NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу


На берегу

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

LXX
Заполненный европеанской водой бак занял своё место, двигательный блок исчез на фоне Юпитера, и Хатимаки отвернулся от иллюминатора. Через полтора витка начнётся его работа, а пока что можно попрощаться с Юпитером…
Да, он сделал глупость, ввязавшись в эту гонку – но если бы не ввязался, то так и остался бы вздорным дураком с нелепой мечтой. Действительно – как глупо мечтать о том, что у тебя уже есть… Но ничего, когда «Фон Браун» вернётся, он уйдёт из исследовательского крыла и снова будет работать на привычном DS, пусть и новой серии. Вместе с Ай, вместе с Юрием и Эдель, с новичками… Лучший экипаж Солнечной, вот уж точно.
Но для этого надо вернуться. И поэтому через полтора витка он займёт своё кресло, запустит цикл подготовки реактора – и останется за пультом на тот невероятный случай, если автоматика откажет. Правда, всё, что он мог бы сделать в этом случае – вернуть корабль на прежнюю орбиту… Хотя и этого достаточно, если уж на то пошло.

– Ключ на старт!
– Есть ключ на старт, – отзывается Хатимаки, щёлкая переключателями. – Готовность два. Готовность один. Таймер активирован.
«Фон Браун», набирая скорость, мчится к Юпитеру. Там, над самыми облаками, включится двигатель, бросив корабль в узкое – меньше часа – стартовое окно. Домой.
Время тянется мучительно медленно. Облака – бурые, рыжие, багряные – обманчиво-медленно пересекают поле зрения, горизонт неспешно поднимается всё выше и наконец исчезает…
– Зажигание!
Удар перегрузки.
Облака медленно уходят вниз, снова появляется горизонт. Дрожат зелёные линии на экране, дрожат пальцы на рукоятках управления, дрожит корпус…
Хлопок пироболтов – сброшен первый бак. Горизонт выгибается всё круче, облака убегают назад всё быстрее и быстрее.
Горизонт проваливается вниз и уплывает назад.
Хлопок пироболтов – сброшен второй бак. Зелёные линии на экране ползут навстречу друг другу, пальцы всё также дрожат на рукоятках, капля пота стекает к затылку…
Зелёные линии на экране сливаются в одну. Ускорение исчезает, оставив болезненную лёгкость. Хлопок пироболтов.
– Есть отсечка!

Выдохнув, Хатимаки осторожно разжал пальцы, вытер рукавом комбинезона мокрый лоб и расстегнул ремни, всплыв над креслом.
– Мы на траектории, – доложил он. – Ками-сама, мы возвращаемся!

LXXI
Дрон судорожно дёрнулся, закрутился на одном месте, а затем разогнался и врезался в стену. Проводив взглядом падающие обломки, Клэр вздохнула и вернулась к докладу – приближались выборы, и у министерства прибавилось работы. Очень сильно прибавилось – как обнаружилось, привести избирательную систему в четырёх провинциях к общему знаменателю никто не удосужился. Это было серьёзной недоработкой самой Клэр – но сперва были куда более важные дела, а потом вопрос посчитали не первоочередным… И очень зря.
Вот только сожаления никак не могли исправить ситуацию – до старта избирательной кампании оставалось всего четыре месяца, а работы хватило бы и на четыре года. И что с этим делать, Клэр представляла довольно смутно.
Нет, закон, разумеется, был один для всех, но вот организация самого процесса… Достаточно сказать, что в Эквадоре до самого объединения использовались бумажные бюллетени. Которые подсчитывали вручную – и это под конец двадцать первого века! И, хотя в других Провинциях дела обстояли лучше, там хватало своих проблем. Устаревшее оборудование, разные стандарты данных, абсолютно несовместимые между собой, разная территориальная организация – и всё это надо было привести в порядок за четыре месяца.
Всего-то и надо, что сделать невозможное…. В очередной раз.

Как обычно, работа затянулась, и из-за стола Клэр выбралась уже в сумерках. Прошлась по кабинету, распорядилась готовить машину и подошла к окну, любуясь вечерней Лимой. Интересно, если бы юной, наивной и горячей Клэр Рондо в тот день, когда она пришла в «Текнору», показали бы её же спустя шестнадцать лет – чтобы она тогда сказала? Что бы она могла сказать сама себе? Пожалуй, только одно: «Следуй за сердцем», ведь именно так она оказалась в этом кабинете…
О бронестекло окна разбился очередной дрон.

Дома Клэр обнаружила слегка ошалевшего супруга, попрятавшуюся прислугу и Карменситу Ибанез, чей визит и был виной всему. Карменсита решила проверить защиту не только министерства, но и жилья министра, и принялась за это со всей своей энергией и паранойей, абсолютно не считаясь с реальностью…
Реальности, как обычно, пришлось смириться.
– Сеньорита Ибанез… – Клэр рухнула в кресло. – Только один вопрос – когда вы успели?
– Сразу после совещания и отправилась, – Карменсита сняла очки дополненной реальности и тряхнула головой. – Разумеется, я предупредила сеньора Умала, и он любезно разрешил мне работать…
– Я надеюсь, ты не добавила ничего нового? – вздохнула Клэр, массируя виски. Вопрос был далеко не праздным – глава службы безопасности министерства подходила к её обеспечению с едва ли не большей страстью, чем к написанию низкопробных порнографических рассказов, так что сюрпризов опасаться стоило…
– Есть несколько идей, но без вашего одобрения я, разумеется, ничего не сделаю, – заявила Карменсита. – Как и всегда.
Вообще-то Клэр могла припомнить несколько случаев, когда о нововведениях сеньориты Ибанез узнавали только столкнувшись с ними, но все они относились к её собственному кабинету… А собственной безопасностью сеньорита Ибанез не пренебрегала вдвойне.

Утро началось в половине шестого со звонка Искаю – что-то случилось на одном из заводов, и ему пришлось отправиться разбираться лично. Ложиться спать уже не было никакого смысла, и Клэр после тройной дозы кофе позвонила в министерство, предупредила охрану и отправилась на работу.
Мимолётный взгляд на почти пустую улицу – и Клэр, разложив ноутбук, с головой ушла в работу. Четыре месяца – и пропасть работы, хорошо хоть, какое-то дно в этой пропасти имелось… Где-то. И, разумеется, когда они до этого дна доберутся, снизу постучат.
Скривившись, Клэр принялась за эквадорскую проблему – прежде чем делать что-то ещё, необходимо было навести порядок там. О каких стандартах может идти речь, если там даже нет электронной избирательной системы, в конце-то концов?!

Поднявшись в кабинет, Клэр включила компьютер и снова закопалась в документы. Надо было как-то решить эквадорский вопрос. Надо было подвести хоть какую-то общую базу под этот бардак. А ещё надо было выяснить, что там вчера придумала Карменсита, и решить, нужно ли ей это. А ещё…
Этих «ещё» было столько, что разобраться даже с имеющимися было почти нереально, а ведь каждая решённая проблема порождала ещё пачку – и это только грядущие выборы, а ведь всего остального никто не отменял! Дороги, например – зря русские считают дороги и дураков своими национальными проблемами. Или школы – кстати…
Клэр сняла трубку, набрала номер и осведомилась:
– Сеньор Гонсалес, известный журналист вам, случайно, не родственник? Нет? Тогда будьте добры объяснить, почему ваш последний доклад выдержан в его стиле и к тому же противоречит предыдущим. Да, чем раньше, тем лучше.
Бросив трубку, она снова попыталась навести хоть какой-то порядок в избирательном процессе и даже успела найти наметки для создания нормальной системы, когда явился Гонсалес.
– Присаживайтесь, – кивнула Клэр, – и объясняйте.
– Да тут и объяснять нечего, – махнул рукой Гонсалес. – Помните историю с учебниками? Так вот, теперь всплыло всё то же самое, только с учителями. Кто куда, каждый своё – и никакой системы, а кое-кто, похоже, ещё и пакостит потихоньку. Ну а министр образования не делает ничего, чтобы это исправить – ничего разумного, по крайней мере.
– Полагаю, он попросту решил оставить решение большинства проблем преемнику, – пожала плечами Клэр. – В конце концов, было ясно с самого начала, что надолго старик на своём посту не задержится. Кстати говоря, не хотите на это место?
– Если слух, что вы возглавите правительство, не лжёт, то я подумаю, – хмыкнул Гонсалес. – Хотя предпочёл бы этого не делать. И в любом случае, проблему, о которой мы говорили, мой отдел так или иначе решит… Поэтому, с вашего позволения, я вернусь к работе.
– Да, конечно, – кивнула Клэр, тут же выбросив из головы эту историю. И без неё было чем заняться, да ещё и письмо, пришедшее только что…
Письмо было от Танабе – то есть, теперь Хатирота – Ай. Вот уж последний человек, от кого она ожидала бы подобного… Но она прислала письмо – самое обыкновенное, хотя и написанное несколько велеречиво. Ай извинялась за то, что так и не посетила её в тюрьме и вообще почти забыла о её существовании, поздравляла со свадьбой и интересовалась, имеет ли смысл их дальнейшая переписка. Всё это было любопытно, однако никак не объясняло, откуда взялась подобная идея… А, вот: «Полагаю также нужным отметить, что волей случая имею честь состоять в подобной переписке с известным вам Хакимом Ахмадом, каковой факт, несомненно, может повлиять на ваше решение.»
– Уаси… – проворчала Клэр. – Да, это многое объясняет…
Это действительно объясняло почти всё – способность Хакима выкидывать абсолютно неожиданные номера ей была известна едва ли не лучше всех. И подбивать на подобное окружающих, причём неосознанно, ему тоже всегда удавалось… Это объясняло даже стиль – похоже, влияние Али могло быть и косвенным. Не объясняло это только одно – что со всем этим делать, а главное – когда? Вечером, что ли, попробовать ответить…

День прошёл на редкость плодотворно – и даже не потому, что Клэр разобралась с проблемой, а потому, что сообразила, кого ей озадачить. В конце концов, не боги обжигают горшки – это за них делают майоры… И в результате Клэр удалось разобраться со скопившимися мелкими проблемами, оценить предложения Карменситы и часть их одобрить – и даже написать ответ Ай. И отнюдь не отписку – знать, что происходит во Внеземелье, из первых рук было необходимо. И не только ей самой, но и многим другим – Мендосе, например. Да и дружбу с Хекматьяр не стоит сбрасывать со счетов… Определённо, Хатирота Ай была весьма полезным знакомством. К тому же письмо навело на кое-какие полезные идеи – и Клэр теперь была уверена, что четырех месяцев вполне хватит.

LXXII
Издав дикий вопль, Ал пронёсся по пляжу и плюхнулся в воду. За ним с не менее диким улюлюканьем последовали брат и сестра Уильямс и полдюжины разнообразных собак. Фи, развалившаяся на шезлонге, проводила компанию ленивым взглядом, поправила тёмные очки и вернулась к блаженному ничегонеделанью.
– Красота!.. – высказалась Ай, заняв соседний шезлонг. – Как всё-таки здорово, что вы этот дом купили…
– Ага… Пляж под боком, порт под боком, для собак места предостаточно, соседи нормальные – не то, что эти уроды, – Фи закинула руки за голову и блаженно улыбнулась. – Урезанный отдел, как же… Кстати, хочешь анекдот? «Текнора» пытается отдел расчистки восстановить.
– Идиоты, – припечатала Ай. – Можно подумать, мы их пустим… Это если допустить, что всё нормально сделают, а не как тогда. Ребятам ещё не рассказывала?
– Забыла, – отмахнулась Фи. – Вернёмся – расскажу… Интересно, Ал фрисби утопит или нет?
– Собаки выловят, – приподнявшись на локте, оценила диспозицию Ай. – Или Джеки отберёт и по голове настучит – тарелка-то её…
– А наш тогда где?
– Возможно, уже утопили, – предположила Ай. – Слушай, да забей ты на него – отпуск только начался…
Фи молча закурила. Да, она с чистой совестью считала себя лунатиком – но всё же её дом так и остался на Земле. Её дом и её чокнутая семья – под стать ей самой. И Ай точно такая же, да и Хатимаки тоже… Другое дело – Юрий и Эдель, да и Дина, скорее всего, тоже. Их ничего не держит на Земле, именно они – настоящие хозяева Внеземелья… Но даже и они уступят поколению Ноно, родившемуся вне Земли, для кого Космос – родной дом.
Философские рассуждения прервал горестный вопль детей – тарелку всё-таки утопили. Вторую за неделю, а до того – ещё штук пять, и Фи не могла понять, как это Алу вообще удаётся – тарелка, по идее, должна быть легче воды. Тем не менее, топили её регулярно. Впрочем…
– Дина, ты же, кажется, неплохо ныряешь?
– Ну да, а что?
– Сможешь выловить фрисби? Эти деятели его опять утопили…
– Где? И Как? – Дина поднялась с брошенного на песок полотенца и эффектно потянулась.
– Где-то там, – ткнула Фи сигаретой. – и меня не спрашивая – я сама не понимаю, как им это удаётся.
– Попробую, – Дина прищурилась, глядя на море, подошла к переругивающимся детям и попыталась уточнить, где именно утонула тарелка.
Результат получился даже хуже, чем у Фи – было выдано три абсолютно разных места.
– Бестолочи, – буркнула Дина, отправляясь на поиски.
– Как думаешь, найдёт? – осведомилась Ай, проводив её взглядом.
– Думаю, да, – Фи отправила окурок в пепельницу. – Если ты заметила, у неё вообще талант по этой части – находить всякое… И не только трупы, между прочим.
– Ты когда-нибудь забудешь про этого жмурика, а?
– Ай, а ты, случаем, не заметила, что мы сейчас общаемся на русском? – Фи выбила из пачки новую сигарету, однако закуривать не торопилась. – И воспринимаем это совершенно нормально?
– Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, – фыркнула Ай. – И раз уж речь пошла о языках – по-японски ты говоришь с ужасным акцентом.
– А пишу ещё хуже. Так себе из тебя учитель, и педагогический талант ты явно не унаследовала…
– Было бы от кого, – вздохнула Ай. – Я же подкидыш, и кто мои биологические родители, никто так и не выяснил, хотя расследование было. Кое-кто вообще утверждает, что меня подбросили лисы, и я на самом деле наполовину кицунэ… Ух ты, она её нашла!
Дина, вынырнувшая куда дальше от берега, чем кто-нибудь ожидал, взмахнула над головой тарелкой и поплыла к берегу, где присоединилась к компании детей и собак.
– Ну, теперь её хотя бы ещё на один вечер хватит, – вздохнула Фи, наконец-то затягиваясь. – Интересно, где все остальные?..
– Кстати, зачем ты за Фрисайдом этот контейнер повесила? – спросила Ай, вытащив стакан из ведёрка с подтаявшим льдом. – Решила пособирать на кого-нибудь из коллег компромат?
– А ты не слышала про операцию «Фрисби»? – удивилась Фи. – Про неё только ленивый не сморозил что-нибудь.
– Ты удивишься, но не слышала. В чём там дело?
– Про астероид слышала? Двадцать-двадцать два-что-то-там-ещё?
– А то! Стометровый кирпич и так близко от Земли – да про него только глухой не слышал.
– Ну так вот, его решили сбить. Вроде как с Землёй он столкнуться не сможет ни при каких условиях, так что мы ничем не рискуем, кроме одной ракеты «Урал-А».
Характеристики всего, что можно хоть как-то выкинуть в космос, Ай, разумеется, знала хотя бы в общих чертах. «Урала» это тоже касалось… И поэтому Ай чуть не уронила стакан.
– Да там же двадцать килотонн! – воскликнула она. – Двадцать грёбаных килотонн!
– Вот и я так сказала, когда услышала, – согласилась Фи. – Астероид почти наверняка порвёт, но сколько при этом спутников навернётся… И прикинь, сколько нам будет работы!
– Это да, – Ай задумчиво посмотрела на стакан. – Когда подрыв-то?
– Завтра в четырнадцать по координированному.
– То есть, в девять по местному… – Ай выудила из брошенной на песок сумки телефон и полезла в эфемериды. – Ага… Мы его не увидим – рванёт над Сибирью. Станции эвакуируют?
– Нет. IPSV, несмотря на вид, неплохо защищены, а по Фрисайду надо вообще бить в упор, чтобы его поджарить. А вот всех остальных загонят как минимум в тень, а то и вовсе на Землю или Луну спустят. Может даже, кого и посадят – сама знаешь, публика тут весёлая…
– Да мы как бы сами из этой публики, – заметила Ай. – Ладно, ты как хочешь, а я, пожалуй, домой пойду.

– Мать вашу, да что за раковый корпус?! – Юрий сдёрнул наушники, вышел из игры и приложился к кувшину с лимонадом. – Вот как так можно? А, ну их всех к чёрту! Как насчёт покера, народ?
– Миссис Симонс обещала зайти, так что подождём, – отозвалась Фи. – Старушка расстроится, если мы начнём без неё.
– У тебя талант собирать вокруг себя всяких чудиков, – заметила Эдель, развалившаяся на диване.
– Включая вас, – отозвалась Фи.
– Ну да, – согласилась Эдель, – мы тоже люди своеобразные. О чём я и говорю… Кстати, это не она?
– Она, – подтвердила Фи, открыв дверь. – Добрый вечер.
Миссис Симонс была элегантной пожилой леди, любительницей собак и хорошей компании. Ещё она была заядлой курильщицей, предпочитавшей папиросы на длинном мундштуке из слоновой кости – Ай впервые видело такое живьём, а не в историческом фильме.
Само собой, от партии в покер и стопочки коньяка она не отказалась…

– Пас, – миссис Симонс пригубила коньяк.
– Удваиваю, – Ал выложил стопку фишек.
– Рискуешь… – Фи взяла карту и добавила свои фишки. – И ведь блефуешь наверняка…
– Ему почти четырнадцать, – заметила миссис Симонс. – Самое время рисковать… Да и лицо он держать умеет. Ваша наука?
– Моя дурная наследственность, – вздохнула Фи. – Вскрываемся?
Собственный фулл-хаус из двух дам и трёх десяток её вполне устраивал… До того, как Ал с всё тем же невозмутимым видом перевернул свои карты.
– Джа милосердный, ну зачем я научила это мелкое чудовище играть в покер?.. – вздохнула Фи, разглядывая бубновый роял-флеш. – И как будто этого мало, у него ещё и подружка есть…
– Кто?
Фи пару секунд полюбовалась выражением лица супруга и сообщила:
– Джеки Уильямс, естественно. Ходячий ядерный взрыв… Кстати, инструкцию все помнят? В прошлый раз нам повезло, но теперь шансов схватить дозу куда как больше.
– Знаете, – миссис Симонс ловко перетасовала карты, – я ещё застала те времена, когда любые ядерные взрывы в космосе были под запретом… И мне страшно. Пока что это мирные взрывы, но… Боюсь, если это продолжится, ядерное оружие станет чем-то привычным, его опасность покажется преувеличенной – и найдётся кто-то, кто решит пустить его в ход. Сперва в космосе, потом на Земле, на поле боя…
– Сомневаюсь, что это возможно, – возразил Юрий. – Именно потому, что один ядерный удар потянет за собой ответный, и всё это почти неизбежно выльется в глобальную катастрофу. Я очень хорошо помню Тайваньский кризис, помню рассказы родителей о Корейском, и разницу представляю очень хорошо. Тайваньский кризис… Да, ядерная война в тот момент казалась неизбежной, и было известно, что США и Китаем дело не ограничится. Но ведь договорились же!
– Один раз договорились, второй – а на третий может и не найтись чудака с пистолетом, ворвавшегося к министру иностранных дел, – вздохнула Ай, раздавая карты. – И давайте про взрывы не будем, а?
– Джеки Уильямс, – напомнила Фи. – Кстати, Ал, ты бы её к нам, что ли, пригласил… Так, поехали, ставлю десять.
– Удваиваю, – немедленно отозвалась Ай.
О политике за столом больше не вспоминали.

Как и всё на свете, отпуск закончился, и «Тойбокс» снова шёл по орбите. Кто-то уже успел пройтись здесь, но мусора на орбите по-прежнему оставалось предостаточно. Куда больше, чем желающих его собирать – кто-то не имел нужного оборудования, кто-то боялся радиации, а кто-то и вовсе ухитрился подставить корабль под электромагнитный импульс и теперь судорожно ремонтировался. На ближайшие сутки околоземное пространство почти целиком принадлежало «Тойбоксу», и, что самое прекрасное – «Интерстеллар» скупал абсолютно всё, что команда сможет собрать. А если учесть, что в деловых партнёрах кластера числились разведки стран БРИКС, которые никогда не скупились…
Впрочем, связи с разведками были теорией, а вот весьма приятные суммы, оседавшие на счетах – очень даже практикой… Ай тряхнула головой, отбрасывая мысли о деньгах, и посмотрела на дозиметр – стрелка подбиралась к жёлтой зоне.
– Доза!
– Принято, – отозвалась Фи, включая двигатель.
Короткий рывок ускорения – и корабль сошёл с орбиты на гомановскую траекторию, возвращаясь к Фрисайду. Увы, но ближайшую неделю придётся работать вот так – урывками, по несколько часов в сутки максимум… Но выхода нет – никому не хочется заработать лучевую болезнь, и команда «Тойбокс» здесь не исключение…

LXXIII
Остановившись перед большим – во всю стену – экраном, Хаким усмехнулся. Дело сделано, Арабский Халифат возродился, объединив под знаменем Махди всех арабов… И из этого никак не следует, что проблем у него стало меньше. Скорее уж наоборот – всем стало ясно, что сам по себе халифат не развалится, и тем, кто этого желает, придётся напрячься – и, соответственно, напрячь его службу.
Против чего Хаким абсолютно не возражал – кое-кто из его подчинённых уже собрался расслабиться, а подобную ересь следовало пресекать в зародыше. Собственно, Совет Мудрецов и собрался в очередной раз именно за тем, чтобы решить, что пресекать необходимо, а что можно не трогать…
Здесь были самые разные люди – политики, учёные, деятели искусства, священнослужители, рабочие. Всех их объединяло только одно – преданность Халифату и готовность указать халифу на ошибку, нередко даже до того, как она была совершена. Они не имели никакого официального статуса – и всё же были важнейшей частью Халифата…
– Мир вам, – произнёс вошедший Али. – Итак, милостью Аллаха мы завершили создание страны – теперь же нам предстоит понять, как сохранить созданное.

Совещание затянулось до глубокой ночи и прошло на повышенных тонах – но мудрецы сделали своё дело. Общий план был готов, ну а его реализацией займутся уже специалисты.
– Да, не ожидала я, что всё будет так утомительно, – вздохнула Аниса, выйдя на улицу и с наслаждением вдыхая прохладный воздух.
– Просто совет при тебе не собирался в полном составе, – Хаким открыл дверь, – обычно в этом нет нужды.
– Что меня удивляет, – заметила Аниса, устраиваясь в машине, – так это то, что на тебя ещё ни разу не покушались…
– Покушались, – усмехнулся Хаким. – Неоднократно. Просто ни разу не успевали довести дело до собственно покушения… Я ведь не просто так Уаси.
– Значит, мне бояться нечего?
– Не больше, чем мне, жена моя, – ответил Хаким, глядя на проносящийся за окном машины ночной Багдад. – Такова жизнь политика, тем более – политика, неудобного самозваным властителям мира... Пора бы и привыкнуть.
– Пора, – согласилась Аниса. – Но как же не хочется…

Рабочий день Хаким решил начать с совещания – начальников управлений пора было как следует проработать, кого за дело, а кого – профилактически. Затем надо было пересмотреть структуру разведки – контрразведку можно было не трогать – и как-то эти изменения реализовать, причём создав минимум дополнительного бардака.
Имеющегося было более чем достаточно…
– Итак, господа, – начал Хаким, сцепив пальцы перед лицом и внимательно изучая подчинённых, – вы, как я имел несчастье заметить, расслабились. И сейчас мы будем это исправлять… Господа, где сводки по присоединённым территориям? Кто-нибудь вообще знает, что там происходит? Идёт передача материалов? Это, конечно, прекрасно, но почему никто не воспользовался нашими собственными данными? Почему ваши подчинённые, господа, проявляют здоровую инициативу, налаживают контакты и организуют работу на местах… координируя её через ваши головы? Неужели не ясно, что сейчас не время для строгого соблюдения всех бюрократических тонкостей? Всё, что сейчас действительно требуется – позволить бывшим спецслужбам Египта и прочих работать, как раньше, взаимодействуя с ними, пока они не вычистят агентуру? Учтите, сейчас прекрасный момент не только для того, чтобы затеряться, но и для того, чтобы попасться… И попадаются, если уж на то пошло. Поэтому, уважаемые господа, будьте добры наладить эффективнее взаимодействие… И на этой печальной ноте перейдём к разведке. Реорганизация управления «Африка» – вопрос важный, но не прямо сейчас и не настолько, чтобы я занимался этим лично… Или вы этого хотите?
Подчинённые определённо не хотели.
– В таком случае, – продолжил Хаким, – я жду общую сводку. Реакция основных игроков, какие-то непонятные телодвижения – вообще всё. На чём-то сосредотачиваться пока не следует… Хотя за США стоит приглядывать внимательнее, чем обычно. И последнее: надеюсь, багдадский эпизод никому не надо напоминать? Нет? Прекрасно…

Распустив подчинённых, Хаким прошёлся по кабинету, щёлкнул по носу бронзового шакала, стоявшего на столе, и вернулся кресло. Настроение определённо улучшилось, и даже необходимость писать отчёт для халифа перестала вызывать раздражение…
Хаким повернулся к большому – во всю стену – экрану, почти копии того, что был в конференц-зале, несколько мгновений полюбовался на охваченное зелёным полукольцом Средиземное море и принялся за работу. Наше море, говорите? Вот именно, наше. Арабское… Полумесяц, охвативший Средиземное море с востока и юга, снова пугал самодовольную Европу – и совсем не факт, что зря. Халиф недвусмысленно дал понять – пока его не трогают, он не собирается ни с кем враждовать, но если тронут – получат джихад. Настоящий, а не то убожество, которое почему-то именовалось этим словом в угоду самозваным защитникам веры и их хозяевам с реки Потомак. Джихад не трусливого шакала-моджахеда, но бесстрашного волка-гази…
И тогда самовлюблённая Европа вновь увидит мавров под стенами Пуатье – вот только Карла Мартелла уже не будет.

LXXIV
За новостями Куруруги следил внимательно – за любыми, но космонавтике, по старой памяти, уделял особое внимание. И уж тем более не мог не заметить подрыв астероида – вопрос не столько технический, сколько политический. Очень уж вовремя он подвернулся – в Вашингтоне снова задумались о военных базах в космосе, и стоило всем напомнить, что они не будут в безопасности, где бы их ни разместили. Траекторию «Урала» видели все… И знающие люди легко могли оценить энерговооружённость ракеты.
Но вот какие выводы сделали эти самые люди – вопрос… Те ли, на которые их предполагалось навести, или какие-то другие – по мере своего безумия? Что они предпримут?
Ответов премьер-министр не знал – но зато знал, кому они известны.
– Пригласите Арамаки, – распорядился он, утопив клавишу селектора. – Да, когда ему будет удобно.

Разумеется, Арамаки не заставил себя ждать. И появился минут через сорок – как раз столько занимала дорога от его конторы.
– Полагаю, что вас интересует моё мнение о недавнем пуске, Куруруги-сан? – осведомился он с порога.
– Именно так, – согласился Куруруги. – Присаживайтесь…
– Благодарю, – Арамаки устроился в кресле. – вы правы, разговор отнюдь не телефонный… Как, впрочем, и все наши беседы. Для начала скажу, что больше всех довольны учёные – взрыв подтвердил их расчёты и обеспечил данными на несколько лет исследований. Довольны русские – по сути дела, это были испытания новой версии ракеты, и они прошли успешно. Вы, думаю, тоже будете довольны – по неофициальным каналам русские пообещали организовать «зонтик» всем союзникам. А вот наши бывшие «друзья» крайне недовольны – и на самом деле изрядно напуганы. У них были весьма интересные и очень дорогостоящие планы, на которые уже выделены средства – и тут вдруг появляется ракета, способная их полностью перечеркнуть. Энергетика «Урала» такова, что она может перехватывать любые искусственные цели и большинство природных объектов… И она достаточно компактна, чтобы её можно было без проблем доставить на орбиту, а оттуда она свободно добивает до Луны и точек Лагранжа.
– Значит, проект «Форт Нокс» схлопнулся? – уточнил Куруруги. – Да, вы правы, это радует… Есть ещё что-то, что не может подождать очередного доклада?
– Пожалуй, нет, – покачал головой Арамаки. – Больше ничего срочного нет… Но может появиться.
– Что ж, не смею вас задерживать…
Проводив Арамаки взглядом, Куруруги снова принялся за документы – в парламенте взрыв наверняка вызовет повышенный интерес, и стоит прикинуть, что будут спрашивать и как на это отвечать…

Парламент действительно весьма заинтересовался взрывом – в основном в плане того, какая от этого польза и есть ли она вообще. Польза была, хотя и довольно условная, о чём Куруруги и сообщил, обрадовав депутатов. Особенное удовольствие всем доставила реакция США, и после недолгого оживления в зале Куруруги обратился к изначальной повестке своего выступления.
Отчёт правительства не был пустой формальностью – по крайней мере, для Куруруги. Политика Японии стремительно менялась, решения приходилось принимать моментально, посвящая в них очень немногих – и в результате получалось, что правой руке неизвестно, что делает левая. И потому Куруруги не отделывался общими фразами, а подробно докладывал парламенту – что было сделано и что сделать не удалось, чего ожидают в правительстве и что планируют…
Поэтому, естественно, пресса на эти выступления не допускалась. Пресс-служба парламента публиковала некоторые выдержки из отчёта – но короткие и мало что значащие, поскольку остальное было, в лучшем случае, для служебного пользования.

– И на этом, уважаемые парламентарии… – Куруруги на мгновение отвлёкся – пришло сообщение наивысшего приоритета. – …Я вынужден сообщить, что чуть более часа назад Тэнно-сама был госпитализирован с инфарктом миокарда. В настоящий момент его состояние оценивается как стабильно тяжёлое, однако прогноз благоприятен.
В зале воцарилась мёртвая тишина, мгновение спустя нарушенная самим премьером:
– И на этой прискорбной ноте я позволю себе завершить выступление. Благодарю за внимание, уважаемые парламентарии…
Куруруги спокойно покинул трибуну, вышел из зала – и только после этого схватил помощника за плечо и осведомился:
– Какова реальная ситуация?
– Официальное сообщение полностью правдиво, Куруруги-сама, – ответил помощник. – КОРА своевременно вызвала врачей, поэтому, насколько я понял, некроз захватил небольшую область… Но, сами понимаете…
– Понимаю, – Куруруги отпустил помощника. – Прошу простить моё неподобающее деяние…
– Тэнно-сама хотел видеть вас, – помощник предпочёл сделать вид, что ничего не случилось. – Я договорился с врачами, что вас известят, как только будут разрешены посещения, Куруруги-сама.
– Чем заметено упростили мне жизнь, – вздохнул Куруруги. – И отдохните хотя бы два-три часа – вам это определённо необходимо.

Посетить тэнно врачи позволили следующим вечером, ограничив время разговора несколькими минутами. Куруруги не возражал – врачам виднее, и, похоже, для него сделали исключение. Поэтому он, стараясь не раздражать лишний раз медиков и клятвенно заверив, что ограничится пятью минутами, вошёл в палату.
Даже на больничной койке, подключённый к многочисленным приборам и с кислородной трубкой, уходящей в ноздрю, Хисахито, сто двадцать восьмой император Японии, ухитрялся оставаться величественным.
– Тэнно-сама… – Куруруги на мгновение застыл в поклоне. – Мне нет прощения…
– Оставьте церемонии, Куруруги-сан, – тихо произнёс тэнно. – Сейчас нет ни времени, ни нужды в них. Я прекрасно понимаю вашу настойчивость и ценю верность долгу, поэтому перейду сразу к делу. Я ухожу, Куруруги-сан. В этот раз клинок Шинигами миновал меня, но даже излечившись, я не смогу нести бремя власти. Поэтому я оставлю престол и удалюсь в монастырь, как и собирался… Куруруги-сан, я прошу вас пока не предавать это решение огласке, но начать подготовку к коронации Тэцухито. Будьте ему столь же надёжной опорой, что и мне, Куруруги-сан…
– Я сделаю это, – вновь склонился в поклоне Куруруги. – Тэнно-сама, время нашей беседы истекает, и я прошу позволения оставить вас.
– Конечно, – тэнно шевельнул рукой. – Итак, о моём желании оставить престол пока умолчим, всё остальное я оставляю на ваше усмотрение…

Вспыхнула алая надпись «Эфир», и Куруруги заговорил:
– Я имею честь сообщить, что состояние тэнно-сама, оставаясь стабильно тяжёлым, проявляет тенденцию к улучшению, и непосредственная угроза жизни миновала. Сохраняя бодрость духа, тэнно выражает свою признательность всем, кто присылал пожелания скорейшего выздоровления и уполномочил меня сообщить, что выступит с обращением к нации, как только врачи позволят ему предстать перед телекамерами. Умолчав о содержании этого обращения, он, однако, отметил, что считает его весьма важным.
Секундная пауза – и он снова заговорил:
– Такова ситуация на текущий момент, и в случае её изменения последуют новые сообщения правительства. Благодарю за внимание.
Табличка «Эфир» погасла, и Куруруги зажмурился и сжал пальцами виски. Ками-сама, как же всё это не вовремя… Да еще и непонятно, как воспримут отречение тэнно от престола – не девятнадцатый год и не Акихито, вряд ли всё будет так же гладко. Хорошо хоть, что наследник ничуть не уступает отцу и будет продолжать его курс… А если попытается с него свернуть, лейбористы позаботятся  о том, чтобы эта попытка провалилась.
Куруруги Гэнбу вернулся в свой офис, так и не узнав, что кто-то из журналистов в беседе с коллегой наградил его прозвищем «Сёгун» – к счастью, поскольку этот факт не улучшил бы его настроения...

+6

32

LXXV
Публика в «Царстве небесном» собиралась весьма своеобразная, но относительно тихая, и потому внезапная драка привлекла всеобщее внимание.
– Душераздирающее зрелище, – вздохнул Юрий, покосившись на драчунов. – Дина, они тебе не мешают?
– Да нет, – Дина пожала плечами. – Они смешные…
Забияки действительно представляли собой смехотворное зрелище – навыков боя в невесомости они не имели абсолютно. У команды «Тойбокс» и то дела обстояли лучше – Урахара зря времени не терял и кое-чему научил…
– В конце концов, нельзя же позволить двум идиотам портить свидание? – добавила Дина пару глотков коктейля спустя. – В кои-то веки выбрались…
– И не говори… – вздохнул Юрий.
Драка же, между тем, продолжалась. Всё столь же неумелая и скучная, она имела все шансы остаться проходным эпизодом…
Короткий вскрик заставил Юрия обернуться – как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из драчунов – смазливый брюнет в клетчатом пиджаке – отлетает к вершине купола, оставляя за собой шлейф ярко-алых капель.
Отбросив стакан, Дина рванулась к раненому, крикнув:
– Звони Коко!
Юрий, схватив аппарат внутренней связи,  поспешно вбил код и заорал в трубку:
– «Царство небесное», срочно! Есть раненый! Каспер, тут поножовщина, чёрт возьми!

Каспер Хекматьяр явился на место происшествия лично – с отрядом охраны и экстренной бригадой из госпиталя станции. Раненый был всё ещё жив – не в последнюю очередь стараниями Дины, очень вовремя наложившей жгут, но было похоже, что долго он не протянет. Суету и панику удалось подавить, но к тому времени убийца успел то ли сбежать, то ли спрятаться…
– Что ж, дамы и господа, – заявил Каспер. – Сожалею, но вам всем придётся задержаться. Возможно, что и ненадолго…
«Ненадолго» превратилось в четыре часа бесконечных заунывных поисков и допросов. Убийцу нашли, раненый всё-таки умер, а парочку под дверью ждала Фи Кармайкл. Очень злая Фи Кармайкл.
– Слушайте, вам что, лавров Ай захотелось?! – поинтересовалась она. – Хрена ли вы ждали, пока этот недоумок того кретина прирежет, а не свалили сразу, как только началась драка? Не хотели портить свидание?.. Ну так вам его испортили куда как капитальнее!
– Фи, ты же сама понимаешь, что мы ничего подобного не ожидали, – вздохнул Юрий. – Вот такое убийство – это выходит за все рамки даже для самых отмороженных ребят.  Ну да, тут всякое бывает, но чтобы вот так… Я про такое не слышал.
– Я слышала, – вставила Дина. – Только это были сороковые – думаю, вы представляете, что тут тогда творилось.
– Вот именно, это были сороковые. Сейчас тут не принято беспредельничать.
– Чхве, – напомнило Юрий.
– То самое исключение, которое подтверждает правило, – отмахнулась Фи.—Да к тому же он был новичком на Фрисайде. И потом, даже он так никого и не убил…
Юрий в ответ на это только хмыкнул. Происшествие действительно было необычным – уровень преступности на самом Фрисайде был невелик. Несмотря на специфический контингент… А может, и благодаря ему. Всё же обитатели Фрисайда предпочитали вести дела за его пределами… Нельзя сказать, что здесь обходились вообще без насилия – но убийств избегали. Убийство всегда привлекает ненужное внимание, противопоказанное Фрисайду. И уж точно здесь никогда не было случайных убийств в драке…
А всё необычное на Фрисайде, как правило, было вредным для здоровья.

Подтвердив получение денег, Ай извлекла из контейнера сеть с ломом, загрузила её в спускаемую капсулу и причалила к Фрисайду.
– Без замечаний, Тойбокс-четыре, – Фи хлопнула её по спине. – Не то чтобы я в тебе сомневалась…
– У меня, между прочим, свидетельство есть, – фыркнула Ай.
– Кохай, – оскалилась Фи, – мне ксива не нужна, мне навыки нужны… И они меня вполне устраивают, хотя расти тебе ещё и расти.
– У меня таланта нет, в отличие от тебя, – вздохнула Ай, подплывая к люку. – Так что, боюсь, это мой предел. Ну нет у меня в голове акселерометра… О, Валмет! Что-то случилось?
– Пока ничего, но босс хочет, чтобы я вам задала несколько мутных вопросов, – ответила Валмет. – И они достаточно мутные, чтобы приглядывать за вами.
До офиса компания добиралась в молчании. А в офисе Валмет начала с того, что выложила на стол две фотографии.
– Вот это – убитый, Бела Галь из Секешфехервара. А это – убийца, Каарло Лааксонен из Тампере. Кто-нибудь их видел раньше?
– Кажется, именно этот тип взорвал курилку, – Фи постучала пальцем по фотографии венгра. – Не уверена, конечно, но по-моему, это он.
– Не знаю, как там с курилкой, но я неоднократно видела его в компании моего бывшего мужа, – сообщила Эдель, поправив очки. – И финн тоже кажется знакомым…
– А вот это очень интересно, – Валмет мгновенно напряглась. – Вспоминай, где ты его видела.
– Я даже не уверена, что не обозналась. Понимаешь, – Эдель сняла очки и сжала переносицу, – такое чувство, что я его то ли по телевизору видела, то ли в сети…
– Хорошо, а имя Чен Гуоминь тебе что-нибудь говорит?
– Как-то раз слышала от бывшего – он то ли пытался ему что-то продать, то ли продал… А что?
– Лааксонен служил со мной в егерском батальоне, – ответила Валмет. – И, как я потом узнала, он меня и подставил… В результате чего один китайский спецназовец положил всю мою патрульную группу, а я осталась без глаза и вылетела из армии. Так вот, звали его Чен Гуоминь, и сейчас он координирует весь китайский оружейный бизнес в Африке – разве что из Халифата его выгнали, и то не факт… И если ты думаешь, что всё это – цепочка совпадений…
– Не верю, – согласилась Эдель. – И очень хочу знать, посередь какой задницы мы на сей раз приземлились.
– А вот об этом, ребята, – невесело усмехнулась Валмет, – я не имею ни малейшего представления.

История с убийством видимого продолжения не получила. Правда, только видимого – что-то, несомненно, творилось, иногда прорываясь слухами и сплетнями. В «Тойбокс» на всё это не обращали особого внимания – работать не мешает, и ладно – но и забывать не спешили. Мало ли… Однако того, что случилось спустя две недели, не ожидала не только Эдель – вообще никто. Кроме брата и сестры Хекматьяр, может быть…

Очередной вылет завершился, Ай развернула «Тойбокс», скорректировала орбиту и начала сближение. Фрисайд должен был показаться над горизонтом через три минуты – и слабый сигнал, выданный радаром пару секунд спустя, заставил её насторожиться.
– Фи…
– Что там у тебя?
– Не знаю. Слабый сигнал, как от лома, над Фрисайдом. И диспетчерская молчит… – Ай переключилась на аварийную частоту, и в динамиках немедленно раздался писк морзянки, сменившийся голосом:
– Внимание всем, говорит Фрисайд. Зенитный стыковочный блок разрушен в результате аварии, всем кораблям стыковаться к узлам надирного блока. Связь с диспетчерской по сорок седьмому каналу. Внимание всем…
Переключившись на нужный канал, Фи спросила:
– «Тойбокс» – диспетчерской. Что там у вас случилось?
– Диспетчерская – «Тойбоксу». Взрыв топливных баков, жилая зона не пострадала. Возьметесь за расчистку?
– «Тойбокс» – диспетчерской. После разгрузки
– «Тойбокс», положительно. Ваш узел – шестой, третий склад.
– Принято, конец связи.
Отключившись, Фи выдала маневровый импульс и произнесла, задумчиво поглаживая ручку управления:
– Странные дела у нас творятся, однако…

Судя по состоянию стыковочного узла, жилые отсеки не пострадали только чудом. О причинах разрушения оставалось только гадать, но было похоже, что взрыв произошел внутри отсека, где взрываться было нечему… По идее, потому что протащить туда достаточно взрывчатки было несложно.
Впрочем, все объяснения могли и подождать – обломки надо было убирать немедленно, пока они не разлетелись по всему Внеземелью. И не только обломки…
– Ай, ты опять за своё? Я, кажется, тебе уже говорила…
– Знаешь, Фи, – Ай подтянула манипулятором изломанное тело и аккуратно убрала в контейнер, – они почти наверняка мерзавцы и так или иначе виновны в этом взрыве… Но уж точно они не заслужили, чтобы их бросили в пустоте.  Даже самый последний мерзавец заслуживает хотя бы похорон…
– Кое-кто с тобой бы не согласился, – заметил Юрий. – Причём речь шла бы отнюдь не о преступниках…
– Мне наплевать на лицемерие святош всех мастей и конфессий, – резко ответила Ай. – Совесть у меня своя, а не заёмная. И по совести этих ребят надо похоронить, кем бы они ни были…
– Вы упустили из виду один момент, – вклинился в разговор Урахара. – Совесть совестью, но трупы понадобятся следователям, и собрать их надо. Причём все, сколько их тут есть. Так что смотрим в оба…

Три часа спустя, доставив груз на занятый следователями склад, команда вернулась в офис и слушала рассказ Валмет, которая не просто знала, что случилось, но и приняла в этом участие.
Всё началось с шаттла, причалившего к станции – и передавшего, как выяснилось, фальшивые позывные. С шаттла высадились три человека, предъявивших столь же фальшивые удостоверения Интерпола и потребовали у службы безопасности передать им убийцу – якобы тот находился в розыске. Безопасники связались с HCLI, а Коко моментально определила фальшивку и отправила своих людей в отсек. Тут оказалось, что гостей вовсе не трое, а десяток, как минимум, началась перестрелка… А затем шаттл отстыковался, почему-то потерял управление, врезался в стыковочный отсек и взорвался. Выживших не было, и вторая команда, в которой и была Валмет, уцелела только потому, что не успела дойти до несущей переборки.
В изложении Валмет всё это выглядело пересказом второразрядного боевика, и Фи никогда бы не поверила в эту историю – но увы, телекамеры системы стыковки работали до последнего момента, да и на внешние камеры станции кое-что попало. Так что всё произошедшее было беспредельно нелепой, но всё же реальностью… Но понятнее не становилось.
– Я, конечно, понимаю, что миром правит не тайная ложа, а явная лажа, – подвела итог рассказу Валмет, – но по-моему, это уж слишком. Если бы своими глазами не видела, ни за что бы не поверила. И нам ещё дико повезло, что строители были такими параноиками, иначе бы разворотило половину станции…
– Угу, полнейший бред, – согласилась Фи. – Хоть что-нибудь про этих чудиков выяснили?
– Сбродная солянка, как любит говорить Дина, – отозвалась Валмет. – остатки ФЗК, парочка исламистов, а сверху – вообще паданец.
– Паданец? – неожиданно заинтересовался Урахара.
– Ну да, а что?
– А то, – задумчиво протянул Урахара, – что Лига Севера в последнее время подозрительно зашевелилась. И по слухам, готова разорвать Болонские соглашения… Так что если у кого есть друзья в Италии – посоветуйте им убираться.
–Вот чего мне как раз и не хватало на Фрисайде – так это большой политики, – Эдель раздражённо закрыла ноутбук. – И смотрите по сторонам – в этот раз нам феноменально повезло, но в следующий – вряд ли.

LXXVI
Происшествие на Фрисайде, всколыхнувшее всё Внеземелье, было лишь отзвуком творящегося на Земле.
Отложив доклад, Хаким зажмурился и сжал пальцами переносицу, пытаясь отогнать головную боль – помогло слабо. Лига Севера… Давненько они молчали, да и заключённый в тридцать девятом договор между ней и Римом был вполне разумным… А теперь его готовы расторгнуть. А разрыв Болонских соглашений почти неизбежно приведёт к гражданской войне в Италии, и как на это отреагирует Лига – можно только гадать. Тогда войны удалось избежать лишь чудом – крах ООН неожиданно высвободил такое множество конфликтов, начиная с развала и без того дышавших на ладан стран и заканчивая Корейским кризисом, следующие два десятка лет остававшимся самым тяжёлым кризисом со времён Карибского… Сейчас же все будет гораздо хуже. И Лига – далеко не бутафорская ООН, и нерешённых проблем накопилось куда больше… И всё это произойдёт слишком близко, чтобы никак не задеть Халифат. Уже задело – арабская диаспора, потомки приснопамятных «беженцев», а то и они сами – начала довольно активно покидать Италию, внезапно последовав призыву халифа. Это могло стать серьёзной проблемой – всё-таки, тысячи людей, привыкших жить на всём готовом и добиваться чего угодно угрозами и попрошайничеством не порадуют ни одно правительство, хотя с этой проблемой Хаким рассчитывал справиться без излишних усилий. Совет, конечно, долго обсуждал его предложение, обращаясь к Корану, Сунне, изречениям мудрецов и международному праву – но всё же принял. А затем парламент принял закон о тунеядстве, позволяющий заставить работать любителей пособия…
Но всё это мелочи, а вот что будет, если в Италии действительно начнётся война… Аналитики давали несколько вариантов, причём равновероятных.
Первый – и наилучший: гражданскую войну достаточно быстро подавят миротворцы. В этом случае Халифату останется разве что послать контингент, можно даже чисто символический, и на этом успокоиться. Вариант второй: только миротворцы Лиги. Это почти гарантированно приводило к затягиванию конфликта на неопределённое время, большим потерям со всех сторон и могло спровоцировать кризис в Лиге, а то и её развал. Это гарантировало поток беженцев, а так же вполне могло спровоцировать у руководства Лиги желание поправить дела маленькой победоносной войной. Третий вариант – война в Италии спровоцирует разнообразных сепаратистов перейти от слов к делу и в Европе начнётся большая резня. С неизбежным вмешательством США и почти неизбежным – БРИКС, что не только гарантировало новое Великое переселение народов, но и грозило Третьей мировой.
Был, правда, ещё один сценарий, но аналитики сочли его крайне сомнительным – мирное разделение Италии. О сохранении же её территориальной целостности речи вообще не шло…
Закончив доклад халифу, Хаким перечитал его и после короткого раздумья добавил ещё один пункт: увеличить контингент, направленный в проект «Арес». Что бы ни случилось, Марс это не затронет… Да и всё Внеземелье, пожалуй, тоже. Во всяком случае, в последнем письме Хошино ничего подобного не было – хотя надо уточнить, не изменилась ли ситуация…
Отослав доклад, Хаким запросил сводку – и выругался, прочитав первую же строчку. Падания провозгласила независимость, Болонские соглашения расторгнуты – и первые выстрелы уже прозвучали.
– Управление «Европа»! – рявкнул Хаким, сдёрнув трубку. – Пересылайте сведения по Италии по мере поступления!
Теперь можно было ожидать всего, что угодно…
Впрочем, первые сутки конфликта особых сюрпризов не принесли – редкие стычки на границе, отказ Рима признавать Паданию и, разумеется, подскочившее количество убегающих арабов. Лига пока ограничивалась болтовнёй – Ле-Пен чего-то ждал, и ни Хаким, ни аналитики не могли понять, чего именно. Это было весьма подозрительно… Но сделать с этим Хаким не мог ничего – резидентура не могла добраться до документов, если они и были, а «Халифат цифрового мира» всё ещё не смог взломать сеть штаб-квартиры Лиги.

В общем и целом, пока что события развивались скорее по второму варианту, но довольно медленно, и прямой угрозы Халифату не создавали. И продержалась такая ситуация около недели, а затем события понеслись вскачь – и совершенно не туда, куда предполагалось…
Началось всё с того, что командование Лиги отправило миротворцев, не потрудившись согласовать их действия с Римом. Подобного хода, достойного второсортн6ого боевика, не ожидал никто, особенно итальянцы, и в Милане и Риме отреагировали на это совершенно одинаково – атаковав миротворцев, вынудили их капитулировать и заявили, что впредь будут рассматривать появление на полуострове любых сил Лиги или её членов, как объявление войны. За этим последовал выходи Италии из Лиги, после чего война возобновилась – столь же вяло. И всё это за один день, так что глава управления «Европа», явившийся с докладом, в основном поносил итальянцев на все лады.
Хаким был с ним полностью согласен. И был абсолютно уверен, что сейчас итальянцев поминали в офисах всех разведок – и везде в похожих выражениях. Как-никак, а свинью они подложили всем – теперь развитие ситуации почти не просчитывалось…
Отпустив подчинённого, Хаким бегло просмотрел доклад и основательно задумался. В Риме явно планировали справиться своими силами и не желали видеть на своей территории миротворцев – по крайней мере, миротворцев Лиги. Возможно, их устроят силы БРИКС – но пока что запроса не было, а без него не будет и миротворцев… Но всё это не так уж и важно – гораздо важнее реакция Лиги.
Лига пребывала в шоковом состоянии – ещё бы, такой пинок… Никакой реакции не последовало – никто не понимал, как вообще реагировать на подобное. Хаким тоже этого не понимал, но у него возникла идея – пока сырая, но, кажется, весьма перспективная. Если это сработает, можно будет получить собственного союзника в Европе… Для этого всего-то и надо, что выступить посредником и помирить Паданию с Италией. Впрочем, по мнению Хакима, халиф Али был способен ещё и не на такое.
Придя к этому выводу, Хаким принялся набирать доклад халифу. Идея определённо заслуживала его внимания, ну а будет ли она полезной – это уже другой вопрос. По крайней мере, может…
И, судя по пришедшему вечером собственноручно написанному письму с благодарностью – полезной идея всё-таки была.

LXXVII
Отложив газету, Куруруги Гэнбу хмыкнул – забавно, но обстоятельства сложились так, что политический кризис в Европе представлял для правительства даже меньший интерес, чем выходки двух танкисток из миротворческого контингента. Как-никак, сёстры
Нисидзуми ухитрились стать лицом этого контингента… Причём благодаря отнюдь не фотографиям в купальнике (хотя и их хватало), а трём разнесенным блиндажам боевиков – расстрелянных в упор и под огнём. Танк, правда, после этого пришлось вытаскивать на буксире – с сорванными гусеницами, тремя разбитыми катками и сломанной трансмиссией. Экипаж, к счастью, не пострадал… А большая часть уцелевших после этой операции боевиков предпочла сложить оружие.

Отложив доклад министра обороны, Куруруги взял представление к награде, перечитал и подписал – все трое определённо заслужили орден Золотого коршуна первой степени. Да, вот вам и танковый биатлон… Похоже, направить контингент в Индонезию было действительно хорошей идеей.
Разобравшись с делами Азии, Куруруги переключился на Европу – и в первую очередь на Италию, положение в которой оставалось сложным… Непосредственной угрозы мировой войны, конечно, не было, но всё по-прежнему могло в любой момент взлететь на воздух, прихватив с собой половину Европы – и тогда достанется даже Японии. Впрочем, благодаря усилиям Халифата имелся неплохой шанс решить дело миром – по крайней мере, стрельба прекратилась. Надолго ли – вопрос отдельный, и сейчас он Куруруги не волновал. Переговоры всегда лучше, чем перестрелка… И, во всяком случае, создать Японии проблемы Европа некоторое время не сможет  – а там и не захочет, привыкнув к новым обычаям…
Отложив этот доклад, Куруруги принялся за следующий. Проект «Арес» всё ещё требовал его личного внимания, но зашёл достаточно далеко, чтобы его было невозможно остановить. Поток добровольцев сузился до тонкого ручейка – но в программе уже участвовало больше трех тысяч человек, которых требовалось переправить на Марс… В чем, собственно, и состояла проблема. Ресурс «Ареса» был далеко не бесконечным, а его предельная вместимость – шестьдесят пять человек. Пятьдесят рейсов с полной загрузкой, после чего система жизнеобеспечения потребует замены – и это предельный ресурс, сам Куруруги в своё время гарантировал всего пятнадцать, а Фудзите удалось удвоить гарантийный ресурс. И это было не самое худшее – Локсмит вообще не представлял, сколько циклов запуска-гашения способен выдержать его двигатель. Оставалось только надеться на столь любимый северными соседями «авось», чем бы он ни был, да на то, что второй корабль удастся собрать раньше, чем выйдет из строя первый… Впрочем, переброску колонистов можно организовать и без «Ареса» – вот вернуть что-нибудь будет проблематично… И, ксо, он больше не директор JAXA! Пора бы – за столько-то лет – перестать лезть во все космические дела лично… Но не получалось.
Вернув отчёт на стол, Куруруги снова взялся за доклад об Италии – всё-таки стоит быть повнимательнее к событиям на Апеннинском полуострове и подумать, как обернуть на пользу Японии любой исход этого конфликта… И обсудить варианты с министром обороны.

Вызвать министра Куруруги не успел – тот  позвонил ему сам.
– Прошу прощения, что беспокою вас, Куруруги-сама, – начал он, – но у нас проблемы. «Армия Ириана» и примкнувшие к ней якобы разоружившиеся группировки атаковали позиции миротворцев на Новой Гвинее и Калимантане. Я взял на себя смелость направить резервные силы…
– Действуйте, как считаете нужным, только постарайтесь не втянуть нас в полноценную войну, – ответил Куруруги. – И держите меня в курсе.
Очень хотелось побиться головой о стол – такого не ожидал никто, а стоило бы… И как на это отреагирует общество – большой вопрос. Большой и очень болезненный, потому что теперь уже не обойдётся без потерь – и возможно даже, существенных. И если кто-нибудь попытается обвинить в этом лейбористов – кое-что у него может и получиться. Надо принимать меры, причём превентивные…И идти с докладом к тэнно. И пусть гонца не казнят за дурные вести, радости он не прибавит никому.

LXXVIII
Клэр с каким-то брезгливым интересом рассматривала лежащий на столе документ – подобного бреда она не видела давно…
– Послушайте, Ольянта, это точно не чья-то глупая шутка? – спросила она.
– К сожалению, нет, – ответил секретарь. – Они абсолютно серьёзны. Точно такое же послание они отправили премьер-министру и президенту., а так же в редакции крупнейших газет.
– Они идиоты? – осведомилась Клэр. – У нас пик предвыборной кампании, очередной вялотекущий мировой кризис,  надо переделывать на живую нитку собранный транспорт, у гринго опять зачесалось в разных местах, идиоты-итальянцы едва не спровоцировали Третью мировую, а эти… нетрадиционные вдруг решили, что кому-то есть до них дело? Передайте Домингес, чтобы она решила эту проблему раз и навсегда.
– Боюсь, для этого придётся обратиться к HCLI, – заметил Ольянта,  забрав возмутительную бумагу.
Клэр была раздражена настолько, что на какое-то время ей даже показалось, что это неплохая идея – нанять кого-нибудь и перестрелять если не всю ЛГБТ-тусовку, то хотя бы самых крикливых. Идея была соблазнительной… Тем более, что эта нелепая выходка была уже не первой. В прошлый раз их требования были признаны юридически ничтожными, но это, как оказалось, нее остановило поклонников «социальной справедливости», и они решили повторить попытку. Причём дословно повторив прошлые обвинения, что было совсем уж несусветной глупостью… Которую Клэр выбросила из головы, едва отдав послание Домингес. Хватало и других дел…
Выборы. Результат их, в принципе, был очевиден – и Клэр, успевшая побыть исполняющей обязанности премьер-министра, уже жалела, что согласилась на предложение Сапа Инки.  С другой стороны, такие предложения не делают кому попало, и то, что она его получила, говорило о многом… Такое доверие оправдываю на все двести процентов – иначе никак. Хираль хочет видеть её Сапа Инкой? Что ж, она добьётся этого поста. Добьётся сама… Не без посильной помощи друзей и семьи, конечно – но не более того, что действительно необходимо.

Как ни удивительно, но разобраться со всеми делами и отправиться домой Клэр удалось довольно быстро. Короткая поездка по вечерней Лиме – и она поднимается в гостиную и с блаженным стоном падает в кресло. Проклятье, а ведь премьеру будет ещё хуже…
– Живая? – раздался за спиной голос мужа.
–Через раз, – устало вздохнула Клэр. – Скорей бы уже выборы – хоть несколько дней отдохну, а потом… У тебя-то как дела?
– Отлично, если не считать того, что четыре пятых моих деловых партнёров – идиоты, – Искай уселся на подлокотник и приобнял жену. – Просто удивительно, как я ещё не поубивал их ко всем чертям… Кстати, ты уже видела, что написал наш паук?
– Паук?
– Гонсалес. Он мне напоминает одного героя старого комикса – Спайдера Иерусалима, я его своё время обожал… да и сейчас не против перечитать. Хм, да у него же на юзерпике именно он.
Гонсалес и впрямь сменил юзерпик, и теперь с него радостно скалился лысый мужик в красно-зелёных очках. И, само собой, в блоге была новая статья – как раз о сегодняшней выходке ЛГБТ-активистов. И называлась она «Неактуальные педерасты»…
Открыв запись, Клэр с головой ушла в чтение, время от времени хихикая над наиболее удачными высказываниями. Настроение стремительно повышалось, и вскоре Клэр, отложив планшет, согнулась от хохота.
– Да уж… – протянула она, – Гонсалес в своём репертуаре. И абсолютно точно приложил всю эту разноцветную шушеру. Вот уж воистину неактуальные… Всегда было интересно – в какой такой Матрице эти ребята обитают?
– Сон разума рождает чудовищ, – пожал плечами  Искай, – а это даже не сон, это уже тяжёлые наркотики. Сколько раз им говорили, что их претензии несостоятельны?..
– Да ну их к дьяволу, – отмахнулась Клэр. – Завтра с ними разберутся, если не навсегда, то надолго… А мы тем временем займёмся чем-нибудь более полезным. Может быть, даже в личном плане, потому как в общественном радоваться особо нечему.
– Вот тут ты как раз ошибаешься, – ухмыльнулся  Искай. – Хоть четыре пятых моих деловых партнёров – идиоты, с оставшимися двадцатью процентами можно работать, и даже кое-что зарабатывать… В частности – очень неплохой контракт с русскими на поставку меди для их орбитального строительства. Ну и всякого по мелочи, вроде того, что свёл их с командой Пуатье – и всё это, заметь, через правительственные каналы, так что я с этого получаю немного…
– Раза в два меньше, чем попало в бюджет?
– Двенадцать процентов от суммы сделки, – ответил Искай, – почти полмиллиарда долларов. Так что твой муж основательно подпрыгнул в списках миллионеров…
– И основательно пополнил бюджет, – добавила Клэр. – Это же сколько им надо меди?..
– Да там не только медь, там ещё много всякого. Плюс ещё и доставка наша… – Искай потёр лоб. – Там орбита такая, что им очень неудобно со своих космодромов туда что-то выводить, поэтому чуть не всё, для чего не требуется «Енисей», отошло нам.
– Вот что мне интересно – так это что они там делают… – протянула Клэр. – Если я правильно помню цены на медь и стоимость пусков – получается что-то размером с IPSV, если не больше. И при этом, как я понимаю, не на стационаре…
– Орбитальный завод, – ответил Искай. – Правда, что именно они собираются производить, я не знаю.
– Ну и ладно, – Клэр зевнула. – предлагаю на сегодня оставить политику…

Явившись на следующее утро в кабинет, Клэр первым делом связалась с юридическим отделом – и выяснила, что авторам вчерашней выходки уже вчинили иск на совершенно немыслимую сумму, и это только начало. Правда, тут же повыскакивало неимоверное количество «воинов справедливости», принявшихся клеймить «гомофобную тиранию» – но это было ошибкой…
Во-первых, борцы решили начать кампанию с блога Гонсалеса, а во-вторых, Гонсалес, как обычно, был в плохом настроении. Этого было абсолютно достаточно, чтобы весь латиноамериканский сектор интернета взорвался…
Клэр читала ленту и наслаждалась – скандалов такого масштаба не было уже давно, пожалуй, со времён «Мировой войны имиджборд». Нет, пока что священная война такого масштаба не достигла, но уверенно к нему стремилась… А значит, о кретинах с разноцветными флажками можно забыть – поднятая волна унесёт их  за горизонт событий.
Закрыв страницу, Клэр взялась за отчёты – пора было наводить порядок и готовиться передать дела преемнику… И спустя несколько часов, закрыв последний документ, она могла сказать: все эти годы прошли не зря. Она смогла действительно объединить страну – именно она, здесь нет места ложной скромности. Зыбкая конфедерация превратилась в настоящую Державу Четырёх Сторон Света под властью Сапа Инки… И никто на её памяти не был более достоин этого титула, чем Хосе Хираль. Да, это она объединила страну… Но где бы она была, если бы не Хираль? В самом лучшем случае нашла бы какою-нибудь работу в занюханном офисе мелкой компании – никто ведь не захочет доверить отсидевшей в тюрьме бывшей террористке что-то серьёзное. В лучшем случае – а скорее всего, перебивалась бы случайными заработками или вообще скатилась бы в криминал… И уж точно даже мечтать не могла бы о том, чтобы стать одной из сильных мира сего. Но Сапа Инка нашёл её – и дал ей цель. Настоящую цель, достойный вызов её знаниям и способностям… И вот теперь она в шаге от кресла премьера и в двух – от президентского. Неплохая карьера для беженки из Эльтаники, до десяти лет не умевшей читать.
Да, Сапа Инка Хосе Хираль был достойным наследником легендарного Манко Капака… И Клэр не могла позволить себе подвести его.
И она знала – этого не случится.

+8

33

LXXIX
Проверив выкладки ещё раз, Хатимаки запустил модель и убедился, что ошибки нет – «Фон Браун» действительно пройдёт  вплотную к Юноне…
-- Внимание всем! – объявил он. – Наша траектория пересекает орбиту Юноны, и через двадцать восемь часов мы пройдём на расстоянии ста двадцати километров. Всем приступить к подготовке аппаратуры!
Расконсервация и монтаж снятого оборудования за сутки – аврал по определению, а с учётом того, что часть этой аппаратуры монтировалась снаружи – аврал вдвойне. Салли, как главный инженер корабля, наговорила в адрес Хатимаки и поддержавшего его капитана много чего интересного, но тем и ограничилась – всё-таки, такая удача выпадает редко.
Так получилось, что Юнона была самым плохо изученным крупным астероидом – большая часть внимания астрономов была сосредоточена на Церере и потенциально опасных телах. Остальными занимались от случая к случаю… и сейчас как раз представился такой случай. Сто двадцать километров по меркам космоса – рукой подать, телескопы «Фон Брауна» с такого расстояния способны различить сигаретную пачку, а человечество до сих пор имело весьма смутное представление о поверхности Юноны, так что требовалось получить как можно больше данных… И разумеется, не обошлось без накладок. Не работал один из двух лидаров, компьютер георадара перезагружался в самый неожиданный момент, скачок напряжения убил фотоприставку одного из телескопов, и теперь вместо неё спешно пристраивали камеру самого Хатимаки… Но, тем не менее, в сутки команда уложилась. Теперь оставалось только сориентировать корабль, включить аппаратуру и ждать, пока астероид не пройдёт мимо и не окажется слишком далеко.

Невооружённый глаз различал только неровный круг – но как раз невооружённым глазом на Юнону не смотрел никто.
На экране главного телескопа проплывала серая равнина, изрытая кратерами, острые скалы, узкие белые лучи, протянувшиеся от небольшого кратера, яркий металлический отблеск…
-- Это ещё что такое?! – воскликнул кто-то.
Увеличение – и на экране появился явно металлический веретенообразный предмет, лежавший у вала одного из кратеров. Предмет, судя по дальномеру, имел в длину около ста метров и казался слишком уж правильным… Пока его не захватил главный телескоп и не дал максимальное увеличение.
-- Ну вот, а я думал, это корабль пришельцев… -- разочаровано протянул Горо – не понять, всерьёз или нет.
Объект при ближайшем рассмотрении оказался на редкость удачно врезавшимся астероидом, который по касательной столкнулся с поверхностью, потерял скорость да так и остался лежать, сверкая отполированным о реголит металлом.
-- Бывает же такое… -- задумчиво протянул Накаяма. – Интересно, Он никакой органики не выбросил?
-- Вряд ли она там вообще есть, -- возразил капитан. – И в любом случае, мы это узнаем, когда получим снимки… Кстати, кто-нибудь включил трансляцию всего этого на Землю?
Трансляцию включили заблаговременно, и сейчас на Земле видели то же, что и астронавты – мёртвую, изрытую кратерами пустошь. Стоила ли она аврала? Стоила, разумеется – ведь до этого человечество могло только догадываться о её существовании. Легко предположить, как выглядит поверхность силикатного астероида, но предполагать и знать – всё-таки не одно и тоже…
А именно за новыми знаниями отправился «Фон Браун» в свой полёт.

LXXX
Результат был вполне предсказуемым – Сапа Инка Хосе Хираль был переизбран на следующий срок. Правительство, как и полагается, было распущено, Клэр получила долгожданные несколько дней отдыха  – и, естественно, отправилась на озёрную виллу в компании мужа и пса.
О вилле мало кто знал, хоть её существование не скрывали, а ещё меньше находилось желающих нанести визит – добираться до неё приходилось или на вертолёте, или подниматься пешком по узкой и извилистой дороге. Кроме того, пройти, не отметившись на посту охраны, было невозможно – и потому неожиданно насторожившийся Шварц заставил её уйти с веранды. Чутьё у пса было отменным,  на Иская или прислугу он бы внимания не обратил – значит…
Сумерки сложились в громадную угольно-чёрную овчарку, и Клэр облегчённо выдохнула и снова вышла на веранду – и собаку, и хозяина она знала слишком хорошо…
– Диабло… И Хосе, разумеется, – потрепав собаку по голове, она кивнула подошедшему телохранителю. – Что-то случилось?
– Пока ничего, но какой-то глупец устроил шумиху на проходной, так что я решил как можно быстрее  явиться к вам, – ответил Хосе. – Не знаю, может быть, это просто дурак, но осторожность в вашем положении…
– Да, если у вас паранойя, это не значит, что вас не хотят убить, – кивнула Клэр. – Я, правда, надеюсь, что мы всё-таки обойдёмся без эксцессов…

Без эксцессов, к счастью, обошлось – хотя Клэр успокоилась только после того, как охрана прочесала всю территорию и никого и ничего не нашла. А вот Искай не успокоился даже после этого.
– Клэр, пойми, ты сейчас – лакомая цель для всех, – заявил он. – Поэтому Хосе остаётся здесь, а ты завтра же отзываешь из министерства Карменситу. Наша охрана хороша, и я очень рад, что Хосе здесь, а не на заставе… Но Карменсита способна на ровном месте создать крепость, сама знаешь.
– Ладно. Она и так практически начальник моей охраны, а не министерской – вот и пусть будет им официально… Да и в министерстве, сдаётся мне, вздохнут с облегчением.
В последнем Клэр была уверена на те самые сто сорок шесть процентов – градус паранойи Карменситы Ибанез был сильно выше, чем у неё… И попасть в её кабинет постороннему было просто невозможно. Что творилось у неё дома, Клэр даже и представлять не хотела – она даже не знала, где этот дом находится. И к лучшему – если вспомнить систему защиты в её собственном доме…
– Ладно, с этим всё ясно – вздохнула Клэр. – Хосе, устраивайся здесь, как устроишься – доложишь, и приступай. С охраной, если что, Искай все вопросы решит.
– Да мы уже договорились, – пожал плечами Искай. – Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы Диабло бегал по участку?
– Даже если я и против, этой твари на меня наплевать, – хмыкнула Клэр. – Пусть бегает, где хочет, только следи, чтобы он цветы не перекапывал.

Всё рано или поздно кончается – закончился и недолгий отпуск Клэр. Странное чувство – сколько раз она бывала в этом зале… Но одним из министров, а не главой правительства.
Откинувшись на спинку кресла, Клэр внимательно изучала министров. Всех, собравшихся здесь, она прекрасно знала и была уверена в каждом. Эти люди точно знали, ради чего они шли к власти – не ради денег, славы или самой власти. Ради страны.
Все они пошли за Хиралем по одной причине – он всегда выполнял свои обещания… и никогда не обещал невыполнимого. Он вообще мало что обещал – просто брал и делал…
– Итак, сеньоры, – Клэр раскрыла ноутбук и ввела пароль, – объявляю заседание правительства открытым. Полагаю, нет смысла его затягивать – всем нам предстоит войти в курс дела, а особенно – тем, кто лишь сегодня занял место за этим столом. И сейчас я хочу сказать только одно: ничего не кончилось. Мы сумели пройти без потерь самый опасный момент – но это не значит, что можно расслабиться. Ситуация в стране всё ещё не стабилизировалась окончательно, а за рубежом, да и в самой стране, находится немало желающих её раскачать до предела – мы не устраиваем слишком многих. Дурные примеры заразительны, а поклонники доктрины Монро не желают, чтобы в Западном полушарии хоть что-то происходило по воле народов, а не их указаниям… И они не успокоятся, пока не получат по-настоящему чувствительный удар. Поэтому я прошу всех подготовить предложения по действиям в случае полноценного политического, экономического ли военного давления со стороны США и начать подготовку к реализации наиболее эффективных. Я верю в вас, дамы и господа, и абсолютно уверена, что все мы оправдаем оказанное нам народом доверие… Потому что если не оправдаем – не будет ни нас, ни народа.
И это не было преувеличением – стоило правительству ошибиться, и желающих вцепиться в глотку моментально найдётся столько, что шансов не будет.
Министры прониклись. Клэр, выдержав подобающую паузу, продолжила:
– Но, как я уже сказала, я верю в вас, как верит вся страна, и я уверена: мы оправдаем это доверие. И на этом я позволю себе завершить нашу встречу – нам все предстоит много работы.

Особенно много работы предстояло ей самой – пусть и более-менее привычной. Всё-таки, руководить министерством – немного не то, что быть вторым человеком в стране… Сапа Инка и Касир Капак, да. Главное, чтобы какой-нибудь идиот это вслух не ляпнул…

LXXXI
– Смотри-ка, а Клэр, оказывается, уже премьером заделалась! – воскликнула Ай, смотревшая телевизор.
– Хорошая карьера, – хмыкнула Фи, выдохнув очередную порцию дыма. – Твоя приятельница – как там её, Люси, что ли – наверняка уже локти насквозь прогрызла… Младший-то Клиффорд на таком фоне явно не котируется.
– Так и старший не котируется, – отмахнулась Ай и выключила телевизор. – Ле Пен его так уделал, что он ещё долго будет отмываться… А про него и так уже все забыли, если уж на то пошло. Да и состояние их изрядно просело, хотя Люси, конечно, хватит… А уж что она про мою переписку подумает – я и представить не берусь. Кстати, маме же надо написать!
Переписка с Хакимом и Клэр имела одно совершенно неожиданное последствие – Ай пристрастилась к каллиграфии. Раздобыв низкий столик, кисти и большой запас бумаги и туши, она оборудовала себе угол в офисе и время от времени развлекалась, отправляя родственникам и знакомым письма. Эффект они, как правило, производили убойный, особенно потому, что и писались в стиле халифа Али – он, похоже, действительно был заразным… Родители-то ладно – Ай казалось, что она бы не смогла их шокировать, даже завалившись домой в драных штанах, косухе на голое тело и с розовым ирокезом на голове, а вот кое-кто из школьных друзей и знакомых по «Текноре» был впечатлён. Мягко говоря…
Устроившись за столом, Ай растёрла тушь и принялась за работу. По правилам следовало сосредоточиться исключительно на иероглифах, но в голову почему-то упорно лезли попытки Дины использовать столик в качестве дастархана… Причём не всегда неудачные.
Впрочем, к подобным выходкам все уже привыкли. Более того – с трудом представляли, как ухитрились проработать столько лет без неё…

Чутьё не подвело, и письмо Ай закончила в том момент, когда в офис явилась Дина и с порога сообщила:
– Большой заказ! Срочно! Тройная ставка!
– В чём подвох? – осведомилась Фи.
– Во внутреннем поясе, – спокойно сообщила Дина. – Мы единственные, у кого есть нормальная радиационная защита, поэтому я могла бы любую цену назвать…
– Но при тройной ставке мы получим примерно столько же, сколько за весь месяц, – хмыкнула Фи. – Так, Ай, тащи таблетки и собирай команду. Дина, ты пока свяжись с диспетчерской и сообщи, куда мы отправляемся и с чем вернёмся.
– Сделаю, – Дина метнулась к столу.
Ай, достав из сейфа упаковку таблеток,  поинтересовалась:
– Что такого может оказаться в поясе Ван Аллена, чтобы кому-то потребовалось его оттуда срочно забирать?
– Мне почему-то кажется, что нам не понравится ответ, – вздохнула Фи. – Хотя мне лично сама работа не нравится…
Работа действительно была паршивой – но «Тойбокс» был единственным способным на это кораблём. По крайней мере, единственным частным кораблём – совершенно точно было известно о нескольких государственных, но с ними заказчик почему-то не стал связываться…

Ответ, впрочем, оказался крайне прост – заказчиком оказался Локсмит, правительственным структурам решительно не доверявший, зато знакомый с «Тойбокс» по истории со спутником-шпионом. Извлечь требовалось исследовательский модуль, потерявший управление и, к счастью, проходивший в перигее достаточно близко к нижней границе внутреннего пояса. И, к сожалению, перигей оказывался в области, заполненной после ядерных взрывов огромным количеством радиоактивной дряни – как будто быстрых протонов было недостаточно. Концентрация грязи менялась при этом совершенно непредсказуемо, и Эдель строжайше запретила вылезать из скафандров, пока «Тойбокс» не вернётся на Фрисайд.
– Кстати, а у нас нет масс-спектрографа? – неожиданно спросила Дина.
– Во-первых, нет, а во-вторых – нахрена? – Фи едва не выронила сигарету.
– Ну, я знаю пару человек, которым было бы интересно, что там крутится, – Дина пожала плечами. – Но раз нет, то и говорить не о чем…
– Вот и не говори, – Фи отправила окурок в пепельницу. – На борт, живо!

Отделившись от стыковочного узла, «Тойбокс»  включил двигатели, меняя орбиту. Встреча произойдёт через четыре часа, на захват будет всего две минуты, но зато и облучение будет несущественным. Защита корабля, скафандры, радиопротекторы – с таким набором можно было считать, что экипаж в безопасности. Само собой, на осмотр это никак не повлияет…
Ай устроилась в своём кресле и следила за приборами – пока что от неё ничего не требовалось, кроме как ждать. Спасательный скафандр был далеко не так удобен, как рабочий,  работать в перчатках было совсем неудобно, и Ай только радовалась тому, что пилотирует не она. Да и Фи особенно напрягаться не приходилось – стабильная и пустая орбита, где не надо было уклоняться от потерявших ориентацию кретинов, мусора или воров. Разве что изредка корректировать положение корабля…
Индикатор датчика излучения пока держался в нижней трети жёлтой зоны, потихоньку поднимаясь – быстрее, чем следовало бы. То ли кромка пояса опустилась ниже, чем ожидалось, то ли тяжёлых изотопов после всех ядерных взрывов скопилось слишком много… Значения это не имело. Пока что радиация оставалась в допустимых пределах, хотя без скафандров пришлось бы уже уходить на орбиту пониже. Пока что – потому что у цели индикатор будет в самом лучшем случае на границе красного сектора. И работать – даже под защитой корабля и скафандров – там можно считанные минуты. Всем придётся немало потрудиться, чтобы захватить манипуляторами модуль, размерами немногим уступающий самому «Тойбоксу». А потом, уже выйдя из пояса, снимать с него аппаратуру и «чёрный ящик», доставить Локсмиту всё работоспособное… А остальное оставить себе и распорядиться по своему усмотрению – был такой пункт в контракте. В общем-то, стандартный пункт, и говорил он о том, что ничего особо интересного модуль не содержал – Локсмит отлично знал, что вся более-менее целая электроника достанется доктору Майами. Которая, в свою очередь, вытянет из неё абсолютно всё, что только там есть. Любые данные… И, подобно учёному, восстанавливающему облик зверя по нескольким костям, сможет узнать, для чего модуль вообще был запущен. Потому что вряд ли в его задачи входило только исследование радиационных поясов…
Информация стоит денег, ведь знание – сила… И Локсмит, разумеется, прекрасно понимает, кому достались эти приборы. Наверняка догадается ещё и Дольф – но промолчит. Контракт есть контракт, и каждый вправе распорядиться своей долей так, как ему заблагорассудится. Всё честно… Той особой, несколько извращённой честностью, которая в ходу на Фрисайде.
– Вижу цель, – сообщил Юрий.  – До контакта сто восемнадцать минут. Цель не ориентирована, предполагаю утечку рабочего тела.
Ай отрегулировала телескоп – и на экране появился медленно вращающийся модуль. Судя по тянущейся за ним  быстро рассеивающейся дымке, утечка была, и она, судя по всему, и вызвала это кувыркание. Впрочем, причина большого значения не имела – а вот ловить манипуляторами вращающуюся бандуру будет непросто… И пристыковаться к ней не выйдет – стыковочных узлов просто нет. Хоть тросом связывай, по примеру «Дискавери» и «Леонова», только вот троса в нужном количестве на борту не имелось
– Между прочим, это серьёзное упущение, – заметила Фи, когда Ай озвучила мысль о тросе. – Конечно, тут надо углеродное волокно, и стоить он будет… Но явно не помешает.
– Подумаем об этом после, – Урахара развернул манипуляторы. – До контакта меньше девяноста минут, а нам ещё предстоит весьма замысловатое маневрирование.

Полтора часа тянулись безобразно долго, дозиметры выползли в красный сектор, а в итоге обнаружилось, что для перехвата остаётся всего шесть минут. Впрочем, для Фи и Урахары этого было более чем достаточно…
…Хотя уложились с зазором в считанные секунды – Ай едва успела включить двигатели, чтобы перейти на нужную орбиту.
– Растёшь, – усмехнулась Фи. – Автоматика автоматикой, но даже её надо вовремя включать… Что там с радиацией?
– Приемлемо, – отозвался Юрий. – Из пояса мы выскочили, так что скоро вернётся к норме, но с дозиметром тут надо полазить. Мало ли что…
– Думаешь, будет наведённая радиация?
– Запросто. Чёрт знает, что там было, а такую пакость даже протоны могут обеспечить.
– Сколь я помню школьный курс физики, для протона это крайне сложно, – заметил Урахара.
– Вот только недавно взорвали пролетавший мимо астероид, – напомнил Юрий. – Сам понимаешь, большая часть заряда так и разлетелась по всему Внеземелью, да плюс облучённая порода – тяжёлых ионов тут будет предостаточно.
– Не думаю, что всё настолько плохо, тем более, что масс-спектрометра у нас так и не появилось, – высказалась Фи. – Но визита к врачу это не отменяет. И из скафандров выберемся только у Локсмита.

Списать пришлось шесть стандартных приборных контейнеров и баллон азота для двигателей ориентации, невесть почему треснувший. Неплохая добыча сама по себе, хотя азот и пришлось стравить. Вылазки в пояс Ван Аллена это, конечно, не окупило бы… Но с учётом покупателя аппаратуры было очень приятным довеском.
Зачем Аманда Минами, более известная, как доктор Майами, скупала у мусорщиков электронику, не знал никто. Никто, собственно, этого и не хотел знать – вряд ли эта информация способствовала бы долгой и счастливой жизни. Однако обращались к ней все – добычу она скупала стабильно, деньги платила вполне приличные, а иной раз и выдавала заказы – иногда даже не слишком хлопотные, но иногда получалось, как с китайским спутником…
Снятые с проработавшего в поясах Ван Аллена приборы Майами заинтересовали. Вдвойне заинтересовали, когда она услышала, что их сняли с исследовательского модуля Локсмита – настолько, что она даже отправила кого-то из своих людей на Фрисайд за ними, и деньги перевела сразу. Очень вовремя, поскольку, сгрузив добычу на складе, команда немедленно отправилась на осмотр.

– Знаете, – сообщил пожилой врач, – лучевой у вас, конечно, нет, но рак лёгких вы себе такими темпами накурите очень скоро. А спишут на Землю вас ещё раньше…
– Кто? – фыркнула Фи. – Док, я работаю исключительно на себя, Фрисайд полностью экстерриториален, а вас, простите, могу и послать на прогулку…
– Можете, – согласился врач. – Легко и непринуждённо. А лечить вас кто будет? Или вы потащитесь в Транквилити? С острым случаем?
– Док, поберегите цветы своей селезёнки, – ответила Фи. – Во-первых, посылать я лично вас не собираюсь никуда. Во-вторых, списать меня вы всё равно не можете, и тогда зачем этот разговор?
– Затем, что должен же кто-то следить за здоровьем этой толпы кретинов! Всё, исчезните куда-нибудь, у меня ещё полно работы.
– Пока, док, надеюсь, мы с вами нескоро встретимся, – отсалютовала сигаретой Фи, выйдя из кабинета.
– Ну как? – спросил ждавший в коридоре Юрий.
– Здорова, – буркнула Фи. – Иди, пока он не слишком злой.
Устроившись в кресле, она достала сигареты, покрутила пачку и убрала её – госпиталь был едва ли не единственным местом на станции, где было запрещено курить. Ай вопросительно посмотрела на неё, но Фи только молча тряхнула головой и убрала сигареты. Говорить не хотелось. Хотелось курить…
Наконец, Юрий появился на пороге и тут же объявил:
– Чист и достоин посетить светила!
– Отлично, а теперь пошли нафиг отсюда, – Фи резко встала. – Не могу уже, реально уши пухнут! Кстати, товар-то забрали?
– Забрали, – подтвердил Юрий, связавшись с Диной. – И Коко вместе с ними улетела.
– Надеюсь, она вернётся до пятницы… – Убедившись, что госпиталь остался позади, Фи выбила из пачки сигарету и закурила. – Потому что иначе это будет слишком скучно.

LXXXII
Главной головной болью Куруруги была Индонезия. Нет, проблем во внешней политике хватало, но Индонезия была самой большой. Потому что там работали миротворцы, противостоявшие исламским и индуистским шайкам,  болезням, отвратительному климату… И иногда возвращавшиеся домой в  гробах.
Конечно, погибших было мало – на больших учениях из-за несчастных случаев  погибло бы примерно столько же – но бои периодически вспыхивали снова, и конца этому не наблюдалось, а значит, будут новые гробы… И его дело – сделать, так, чтобы эти гробы не спровоцировали взрыв. А дело министра обороны – сделать так, чтобы их не было.
Или, хотя бы, не стало больше.
Куруруги устало вздохнул – полудикое население проблемных территорий понимало только грубую силу, и уйти оттуда получится нескоро. Если вообще получится – бардак, творившийся в Индонезии, явно затягивался. Года два-три – раньше вывести войска не получится даже под видом ротации, и хорошо ещё, что большую часть сил удалось разместить в относительно безопасных районах… Не считая патрулей и танкового батальона. Правда, патрульные потерь почти не несли – броневые экзоскелеты террористам, как правило, были не по зубам, а танки… Танки – и танкисты – террористам внушали ужас. Танки всякий раз оказывались там, где их не ждали, и сносили всё на своём пути, оставаясь неуязвимыми…
Минус у этого был один – осколочно-фугасных снарядов было мало, а они были нужнее бронебойных. Ещё неплохо показала себя картечь, которую американцы ками знает зачем до сих пор держали на вооружении – её, как и многое другое, бросили на складах, уходя с Окинавы, но её даже в США было немного… У министра обороны было два предложения – во-первых, сократить производство бронебойных снарядов, а во-вторых – по мере ремонта менять орудия на русские или китайские. Предложив начать разработку собственной пушки, Куруруги закрыл доклад, отправил его в Министерство обороны и занялся следующим. Просто удивительно, сколько ерунды попадало на его стол вместе с действительно важной информацией… С другой стороны, в управлении государством не бывает мелочей – вспомнить хоть ту же Дзэро-чан… Которая на редкость своевременно решила поэкспериментировать со стилем милитари.
Дзэро-чан Куруруги не понимал, хоть и прекрасно знал, кто она такая. С одной стороны, все её выходки явно шли на пользу  правительству, но с другой – Дзэро-чан знала явно больше, чем могла узнать даже Хага Аюми со всеми её связями. Информация должна была поступать из дворца, и тэнно не мог не быть в курсе этого. Что ж, видимо, он знает, что делает… И то, что эта информация тщательно скрывалась от всех, включая и его самого, Куруруги понимал – но это всё же его волновало. Конечно, Арамаки следит за этой ситуацией, но определённо стоит намекнуть тэнно, что следует быть осторожнее…

Наконец, бумаги всё-таки закончились, Куруруги отодвинул ноутбук,  откинулся на спинку и с наслаждением потянулся. Наконец-то можно передохнуть… А потом заняться новостями , и в первую очередь – Внеземелья.
А поскольку лучший отдых – смена деятельности, то Куруруги решил пройтись по сайтам космических агентств, где надолго застрял. Нет, разумеется, он прекрасно знал, что коллеги не сидели сложа руки – но масштабы недооценивал. Если пресса и официальные лица уже подзабыли подбитый астероид, то научно-техническая общественность продолжала бурлить.
Важнейшим вопросом, разумеется, была энерговооружённость ракеты «Урал», явно избыточная для комплекса ПРО. Она действительно могла поражать «любые средства воздушно-космического нападения во всём диапазоне скоростей и высот» – как минимум, до геостационара, а возможно, и выше, а будучи заброшена на низкую орбиту, прекрасно могла оттуда стартовать и добраться до Луны или точек Лагранжа… Вдобавок у «Урала» были разные варианты снаряжения – ядерная боеголовка, обыкновенная осколочная и кассетная, с шестью малыми кинетическими перехватчиками, похожими на разработанный ещё век назад MHIV.
Как раз последняя и пугала всех – это был явно противоспутниковый вариант, способный уничтожать любые цели в космосе. Разве что для сверхтяжёлых станций типа IPSV одной ракеты не хватило бы… Но и эта проблема легко решалась. Ядерный заряд почему-то вызывал меньшие опасения – видимо, потому, что достойных целей для него не наблюдалось…
Разумеется, здесь вопрос разбирался серьёзно – всё-таки специалисты лучше разбираются в вопросе, чем напуганные CNN домохозяйки – но странности некоторых высказываний это не уменьшало. Понятно, что специалист ограничен своей областью и не всегда хорошо ориентируется даже в близких, но некоторые ухитрялись выдать такое, от чего Куруруги только хватался за голову. Вроде бы нормальные образованные люди, инженеры, учёные, администраторы… А несут бред, особенно про политику. Ну да, в медицине и управлении государством разбираются абсолютно все… А в последнее время к этому списку добавилась ещё и космонавтика. И даже люди, на космонавтику работающие, могли выдать нечто невероятное… Стоп.
Куруруги аккуратно пролистнул страницу к началу абзаца, перечитал его – и немедленно скопировал адрес страницы. Почта. Отправить. Телефон.
– Арамаки-сан? Я надеюсь, мой звонок не причинил вам неудобств?  Я отправил вам ссылку на один весьма интересный текст, третий абзац, в самом конце… Да, мне тоже очень интересно, как секретные сведения попали в блог. Вы думаете, источник утечки в моём аппарате? Это было бы чрезвычайно неприятно… Конечно, я предоставляю вам полный доступ.
Отключившись, Куруруги немедленно вызвал начальника службы охраны:
– Китаками-сан? Произошла утечка информации, по всей видимости, из офиса. Да, именно так. Я сейчас пришлю ссылку – сможете лично убедится… Разумеется, сотрудники Бюро прибудут в ближайшее время. Китаками-сан, поверьте, я ни в чём вас не виню… Да, конечно. Не сомневаюсь в вашей компетентности, Китаками-сан.
Положив трубку, Куруруги ещё раз перечитал злополучный абзац, практически дословно повторявший выкладки аналитиков, и выругался вполголоса. Подбитый астероид, Корея, в которой опять началось какое-то шевеление, итальянская грызня, чуть не обернувшаяся всеобщей мясорубкой, Индонезия – и вот теперь такой подарочек. Утечка информации – пусть не составляющей государственную тайну, но всё же секретной… По вине одного из сотрудников аппарата – в этом сомнений практически нет, а возможно, и не одного. И неважно, случайность это или злой умысел – важно только одно: что ещё успело оказаться в чужих руках. Впрочем, зная Арамаки, можно быть уверенным – ответа долго ждать не придётся.

LXXXIII
Хаким неторопливо прокручивал открытый документ, время от времени выделяя особенно заинтересовавшие места. Документ – стенограмма очередной трёхсторонней встречи – ему определённо нравился…
Премьер Италии и президент Падании ничего не могли противопоставить  халифу Али – тот мог заболтать убелённых сединами шейхов, что ему какие-то кафиры…
Впрочем, переговоры затягивались не только поэтому – обе стороны довольно смутно представляли, что им надо друг от друга, пытались обвинить в этом посредника… И почти сразу сдавались. Халиф Али откровенно издевался, но поймать его на этом не получалось. Переговоры снова затягивались – а пока они тянулись, внимание политиков, а главное – разведок, было сосредоточено на них, и можно было надеяться, что арест Лаваля на этом фоне останется незамеченным до тех пор, пока не станет слишком поздно.
Пьер Лаваль, возглавлявший «Репортёров без границ», своему имени соответствовал полностью. За четверть века этот человек из прикормленного ЦРУ сотрудника «Франс Пресс» превратился в одного из главных провокаторов и авторов фальшивых новостей – то есть, типичным «защитником свободы слова». В Халифате – как и во многих других странах – мерзавец был объявлен в розыск, но Интерпол, разумеется, ничего делать не собирался. Требовалось взяться за дело самим – и Лаваль, нелегально проникнув на территорию Халифата, такую возможность любезно предоставил. Его даже искать не требовалось – он не слишком-то и прятался… И именно поэтому схватить его требовалось быстро и тихо – шум будет потом, на суде. Который, кстати, тоже придётся провести очень быстро – так, чтобы никакие «правозащитники» не смогли сорвать процесс. А в том, что попытки сорвать будут, Хаким не сомневался – Лаваль был нужен ЦРУ. Уже хотя бы потому, что в Лэнгли будет просто жалко вложенных за четверть века денег, не говоря уж о роли «Репортёров без границ» во всяческих «цветных революциях» и прочей мерзости…
Разумеется, у Хакима был план – и прямо сейчас этот план разворачивался, так что наслаждаться свободой Лавалю оставалось не больше недели. Причём не только свободой, но и жизнью – слишком уж многим успел сунуться поперёк дороги этот наглый щелкопёр, чтобы рассчитывать на снисхождение. Одно только его выступление по поводу разгрома «Зелёной зоны» чего стоило… Выступление, в котором он фактически оправдывал торговлю людьми.
В тот раз его не поняли даже во Франции, однако в Западной Европе скандал более-менее замяли, в отличие от Восточной, где большинство стран  не желали его видеть. В этот раз… В этот раз замять ничего не выйдет – у Хакима на руках достаточно доказательств, а кади аль-кудат Халид ибн Сирадж абу Канун ар-Рашид проследит за тем, чтобы процесс соответствовал букве закона и духу справедливости…

Удобный случай представился даже раньше, чем Хаким ожидал. Может быть, он и поторопился, но Лаваль так удачно подставился, что упускать момент было нельзя.
Группа захвата была поднята по тревоге, через пятнадцать минут была на месте, а спустя ещё двадцать – доставлен на передовую базу, где его ждал Хаким.
– Если вы думаете, что этот произвол сойдёт вам с рук…
– Молчать, животное, – брезгливо оборвал его Хаким. – Тебя арестовали по закону, и судить будут по закону… Вот только не твоих  хозяев, а по законам Халифата, где только за соучастие в работорговле полагается смертная казнь, а за тобой числится не только это…
– Ложь! Я…
– Ложь – всё, что исходит из твоих уст, – снова перебил его Хаким. – Ты оправдывал торговцев людьми. Ты называл безумных убийц защитниками свободы. Но сегодня ты превзошёл сам себя, пытаясь нанять убийц, чтобы те устроили резню, в которой ты обвинил бы халифа. На твою беду, мы давно следили за этими подонками, так что шансов у тебя просто нет. Не найдётся ни одного адвоката, который сумел бы вывернуть это в твою пользу… Уберите эту падаль.
Лаваля выволокли из кабинета. Хаким, не обращая на него внимания, читал собранные материалы и пытался понять – как вообще мог существовать настолько мерзкий человек. Он не ограничивался фальшивыми новостями и провокациями, он, как оказалось, не чурался и банальной уголовщины, пользуясь своим статусом, чтобы протащить мимо таможни какую-нибудь дрянь… И в «Зелёной зоне» у него, судя по всему, были собственные интересы.
– Понятно, почему он тогда взбесился… – протянул Хаким, захлопну папку и встал. – Полковник, благодарю вас за гостеприимство и за столь блестящую операцию. Суд состоится через три дня – надеюсь, вы не откажетесь выступить свидетелем обвинения?

Судебный процесс был открытым, и почти все места в зале были заняты журналистами. Те, кому не хватило кресел, толпились в проходах и только что не взбирались друг другу на плечи, но это абсолютно никого не волновало. Все ждали сенсации… И получили её – правда, больше половины собравшихся оказалось этим крайне недовольно.
«Свободная пресса» не могла не признать, что Лаваль, хоть и выглядел помятым, но уж точно не походил на жертву пыток. Это уже было неприятно, но когда обвинение начало представлять доказательства, всё стало на много порядков хуже. Привыкший к безнаказанности Лаваль редко заботился о прикрытии или маскировке, действуя едва ли не в открытую – как в последний раз, на чём и попался. И все попытки адвоката-американца выставить эти доказательства сфальсифицированными моментально разбивались показаниями свидетелей, причём нередко – свидетелей защиты…
Это было настоящей катастрофой для Вашингтона – и безнадёжным и окончательным крахом «Репортёров без границ». Те, у кого сохранилось хотя бы подобие совести (или здравого смысла), поспешили откреститься и от Лаваля, и от организации, заявив, что не могли представить ничего подобного – и вполне возможно, что это было правдой. Какое-то количество честных людей там всё же было… Но подавляющее большинство всё-таки предпочло тихо разбежаться. Причём началось это ещё три дня назад, так что сейчас «Репортёры без границ» перестали существовать. Остались несколько десятков человек со всего мира во главе с Энн Ромеро – и всё. При этом деньги и всё более-менее ценное имущество из офиса «таинственным» образом исчезли…

Итог был вполне ожидаемым – защита всё же сумела выбить для Лаваля пожизненное заключение вместо казни – правда, кади аль-кудат оставил за Генеральной прокуратурой право пересмотреть решение, если вскроются какие-то новые обстоятельства.
Приговор разочаровал Хакима – он всё-таки рассчитывал окончательно избавиться от Лаваля – но и это было хорошо. Так или иначе, но гадить он больше не сможет, «Репортёры без границ» уничтожены, а с Ромеро можно хоть как-то договориться… В общем, это был успех. Оставалось только выдержать истерику «мирового сообщества», но и она обещала быть довольно вялой – всё-таки, врагов у Пьера Лаваля было много даже в Европе. Да, пожалуй, результат всё же отличный… А идеален разве что Аллах.

+3

34

LXXXIV
Открыв ноту бразильского правительства, Клэр пробежалась глазами по тексту, хмыкнула и принялась внимательно изучать карты. Что ж, такой вариант демаркации границы ничуть не хуже предложенного  Лимой – пожалуй, на него можно согласиться.
Строго говоря, действительно серьёзных проблем вопрос о границе в сельве не создавал – но существующая только на карте граница неудобна и опасна. Конечно, желающих бродить по амазонским джунглям немного, но хватит и одного придурка с бомбой, чтобы наделать дел – и это не говоря уже о контрабанде и периодически появляющихся наркоторговцах. Да и территория эта, мягко говоря, не пустынная, и лишние несколько гектаров гевеи или красного дерева явно не будут лишними. Опять же исключается ещё одна причина для недоверия и конфликтов… Хотя бесконечность минус один – всё та же бесконечность.
Закрыв файл, Клэр открыла следующий – сводку по миротворческому контингенту в Индонезии. Там дела обстояли неплохо – убитых по-прежнему оставалось двое, да ещё один идиот ухитрился подорваться собственной гранатой. Как именно ему это удалось – Клэр так и не смогла понять, да и не особенно старалась. Идиотов всегда хватает… А в целом потери не приемлемые даже, а в пределах статистической погрешности – несчастных случаев на учениях бывает больше. Что ж, могло быть и хуже – и наверняка ещё будет – но пока что всё в допустимых пределах.
Закрыв и этот отчёт, Клэр перешла к следующему файлу. Да, вот так вот и живут министры – ломая глаза о монитор или бумаги и процентов девяносто времени занимаясь всякой фигнёй. Хорошо ещё, если хотя бы любопытной – а то ведь обычно ведущие мировые игроки вели себя как дети в песочнице, лупящие друг друга совочками по голове. «Совочки», правда, потяжелее…
Ну вот, опять санкции – как будто кто-то на них обращает внимание. Лига в последние годы скатилась так низко, что Лиге Наций или даже ООН последних лет своего существования подобное не снилось в самом страшном сне. С Лигой просто перестали считаться – ещё немного, и её попросту распустят. О чём, к слову, никто не пожалеет… И даже не факт, что вообще заметят – просто все более-менее серьёзные игроки из неё выйдут, а оставшаяся мелюзга долго не протянет и кормить раздутый чиновничий аппарат не сможет, да и силу применить тоже будет некому. А без силы и денег… Без силы и денег Лига просто перестанет существовать, даже если формально и будет числиться действующей. И это даже к лучшему – Лига просто не нужна, и без неё есть, кому заняться международными вопросами. Причём, стоит отметить, куда более результативно. – даже НАТО лучше Лиги…
Следующий файл – и вот это уже действительно серьёзно. Черновой проект следующего бюджета, в который придётся вносить море правок – или заблокировать прямо сейчас. Бывало и такое, пусть и в масштабах одного министерства. Впрочем, сейчас это ещё относительно безболезненно…
Внимательно изучив проект, Клэр добавила несколько замечаний и отправила его в Министерство финансов – пусть дорабатывают и передают парламентской комиссии, которая займётся проработкой…
Следующий файл – отчёт Министерства образования, и здесь – наконец-то – установился порядок. Её усилия наконец-то дали результат, жаль только, что тянулось так долго. Впрочем, если вспомнить, какой там творился хаос, особенно на севере – так пожалуй, можно сказать, что управились быстро. Да и новый министр образования всё же был помоложе и покрепче, чем старик Васкес… И как хорошо, что она вытащила его из своего министерства – такими кадрами не разбрасываются. Правда, цапаться с Маркесом Гонсалес так и не перестал, даже став министром – но было бы странно, если бы это было не так.
А вот и доклад родного министерства – и здесь дела идут неплохо. Пожалуй, ещё лет пять-десять – и Министерство по делам реинтеграции можно будет распустить.  И так с самого начала было ясно, что это временная структура, которая просуществует ровно столько, сколько необходимо.
Следующий файл – и Клэр хмыкнула. Непонятно, как оно оказалось в рабочих документах – но это было письмо Ай.
Письма эти Клэр всегда читала с большим интересом – мало кто мог так кратко и точно описать ситуацию во Внеземелье… замаскировав её под ничего не значащую светскую беседу. Это даже нельзя было назвать шифром – но для того, чтобы правильно понять Ай, её нужно было знать – а Клэр знала. Пусть не так хорошо, как стоило бы, но за время их недолгого знакомства кое-что она всё-таки узнала, и этого оказалось достаточно.
Впрочем, ничего заслуживающего внимания, во Внеземелье сейчас не происходило, и Клэр, закрыв письмо, потянулась, встала и подошла к окну – определённо, пора было сделать перерыв.
Ещё в детстве Клэр обожала смотреть в окно на уличную суету – и за многие годы эта привычка никуда не делась. Наблюдение за стремительным течением городской жизни было сродни медитации, позволяя отвлечься и упорядочить мысли – а они в этом в очередной раз нуждались…
Никто не обещал, что будет легко – и, имея немалый опыт руководства, она сама прекрасно это понимала – но масштаб всё же недооценила. Впрочем, ей никто не мешал сказать «нет» – так что жаловаться просто глупо…
Взгляд скользнул по улицам, зацепился за словно врезанную в небо Торре дель Сиело, скользнул по инверсионному следу уходящего лайнера… Клэр проследила за ним, пока тот не скрылся в высоте, и вздохнула. Слишком многое осталось там, за прозрачной синевой атмосферы… Слишком многое, чтобы спокойно вернуться. Она так и не стала настоящим лунатиком – но и землеройкой больше не была, так, что-то среднее… Наверно, потому, что в космос она отправилась ради своей мечты – а мечта оставалась на Земле, на берегах Укаяли. Эльтаника… На самом деле не сама по себе Эльтаника, а индейское государство, первое за пять веков. Что ж, вот мечта и сбылась – только вот Эльтаники нет. Из забвения восстала Держава Четырёх Сторон Света – и теперь с ней придётся считаться всему миру.
Усмехнувшись, Клэр вернулась за стол и открыла очередной файл. Мечты – это прекрасно, но кто-то должен работать, превращая мечты в реальность… И здесь и сейчас это она – Клэр Илья Умала, Премьер-министр Тауантинсуйу.
Касир Капак.

LXXXV
Плазменный шлейф погас окончательно, вернулась невесомость, глухо хлопнули пироболты, отделяя очередной бак. Взглянув на приборы, Хатимаки доложил:
– Коррекция выполнена, параметры орбиты в норме. Бак сброшен штатно.
– Принято, – отозвался капитан, и Хатимаки, наконец, расстегнул ремни и всплыл над ложементом. Последняя коррекция завершена, и осталось меньше полугода – а там уже финальное торможение и выход на околоземную орбиту. Ещё полгода – и они вернутся домой…
Домой. К Ай и ребятам, к семье. К раздолбаю-братцу с его ракетами… Кой чёрт вообще понёс его на эту галеру? Зачем, если у него уже был корабль? И корабль, и экипаж – лучший экипаж Солнечной, чёрт возьми! Да, правду он сказал в том самодельном интервью для Салли – он идиот. Самовлюблённый идиот, ни хрена не думающий о других – вот он кто. Хотя… Если честно, именно ребята затащили его на «Фон Браун» – из-за его идиотской депрессии и фобий. Но если бы он тогда включил мозги, а не изображал из себя непризнанного гения, этого бы просто не понадобилось, и сейчас он работал бы вместе со всеми на Фрисайде, а Ай не приходилось бы встревать во всякие разборки…
Впрочем, зная Ай – в разборки бы она всё равно встревала. И будет встревать, с этим уже ничего не поделаешь, да и надо ли? Ведь тогда это уже будет не Ай…
За этими мыслями Хатимаки даже не заметил, как дошёл до своей каюты. Заперев дверь, он включил камеру, устроился поудобнее и заговорил:
– Привет, Ай. Ну вот и всё – последняя коррекция траектории завершена, и меньше, чем через полгода я буду дома…

LXXXVI
Комета приближалась к Солнцу по откровенно неудачной траектории – она проходила далеко от газовых гигантов, афелий лежал за орбитой Меркурия, пусть и не слишком далеко от неё, с Земли она была видна плохо… Словом, у неё было только одно достоинство – её открыл Смоки.
Мало кто знал, что Смоки был не только вожаком растаманов, но и толковым астрономом-любителем, в астрономических кругах довольно известным… И никто до сих пор не знал, что Смоки – не прозвище, а настоящая фамилия.
Фи, прочитав новость, принялась тщательно изучать сигарету.
– Они совершенно нормальные, Фи-сан, – взмахнул веером подкравшийся Урахара. – Я тоже это вижу. Хотя, признаться, удивлён не меньше вашего…
– Нет, я, конечно, знаю, что у него телескоп есть, но такого не ожидала, – присоединилась к беседе Ай, – а надо было. Давно же понятно, что этот парень далеко не так прост… Интересно, чего ещё мы про него не знаем?
– Почти всё, – сообщил Урахара. – Конечно, можно покопаться, но что-то мне подсказывает, что это бесполезно. Такие люди почти не оставляют следов – просто потому, что почти не попадаются на глаза властям. Так что даже если мы что-то и найдём, пользы от этого не будет…
– Да и Смоки хорош такой, какой есть, – добавила Ай. – Лучше скажите – нам какая-нибудь польза от этой кометы есть?
– Кроме довольного Смоки – ни малейшей, – ответил  Урахара. – Посему предлагаю сосредоточить внимание на имеющихся заказах.
– Ну, раз ты сам вызвался… – Эдель сняла очки. – Докладывай.
Заказов и впрямь набралось прилично, да ещё и на самой удобной орбите – почти всё можно было собрать за один виток. Исключением был старый спутник радиотехнической разведки – но Майами, как всегда, платила столько, что можно было и напрячься. Вылет обещал быть совершенно рутинным…

Разумеется, никакой рутины не получилось – и виной тому был всё та же комета, ухитрившаяся изрядно взбаламутить орбиты захоронения…
Яркую точку на радаре Ай заметила сразу же – и навела телескоп.
– Да… – выдохнул Урахара. – Вот уж не думал, что снова его увижу…
На экране телескопа медленно вращался разбитый патрульный корабль – старый, восемнадцатой серии, снятой с производства десять лет назад. Левый борт у кормы был смят и прорван, одна из четырёх ферм маневровых двигателей отсутствовала, другая держалась на честном слове…
– Восемнадцать-бис, – продолжил Урахара, – первая стычка с ФЗК… Так, если я правильно помню, его просто выпнули на орбиту захоронения, чтобы не путался под ногами, и там вполне могло остаться что-нибудь интересное. Юрий, Ай, собирайтесь, Фи, подведи нас метров на пятьсот.
– Я-то тебе зачем? – удивилась Ай.
– На всякий случай, – объяснил Урахара, – я же знаю эти корабли, и там есть несколько ну очень неудобных мест… И вряд ли они стали удобнее после тарана.

Действительно неудобными были два помятых технологических люка – но как раз за ними не было ничего интересного. Зато в командном отсеке обнаружилась совершенно целая аппаратура, в том числе оба бортовых компьютера. Само собой, если там и остались какие-то данные, устарели они безнадёжно, но Майами, разумеется, на это будет наплевать. То ли данные её не волновали, то ли она была в состоянии их восстановить хотя бы частично… И в любом случае не стоит выяснять, зачем ей это вообще надо.
Разумеется, о первом теракте Фронта Защиты Космоса Ай слышала – но то, что она видела, вызывало вопросы, один из которых она и задала:
– Киске-сан, а почему его не отвели в док и не отремонтировали? Или, если уж на то пошло, не столкнули в атмосферу?
– Сколь я помню эту историю, а помню я её неплохо, – Урахара вытащил из компьютера материнскую плату и перешёл ко второму, – все спешили, чтобы не оказаться крайним и, соответственно, не получить по голове в первых рядах. А кораблик был так себе уже тогда, когда я с него уволился, а было это года за полтора до… Да и дороговато встал бы ремонт. А сжечь – так ведь не списан же. В общем, как скажет Дина – головотяпство со взломом, и никто, по старой доброй традиции, не хочет отвечать. Вот его и вывели… На орбиту консервации, да.
– То есть, у нас могут быть проблемы?
– Проблемы могут быть по любому поводу, но только если мы попадёмся – чего, разумеется, мы не сделаем. Думаю, в штаб-квартире вообще забыли про это корыто – и уж точно за ним никто не следит. Маяков нет, я проверил первым дело… И всё, – собрав плавающие детали, Урахара пристегнул сетку к поясному кронштейну скафандра. – Убираемся. Юрий, что там у тебя?
– Всякая мелочь, – отозвался тот. – И напоминаю, что через одиннадцать минут мы выйдем из тени, так что…
– Встретимся на борту, – перебил его Урахара.

Разумеется, «Тойбокс» никто не заметил – да и кто бы стал за ним следить? «Трудный Джилли», разве что, но его команда была сейчас занята важным делом – пьянствовала в «Царстве Небесном». Поэтому о вылазке Урахары так никто и не узнал… Кроме доктора Майами, конечно. Майами пришлось сообщить о происхождении очередной порции «железа», и она явилась за ним лично…
– Всем привет! – заявила она с порога. – Надеюсь, вы не шутили?
– Какие уж тут шутки… – Ай отложила планшет и вытащила из-под стола чемодан. – Всё здесь. И всё целёхонькое,  хотя диски они всё-таки стёрли, правда, похоже, толком не почистили…
– Самое интересное не там, – ухмыльнулась Майами, блестя очками. – Винчестеры – это так, баловство… Короче, спасибо.
– Ждём в пятницу, – напомнила Фи.

Проводив Майами и заглянув в диспетчерскую, Ай на развязке столкнулась со Смоки, который в очередной раз возвещал волю Джа.
– Всё, проповедуешь?..
– Нет, сестра, – фыркнул Смоки, – растафари не проповедуют. Понимаешь, я могу тебе, например, сказать, что Джа классный – но это я так думаю, а не ты, это не считается. А вот когда ты сама понимаешь, что ты с Джа – это считается. Надо сначала принять Джа всей душой – а всё остальное уже не так важно. Всякие обряды, айтал – это всё, на самом деле, вторично, потому что Джа – он на самом деле везде, и в нас тоже. Вот так… А вот когда ты уже принял Джа, тогда, если тебе интересно, кто-нибудь из братьев тебе всё расскажет. Но это всё равно не проповедь – пусть проповедуют слуги Вавилона, а мы и так справимся… Вот, смотри: Джа послал комету, и она похожа на косяк…
Ай предпочла исчезнуть – уж коли Смоки соскочил на коноплю, он с этой темы долго не слезет… А всего через полчаса, между прочим, начинается трансляция первого заезда танкового биатлона – и Джа, кометы и клиенты могут катиться ко всем чертям!

LXXXVII
Идея посетить японских миротворцев в Индонезии особого энтузиазма у Куруруги не вызывала. Неприязни, впрочем, тоже – он попросту не видел в этом смысла. Однако в аппарате сочли, что это полезно – и Куруруги не стал спорить. В конце концов, посмотреть на месте, что там происходит, будет небесполезно – отчёты далеко не всегда дают правильную картину. Особенно отчёты военных – те зачастую порождали таких бюрократических монстров, что оставалось только за голову хвататься. Так что, возможно, это и не будет пустой тратой времени – особенно если организовать действительно внезапный визит. Тогда удастся поймать командование на горячем – если таковое, конечно, имеется…
Решение принято – и Куруруги распорядился подготовить суборбитальный лайнер. Действовать необходимо быстро, иначе командование успеет навести лоск – а ему нужна как раз реальная картина.

Суборбитальные полёты Куруруги не любил – быстрое чередование перегрузки и невесомости выматывало и не слишком хорошо сказывалось на сердце – однако, выбравшись на бетон аэропорта Джаяпуры, остался совершенно невозмутим. Поскольку о своём визите он не предупредил и был заявлен, как мелкий клерк, присланный по пустячному делу, прислали за ним, разумеется, только потрёпанный джип с водителем-первогодкой
Водитель, впрочем, гостя узнал сразу и тут же потянулся к рации.
– Не надо, – остановил его премьер. – Я как раз и хочу увидеть повседневную солдатскую жизнь, а не картинку с плаката. Поэтому, будьте добры, устройте небольшую экскурсию…
– Так точно, Куруруги-сама! – водитель распахнул дверцу. – Прямо сейчас?
– Да. И не надо никого, кроме охраны, оповещать…
Начать Куруруги решил с танкового батальона – и не прогадал. В батальоне творилось безобразие…
Виной тому, разумеется, сёстры Нисидзуми, которым пришла в головы мысль украсить танк изображением Махакалы, а их примеру последовала вся рота. В результате дхармапалы и мёо на лобовой броне имелись на всех машинах, нагло игнорируя все уставы, а теперь нововведение обнаружил командир японского контингента… И поспешил донести до художников своё восхищение – вопль «Отставить хентай!» Куруруги отлично расслышал ещё на проходной.
– Что здесь происходит? – осведомился он, подойдя к ораторствующему командиру.
– Куруруги-сама?!
– Вольно, полковник, – отмахнулся Куруруги. – Так всё-таки, что здесь происходит?
– Вот, полюбуйтесь! – полковник возмущённо взмахнул рукой, указывая на разукрашенные танки. – Даже американцы во Вьетнаме себе такого не позволяли, а мы ещё и в мусульманской стране!
– Если мне не изменяет память, нас сюда пригласили именно из-за проблем с мусульманами, – ядовито заметил Куруруги, – с невменяемой их частью, по крайней мере. И испортить их мнение о нас попросту невозможно… Кстати… Сержант третьего класса Акияма, это ваша идея?
– Так точно, Куруруги-сама! – Акияма вытянулась. – Они почему-то бородачей нервируют.
– Надеюсь, не до такой степени, чтобы они ломились к вам на базу, замотанными во взрывчатку?
– Никак нет, Куруруги-сама, даже до них дошло, что охрана их ещё на внешнем периметре пристрелит.
– Тогда оставим всё, как есть… Кстати, а с лояльным населением и миротворцами из исламских стран проблем не было?
– Ну, нас иногда просят на марше закрывать рисунки брезентом, но и только. А местные вообще внимания не обращают… Тем более, что мусульман тут не так много, как кажется.
– Тем лучше, – Куруруги кивнул. – Полковник, я попросил бы вас не оповещать личный состав о моём визите… И разумеется, нам с вами предстоит беседа – официальная, само собой. До этого меня, как вы понимаете, здесь нет, и я прошу вас так это и оставить…
– Так точно, Куруруги-сама!

Неофициальная часть визита много времени не заняла – остались усиленный батальон морской пехоты, разведчики и снабженцы. Первые были далеко не столь креативны, как танкисты, вторые и третьи – значительно более и потому на оном креативе не попались ни разу, хотя он, несомненно, имелся. Впрочем, прекрасно зная, что поймать за руку разведку, а тем более снабженцев, абсолютно нереально, премьер-министр не стал и пытаться. Не наглеют сверх всякой меры? Значит, всё в порядке.

Уже устроившись в кресле лайнера, Куруруги пришёл к выводу, что поездка оказалась полезной. Во-первых, вся Япония увидела, что премьер считает опасность в зоне операции несущественной – а следовательно, и войскам опасность грозит не больше, чем на учениях. Во-вторых – лично убедился, что риск для граждан Японии приемлем. Ну и в-третьих – поднять боевой дух миротворцев, хотя как раз в этом особой нужды не было. Боевой дух там был на такой высоте, что можно бы и приспустить, особенно у танкистов.
Важнее всего, естественно, был первый пункт – японцам придётся снова привыкать, что армия Японии отстаивает их интересы на другом краю земли – и что кому-то из солдат это может стоить жизни. Куруруги не хотел этого – но увы, Япония либерал-демократов медленно, но уверенно теряла позиции в мире, и новый визит «чёрных кораблей» был лишь вопросом времени… Был, вот именно. Может, и нехорошо хвалить самого себя – но это во многом его заслуга. Правда, если бы не школьный дискуссионный клуб четверть века назад, основанный двумя старшеклассницами, одну из которых звали Куруруги Эмири, не было бы и Лейбористской партии, и его собственной политической карьеры – и, скорее всего, самой Японии. Как всё же бывают прихотливы пути судьбы…

Войдя в свой кабинет, Куруруги остановился перед висящей на стене фотографией – две школьницы, начавший седеть мужчина в деловом костюме и хмурый старик в старомодном пальто, опирающийся на трость. Куруруги Эмири, Нисидзуми Шихо , Куруруги Гэнбу и Охаяси Сокаку – за мгновение до того, как они объявят о создании новой партии…
Интересно,  что бы они тогда сказали, будь у них возможность заглянуть в сегодняшний день? Впрочем, ответ очевиден – тогда они могли только надеяться, что добьются хоть чего-то и лишь мечтали о том, чтобы им удалось то, чего они добились за эти двадцать пять лет…
Куруруги перевернул фотографию, разглядывая четыре строчки на русском, написанные рукой Охаяси. Старик был полиглотом – и с этим куплетом из русской песни попал в точку. Сам Куруруги не знал русского – но и четверть века спустя помнил перевод:
Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком.
Может я это, только моложе,
Не всегда мы себя узнаем.

LXXXVIII
Мехмет Карабекир подозрительно взглянул на Хакима, опил кофе и покачал головой.
– Прекрасный напиток, – констатировал он. – Лучший кофе, что мне доводилось пробовать… Но я всё же не имею ни малейшего желания иметь дело с вашей организацией.
– Об организации речь не идёт, уважаемый Карабекир, – Хаким тоже отпил кофе, поднёс мундштук к губам и затянулся, следя за прихотливыми извивами дыма в кальяне. – Речь идёт о вас, обо мне и о халифе, да продлит Аллах его дни. Вы сами говорили, и не раз, что хотите встретиться с халифом – что ж, я могу организовать эту встречу. Хотя в моём участии и нет большой нужды, но так всё же получится быстрее, чем через канцелярию… Но я помогаю вам как частное лицо, а не как начальник разведки и, соответственно, не собираюсь вас вербовать.
– Тогда в чём ваша выгода – как частного лица, разумеется? – прищурился Карабекир.
– Вы поверите, если я скажу, что её нет? – Хаким снова затянулся и передал мундштук Омару. – Что моя помощь совершенно безвозмездна?
– Не поверю.
– Но это именно так, – Хаким на мгновение прикрыл глаза. – Здесь нет моей выгоды, возможно, нет и вашей – но этого я не знаю, как и вы. Я не знаю, о чём вы хотите говорить с халифом, вы не знаете, что он вам ответит… Но он вас выслушает – в отличие от тех, к кому вы уже обращались. Что же до меня – мне близки ваши идеи, и я не хочу чтобы он были безвозвратно утрачены. Я не хочу, чтобы вы опустили руки – не тогда, когда в людях, подобных вам, нуждается весь исламский мир.
– Подобных мне? – фыркнул Карабекир. – Халиф Идрис Али ибн Гаданфар Абу Видад аль Хомс Гияс-ад-дин Махди, муджаддид – и я, скромный мулла из скромной мечети…
– Скромный мулла едва ли не первым поддержал халифа Али, – спокойно уточнил Хаким.
– Скромный мулла, которого несколько раз чуть было не убили… Хорошо, пусть будет так.
Если вы хотите встретиться с халифом – это может случить даже сегодня. Как я уже сказал, он вас выслушает – а всё остальное в ваших руках. Всё, что вы скажете, всё, что можете предложить – всё будет услышано и взвешено, но какой ответ даст вам халиф, я не могу даже гадать.
– Вскоре мы это узнаем, – ответил Карабекир, извлекая зазвонивший телефон. – Слушаю вас… Да? Это прекрасно…
– Аудиенция? – осведомился  Хаким.
– Да, через два часа.
– Что ж, – Хаким затянулся, – полагаю, это будет весьма интересный разговор…

О чём шел разговор, Хаким примерно представлял – в конце концов, он сам готовил эту встречу, так что прекрасно знал замыслы халифа. И ошарашенному виду Карабекира ничуть не удивился – в любом случае, непривычного человека общение с халифом основательно выбивало из колеи. Привычного, впрочем, тоже…
– Хаким-ага, – вышедший из кабинета Карабекир неожиданно поклонился, – я благодарен вам за то, что вы убедили халифа принять меня. Этот разговор оказался даже важнее, чем я ожидал…
– Не стоит благодарности, почтенный Карабекир, – отозвался Хаким. – Право же, я приложил немного усилий… По сути, всего лишь упомянул вашу проповедь, остальное же – исключительно ваша заслуга.
– Но если бы вы этого не сделали…
– Всё в воле Аллаха, – ответил Хаким, – и если такова его воля, то даже без моей помощи вы всё равно встретились бы с халифом. В конце концов, вам определённо следовало обсудить многое, раз уж и вы, и он независимо друг от друга пришли к одним и тем же выводам.
– Совершенно очевидным выводам, – возразил Карабекир. – Любой мог прийти к ним.
– Но ведь не пришёл, Мехмет-ага? Если к этому выводу только двое – может быть, не так уж он и очевиден? Тем более что вы, кажется, услышали именно то, чего вам недоставало…
– Как, впрочем, и халиф, да продлит Аллах его дни, – ответил Карабекир. – Что ж, как бы там ни было, но мне пора возвращаться. Ещё раз благодарю вас за помощь…

– Знаете, Уаси, – сказал халиф, едва Хаким закрыл за собой дверь, – я всегда поражаюсь эффективности ваших безумных идей. Но на этот раз вы превзошли сами себя. Вербовать для вас этого турка… Оно действительно того стоило?
– Стоило, мой халиф, – Хаким прошёлся по кабинету. – Я говорил вам, и могу повторить: этот человек сам, своим умом дошёл до тех же идей, что и вы, и даже воспроизвёл их почти дословно. Он достаточно популярен в Турции, да и не только в ней, но главное – до этого момента он никак не был связан с Халифатом. Но, тем не менее, он встречается с вами и явно остаётся доволен беседой – и не замедлит поделиться с последователями новыми идеями. Вашими идеями, мой халиф, и пусть даже он воспользуется только частью – это уже будет много…
– И всё же, мне это кажется сомнительной задачей…
– Нам в нашем случае требуется захват не земель, а умов,  – пояснил Хаким. – Для этого нам нужны проповедники – толковые, хорошо знакомые местным жителям.  Как думаете, кого скорее услышат феллахи – его или нас?
– Строго говоря, феллахам турок не интересен, – заметил халиф, – но да, такого, как Карабекир, слушать будут куда охотнее. К тому же есть ещё один вариант – вот, взгляните.
Взяв протянутый планшет, Хаким быстро пролистал открытую страницу и хмыкнул.
– Муфтий Рахмон, ну кто бы сомневался, – сказал он. – Полагаю, вы ответите?
– Разумеется, тем более, что его выступление само по себе довольно интересно.
– Тогда, – хмыкнул Хаким, – я искренне сочувствую муфтию.
Узбекскому муфтию действительно оставалось только посочувствовать – дискутировать с халифом Али на богословские темы было просто бессмысленно. Тем не менее, желающие находились регулярно – и столь же регулярно проигрывали спор. Халиф знал Коран наизусть и прекрасно умел его толковать, мастерски загоняя собеседника в тупик. Своеобразная манера разговора положения при этом не улучшала…
– Что ж, я покидаю вас, мой халиф, – Хаким встал. – Увы, прошли те времена, когда мы могли дни напролёт просиживать в кофейне Мустафы, до хрипоты споря о политике ещё не существующей партии…
– То были воистину благословенные дни, – согласился  халиф. – Но их время ушло, и нас ждут новые труды… И подготовьте, пожалуйста, сводку по человеку по имени Флойд Хекматьяр.

Устроившись в своём кресле, Хаким быстро нашёл а архиве файл с данными о старшем Хекматьяре. Файл его разочаровал – там не было почти ничего.  Флойд каким-то образом избегал внимания соответствующих служб, и делал это крайне успешно – что, впрочем, при его работе было только плюсом.
Флойд Хекматьяр был торговцем оружием. Исключительно ловким и изворотливым торговцем оружием, до которого до сих пор не добрались ни конкуренты, ни спецслужбы. И отнюдь не от недостатка прилежания – за старым лисом гонялись долго и упорно… И всегда безуспешно. Что Хекматьяр умел блестяще – так это играть на противоречиях спецслужб и лавировать между сверхдержавами – как и его дети, кстати говоря. И в результате, как бы ни поворачивались дела, Флойд Хекматьяр всегда оставался с прибылью…
Отдав распоряжение собрать всю возможную информацию о торговце, Хаким принялся бесцельно бродить по сети, обдумывая распоряжение халифа. Что двигало им не праздное любопытство, было очевидным, но что именно – Хаким так и не мог понять. Впрочем, идеи халифа Али частенько оказывались понятными только задним числом – и при этом выглядели совершенно очевидными. Правда, случиться это могло только через несколько лет…
Вздохнув, Хаким закрыл браузер и вернулся к текучке – всё равно подборку не стоило ожидать раньше завтрашнего утра.

Утром подборка была готова – но почти ничего нового Хаким из неё не узнал. А главное – этого было безобразно мало. Флойд Хекматьяр умел хранить тайны… и хоронить их носителей. Нет, халифу можно было отправить и это досье, но оно было уж слишком неполным и практически бесполезным – сделать сколь-нибудь осмысленные выводы оно не позволяло. Халифу, конечно, могло хватить и этого, но Хакиму было явно недостаточно, а Хекматьяр определённо заслуживал внимания. Он, конечно, был связан и с армиями, и с полицией, но этого было мало. Его умение выкручиваться из, казалось бы, безвыходных положений порой казалось чем-то сверхъестественным – и в любом случае,  даже с помощью спецслужб такое провернуть не получилось бы. Было что-то еще, и Хаким твёрдо намерился выяснить, что же это такое…
Пожелания халифа тоже не проясняли дело – никаких идей насчёт них у Хакима так и не появилось. За подборку его поблагодарили, попросили сообщить, если появятся новые сведения – и всё. Что именно халифа интересовало, Хаким по-прежнему не понимал.

Однако, несмотря на это, охота на Флойда Хекматьяра оказалась неожиданно увлекательным делом. Разумеется, задача была далеко не первоочередной, и занимался Хаким ей, по большей части, лично – в те моменты, которые можно было бы назвать свободным временем. Дело двигалось – медленно и печально, но всё-таки двигалось. Правда, каждый новый ответ порождал новую порцию вопросов, но это было делом обычным и Хакима не раздражало.
В таком темпе прошла неделя, можно было подвести какие-никакие итоги – и блестящими они не были. Только и удалось выяснить, что Флойд предпочитал не задерживаться на одном месте, постоянно перемещаясь по планете и Внеземелью, руководствуясь при этом то ли броском костей, то ли мнением левой пятки и на связь обычно выходил самостоятельно. Также можно было связаться с его детьми, особенно с Каспером…
И всё.
Посредственный результат, и как получить что-то большее – непонятно. Вернее, как – понятно, непонятно, как это сделать, не отвлекая силы с более важных дел…
Неизвестно, как долго Хаким ломал бы голову над этим, если бы его не отвлёк телефонный звонок. Поскольку номер этот знали немногие, Хаким немедленно ответил – и удивился, услышав незнакомый голос:
– Господин Хаким Ахмад? На связи Флойд Хекматьяр. Мне стало известно, что вы меня разыскиваете…
– Мир вам, Флойд Хекматьяр. Вас разыскиваю не я, – уточнил Хаким. – Вас разыскивает халиф Али, да продлит Аллах его дни, и он не счёл нужным дать какие-либо объяснения своему интересу.
– Что ж, прошу вас передать халифу этот номер, – Хекматьяр продиктовал номер телефона «Иридиум», – и мои заверения в глубочайшем почтении. Если достопочтенный халиф не утратит желание встретиться со мной, он, смею надеяться, сообщит мне о своих ожиданиях, чтобы я мог своевременно прибыть в Багдад. Я уверен, что эта беседа будет чрезвычайно поучительной для нас обоих…
И отключился.
Хаким несколько секунд бессмысленно разглядывал телефон, затем перевёл взгляд на листок с номером и произнёс:
– Вот это поворот…

+5


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » На берегу