NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » НЕ ВЕРНУВШИЙСЯ С ХОЛОДА


НЕ ВЕРНУВШИЙСЯ С ХОЛОДА

Сообщений 1 страница 10 из 249

1

Настоящий текст представляет собой повесть-вставку в часть четвертую "32 градуса по Фаренгейту" двенадцатилогии из жизни египетских фараонов и других землян "Песни похмельных китов"

Текст не закончен. Не скажу, что мне нравится выкладывать неготовое. Но на примере "Перекрестков" я убедился, что после обсуждения качество текста возрастает даже не в разы, а как бы не на порядок. Или на два.

Сюжет, героев, концовку я себе представляю. Но вот как все это будет сделано -- вопрос далеко не праздный.

Так что я не буду против любых обсуждений в теме. Все равно потом сделаю как с "Перекрестками", соберу текст в один блок, да еще и на СИ одним куском положу. Кто захочет прочесть, сможет сделать это, не заморачиваясь сшиванием кусков.

Привет Каелису. Это его была идея -- посмотреть на события "Акаме" с другой точки зрения. Ну уж с другой -- так с другой.

Приятного чтения. Ну, кого не стошнит, разумеется.

0

2

Не вернувшийся с холода
Разбудил рожок нас поутру
Не к добру, не к добру...
(с) И.Растеряев
Виктор проснулся задолго до будильника. Тишина лежала сугробами. Проходя в кухню выпить кофе, Александров поднимал ноги, как будто и правда шел заснеженным полем.
Ближайшее заснеженное поле открывалось прямо за окном и тянулось во все стороны света -- сколько хватал глаз. Под снегом простирался ледниковый щит Гренландии, а над снегом рукотворной горной цепью высились постройки монтажно-испытательного корпуса. Цвета их в предрассветном сумраке не набрали полной живой силы и выглядели пока что не слишком радостно, несмотря на щедрую раскраску.
Восход за полярным кругом -- явление, прямо скажем, не очень частое. Глядя на восточный небосклон, Виктор непроизвольно пробормотал начало “молитвы Рамаррена”:
-- Животворная звезда, средоточие жизни, живое светило...
Здесь, на корке километрового ледяного щита, в окружении острых торосов и обкусанных ими округлых камней, три подряд корня “жив” совершенно не казались лишними. Они же относились к Солнцу! К Солнцу, которого население комплекса не видело долгую полярную зиму. К Солнцу, кроме которого ничего живого и не было видно!
Заваривая кофе, Виктор понял, что и жена тоже проснулась. Звуков никаких не послышалось, но за пятнадцать лет супруги узнали друг друга достаточно, чтобы некоторые вещи угадывать точно. А вот из детских спален чуть ли не струилось ощущение мирного утренного сна, который всегда жалко нарушать.
А уж по такому поводу, как сегодня...
Виктор помотал головой. Нельзя об этом думать -- расклеишься. И так дела плохи... Ну вот -- шумит вода в ванной, теперь точно все проснутся...
Александров успел нарезать батон и намазать шоколадный крем, когда появилась Аннушка -- уже на “парадных” туфлях без каблука, в строгом костюме цвета слоновой кости, с форменным галстуком персонала монтажно-испытательного корпуса, и даже русые волосы убравшая “под шапку”, чтобы из-под полиэтиленового колпака в чистую зону не выбивалось ни пряди.
-- Господи, как будто просто на дачу едем, -- жена вдохнула запахи кухни, -- Налей мне кофе... Дети! Хватит уже там возиться, бегом завтракать!
Первым, как всегда, прискакал младший брат, названный в честь прадедушки Тимофеем. Как программист и материалист, Виктор в приметы не верил. Но живостью характера Тишка-маленький копировал неуемность Тишки-старенького как две капли воды. Даже волосы у меньшого были не пшеничные отцовские, и не светло-русые материнские -- а темно-русые, точь-в-точь прадедова фотография.
Старший брат пришел степенно: как-никак, ему исполнилось тринадцать лет, не то, что эта мелочь летуче-прыгучая, целых три класса разницы! Когда выбирали ему имя, до прадедов еще не дошли. Но и дедушками семью бог не обидел. Как, впрочем, и бабушками. И тетками. И дядьями. И... В общем, после трехнедельных споров, ссор, поездок в гости к тем и к другим, и третьим, и пятым -- первенцу Александровых уготовили внушительное имя “Степан”. Только вписать не успели -- Анна рожала первый раз, сильно перенервничала, бесконечные споры родичей ее утомили... “Леопольд! И точка! Кому не нравится, рожайте своего и там называйте как хотите!”
Имя подходило старшему как нельзя лучше. Он быстро вытянулся, рос тонкий в кости, ловкий, длинный; прекрасно плавал. Очки, которые пришлось носить в первых трех классах, сделали старшего брата практически неотличимым от мультипликационного кота Леопольда. Эффект усиливался тем, что Лео мультфильм полюбил, и не стеснялся галстука-бабочки. А уж коронное: “Ребята, давайте жить дружно!” -- выучил не только сам Леопольд, но и практически весь его круг общения. “И че,” -- говорил мальчик с уморительной серьезностью -- “Все равно же дразнить будут. Так лучше самому направлять. Ты же, папа, говорил: не можешь прекратить -- возглавь. Ну и вот.”
Когда Леопольд вместо ненужных уже коррекционных очков попросил очки без диоптрий -- для образа -- Виктор забеспокоился было. Не зашло ли увлечение мультфильмом слишком далеко? Но других признаков фанатизма ребенок вроде бы не проявлял, да тут еще как раз Виктору предложили участие в Проекте... Очки заказали, Леопольд носил их с галстуком-бабочкой на школьные праздники или на дни рождения -- а про все прочее главе семьи Александровых думать стало некогда.
Потому что Проект -- именно с большой буквы! -- имел целью межзвездные сообщения. На Проект -- через систему договоров, межправительственных соглашений, трестов и консорциумов -- работала вся планета Земля. И сам факт предложения места в Проекте поднимал ценность Виктора, как программиста, на неизмеримую высоту...
Затолкав чашки в моечную машину, Александровы собрались в прихожей. Тимофей и Леопольд подняли маленькие школьные рюкзачки. Виктор взял папку с документами. Анна судорожно комкала платок, даже не пытаясь взять с пуфика сумочку.
Виктор обнял жену за плечи, вздохнул:
-- Пойдем.
-- Да, да, конечно... -- всхлипнула та, -- Конечно, пойдем. Господи, как будто на дачу едем...
-- Ничего, не плачь. Все будет хорошо.
-- Ты правда в это веришь? -- Анна глянула снизу вверх. Муж серьезно склонил голову:
-- Мне верить не надо. Я знаю. И состояние техники, и уровень возможностей, и надежность. Все же...
-- Ну да, -- жена промокнула глаза, -- пойдем... Господи, опять этой пластмассой воняет...
Дети молча сдвинули широкую дверь; потом так же молча закрыли. Щелкнул магнитый замок, и четыре человека направлись к выходу из блока.
Три года назад Виктор перевез семью в этот дом. Космос полон холода и льда, поэтому полигоны Проекта разместили на крайнем юге -- в Антарктиде, и на крайнем севере, именно вот в Гренландии. Кроме полигона, где технику испытывали, и монтажно-испытательного корпуса, где технику собирали, Северная база Проекта имела еще и вполне обыкновенный жилой городок, накрытый куполом из сверхпрочной пленки. Городок состоял из обычных домиков, высотой два, самое большее -- три этажа. Вокруг домиков на привозном грунте росли невысокие рябины, стланник и можжевельник. Внутри городка все выглядело так умилительно-просто, что при вселении Виктор взял квартиру с половиной окон за купол. Ради полярной экзотики.
Кто же знал, что так выйдет!
Возле метро стояли люди в толстых синих куртках и оранжевых “внешних” штанах. По ярким желтым номерам Анна узнала синьору Хефес, с которой вместе работала на сборке микроманипуляторов, и Линси Хоуп из отдела по связям с общественностью. Виктор пожал руку ее брату, Джейку Хоупу:
-- Привет шахтерам. Вы куда?
-- На самолет. А вы?
-- А мы вот...
Хоуп опустил плечи:
-- Наверное, надо пожелать вам удачи. У нас еще четыре смены остается, да и сам реактор глубоко подо льдом, почти на камне... Кто там остался, переведет котелок на дистанционное управление и тоже пойдет за вами. А мы все же хотим попробовать добраться до Мехико, у Хефес там родня. Да и почти экватор, все-таки. Обещали найти место и для нас.
-- Тогда и вам тоже удачи.
-- Виктор... Вы начальник отдела... Близки к руководству проекта... -- Джейкоб повернулся к женщинам спиной и понизил голос:
-- Не то что мы, подземные крысы, обеспечение... Как полагаете... Ледник отступит? Хотя бы когда-нибудь? Что говорят наши светила науки?
Александров тоже снизил тон:
-- Понимаете, Джейк. Нормальных климатических моделей просто нет. Надо учитывать площадь зеркала Мирового Океана, плотность и температуру воды по всей глубине, соленость, насыщенность влагой воздуха по всей высоте, количество тепла от Солнца... Миллионы параметров, а откуда брать начальные значения? Что вводить в эти уравнения? Ставить метеостанцию на каждом квадратном километре планеты? Глупость, ведь показатели со дна океана или с верхней границы атмосферы мы все равно так не получим! При мне как-то два профессора чуть врукопашную не пошли... Чисто теоретически -- рано или поздно океаническая плита между Гренландией и Европой опустится под весом намерзшего льда, и Гольфстрим откроется снова. Тогда лед понемногу растает. И мы сможем вернуться.
-- Но когда? Когда?
Виктор поежился, обтянул куртку, накинул и убрал капюшон:
-- Мы планируем до тысячи лет. Разумеется, ситуацию будут отслеживать. И здесь, и на Южной базе, в Антарктиде...
Джейк ссутутился еще больше:
-- Да хоть в Атлантиде! Тысяча лет... Не то что мы, внуки не увидят... Простите. Я-то понимаю, что Вы тут ни при чем...
Дверь станции метро зашипела, откатилась в сторону. Синтезированный голос пригласил:
-- Капсула на Портал, шесть мест, перрон два. Капсула в аэропорт, девять мест, перрон три. Пожалуйста, приложите ладонь к желтому кругу... Пожалуйста приложите ладонь к желтому кругу...
Люди заторопились на посадку. Виктор представил себе, как в обезлюдевшем городе отключается свет и подогрев почвы. Замерзают кусты и деревья. Вывезти просто не на чем. Самолетов не хватает даже для людей -- и поэтому больше половины сотрудников уходят в Портал, а для неразумной материи этот путь закрыт... Потом, наверное, прекратится обогрев подкупольного пространства -- АЭС уже переводят в экономичный режим, чтобы растянуть запасенное топливо как можно дольше; а когда закончился и оно, начнется натуральный “Фоллаут”. Да только вместо водного чипа, который можно унести в кармане, придется искать и тащить (в Гренландию!) десять-пятнадцать сборок ТВЭЛ, которые и весят прилично, и радиоактивны... И совершенно, абсолютно не факт, что через тысячу лет эти сборки вообще хоть кто-нибудь хоть где-нибудь еще будет выпускать! Старые же сборки к тому времени наверняка протухнут. Уже несколько поколений реакторов нарочно проектируют и строят на короткоживущих изотопах, чтобы в случае аварии зараженная земля очищалась побыстрее. И даже долгоиграющие сборки для космических аппаратов дальней разведки рассчитаны на двести-триста лет. Долететь до ближайших звезд хватит и половины этого времени; а те звезды, до которых лететь дольше, человечеству пока просто неинтересны.
Вообще-то сейчас человечеству интересно собственное выживание. Не до экспансии. Даже здесь, на самом острие научного поиска, уже через месяц сложится купол -- реактор больше не наддувает его теплым воздухом -- пленка накроет обезлюдевшие дома. Снег и лед вдавит пленку в грунт, новый ледяной панцирь начнет медленно и неумолимо вырастать над крышами...
К черту! Виктор помотал головой. Все же работа в Проекте принесла свои плоды. У них есть Портал -- его успели отладить, он работает, и это проверено, и уже имеется связь с первой партией переселенцев. По этой-то связи управлять роботами, обслуживать базу, не сдавать ее леднику -- можно из-за Портала точно так же, как и на полигонах, дистанционно. Даже задержки сигнала нет, потому что Портал -- это не полет; тут принцип совершенно другой. А дистанционное управление высаживаемыми роботами -- именно его, Виктора, профессия. Тут он мастер; тут ему нет равных. Они вернутся, они еще увидят Солнце снова!
До самого Портала семья Александровых не перемолвилась ни словом. Процесс перехода все видели на видеороликах; сам Виктор -- и вживую, он проводил уже весь свой отдел. В приемные капсулы сначала положили братьев -- Виктор ободряюще сжал им плечи, Тима правой рукой (“смелей, Тяп, все нормально”, а Лео -- левой (“Давай, Ляп, не боись, проскочим!”) Капсулы закрылись и встали в очередь на отправку. Взрослые размещались в следующей паре. Против ожидания, Анна не плакала, но Виктор не мог не спросить:
-- Как ты?
-- Опять пластмассой воняет, а так все хорошо...
Пикнул сигнал: пора! Темный пластик закрыл жену; Виктор погладил его зачем-то ладонью, отошел и занял свою капсулу. Он привык быть самым сильным в семье, вести себя как будто самый смелый и стойкий; привык уходить последним и первым входить в темноту... Он так хорошо научился держать лицо, что начальником отдела сделался, опередив более опытных и талантливых коллег -- чисто на впечатлении большей силы и уверенности... Но привыкнуть не значит полюбить. Виктору отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь тоже сжал его плечо и сказал: “Ничего, не мандражируй. Прорвемся!”
Упала крышка, сигнал пропищал дважды; затем трижды. Потом в глазах потемнело -- начался собственно переход.
***
Переход от светлой, свежей, осенней улицы к сумраку и вони подгоревшего жира ударил по всем чувствам сразу. Сэрью не отличалась высоким ростом, но в эту дверь ей пришлось проходить пригибаясь.
Внутри оказался кабак. Не самый паршивый, не самый опасный -- средней руки забегаловка. Подают пару сортов самогона, где-то приберегается бочонок хорошего вина -- для проверяющих или для особенных гостей. Закуска трех видов: рыба, мясо и овощи. Хочешь -- сварят, хочешь -- зажарят. Масло для жарки уже подгоревшее, но если ты это чувствуешь, то ты просто не голоден. Столы не шатаются и не залиты, лавки сравнительно чистые и ровные -- чего еще желать? А, лавки, разумеется, приколочены к полу. Трактир в рабочей окраине Столицы -- тут серьезные мужики заправляются, а не эстеты вино тянут через соломинку. Чаще всего здесь едят стражники ближнего участка -- дорожный патруль, уходящая смена, да кто на обед перекусить выбежит.
Вот потому-то ее учитель -- начальник полиции Огре -- здесь и оказался. Проверял, должно быть, несение службы, и не мог же местный участковый не угостить высокого гостя...
Сэрью осматривала место убийства не первый раз; даже и не десятый. Помнится, когда она только перевелась в полицию из Имперской Гвардии, ей на первых выездах запрещали плакать.  Сам же учитель и запрещал: “Слезой убитым не поможешь. Дело полиции -- розыск, дело юстиции -- наказание; а наказание должно быть неотвратимым!”
-- Неотвратимым! -- прошептала Сэрью пересохшими губами, усаживаясь на лавку, что выглядела почище. -- Клянусь, именно так и будет!
Старший следователь группы недоуменно поднял глаза от бумаг на подсевшую к столу девушку. В свете распахнутых узких окошек он увидел прежде всего зеленую форму особого отдела, потом -- золотой кант по воротнику; потом только сообразил, что рядом симпатичное лицо -- разве что с излишне твердой линией подбородка и неприятно-жестким взглядом. Вокруг лица в живописном беспорядке рыжие короткие волосы... Цвет глаз против света следователь не разобрал, да и особо не стремился к этому. Начальство! Из самого центра! Да еще и с подвывертом.
“Вот что ей не служилось в Гвардии своей,” -- затосковал оперативник, складывая протоколы более-менее упорядоченно -- “Еще могу понять, выгнали там, или скандал какой. А по своей воле переводиться? Из чувства справедливости? Неужели такое и правда бывает?” По многолетнему опыту, следователь идеалистов побаивался. А идеалистов-начальников начинал тихо ненавидеть с момента знакомства.
“И что карьера не задалась, тоже не скажешь” -- полицейский жестом приказал подчиненным выйти из трактира, что те и исполнили, громко топая сапогами, задевая лавки, тихонько ругаясь, если задевали бедром угол стола.
Хозяина заведения никто не отпускал, и он тоже ругался шепотом, свесив голову практически на стойку.
Перед стойкой на неубранном полу трактира лицом кверху вытянулся начальник столичной полиции -- капитан Огре. Короткий клинок так и торчал из горла убитого; кровь растеклась по сторонам корявой бурой бабочкой.
После того, как отец погиб на войне, у Сэрью оставалась единственная опора, единственный советчик и наставник, старый отцовский приятель -- удачно совмещавший еще и роль командира.
Теперь и его не стало.
“Сколько про нас было сплетен” -- девушка поджала губы еще сильнее, -- “А я так и не узнала, каков он в постели... Все казалось, что спать с начальником -- это пошло и банально.”
“Или ее хотели заслать в какой медвежий угол?” -- думал следователь, -- “Но человека из клана Юбикитас не задвинут коченеть под одной шинелью, выслеживая в пустошах северных варваров; не отправят стоять насмерть за безымянный колодец против стальных клиньев рыцарства западных королей. Или она подозревает, что ее отец не в бою погиб? И потому пошла в полицию?”
-- Докладывайте, -- Сэрью оперлась подбородком на изящные ладони. Оперативник поглядел на пыль, танцующую столбом в золотом свете ясного сентябрьского дня. Подумал, что такой чистой, ухоженной, свежей девчонки у него никогда не будет. Вздохнул и ответил:
-- Капитана угощали от местного участка. Пир шел уже долго, и большая часть гостей успела крепко выпить. Кто-то, -- следователь поежился, а девушка подумала: “Вот всегда находится этот сучий “кто-то” -- ... Кто-то пожелал подольститься к начальнику. Капитана попросили прочесть что-нибудь из нового. Он читал стихи -- и в том числе несколько на родном языке. Я не понимаю его. Может быть, понимаете Вы?
Сэрью повертела головой:
-- Не настолько, чтобы воспринять поэзию прямо с голоса.
-- Что ж... Хозяин!
-- Да, господин... Госпожа, -- трактирщик подошел к столу.
-- Рассказывай. Ты же видел это все прямо перед лицом, рукой мог достать.
-- Да. Господин... Капитан прочитал на своем языке сначала короткий стих. Ритм был... -- хозяин повел рукой волнообразно, -- Ноги сами рванулись танцевать! Но все уже хорошо выпили, никто вставать не спешил... Тут капитан в том же ритме сказал длинную песню, с припевом. Уже на втором куплете все начали подпевать и хлопать по столам, и топать ногами в такт. Наверное, было слышно на улице. Там уже стемнело, и тогда оттуда вошел этот мужик. Клянусь чем угодно, вошел на звук! Я всю жизнь тут за стойкой, знаю, как это бывает. Шел, услышал что-то знакомое, заглянул... Ему сразу сказали, что тут пир для своих и лучше бы он вышел. Но гость огляделся так недоуменно, что все просто засмеялись. Это потом я подумал: наверное, он всеобщего языка и не знал, а знал только язык господина Огре. Кто-то даже налил ему стопочку. Он выпил, улыбнулся, поблагодарил поклоном... Капитан закончил песнь, пил, чтобы промочить горло. Как-то получилась тишина. И тут вошедший протолкался близко и сказал короткое, резкое -- на языке капитана!
Полицейские переглянулись. Хозяин сглотнул:
-- Осс... Вот и все так же остолбенели. А гость спокойно выдернул меч из ножен того, кто был ближе, воткнул капитану в горло, развернулся и выскочил вон! Все вскочили за ним -- но вы же знаете, молодое вино сильно бьет в ноги! Кажется, и голова ясная, а встанешь -- ноги подкашиваются. За ним даже никто не погнался!
-- Как он выглядел?
-- Перчатки на руках были? -- выпалила Сэрью, не дожидаясь ответа. Хозяин замер, не понимая, кому вежливей ответить первым. Решил: женщине. К тому же, похоже что и звание у нее выше, вон как кривится, но глотает обиду следователь местной управы.
-- Нет, госпожа. Он взял меч прямо так.
Сэрью пружинисто поднялась, толкнув лавку:
-- Коро!!!
С улицы вкатился меховой колобок, то ли мишутка, то ли собачка. Зверек вопросительно уставился на хозяйку. Та же выдернула клинок из убитого -- пальцами, за самый конец рукояти -- и сунула плетеную рукоятку Коро в нос:
-- След, Коро! Ищи! Хозяин, этот парень был выше меня или ниже ростом?
-- Со всем уважением, госпожа, это был не парень. Мужчина средних лет, двигался совершенно не как боец, уж я тут насмотрелся... Клянусь, если бы капитан так не увлекся стихами, он бы одолел убийцу одной левой!
-- Благодарю. Заканчивайте тут с протоколами и все бумаги в центральную управу. Переведите что читал капитан, и что ответил убийца. Конечно, если удастся. Если тут был поклонник стихов капитана, может, он хотя бы немного знает и язык... Завтра... -- на этом оперативник страдальчески скривился.
-- ... Ну ладно, послезавтра к полудню... -- снизошла Серью -- Это уже не важно. Не припомню случая, чтобы кто-то ушел от Коро! Да еще и чужак, не знающий всеобщего языка.
***
Язык на выходе из Портала проблемой не стал.

+12

3

Мир пока непонятен, и слишком разные половинки отрывка, буду ждать продолжения) Стиль изложения радует)

+1

4

Поправил название темы.
Не понравилось. Мне кажется или есть подражание Бредбрери 451 по фарингейту ?

+1

5

Нет, 451 тут не при чем. Это текст-вставка, я его потом затолкаю в четвертую книгу. Но он и сам по себе читабелен, вот и выкладываю.

Ну не понравилось, так не понравилось. Дело вкуса.

0

6

Я понимаю , что обидеть поэта может каждый.... просто как то не сложилось целиком ой картины. ...

0

7

Затравка скорее вкусная, чем нет, но очень пока мало и много "белых пятен".
Разве что сразу: Аннушка, скорее, в парадных туфлях, коли уж без каблуков. Все же обычно "в туфлях" и "на каблуках", хотя и наоборот бывает, но это, имхо, только когда смысл не меняется.
В целом проду хотел бы увидеть. Тем более уж если это родилось не без моего невольного участия))

+1

8

М-мм... присоединюсь, пожалуй. Хорошо, но непонятно. То есть, оценить тут что-либо, кроме грамматики (в которой мну полный профан)... Ну стиль хорош, да. А в остальном - мало тескта.

0

9

Текст хорош, но обсуждать нечего, не за что ухватиться, мало информации по сеттингу.

0

10

Мало? Добавим, для того и тему открыл.

Язык на выходе из Портала проблемой не стал. На зеленой гладкой равнине первым делом бросились в глаза стойки с чисто-белыми плакатиками, с безупречно ровным шрифтом: “Здесь понимают по-русски”, “English there!”, “Language france ici”, “Hola, hombre!” -- ряд уходил вправо, сколько хватало взгляда. Даже иероглифами что-то написали.
-- Однако! -- выдохнул Виктор, -- Организация!
Жена вертела головой и хлопала ресницами в очевидном ошеломлении. Даже братцы-разбойники не спешили разбегаться по ровной лужайке или валиться в мягкую, сочно-зеленую траву.
Семейство Александровых осмотрелось. Небо синее, солнце желто-белое. И даже размер, похоже, точь-в-точь, как дома. Вокруг (никто почему-то не оборачивался на затухающий лиловый овал Портала) -- буколическая лужайка, чуть подальше -- лес. Видно, что тоже мягко-зеленый -- не темная, в синеву, тайга и не яркие джунгли всех цветов радуги.
Воздух также не беспокоил. Ни жарко, ни холодно, ни сухо, ни влажно. Техникам Портала, стоило, должно быть, немалых усилий так точно подобрать параметры на выходе...
Виктор все-таки не удержался, повернул голову за спину. Лиловый овал уже потух. Зеленая лужайка за местом его появления тянулась еще шагов двести; затем край обрыва перечеркивал картину. За обрывом в смутной дымке угадывались бурые контуры -- голые холмы, дымящиеся ложбины; брызги гейзеров -- и тут же рядом, противореча всем канонам геологии, газовые факелы и лавовые котлы... Даже и не видя перед собой приглашающих плакатиков, никакой нормальный человек не стал бы искать способов слезть с обрыва в котловину, выжженую и переполосованную. Направление движения задавалось однозначно.
-- Назад хода нет... -- Виктор пробормотал это вслух; тут уже обернулись все. Некоторое время глазели на проекцию ада; потом, не сговариваясь, направились к плакатику с русскими словами.
По мере приближения к точке из травы показался низенький столик, на столике стопка желтой бумаги, толстой и тяжелой до того, что и ветер ее пошевелить не мог; рядом чернильница, письменный прибор; а за столиком...
-- Так! -- Виктор попытался было произнести это строго, но жена совершенно неожиданно хихикнула под правым локтем:
-- Коэффициент сисек гувернантки... Зависит от наличия графини в поместье!
Александров-старший сурово поглядел на детей:
-- Леопольд! Я с вашим высочеством побеседую нынче вечером! Ведь не Тим же...
Предмет спора между тем грациозно вышел из-за столика, приблизился до расстояния в пять шагов и поклонился:
-- Добро пожаловать! Добро пожаловать в Империю Четырех Сторон Света! -- на вполне чистом языке прощебетала девушка, -- Пожалуйста, назовите Ваши славные имена...
Виктор сглотнул, отводя взгляд от широкого низкого декольте. Пристойное темно-голубое платье до щиколоток; темные туфли -- жена уже научила, что под что подбирают. Желто-синяя накидка -- это форма, официально, строго. Если бы не декольте в квадратный метр! Когда бы не обстоятельства -- те самые, всем известные. Когда бы не Портал, не ледник за ним! Дичайший же фарс! Как там говорила жена: “Вкус пластмассы?”
И совершенно неожиданно вспомнил Александров-старший те времена, когда его фамилию преподаватели университета называли без всякой приставки, без малейшего пиетета; а друзья и вовсе именовали по фамилии только в случае нешуточной обиды...
“Наши руки привыкли к пластмассе,” -- вспомнил Виктор старую флешку с записью, -- “Наши руки боятся держать серебро!” Таких песен платные обменники тогда уж лет двадцать как не предлагали; на бесплатных тоже почему-то похожего не находилось. И человек, предложивший ему эту флешку “на послушать”, постепенно сделался одним из немногих настоящих друзей.
Виктор поежился. Нечего сожалеть о безвозвратном. Тот же друг, помнится, любил повторять шведскую пословицу: “Только дурак ночью не спит, размышляя о бедах. Утром он встанет не выспавшийся, а беды никуда не денутся”.
Жена тихонько потянула задумавшегося супруга за правый рукав. Очнувшись и встряхнувшись, Виктор шагнул к столу регистрации:
-- Фамилия...
Девушка-регистратор уже вернулась на место и ожидающе подняла вечное перо над желтым листом:
-- Мне известно понятие “Фамилия”, пожалуйста, говорите.
-- ...Александров. Моя жена, Анна. Старший сын -- Леопольд. Ле-о-польд, да. Младший сын -- Тимофей. Мое имя -- Виктор.
-- Какое ремесло Вы умели там... За Вратами?
Виктор замялся. Чернильница, перо... Как ей объяснить? Но сотрудница умела не только поражать глубиной выреза, уловила замешательство и поспешила разъяснить:
-- Если у нас такого ремесла нет, ничего страшного. Пожалуйста, просто назовите. Произнесите по буквам. Разбираться можно потом.
-- Программист. Про-грам-мист, -- ответил Виктор, махнув рукой на нестыковки. Это девушка записала быстро, а вот над профессией жены -- “Сборщик микроэлектроники” -- призадумалась. Тим даже наступил старшему брату на ногу, шипя в самое ухо:
-- Л-я-яп! А какого цвета у нее глаза? А-а?
Старший покраснел, отступил на полшага.
-- Хорошо, -- приемщица подала верхний исписанный лист главе семейства и поднялась. -- Ваш временный документ. Пожалуйста, я провожу вас в домик.
С этими словами девушка указала узкую песчаную тропинку, начинавшуюся на опушке и скоро нырявшую в лес. Лес, кстати, оказался привычным. Лес, небо, солнце, трава... Как же должны были выложиться техники Портала! В здешних краях есть куда менее гостеприимные места, по той горелой пади видно, но вот сделали же точку выхода -- копия Земли!
Если бы не отчетливо кошачьи ушки проводницы. Ну, Леопольд! Ну, Ляп! Ну, погоди!
Тропинка петляла по лесу с четверть часа. Наконец, открылась поляна побольше. Сильно побольше: слева и справа крылья леса понемногу истончались и пропадали; а прямо перед глазами развертывались несколько улиц, заставленных домиками в “полтора окна”, знакомыми Александровым по дешевым курортам. На дальнем конце улицы сходились к высокому серому зданию -- видимо, администрация приемного пункта; от леса городок отделяла линия самых настоящих дотов.
-- Ого, -- сказал Леопольд, -- Прям как в последнем Вартраке, сюжет с линией Маннергейма.
-- А ты, оказывается, не только в сиськах шаришь, -- не удержался младший.
Прошли до второй слева улицы, потом по ней почти до середины. От нечего делать Виктор досчитал до восемнадцати домов; к девятнадцатому кошкодевочка уверенно свернула:
-- Пожалуйста, размещайтесь здесь, -- легко распахнула нетяжелую дверь, прошла в скромную уютную прихожую. Сдвинула двери справа, слева:
-- Тут гостиная, а вот это спальни. Четыре кровати, как предупреждали. Пожалуйста, отдыхайте здесь. Пожалуйста, никуда не ходите. Скоро приходит доктор. Осмотрит вас, такой порядок для всех. Ка-ран-тин три дня, это совсем недолго. Вам нужно передохнуть с дороги. Вот на полках много книг на вашем языке. Пожалуйста, читайте про нашу страну. Это интересно, и это нужно. Вам нужно знать.
-- А еда?
-- Принесут через... -- проводница выглянула в южное окно, -- ... Скоро уже. Вон, солнце почти над крышей Ратуши.
-- А... -- Анна недоуменно поглядела на мужа, -- А разве здешнюю еду нам надо есть и...
-- Ань, потом? Не при чужих же!
-- Ой. Правда. Извините...
-- Ничего-ничего, -- кошкодевочка улыбнулась. Леопольд покраснел до кончиков ушей. Виктор опять с трудом отвел глаза от выреза и заставил себя спросить ровным тоном:
-- Что будет после карантина?
-- Вы получите подъемные средства и билет на почтовый дилижанс до Столицы. В Столице каждый месяц проходит Аукцион Работы. Там находите место. Снимаете жилье. Живете.
-- А если не найдем работу?
Девочка улыбнулась смущенно, намного естественней и живее, чем до этого:
-- Давайте присядем?
Заинтересованные Александровы разместились на кроватях, подвинув стопки постельного белья; проводница откинула лавку прямо из стены -- с грохотом повисшую на цепях, как полка в старом поезде.
-- Что Вы знаете об Империи?
“То, что написали в анкетах для техников Портала, чтобы они подобрали точку выхода” -- подумал Виктор. Анна же брякнула попросту:
-- Да ничего!
-- Это и понятно, -- кивнула проводница, -- Если совсем просто, пять лет назад у нас окончилась большая гражданская война. Даже Столице досталось. Сейчас спокойно... Ну, так. Относительно.
-- Поэтому доты на опушке?
-- И поэтому тоже. Вы же видели горелую котловину... Там, за обрывом?
-- Конечно, видели, -- Анна даже взрогнула.
-- Из порталов появляются не только приятные гости, -- кошачьи ушки трогательно повисли, Леонид покраснел снова. Девушка продолжила:
-- Вот потому-то лучше не ходите за ограждение городка. И не пробуйте добраться до Столицы самостоятельно...
-- Не надо, -- Виктор даже почувствовал, что в горле пересохло, -- Мы представляем ситуацию. Разруха, бандиты, так?
-- Есть безопасные места, есть не очень безопасные... Есть совсем плохие, туда просто ходить не надо. Сразу говорю: здесь -- безопасно. Не от человеколю... Любития...
-- Человеколюбия.
-- Спасибо. А просто правительству нужны люди. Умельцы. Специа... Листы. Карантин очень хорошо берегут. Очень. Аукцион Профессий даже нарочно для вас. Работы очень, очень, очень полно!
-- Из одной жопы в другую, -- тихонько фыркнул Тимофей. Тут уже зашипел старший брат:
-- Если не понимаешь, так молчи! Пап, скажи ему!
-- Я вот сейчас всем скажу, -- Виктор обозрел семейство хмурым “начальницким” взглядом:
-- Вы мне сейчас восстановите по памяти все, что насочиняли в анкетах! Но сначала...
Кошкодевочка опять проявила чуткость, встала, отошла к двери, поклонилась:
-- Мне пора. Скоро будет открыт следующий портал, мне нужно быть на регистрации. Пожалуйста, не... Не сердитесь на наш мир! Понятно, что тут не как дома! Но тут совсем не плохо, поверьте! -- ушки отчаянно засемафорили. Длинное платье пошло волнами. Ну хвост же! Ну, Леопольд! Ну и правда -- Портал обслуживает вычислительная система такой мощности, что даже сравнивать не с чем. И да, физический объем памяти равен объему Гренландского ледникового щита -- собственно, это и есть блок памяти Северной базы Проекта, точно так, как Антарктический щит -- блок памяти Южной базы...
Девушка крутанулась на пятке, закрыла за собой игрушечную тонкую дверцу и была такова. Виктор вздохнул. Получается, вся эта эпическая расчетная мощь брошена на подбор такого варианта, где будут кошкодевочки с пятым размером.
Но прежде, чем Александров обрушился на непутевого наследника, жена тоже блеснула предусмотрительностью и тактом:
-- И чего ты на детей вызверился? Сам-то что писал? И куда таращился?
-- Проехали! -- Виктор мгновенно присмирел. Для первого дня только семейного скандала и не хватает. -- Я не буду спрашивать, кто что писал. Но и вы меня не спрашивайте, лады? Кто угадает... Я дам приз!
-- При-из? -- подскочил Тим, -- А что?! А какой?! Ляп, а давай вместе придумаем, как тогда на восьмое марта?!
-- Так это вы были?! -- Анна не глядя ухватила из стопки то ли наволочку, то ли полотенце, -- Мне ваших электромышей Хефес и Линси даже за Порталом не простят!
***
-- Простите, госпожа, меня задержали обыском на входе. Позвольте ничтожному выразить свое искреннее...
-- Без чинов!
-- Слушаюсь! Сэрью, сходим вечером в новый ресторан, что на набережной?
Сыщица даже подскочила над креслом:
-- Охренел, служивый? Зубы жмут? Лишняя почка?!
-- Я бы не простил себе, если бы не попробовал... -- старший следователь выложил из потертого портфеля стопку бумаг:
-- Госпожа, это протоколы. Это -- следы. Это из архива... Если коротко, все -- глухо. Разрешите вопрос?
-- Да.
-- Насколько мне известно, ваш Коро тоже не смог выследить убийцу?
-- Да.
-- Госпожа. Убийцы такого уровня, чтобы их след не взяли Коро и сама Сэрью Юбикитас, могут быть лишь в одной организации...
-- Понятно! Хватит!
-- Слушаюсь. Госпожа, тогда вот еще сведения. Найден человек, просивший новые стихи. Он давний поклонник капитана, записывает все стихи, даже не всегда понимая их...
Сэрью не глядя вытянула из ящика стола кошелек с монетами -- как раз для таких случаев -- толкнула к гостю.
-- Благодарю, -- оперативник взвесил награду на руке, -- На это мы переведем и напечатаем в добротном издании последнюю песню Огре и четверостишие убийцы. Деньги от издания переведем вдове капитана.
“Купят все!” -- подумала Сэрью, -- “Убийство. Тайна. Скандал: главнейшего столичного полицейского в пьяном виде попросту зарезал случайно вошедший бродяга! А со стихотворной дуэлью это уже битва заклятий получается, даже благородно выглядит...”
-- Семья учителя не будет знать нужды, пока живы люди фамилии Юбикитас! -- сощурилась девушка, -- Но придумано хорошо. Если не хватит на издание, добавлю. Не стесняйтесь обратиться. Какие еще вопросы?
-- Все, госпожа.
-- Идите. Больше так не шутите.
-- Госпожа. Это вовсе не шутка. Была.
-- Потому-то я и не оторвала вам голову. Но -- нет.
Закрыв за несвоевременным воздыхателем дверь, Сэрью раскатала свиток с песней. Некоторое время читала. Свернула. Нет, без настоящего хорошего поэтического перевода тут ничего не понять. Аристократическое воспитание и домашние учителя не сделали из девушки ни поэтэссу, ни художницу. Но вот понимать, что искусство -- нечто большее, чем умение рифмовать -- Сэрью научили.
Рыжая сыщица не сомневалась: капитан убит из мести. Убийца вошел на звук знакомой речи. Может статься, последняя песня Огре -- не сочинение капитана, а баллада его родины, известная там любому мальчишке. И вот гость из тех же краев, заслышав песню -- то ли продолжил ее оскорбительным способом; то ли опроверг, то ли передразнил, то ли превзошел в своем четверостишии -- для понимания этих оттенков и нужен стихотворный перевод! Учитель же от подобного стиха -- омерзительного? Наоборот, неимоверно гениального? -- как понять?! Словом, застыл в полном ошеломлении, чем и воспользовался проклятый гость, мгновенно сообразивший, что пьяные вряд ли его догонят...
Получается, фигурант не испугался полицейского участка буквально за углом?
Или...
Или убийца просто не знал про полицейский участок в двух шагах!
И тогда о нем известна первая бесспорная, абсолютно точная деталь.
Нездешний.
Живи он в том районе хотя бы неделю, уж полицейский участок ему бы точно показали. Законопослушным людям -- чтобы зарегистрироваться. Прочим -- чтобы избегать.
А будь это искуснейший мастер, заказной охотник за головами от “Ночного рейда”, (на что и намекал незадачливый ухажер),  -- уж такого-то волчару перед заданием первым делом просветят, где что в городе.
Сэрью вернулась за стол, подтащила стопку чистой бумаги.
Запрос. Всем воротам громадной Столицы.
Пришлые. За три дня до убийства.
Да, это сотни тысяч мужчин и женщин. Но и полицейское управление в Столице немаленькое. Сейчас, пока все горят солидарностью -- убит один из нас! -- обработать лавину сводок можно в обозримое время. А потом еще книга выйдет, подогреет публику и сочувствующих.
Итак, наш гость откуда-то пришел в Столицу...
***
В Столице, где опасностей немало
Нам имя предстоит завоевать
(с) мюзикл “Волки Мибу”

В Столице облетают каштаны. Обыкновенные каштаны, точно как дома.
Дома...
Дома!!!
На самом деле задача попаданца -- не Высоцкого предупредить, не Сталина перепеть, не Хрущева расстрелять промежуточным патроном.
Первейшая цель и задача -- не свихнуться в отчаянии.
Ты-то здесь.
А твои-то -- там!
И приключений хотелось. И героизм проявить. И всего, что к народному восхищению прилагается, тоже. Самому себе врать не надо -- не потому, что самого себя обмануть нельзя. Как раз наоборот: самого себя точно так же можно надуть, как и постороннего человека... И последствия ровно такие же самые, вот что неприятней всего!
Так что -- честно скажем -- хочется в детство вернуться и переиграть его заново. Уже без ошибок, уже с полным знанием сюжета.
Только все мы в детстве читали книжку про волшебный камень. Все мы одного боимся: посмотрят на нас люди, да и осудят: “Вот идет молодой дурак. Не сумел он свою жизнь прожить с первого раза. Да и начал он жизнь с начала”. И будут над нами смеяться -- как будто сами с первого раза нашли работу на всю жизнь; как будто с первого раза завели успешный бизнес; как будто не по залету играли свадьбы... А и кто по любви свадьбу играл -- тоже ведь вкладывает в копилочку разводов. Про дома так и вовсе пословица сложена: “Первый дом строится для врага. Второй для друга. Третий -- для себя”.
Так вот убеждаешь себя, что второй шанс -- допустим.
А когда окунают в этот второй шанс по самую макушку, спохватываешься: цену-то и не спросил?
Цена простая -- как бочку солярки в кузов закатить без рычага или блока, чисто на одной спине. Совершай себе подвиги, хоть облопайся. Девок новых покоряй, набивай карманцы кольцами Всевлазья... И на каждом вдохе помни -- свобода движения куплена ценой разрыва связей.
Ты-то здесь.
А твои-то -- там...
***
Там, где солнце выскакивает поутру из-за низких верхушек округлых деревьев, утром второго дня детишки разглядели крылатого человека. Не стал Виктор добиваться ответа: кто что писал в анкетах для настройки Портала. Но что там дети, когда и сам мультфильмами не брезговал. С мальчишки десяти -- а хоть и тринадцати лет (а хоть и тридцати шести -- со вздохом добавила бы Анна, если б слышала мысль) что взять? Приключения, чудеса, красавицы.
Ну и вот. Кошкодевочки уже в наличии.
С другой стороны, если подумать хорошо, честно, по-настоящему: почему бы и нет?
Уж если пришлось бежать от ледника, оставить под снегом дом, рассыпать прежнюю жизнь -- так не задаром же!
Но, если продолжить мысль все так же честно, жизнь с приключениями требует куда больше сил и действий, чем жизнь по накатнному ритму. И подавляющее большинство великих дел -- это именно подготовка, подготовка, годы подготовки перед неделями блицкрига. А для подготовки самого сокрушительного удара, самого блестящего подвига -- надо немалый спокойный период. Чтобы хотя бы мечей отковать на всех героев.
В понимании подобных вещей заключается единственная разница между мальчиком тринадцати лет -- и мальчиком трижды тринадцати лет. Потому что приключений те и другие хотят одинаково!
Так что запыхавшуюся кошкодевочку сыновья и отец выслушали с неподдельным интересом:
-- Господин Виктор! Вас и госпожу Анну хочет навестить наш министр обороны, главнокомандующий... Наверное, это из-за профессии! У нас они совсем редкие, я такие даже никогда не встречала!
“А куда тогда весь мой отдел провалился?” -- уже всерьез озадачился Виктор. Вчера, узнав, что в карантине коллег нет, Александров подумал, что Портал мог высадить их в другом совершенно мире. Ведь никто не знает, что там сосед по работе написал в анкете. Мало ли, каких ему захотелось подвигов. Единственное общее условие для всей команды -- связь. Ну так было время, когда связывались почтовыми голубями... Но Виктор отчего-то надеялся, что сотрудников отдела высаживаемой робототехники все же не раскидает по разным, так сказать, серверам. И выяснить это в точности собирался после карантина, на Аукционе Профессий -- там-то будут знать наверняка.
И вот выясняется, что халява не прошла.
-- Простите, таких профессий тут совершенно совсем нет?
Вестница не согласилась:
-- Есть. Но совсем, совсем немного! Десять или пятнадцать человек на Столицу, представляете?
Виктор представлял. В карантине занятий немного; так что некоторое количество книжек про Империю семья Александровых зачитала до дыр. Из тех книжек рисовалась картина громадной страны, Столица которой площадью и населением превосходила, к примеру, Швецию. Конечно же, Столица таких размеров представляла собой совсем не город -- а территорию, Столичный Регион. И этим сильно напомнила Виктору Токио, где программист успел поработать в свое время.
А вот вся остальная территория Империи до зубной боли напоминала родные краснознаменные просторы. Леса, горы, полноводные реки, труднодоступные плато, болота... Поля только там, где их высекали жители; уже через три-четыре года нераспахиваемую землю захватывал наглый молодой орешник -- а там надвигался и лес. На севере промерзшие пустоши, на юге раскаленные пески... Совпадение прослеживалось даже в истории. Точно так же от Империи откололись окраины -- Север и Запад, где тлела до сих пор вялотекущая война...
Виктор прекрасно понимал, отчего именно такой выбор. Любой климат, любые модели общества. Хочешь монархию? Рыцарство? Вот западные королевства. Хочешь на драккарах пенить волны? Вот северные княжества. “Ленин-Сталин-Берия-Советская Империя” -- так вот же Империя, прям посреди всего. С аристократией, хрустом французской булки, повстанцами, офицерами, генералами, продажным правительством, героической борьбой супротив этого вот всего...
В подобной Ойкумене легко подобрать любое сочетание анкетных параметров, так что весь отдел все же собрался вместе.
Но полтора десятка на полсотни миллионов населения Столицы... Это вам не фунт числа пи в степени е!
Кошкодевочка вежливо подождала, пока Виктор все это представил, прокрутил перед внутренним взором. И только потом продолжила:
-- Пожалуйста, если Вас не затруднит, не могли бы Вы с Вашей уважаемой супругой завтра к полудню быть в Ратуше? Завтра заканчивается Ваш карантин, так что есть хорошая возможность решить оба дела сразу.

Отредактировано КоТ Гомель (28-09-2016 06:50:53)

+10


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » НЕ ВЕРНУВШИЙСЯ С ХОЛОДА