в то, что Сапа Инка просто соскучился по её обществу, она не верила. Что-то случилось, и чем раньше она узнает, что именно – тем лучше, тем более, что и в письме намекалось, что желательно не задерживаться.
Проверив расписание и убедившись, что планов на ближайшие несколько часов нет, Клэр выключила компьютер и вызвала машину – раз уж появилось окно, а её хочет видеть глава государства, то не стоит медлить. В конце концов, её не стали бы отрывать от дел ради чего-то несущественного…

– Сапа Инка, – Клэр наклонила голову. – Вы хотели меня видеть…
– Присаживайтесь, – кивнул Хираль. – Простите, что отрываю вас от работы, но возникла необходимость в вашей консультации – по горячим следам, так сказать… Вы ведь читали последнюю статью Гонсалеса?
– Ещё нет, а что там? – вопросу Клэр не удивилась – статьи Гонсалеса, несмотря на весьма своеобразный стиль, заслуживали внимания.
– Тогда буду весьма обязан, если вы её прочитаете и выскажете своё мнение сейчас, – Хираль покосился на монитор. – Собственно говоря, я именно поэтому вас и пригласил. Хотелось услышать мнение из первых рук…
Достав телефон, Клэр открыла блог, – хмыкнула – статья называлась «Луна землероек» – и погрузилась в чтение.
– Ну, –сказала она , дочитав, – мне кажется, что он преувеличивает… Но мои сведения устарели, не могу не признать. В то время, когда я работала в космосе, всё это, конечно, чувствовалось… Но не оформлено, не выраженно, что ли. Некоторая напряжённость была, но прозвищ никто не придумывал и семьи в космос не вытаскивал. Хотя если вспомнить младшего Хошино… Да, он таким был всегда, насколько я знаю.
– Младший Хошино? Хатирота?
– Да, мы вместе учились, да и потом пересекались неоднократно… Так вот, как я уже говорила, он уже тогда был практически идеальной иллюстрацией к этой статье. Так что, да, Гонсалес почти наверняка прав, как обычно.
– И каково ваше мнение?
– Трудно сказать, – Клэр рассеяно постукивала пальцем по телефону. – С одной стороны, всё это никак не затрагивает моё ведомство. А с другой… Если я не ошибаюсь, в космосе сейчас работает около шести тысяч наших граждан, и вопрос в том, как долго они ими останутся. Если Гонсалес не сгущает краски – недолго, а когда дело касается фактов, он всегда абсолютно точен. И  тогда… Впрочем, нет. Я не знаю, что тогда будет. Я надеюсь, что все эти люди не разорвут окончательно связь со своей родной страной, но это только надежда… И я должна напомнить, что за последние пятнадцать лет на Луне и станциях родилось около сорока человек, и эта цифра растёт. Ещё три года – и самые первые из них смогут голосовать, а через двадцать лет, когда вырастет первое внеземное поколение… Знаете, я на днях перечитывала Хайнлайна – и очень отчётливо поняла, что не хочу жить в его мире. Абсолютно не хочу, и сделаю всё, что смогу, чтобы такой мир не возник… Я однозначно предпочту мир Ефремова, Сапа Инка.
– Я надеялся услышать именно это, – произнёс Хираль. – Спасибо. Я понял ваши мысли, и, кажется, понимаю, что делать.

+4


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу