NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Столпы Вечности(рабочее название)


Столпы Вечности(рабочее название)

Сообщений 21 страница 30 из 32

1

Новая попытка в собственное творчество.

Фанфик по Pillars of Eternity, с возможной эволюцией в кроссовер, если до этого когда-нибудь дойдет.

Общую информацию о мире можно почерпнуть https://pillarsofeternity.gamepedia.com … rnity_Wiki
https://rutab.net/b/games/2015/03/31/ga … eniya.html
http://www.edubel.ru/edu/042115poe_d20.pdf
Только отмечу что по второй ссылке есть серьезные расхождения с оффициальным переводом названий, а по третьей находится конверсия игры под D&D с соответствующими косметическими добавками.

Глоссарий

[1]Анамфат (ж. анаменфат) — титул вождя гланфатанского племени, приблизительно переводится как «принц душ». Должность пожизненная, но не наследуемая. Первым словом в выборе кандидата в наследники обладают сайферы племени, если совет решит, что душа кандидата недостаточно сильна, то он или она ни при каких обстоятельствах не сможет стать вождем.

[2]Дирвуд — или Свободный Палантин Дирвуд, одна из бывших колоний Аэдира на материке Восточный Край. В имперские времена этой землей правил грейв, назначаемый метрополией, но после отделения верховные правители Дирвуда именуются герцогами. Территория страны разделена на семь регионов, элдормов, каждым из которых правит эрл, за чье назначение отвечает герцог. В сою очередь сами эдморы поделены на более мелкие уделы, находящиеся под властью сейнов.

[3]Орланы — Орланы относительно небольшие (50-60% от размера человека) гуманоиды с большими, покрытыми мехом ушами и внушительных размеров «кошачьими» глазами с вертикальным зрачком. Они ведут ночной образ жизни, но многие орланы, живущие вместе с другими расами, приспособились к дневному распорядку дня.
Из-за своего размера орланы либо подвергались преследованию, либо игнорировались большинством культур, с которыми входили в контакт. В результате у них почти нет больших общин, и они последние несколько веков постепенно перебираются глубоко в густые леса. Многие из этих орланов ведут довольно жестокую партизанскую деятельность против прочих рас, из-за чего все орланы, независимо от их культуры и воспитания, воспринимаются другими разумными расами как кровожадные дикари и убийцы.
Единственная область, где орланы живут наравне с другими расами, — это Эйр Гланфат. В гланфатских легендах говорится, что орланы наравне с эльфийскими племенами дали клятву защищать энгвитанские руины. С тех пор племена смешались до такой степени, что, несмотря на физические различия между ними, гланфатские эльфы и орланы относятся друг к другу как к равным.

[4]Богоподобные — это дети из народа (так называемых «цивилизованных» рас), благословленные физическими особенностями богов, хотя не все считают это благословением. Такие особенности принимают самые разнообразные формы и часто связаны с мистическими силами. Как правило, головы богоподобных имеют нестандартную, искаженную форму, потому им крайне трудно подобрать себе шлем или что-то подобное. Из-за отличий и неспособности приносить потомство к богоподобным относятся с опаской и изумлением. В Вайлии (Старой Вайлии и Валианских Республиках) богоподобные официально считаются бесполыми.

[5]Эстрамор — полуругательное выражение гланфатанцев, относящееся ко всем пришельцам из-за моря.

[6]Эйр-Гланфат — родина гланфатанцев. Лесистая и болотистая местность, лишѐнная городов; гланфатанцы живут либо в небольших деревнях (многие из которых построены около энгвитанских руин), либо кочуют, занимаясь охотой и рыболовством.
Ранее здесь жил народ энгвит; они были не особенно развиты технологически, однако были прекрасными астрономами, архитекторами и учѐными. К моменты прихода гланфатанцев (откуда-то с востока) большая часть энгвитских поселений была пуста и заброшена, но легенды гласят, что оставшиеся энгвитанцы обучили племена различным наукам и позволили поселиться среди руин. В обмен они взяли с гланфатанцев слово, что те будут охранять руины до конца дней своих, не пуская туда никого. Что после этого стало с энгвитанцами из легенд, неизвестно. Возможно, содержимое руин может ответить на этот вопрос, да только гланфатанцы блюдут данную когда-то клятву и не щадят тех, кто пытается исследовать руины…

[7]Зимний Зверь(Римрганд) — Бог энтропии, холода, зимы, неудачи, чумы и природных катаклизмов. Является в образе гигантского, но тощего тура-альбиноса, который продвигается сквозь сильную снежную метель, а за его медленной размеренной поступью следуют смерть и распад.

[8]Аэдир — обширная колониальная империя, чья метрополия расположена на материке в районе экватора. Была образована после слияния человеческого королевства «Аэдир» и эльфиской державы «Кулклин». Вследствие такого объединения империей одновременно правят двое, Феркенинг (первый король) и Мейквин (блистательная королева), принадлежащие к двум основным расам империи и заключившие между собой традиционный брак.

[9]Движущаяся Белизна — Огромный, изрытый трещинами южный ледяной массив под названием Движущаяся Белизна стал обиталищем белых эльфов, а также приютил изгоев, искателей приключений и небольшие колонии отважных исследователей. Растительной жизни в Белизне нет, зато полно выносливых и опасных зверей, которые выживают, питаясь морской добычей и друг другом.

[10]Анимансия — наука о душах и воздействии на них. Впервые появилась в Аэдире, но из-за первого же эксперимента, который привел к поднятию мертвеца и сжиранию части ученых, быстро была запрещена. В разных странах отношение к этой практике различается, но последствия многих неудачных экспериментов серьезно подрывают доверие к тем, кто посвещает себя этому искусству.

[11]Хранители — разумные, открывшие в себе способность смотреть за грань материального мира. Они способны напрямую общаться с умершими, которые еще не ушли за грань, заглядывать в прошлое душ и воздействовать на них. Хранитель видит мир глубже любого сайфера, но с этим же связана опасность, так как смертный разум слабо приспособлен к восприятию высоких материй, и владение ею часто приводит к психологическим расстройствам. Кроме того, становление Хранителем часто способствует пробуждению прошлых реинкарнаций души и, соответственно, раздвоению или даже растроению личности.

[12]Аумауа — Жизнь аумауа всегда была связана с морями и океанами. Их облик имеет яркие «рыбьи» черты: короткие острые зубы, гладкая кожа синего, сине-зелѐного или коричневого цвета, практически отсутствующие ушные раковины. У этих гигантов широкие плоские носы и маленькие глаза. Хоть аумауа и можно назвать самой путешествующей расой, это «звание» по большей части принадлежит народу кальбандра — они первыми начали активно расселяться по берегам морей и островам, забираясь подчас очень далеко от своей родины.

[13]Ондра — Богиня океанов, забытых вещей, утраты, упорства и скорби. Говорят, она однажды влюбилась в луну и пыталась притянуть ее к себе, что привело к катастрофическим последствиям. Однако она до сих пор пытается дотянуться до отвергшей еѐ луны волнами (что становится причиной бурь, приливов и отливов).
По поверью, чтобы о чем-то забыть, нужно принести в храм Ондры соответствующий символ, а ее жрецы бросят этот дар в море.

[14]Рауатай — страна аумауа которой правит ранга нуи— «король» на языке рауатай. Столица Рауатай называется Такова. В основном в Рауатае проживают прибрежные аумауа, но также живёт некоторое количество островных аумауа, орланов, людей и эльфов. Рауатай— светоч прогресса в своём регионе: там есть университеты, мощный флот и самая могучая в мире артиллерия. Кораблям других государств запрещено проходить в их гавани, и постепенно это королевство становится всё более и более закрытым.
По соседству с Рауатаем расположены еще несколько стран аумауа, орланов и гномов. Несмотря на свою молодость, они входят в число наиболее развитых колониальных поселений на востоке. Залив — это земля богатств и ресурсов. Для тех, кто способен их взять разумеется. Все побережье время от времени подвергается разрушению из-за мощнейших бурь.

[15]Магран — богиня войны и огня. Ее культ — самый популярный в Дирвуде. Магран поклоняются рядовые солдаты, офицеры, тактики и стратеги всех мастей. Кроме того, в рядах ее почитателей те, кто создает снаряжение для боя, особенно все, что куется — оружие и доспехи. С точки зрения ее жрецов битва и война — неотъемлемые для человека занятия, к которым следует стремиться с максимальным упорством. Потому она не столько богиня жажды боя или чествования побед, сколько покровительница отточенных военных навыков и строгой дисциплины.

[16]Воедика — Богиня справедливости, закона, клятв, обещаний, государственного правления, мести, памяти и иерархий. Изображается в виде старой аристократки со сломанной короной на голове. Говорят, что когда-то она правила остальными богами, но была свергнута.

[17]Скейн — также именуемый Безмолвным Рабом — это бог скрытой ненависти, обиды и жестокого восстания. Как правило, его изображают в виде небольшого лысого мужчины с отрезанными носом и ушами, покрытого шрамами от плети. На вид он покорен, взгляд его потуплен. При этом его глаза сверкают черной тихой ненавистью, а кулаки стиснуты.
Известно также, что тем его последователям, которые были достаточно отчаянны для проведения определенного ужасного ритуала, он являлся в кошмарной инкарнации по имени Чучело. В Дирвуде последователи Скейна часто работают и в пыточных, и в качестве палачей: унижение высокопоставленных пленников доставляет им истинное удовольствие.

[18]Война Святого — военный конфликт между Ридсерасом и Дирвудом, названый в честь Святого Вайдвена, который считался воплощением бога Эотаса. Война была окончена взрывом бомбы Молот Бога, которая уничтожила Вайдвена вместе с частью его войска.

[19]Эотас — это аэдирское имя бога света, искупления и перерождения. Поклонение Эотасу все еще распространено в Аэдирской империи и Редсерасе, хотя эта вера запрещена законом в большинстве городов Дирвуда после событий Войны Святого, в ходе которых Святой Вайдвен, предположительно ставший земной оболочкой для Эотаса, попытался вторгнуться в Дирвуд и был уничтожен у ворот Цитадели Халгот. Об Эотасе с тех пор никто не слышал. По мнению большинства, он мертв.

[20]Молот Бога — мощнейшая бомба, разработанная умельцами Эшфола с непосредственным участием жречества Магран, чтобы уничтожить аватара бога Эотаса, Святого Вайдвена. Бомба была установлена на мосту у входа в крепость и взорвана, пока Эотас был на нем. Со смертью Вайдвена завершилась и война Ридсераса с Дирвудом, которую он развязал. После кончины аватара Эотас перестал общаться со своими почитателями, но священство сил не утратило. Его судьба доподлинно неизвестна.
До взрыва бомбы Вайдвена на мосту удерживало двенадцать добровольцев. Позже их стали называть Дюжиной и назвали в их честь организацию наемников со штабом в Бухте Непокорности. Также доподлинно известно, что, кроме первой дюжины, была и вторая, состоящая из высокопоставленных священников Магран. Именно они питали магическую часть бомбы и запустили взрыв. Там же они и погибли. Все, кроме одного, позже назвавшегося Стоиком.

[21]Сайфер — Сайферы способны напрямую проникать в душу
и психику другого существа и манипулировать ими, фокусируя при этом свою магию на духе как врагов, так и союзников. Большая часть сайферов до сих пор обитает в Восточных землях, хотя многие из тех, кто пользуется такими методами, расселились на всех изученных территориях. Постепенно к ним приходит общее признание, но в целом доверия к ним еще нет, особенно со стороны малообразованного населения.

[22]Фамиры — разумный, чья душа привязана к телу. Такое создание остается разумным и продолжает существовать после физической смерти тела, но подвержено быстрой деградации — душа начинает гнить вместе с телом. Для приостановки этого процесса фамир вынужден питается кровью и плотью разумных, поглощая сущность живых душ ради сохранения собственного разума. Фамиры не обладают какими-либо значительными преимуществами перед живыми существами.

[23]Стихийные Блайты — аморфные облака духовной энергии со стихийным окрасом. В вихре появляются и мгновенно исчезают дюжины гуманоидных очертаний. Лица кричат в безмолвной агонии, а руки отчаянно хватают воздух возле массы.
Биауаки (ветра, уносящие души), как известно, часто вызывают появление блайтов. Если сила бури выдирает душу из тела, она может попасть в центр стихии и сцепиться с другими природными элементами в вихре.
Эксперименты по созданию блайтов — это еще одно сомнительное направление анимансии, из-за которого она получила дурную репутацию во многих кругах. Некоторые считают такую практику опасной и негуманной, а другие — средством достижения цели. Анимансеры нередко страдают из-за того, что боязливый народ обвиняет их в создании блайтов.

[24]Свинцовый Ключ — тайная организация поклонников Воедики под предводительством Таоса. Декларируемой целью данного общества является сохранение тайн Богов и дискредитация аниманси.

[25]Арсенал Дургана — знаменитое поселение гномов высоко в горах Белого Перехода. Около столетия назад по неизвестным причинам все гномы были перебиты, а сам Арсенал запечатан.

[26]Галавэйн — Бог охоты, убийц, погони, диких земель и хищников. Говорят, что иногда он принимает облик одетого в шкуры охотника или крупного гончего пса. Галавэйн одобряет убийство слабых и выживание сильнейших.

[27]Адра — таинственный минерал (как правило зеленоватого цвета), растущий прямо из земли. Из-за своего распространения в некоторых местах часто используется в строительстве.
Кристаллы адры обладают удивительным свойством удерживать духовную сущность, из-за чего они очень востребованы анимансерами и создателями артефактов. Отколотые от куски адры быстро умирают, теряя блеск, но на основных свойствах это не сказывается.
В народе ходит молва, что души умерших уходят именно в эти камни, а их корни тянутся до самого центра мира.

[28]Касурип — мелкие ящероподобные существа сомнительной разумности.

[29]Наследие Вайдвена — после окончания войны с Ридсерасом в Дирвуде начали появляться пусторожденные. Дети, появившиеся на свет без души. Пустые тела, способные только на дыхание, но не более того. Так как недавно прогремела война, где Дирвуд воевал против воплощенного бога, народная молва быстро связала эти два события.

[30]Сеан-Гула — это агрессивные и сбитые с толку души, которые не смогли или не захотели перейти за Завесу. Точнее говоря, это души женщин, умерших при трагических или травматических обстоятельствах, откуда и название «сеан-гула», которое переводится как «кровавая мать»

[31]Спасение — попытка анимансеров хотя бы частично притупить последствия Наследия Вайдвена, также именуемого Чумой Пусторожденных, — проклятия, заставляющего детей рождаться пустыми бездушными оболочками, неспособными на самостоятельные действия. Суть метода состояла в изъятии души животного и помещении ее в пустое тело ребенка, благодаря чему тот должен был получить хотя бы ограниченную возможность развиваться. После первых успехов этой процедуре были подвергнуты тысячи детей по всей стране.
К сожалению, ущербность методики проявила себя только несколько лет спустя. В период полового созревания «Спасенные» дети начали терять рассудок, мутируя в уродливых, безмозглых и кровожадных тварей. Нередко были случаи, когда эти создания сжирали собственные семьи.
В народе этих существ прозвали Вихты — в буквальном значении «неуправляемые дети».

[32]Абидон – Бог големов, механизмов, техники, трудолюбия, надежды и стремлений. Наиболее любим рабочим классом. Говорят, когда-то «Голем» мог принимать человеческий вид, как и большинство богов, но его каким-то образом убили, и после этого он возродил себя в оболочке огромного голема. О его смерти ходят разные истории, но ни одна из них не считается абсолютно достоверной.

[33]Свеф – это аэйдирское название мощного наркотика, который добывают из ягод, растущих на небольших кустах в засушливых районах в далеких горах, – Тальских Коленях. Свеф вызывает галлюцинации, а некоторые даже говорят, что благодаря этому наркотику им удается увидеть собственную душу.

[34]Пугра – Делемпугра («гнилой лист»), чаще называемая пугрой («гнилой») – делемган (читай дриада или сприган в TES), испорченная из-за разрушения ее домашнего дерева или адрового камня. Они настолько же уродливы, насколько делемган красивы. Длинные перекрученные тела с кожей холодных тонов. Их волосы выглядят мертвыми, темными и склизкими, контуры лица искажены, а зубы – длинные и острые. Они охотятся на неудачливых путников, используя свои длинные когти. Пугры украшают себя черепами, шкурами и перьями убитых ими животных.
Делемган стремятся поддерживать здоровье своих лесов, а пугры в той же степени желают их испортить, из-за чего эти два вида – смертельные враги. Гниль, которая их поражает, делает их удары очень ядовитыми, но оставляет их уязвимыми к колющим и дробящим атакам.
Поскольку они больше не могут вытягивать сущность из здорового леса, им приходится выживать путем насильственного вытягивания энергии и сущности из растений, животных и представителей разумных рас. Поэтому они являются естественными союзниками теней, которые кормятся аналогичным образом, и часто охотятся вместе с ними.

[35]Скрытень – представляет собой колонию из нескольких разных видов паразитических хищных растений и грибов, вместе охотящихся за общей добычей. Вместе они образуют человекоподобное «тело» высотой около трех метров, состоящее из вьющихся стеблей, листьев, корней и земли. Из-за сосуществования такого количества отдельных организмов скрытня сложно уничтожить, поэтому в броьбе с ним лучше отделить части, которые позволяют ему двигаться, или просто поджечь всю колонию.

[36]Хемнег – это церемониальный брак эльфа с человеком. Поскольку основные земли Аэдира исторически разделены между двумя расами, множество заведенных порядков направлено на то, чтобы нормализовать отношения.
Во многих случаях хемнег позволяет двум домам объединить ресурсы. В аристократической среде хемнеги – способ объединения сил. Самый яркий пример хемнега – текущее монархическое устройство: государство возглавляет человек, но эльфийский консорт правит вместе с ним или ней. Консорты пользуются почти тем же авторитетом, что и их знатные партнеры.
Как известно, от союзов эльфов и людей не бывает детей. Хемнег – союз сугубо делового/политического характера, и в него могут вступать только особы, уже связанные настоящими брачными узами. Если одна из сторон хемнега овдовел(а) в молодом возрасте, общественные нормы требуют его/её найти себе новую настоящую пару. Но всё же порой хемнеги используются и для того, чтобы придать благопристойность внебрачной и/или межрасовой связи.
С учетом того, что после отделения Дирвуда от Империи страна успела обзавестись своим собственным колоритом, незыблемость этого института под вопросом, но вряд ли можно говорить о полном отказе.

[37]Берас – Берас на аэдирском, Сироно на вайлианском – это бог циклов, бог врат, бог жизни и смерти. Люди обычно ставят или вырезают фигурку Бераса в дверных проходах, окнах и прочих «порталах» из одного места в другое. У культа Бераса относительно немного священнослужителей – отчасти из-за того, что он нечасто с ними общается. Однако у него очень, очень много просителей и случайных последователей.

[38]Ваэль – божество снов, секретов, тайн и откровений. Познать его не могут даже другие боги. Ваэль не имеет ни определённого пола, ни внятной внешности. Его символ — глаз. При этом и внешний вид глаза, и даже количество глаз часто разнятся. Люди в молитвах просят Ваэля и защитить собственные секреты, и раскрыть лежащие перед ними тайны. Последователя Ваэля славятся странными и необычными привычками, которые они практикуют как для благих целей, так и без каких-либо определённых целей.

[39]Хайлия – Богиня небес, материнства, творчества, птиц, песни, изобретений, языка и искусств. Насколько известно, она не воплощается в какой-либо определенной физической форме, но, как считается, присутствует во всех птицах.

Чистовик
https://ficbook.net/readfic/5272196

P.S. Народные мнения и замечания весьма полезны для творческого процесса. ^^

Отредактировано Фриз (19-12-2018 00:23:30)

+2

21

Задолго до их знакомства, Скорбящая Мать – которую в то время наверняка называли иначе – жила в глухом уголке Эйр-Гланфата, на плато около удивительной постройки энгвитанцев в виде башни с адровым колоколом на вершине, который начинал звонить каждый раз как неподалеку от него происходило рождение ребенка.  Этим и было прославлено это место среди близлежащих селений. Этому и посвятила свою жизнь Скорбящая Мать, много лет подряд принимая роды в домике рядом с колоколом.
Так сложилось, что этот уголок был настолько глух, что там даже не знали, что из себя представляют сайферы, и поэтому ее принемали за Хранителя, истории о которых были более распространены, даже не смотря на то, что сайферы давно и прочно занимали важное место в культуре Эйр-Гланфата. Более того, будучи самоучкой, Скорбящая Мать и сама считала себя таковой. Из-за этого к ней приходили не только ради рождения ребенка под звуки священного колокола, но и для того чтобы узнать прошлое новорожденного, сильна ли его сущность… и решить стоит ли отправить неугодную душу обратно в колесо.
Традиции бывают очень жестоки.
Но для Скорбящей это было неприемлемо, ведь благодаря своим способностям она невероятно глубоко чувствовала каждого малыша, которого приводила в мир. Какая разница, если прошлая жизнь души не соответствовала каким-то стандартам(тем более что в прошлое она и не могла заглянуть)? Какая разница, если сущность новорожденного ощущается слабее чем у других? Какая разница, если случилось так, что душа матери, переполненная ненавистью к отцу своего дитя, начинает ненавидеть и ребенка? Все это неважно. Дети должны жить, расти и радоваться своим новым жизням.
С таким кредо она и жила, прилагая все силы для его достижения, и силы эти были немалыми. Каждый раз принимая роды она говорила о силе новорожденного, одновременно подпитывая ту связь, что всегда есть между матерью и ребенком, часто подавляя мелкие ростки негатива, что бывали заметны в душах рожениц. А иногда и вовсе безжалостно перекраивала чужие разумы, когда ей попадались те, для кого собственные дети по каким-то причинам были совершенно неугодны.
Так продолжалось до появления первого пусторожденного. Ужас от события был для нее настолько велик, что она бездумно воздействовала на мать, заставив ее не замечать, что она заботится о практически мертвом ребенке, а затем и на всех других кто мог что-то заметить. Скорбящая Мать даже заставила их остаться в небольшой деревеньке неподалеку, чтобы убедиться, что никто ничего не замечает. Ведь если картина реальности сильно не соответствует навязываемому образу, то без постоянного обновления этот образ, в конце концов, разобьется.
Прежде ей никогда не приходилось такого делать, ведь даже в самых серьезных случаях было достаточно вывести образ ребенка за скобки ненависти, немного притупив ее, и связать с любовью. Всего один раз, а дальше сознание цели само выстраивало, чуть подправленную картину восприятия без участия Скорбящей. Теперь же ей постоянно приходилось следить за несколькими людьми.
Но, как уже говорилось ранее, она была сильна, а ужас, настигающий ее при каждом контакте с пустым телом, подстегивал решительность продолжать этот спектакль в пустой надежде, что скоро этот кошмар как-нибудь закончится.
Вот только он не кончался, а разрастался. Рождалось больше пустых детей и количество людей, которых необходимо контролировать все увеличивалось. С каждым днем ее все больше наполняла усталость. Она начала ошибаться.
И в конце концов вся эта пирамида, склеенная нитями сайферской силы, рухнула погребя по собой и ее саму и все невольные жертвы ее страха.
Когда безумная вакханалия поглотившая деревеньку у адрового колокола схлынула, чудом выжавшая Скорбящая Мать оставила пепелище бездумно побрела вдаль, столь  глубоко запрятав все произошедшее, что даже толком не могла сказать, кто же она такая и откуда идет. Вот так она и бродила по дорогам, прячась от самой себя и от окружающих за ментальными барьерами, пока не повстречала Сарефа, чей взгляд легко прошел мимо ее скорлупы.
Жуткая история. Жуткая и печальная, как для виновницы, так и для всех остальных. Когда это все вышло на поверхность, Скорбящая Мать просила Хранителя стереть ее воспоминания или вообще отправить в Колесо, но он отказался. Сареф не считал себя вправе судить ее, тем более что ему было откровенно жаль эту женщину, но не хотел и помогать повторному бегство. Ведь он очень хорошо знал, к чему приводят неожиданные приветы из прошлой жизни. Даже прочувствовал на собственной шкуре. Лучше уж пережить это сейчас, чем подвергать опасности следующее воплощение.
Возможно, когда с Наследием будет покончено, время сможет залечить ее искалеченное сознание, а пока оставалось только направлять ее к цели стараясь удерживать в стороне от пучины отчаянья. Благо, виновника появления чумы она была готова рать собственными зубами.
– Зачем ты мне об этом рассказала, если тебе так не нравится эта идея? – протелепатировал Сареф, когда заметил, что ее душа начала успокаиваться.
– Как я могла удержать слова своей богини? – в ответном послании чувствовалась усталость и горечь. – Может быть, сейчас в моей душе и властвует Владычица Скорбей, но, как и любая повитуха, я всю жизнь служила Хайлии. Мне остается лишь сожалеть о том, что со мной заговорил самый ветреный аспект Королевы Птиц, и совсем не тогда когда я истово молила ее о помощи, – она немного помолчала. – Но я все равно хочу попросить тебя, ни в коем случае не выбирать этот путь. Пусть лучше эти души станут пищей для живущих как желает Галавэйн или просто раскрошатся в пыль. Только не это «возвращение».
Сареф согласно кивнул. Он вполне мог понять ее нежелание видеть последствия подобного варианта.
Путь продолжился в тишине на обоих уровнях бытия. Окружающий лес жил своей жизнью. Чирикали редкие птички, шебуршали мелкие животные, шелестела листва высоких деревьев. Пару раз Сарф краем глаза замечал, как идущий впереди Харавиас принюхивается к воздуху и по особому подергивает своим единственным ухом. Видимо в такие моменты они пересекали тропы оленей или иных травоядных, а внутренний кот орлана рвался поохотиться. Знакомая картина, но не судьба. Сегодня коту придется удовлетвориться менее вкусной добычей. С другой сторон, впереди точно будет что-то двуногое и мясное, а чем по сути разумный гуманоид отличается от того же оленя? Для штельгара точно ничем, да и для многих гланфатанцев тоже, если уж на то пошло.
К месту вышли как-то неожиданно. Вот они еще продираются через глухой лес с разбросанными тут и там неказистыми останками древних построек, следуя каким-то указателям понятным лишь следопытам, а в следующий миг вековечные сосны и громадны лиственницы, вежливо расступаются, выпуская их на открытое место, с другого края которого находится цель их путешествия.
У отвесной скалы, уходящий резко вверх на высоту самых высоких деревьев, находился небольшой закуток, обнесенный хорошо сохранившейся стеной из серого камня с заметными вкраплениями кусков мертвой адры. В центре обнесённого участка находится арочный проход с полуразрушенной аркой ведущий внутри территории.
Рядом с проходом стоит пара воинов Каэд Нуа, выполняющие роль дозорных.
– Мой сейн, – с коротким поклоном произносит правый, когда Сареф приблизился к ним. Левый, просто молча повторяет его жест.
– Ангус, Горан, – кивнул им Хранитель. – Как у вас тут дела?
– Все тихо, господин, – снова подал голос Ангус. – Капитан Эрн решил обустроить здесь временный лагерь.
– Это правильно, – сказал Сареф, оглядываясь по сторонам. – Место тут хорошее, а корабль придет только завтра, так что нечего тащить раненого на берег. Кстати, как там Хеодан?
– Жив, но без сознания. Адмес залил его своими зельями, так что у него чуть ли из ушей не течет, поэтому сейчас он только иногда бормочет что-то несуразное, – ответил Горан, вместо напарника.
– Понятно, – произнес Хранитель, после чего повернулся к своей команде. – Стоик, сходи глянь парня, может сможешь его немного подлатать, все польза будет.
– Да-да, схожу, – рассеяно буркнул священник и сразу прошел через арку. Он так напряженно о чем-то размышлял, что даже не стал препираться.
Сареф проводив его взглядом, и удивленно покачав головой, повернулся обратно к остальным. Судя по тому, как они уставились в сторону прохода, необычная покладистость Стоика удивила не его одного.
– Хм… ладно, давайте передохнем, а потом отправимся к храму. Чувствую после этой остановки, у нас такой возможности еще долго не будет, – пробормотал он, направившись вслед за Стоиком. Остальные  что-то согласно прогудели и тоже двинулись внутрь.
Стараниями подчинённых Гаррета, пространство за стеной уже начало приобретать обжитый вид. В расчищенном центре площадки весело трещал костер, ставились палатки, рубились дрова.
Чуть в стороне от костра, на развернутом лежаке метался в бреду Хеодан, а рядом с ним уже присел Стоик и теперь водил руками над телом и что-то бубнил себе под нос. Когда он повышал голос, костерок вспыхивал сильнее, выстреливая снопы искорок в сторону жреца.
Вокруг сновали бойцы отряда занятые своими делами.
Сам капитан нашелся около самой скалы, в которой и был пробит тот путь, про который он сообщал через артефакт. Широкий темный проем с ровными гранями и вычурной резьбой по краям был хорошо заметен даже из далека.
Подойдя ближе, Хранитель почувствовал, как к его сущности прильнул невидимый поток духовной энергии. Он закружился на краю его ауры, словно луны вокруг Эоры. Напрягшись в первый момент, Сареф быстро расслабился, поняв, что чужая сущность вполне контролируется его волей и не пытается воздействовать на духовное тело. Видимо это была одна из тех душ, чью помощь обещал ему Галавэйн. Ну что ж, посмотрим какой с них будет прок.
– Лорд Сареф, – поприветствовал его Гаррет, когда заметил своего сюзерена.
– Гаррет, – кивнул в ответ, Сареф. – Ты уже разведал этот путь?
– Да, Ёрги прошла его до самого конца, и сообщила, что он выходит почти к главному зданию комплекса. Сам туннель практически цел. Есть пара завалов, но по большей части камень держится крепко. Хотя все равно нужно соблюдать осторожность.
– Отлично. Тогда сейчас закончим ставить лагерь. Немного передохнем и через пару часов выдвинемся к храму, – Хранитель задумчиво посмотрел во тьму туннеля. – Вперед отправим Харавиаса. Думаю, его талантов работы с землей и растениями хватит, чтобы найти слабые места и немного их укрепить.
– Ясно, – Гаррет кивнул. – А что на счет Хеодана?
– Оставим его здесь вместе с Адмесом и пятеркой твоих бойцов. Уж больно опасно тут, не стоит оставлять слишком маленькую группу, –  ответил Сареф. – Не знаю, что точно из себя представляет проход через Суд Грешников, но что-то мне подсказывает, что здесь обратно мы уже не выйдем.  Прикажешь им направляется в Вязы как только придет ладья, а потом ждать нас там.
– Понятно, господин.
– Хорошо, – немного отстраненно ответил Сареф, чувствуя, как к первой душе присоединилась вторая, усиливая общий поток. Интересно, чем же все это закончится?

Отредактировано Фриз (25-03-2017 18:50:26)

+2

22

Целые главы, но пока не беченые.

Отступление I: Агрессивная прополка

Можно было бы сказать сакраментальное «Ничего не предвещало беды», но дело в том, что еще как предвещало. Начиная с погони за убийцей герцога Скалозуба в земли Эйр-Гланфата и заканчивая этим самым островком, на котором они в конце концов оказались. О нескольких неприятных встречах по дороге в «столицу» гланфатанцев и говорить не стоит.
Гаррет Эрн уже давно зарекся сомневаться в мудрости своего сейна, ибо, как он осознал за время службы, у Хранителя практически всегда есть веские причины поступать именно так, а не иначе, но мчаться таким малым отрядом в земли дикарей все равно было несколько опрометчивым решением.
Нет, капитан личной охраны лорда Сарефа прекрасно понимал, что убийцу герцога нужно преследовать по горячим следам, тем более, если он еще и, по всей видимости, отвечает за проклятое Наследие[28], уже сколько лет пьющее соки из Дирвуда, воруя жизни детей и отравляя горем взрослых. Вот только сам Гаррет предпочел бы не соваться в Эйр-Гланфат без хотя бы еще пары десятков проверенных ребят. Ведь, несмотря на столетие официального мира с аборигенами, стычки все равно происходят, да еще в их землях полно всякой лесной дряни, которую в Дирвуде стараются выбивать дружины лордов. По крайней мере в непосредственной близости от поселений и дорог. Как жаль, что ожидание было не вариант, а бесчинство толпы, захлестнувшее Бухту Непокорности, поставило крест на шансе нанять для этого дела наемников.
Хотя, пожалуй, наличие последних могло бы быть еще опаснее, чем сама дорога. В конце концов все наемники Бухты либо состоят в Дюжинах, либо ходят под Доменелами. И что с первыми, что со вторыми отношения у сейна складывались на редкость неудачно ввиду того, что тот был на короткой ноге с расквартированными в городе Рыцарями Горна, да еще и являлся известным анимансером.
Разногласия с Дюжинами и комментировать не стоит, так как эти «заинтересованные граждане», чтоб их сеан-гула[29] приголубила, просто-напросто презирали горнистов, а анимасеров вообще обвиняли во всех смертных грехах.
На этом месте Гаррет мысленно хмыкнул, покрепче сжав в металлической руке эфес своего клинка. До встречи со своим будущим господином он сам не особо хорошо относился анимансерской братии. Что поделать, если среди них хватает дегенератов, готовых ради своих экспериментов вырывать любую доступную душу. А ужасы «Спасения»[30] совсем не прибавили популярности в народе, даже вменяемым представителям этой профессии.
Но вот с Даменелами история была другой, представляя собой то ли просто жуткое невезение, то ли странноватую удачу. Как Эдер проболтался ему за кружечкой пива и трубкой забористого табака, первый раз люди этого высокородного клана преступников не сошлись во мнении с Хранителем, когда по случаю решили устроить какие-то разборки в пабе, где тогда еще практически никому не известный хозяин Каэд Нуа глушил свое очередное видение какой-то мощной настойкой. За что и поплатились, на собственной шкуре узнав, что такое кулачный бой с поплывшим магом, инстинктивно кастующим «грозовое прикосновение» (или что-то в этом роде).
По мнению капитана Эрна, им стоило порадоваться такому уникальному опыту, так как подобного финта скорее следовало бы ожидать от матерого друида в звериной форме, что чревато последствиями, несовместимыми с жизнью, а так они отделались парой зуботычек и некоторыми спазмами после пробуждения. Да и пьяный аэдирец, должно быть, то еще зрелище. Все же высокоградусные напитки в бывшей метрополии не особо в чести, а результат их приема несколько отличается от простеньких наркотиков.
Собственно говоря, тот случай был сущий пустяк и мог бы легко забыться через некоторое время или за пригоршню медных панд, благо эти типы были просто мелочью из самых низов иерархии. Но следующая стычка спустя жалкий месяц подлила масла в огонь, да так, что шансов изжить инцидент уже не было.
По словам все того же Эдера, который был вообще самым нормальным из компании Хранителя, все началось со знакомства лорда Сарефа с одной анимансеркой из городской лечебницы, душевной болтовни на несколько часов об их общем увлечении и ее просьбы доставить в крепость Рыцарей Горна какие-то документы.
Как ни странно, сама доставка прошла без неожиданностей. Их спокойно встретили в крепости и проводили к командиру, а сейн даже перемолвился парой слов с главным кузнецом по поводу связи его работы с духовной материей. Но на обратном пути к выходу Хранитель вдруг уставился стеклянным взглядом в пространство, потом переглянулся с той сайферкой со странным прозвищем «Скорбящая Мать», которая умудряется постоянно пропадать из виду, находясь буквально в двух шагах, и бросился к ближайшей двери, за которой оказался храм Абидона[32].
Они едва успели. Только распахнув дверь, сейн моментально выпустил боевое заклинание, отгоняя убийцу от раненого рыцаря. Дальше же все было просто. Сайферка швырнула в него что-то свое, отчего противник начал махать руками вокруг себя, словно торчок, словивший приход от Свефа[33], а Эдер удачно приложил его брошенным щитом, после чего бессознательного преступника без проблем повязали.
И все бы ничего: награда от рыцарей, заверения в поддержке и прочие, без сомнения, очень полезные приобретения за мелкую услугу случайной знакомой. Но позже выяснилось, что убийца работал на дом Даменелов, и благодаря в том числе недавней стычке они очень быстро выяснили, кому обязаны срывом операции по устранению неугодного представителя горнистов…
Что ж, результат есть результат. Владыке Каэд Нуа опасно связываться с двумя из трех основных игроков Бухты Непокорности, а у тех, от кого можно было ожидать поддержки, были серьезные проблемы с личным составом даже без всех этих погромов, которые еще гремели в городе, когда они отправлялись в путь.
Чуть в отдалении что-то треснуло, заставив Гаррета немедленно насторожиться. Его взгляд пробежался по округе, выискивая между заросших развалин малейшие признаки возможной опасности. Но все было тихо, гланфатанские мумии не спешили вставать со своих высоких лежек из перевязанных веток, а больше тут никого не было.
На первый взгляд.
Гаррет тихо ругнулся сквозь зубы. Он просто ненавидел сталкиваться с полуматериальными тварями. Эти гребаные призраки всех видов, огоньки и блайты его жутко бесили. Мало того, что половина этих гадов практически плюет на честную сталь и ряд иных способов нанесения вреда, так многих из них еще и хрен заметишь, прежде чем они вцепятся тебе в глотку или проклянут чем-то заковыристым!
Что радует в работе на господина сейна, так это возможность иногда заранее узнавать, с чем придется встретиться во время очередной передряги. Вот как в этот раз. Сказано ждать призраков, значит, наверняка они тут есть, и можно с чистой совестью заранее смазывать клинки скоропортящимися алхимическими снадобьями да заряжать мушкетоны особой дробью.
Хотя наверняка не призраками едиными будет богат нынешний поход.
Первый знак того, что ожидаемые неприятности близко, появился спустя где-то полчаса после того, как группы разошлись.
Неожиданно капитан Эрн заметил, что его глаза уже не так четко захватывают окружающую картину, а в теле поселилась ничем не обоснованная усталость.
Явные признаки постороннего воздействия.
Гаррет быстро подал отрядному магу сигнал готовить что-то бодрящее, не привлекая внимание, и спокойно продолжил движение. Не у всякого призрака хватит мозгов, чтобы устроить засаду, но если уж хватило, то это либо хорошо отожравшаяся сущностью Тень какого-то ублюдка, либо…
Нос капитана уловил слабый запах гнили.
Блядь.
В следующее мгновение события понеслись вскачь. Маг выпустил свои чары, накрыв весь отряд волной света, а вслед за этим по земле прошла предупреждающая дрожь.
— Врассыпную! — только и успел рявкнуть Гаррет, отпрыгивая в сторону и кувыркнувшись дальше, чтобы как можно быстрее уйти из зоны удара. Буквально через мгновение на том месте, где он до этого стоял, из-под земли выстрелило с десяток острых корней, каждый в полтора метра длиной.
— Это Пугра[34]! — продолжил капитан, быстро поднимаясь с земли. — Всем отойти к фундаменту сте…
Он прервался на середине фразы, резко разворачиваясь вправо и одновременно взмахивая клинком. И как раз вовремя. С той стороны на него попытался напасть частично материализовавшийся призрак, но удар заставил тварь отступить, яростно шипя из-за полученного ожога.
Мысленно поблагодарив замкового алхимика за хорошую работу, Гаррет выхватил свободной рукой пистолет и выстрелил в темную массу псевдоматерии. Особая пуля полностью выполнила свое предназначение, легко отправив поврежденную душу в Колесо.
Отметив краем глаза, что все его подчинённые пережили первый удар и теперь оперативно отступают, попутно отстреливаясь от наседающих призраков и рубя мечами ожившие корни, капитан поспешил присоединиться к ним, одновременно вешая временно бесполезный огнестрел обратно на пояс.
Но не тут-то было.
Он едва успел сделать два шага, прежде чем земля под ногами вздыбилась, отправляя его в полет к ближайшему дереву. От удара у Гаррета на мгновение потемнело в глазах. Когда он пришел в себя, то увидел, как на него прет трехметровая туша смутно гуманоидной формы из переплетенных стеблей, корней, земли и мха.
«Твою мать, еще и Скрытень[35]! — мысленно выругался он, откатываясь с пути монстра, на которого, по-видимому, перед этим наступил. Пролетев по инерции мимо него, тяжелая туша врезалась в то самое дерево, об которое Гаррет недавно приложился спиной.
Пользуясь заминкой, капитан быстро вскочил на ноги. Отчетливо понимая, что этот маленький конфуз растительного монстра надолго не задержит, Гаррет попытался выхватить магический свиток «Огненного Веера», чтобы запалить ходячую грибо-траву, но этот Скрытень оказался не так прост, как те, которых он видел раньше.
Тварь атаковала, даже не пытаясь повернуться к прыткому обеду. На плече существа раскрылся бутон какого-то растения, выплюнув в сторону капитана Эрна сноп колючек. К счастью, они оказались слишком слабы, чтобы прошить металл брони, а открытое лицо он успел прикрыть своей механической конечностью. Но некоторые все равно угодили в слабо защищенные места. Особенно досталось левой руке.
От боли Гаррет даже выронил заветный свиток. И тварь совершенно не собиралась давать ему время, чтобы его подобрать.
Наконец отвернувшись от многострадального дерева, Скрытень саданул по противнику конечностью, которая больше походила на хлыст из нескольких гибких корней.
Увернувшись от атаки, капитан быстро сблизился с врагом, пытаясь нивелировать его превосходство в длине оружия. Но, как показала практика, это было плохим решением. Те самые корни, которые мгновение назад били в его сторону, ловко метнулись в след за целью, оплетая ноги мужчины, а в следующий миг Скрытень вздернул его в воздух, повесив перед собой вверх тормашками.
Отчаянно пытаясь дотянуться клинком до твари, Гаррет почти уже простился с жизнью, но удача в этот раз все же решила повернуться к нему лицом.
Где-то в стороне прогремел взрыв, который заставил существо отвлечься и ослабить хватку, благодаря чему капитан смог потянуться и обрубить одерживающие его корни. Похоже, ребятам удалось прикончить местную Пугру, что и ударило по всей ее охотничьей партии.
Оказавшись на земле, Гаррет немедленно что было сил рубанул по опорной конечности плотоядного растения. Удача сопутствовала ему и здесь, так как место удара оказалось достаточно мягким, чтобы с одного раза практически перерубить ногу.
Скрытень пошатнулся, потерял равновесие и рухнул вперед, почти раздавив своего противника. Но капитан Эрн успел откатиться в сторону, после чего поднялся и быстро побежал к валяющемуся на земле свитку, сильно радуясь, что тот откатился достаточно далеко, чтобы полуиммобилизованная тварь не могла сходу до него достать.
Развернув магический пергамент непослушными пальцами, которые уже начали неметь от яда в колючках, он как мог точно направил каплю своей сущности в свиток, начиная процесс активации.
На мгновение пергамент повис перед ним в воздухе, зажигая на своей поверхности сложный узор, после чего изверг из себя мощный поток пламени, накрыв разом всю тварь, а сам распался в прах. Над лесом разнеслись свист и верещание пожираемого огнем Скрытня.
Глубоко вздохнув, Гаррет утер со лба пот здоровой рукой (насколько вообще может быть здорова рука, на месте которой много лет была пустота, а сейчас бронза и сталь), после чего быстро выпил противоядие, должное хотя бы замедлить действие отравы, и начал осторожно извлекать из себя уцелевшие иглы.
С этим нужно было разобраться как можно скорее.
Присев на ближайший камень, Гаррет тихо порадовался, что их яд только заставлял руку неметь, а не мешал крови свертываться или еще что-то в том же духе. Будь иначе, и он уже мог потерять столько живительной влаги, что не был бы способен продолжать исполнять свои обязанности как минимум несколько часов. А в нынешней ситуации это неприемлемо. Благо сейчас можно просто извлечь застрявшие куски, плеснуть в раны зелья да перевязать, и все в порядке. Хотя все равно нужно показаться Адмесу, который исполнял в их группе роль фельдшера. Если, конечно, он сам в порядке.
На последней мысли капитан Эрн нахмурился. Конечно, судя по звукам, ребята должны были справиться, но неизвестно, насколько дорого это им обошлось. Пугры неприятные противники.
Залив последнюю рану от шипа Скрытня зельем, он перезарядил свой пистолет, после чего с кряхтением поднялся на ноги и направился в ту сторону, откуда доносились приглушенные голоса его подчиненных.
В скором времени Гаррет вышел на небольшую полянку возле одной из порушенных стен, где и расположились остальные. Судя по еще не успевшим осесть на землю останкам призраков, они закончили совсем недавно. А ровный черный круг пепла на опушке с обгорелым человекообразным телом в центре явно намекал, что трофей с Пугры достанется их магической поддержке в лице бородатой морды гнома по имени Деор. Собственно, этот ушлый тип уже успел приступить к вскрытию трупа подпаленной гнилушки.
Ну да боги с ним.
Кроме гнома, тут же были еще двое. Хеодан сидел у одного из камней, держась за бок, а Адмес как раз перевязывал ему ногу. Не хватало только Ёрги.
— Капитан, рад, что ты в порядке, — хрипло поприветствовал его гном, когда Гаррет подошел ближе.
— Докладывай, Деор, — кивнув ему, произнес Эрн.
— Когда тебя снес Скрытень, мы попытались прорваться на помощь, но наша прогнившая дама со своими летающими шавками оказалась очень настойчивой, — сказал гном, кивнув на древесное тело, которому как раз вскрывал грудину. — Поэтому мы продолжили отступать туда, где можно было не опасаться удара из-под земли. Призраков было многовато, но на открытой местности ребята легко смели большую часть тройным залпом своих мушкетонов, — Деор осторожно раскрыл то, что заменяло Пугре грудную клетку, после чего ловко извлек драгоценную сердцевину и немедленно завернул ее в припасенный платок. — Потом леди решила сама поучаствовать, тут-то я ее и накрыл. Эх, хороший был выстрел, да. Огненный шар вошел тютелька в тютельку между защитных корней. Только перед этим сучка успела подрезать Хеодана. Два корня прямо через фундамент. Видать, нашла слабое место, тварь. Так что теперь он на некоторое время не боец. Хорошо еще, что жив остался.
— Понятно, а куда делась Ёрги? — спросил Гаррет.
— На разведку пошла, куда ж еще? Ну, и тебя поискать заодно, — хмыкнул гном. — Вот буквально перед твоим приходом умотала.
— Это хорошо, разведка — дело нужное, — кивнул капитан. — Благо, кроме этой стаи, тут не должно быть никаких тварей. Пугры конкурентов не терпят.
— Ты сам-то как, капитан? — спросил Деор, окинув взглядом помятого командира. — Смотрю, гриб-переросток тебя знатно повалял.
— Да, есть такое дело, — хмыкнул Гаррет. — Еще и потравил чем-то, скотина. Видел когда-нибудь такие шипы? — спросил он, показывая магу подарочек Скрытня.
Гном взял у него иглу, на которой еще остались пятна крови, и внимательно осмотрел.
— Что-то знакомое, но не помню, как называется, — ответил он, отдавая предмет обратно. — Кажется, у Адмеса должно быть правильное противоядие.
Кивнув в ответ, Гаррет направился к импровизированному госпиталю. Когда он подошел вплотную, Адмес в последний раз проверил плотность перевязки Хеодана и быстро повернулся.
— О! Капитан, рад вашему возвращению! Вам нужна помощь? Кажется, вы немного бледноваты, — протараторил он.
— Скрытень оказался с сюрпризом и потравил меня вот этой штукой, — ответил Гаррет, передав фельдшеру шип.
— Так, так, так, — забормотал Адмес себе под нос. — Похоже на иглу харкающей розы. Хм, но какую пугру этот цветок забыл на Скрытьне?.. О! Наверно, Пугру и забыл. Ха-ха, похоже, наша давешняя подруга на досуге занималась садоводством. Забавно.
— У тебя есть противоядие от ее яда? — поторопил его Гаррет.
— А, да, конечно, — отозвался Адмес, моментально оказавшись у своего походного мешка. — Сеймомент!
Пока травник искал противоядие, Гаррет решил проверить, как там его самый невезучий подчиненный, и картина его совершенно не порадовала.
Тяжелое дыхание, затуманенные глаза, глядящие в пустоту, скривившееся от боли лицо и пот на лбу — совсем не хорошие признаки.
— Хеодан, ты там как? — спросил капитан Эрн.
— Он вас не слышит, капитан, — прервал его Адмес. — Эта Пугра хорошо подрала его своими корнями да еще и ядом накачала по самую маковку, так что я тоже накачал его всяким разным, чтобы снять боль и разобраться с отравлением. Поэтому сейчас Хеодан немного не в себе, — сказал он, после чего протянул капитану маленький фиал. — А вот это вам. Выпейте, и рука сразу пройдет. Даже второй стадии с удушающем опуханием тела совсем не будет.
— Он жить-то будет? — нахмурившись, уточнил Гаррет, беря лекарство.
— У меня от такой мелочи еще никто не помирал, — гордо выдал Адмес. — Правда, в строй он встанет еще не скоро. Корень, прошивший бок, задел почку, а с таким даже храмовые целители быстро на ноги не поставят. Разве что наш лорд еще что-то из своих инноваций выдаст.
Неожиданно затрещали ветки, и на окраине поляны появилась эльфийка в добротной кожаной броне и с луком в руках.
— Капитан Эрн, рада вас видеть! — радостно крикнула она, помахав ему рукой. — А я тут кое-что интересное нашла. Пойдемте покажу!
После чего, не дожидаясь ответа, почти бросилась обратно в чащу, но замерла на полушаге и снова обернулась.
— Ой, и захватите, пожалуйста, мой мушкетон, а то вдруг потеряется, — добавила Ёрги и немедленно исчезла.
— Ёрги… — устало прикрыв глаза, пробормотал Гаррет. — Сколько лет ее знаю, а до сих пор осталась непоседливой девчонкой.
— Вот иди и присмотри за ней, дедуля, — подколол его подошедший Деор. — Может, она наконец решится и оприходует тебя в каком-нибудь укромном уголке. Нет, ну а что? Энгвитанские руины, гланфатанские мумии да еще и сморщенные рожи Воедике то тут, то там. Р-р-романтика!
— Осел, — сухо припечатал старого приятеля капитан Эрн. — Она мне в дочери годится, даже несмотря на то, что эльфа.
— И чем дольше ты рассусоливаешь, тем меньше у вас времени, — ответил гном, неодобрительно посмотрев на командира. — А ведь она все равно своего добьется. Девочка-то решительная. Смотри, дождешься пивка с щепоткой Свефа и той гланфатанской травкой для мужской силы. А наутро найдешь официальную бумагу о заключении хемнега[36], заверенную сейном.
Гаррет просто раздраженно отмахнулся от него, подхватил стоящий неподалеку мушкетон и отправился вслед за девушкой.
Он быстро нагнал ее, и дальше они уже пошли вместе, быстро огибая деревья и останки адровых колонн.
— Вон там, — Ёрги указала на высокий арочный проход в хорошо сохранившейся стене, только у самой арки была крупная прореха в верхней части. — Там есть полузаваленный проход, который ведет куда-то вверх. Как бы не к самому подножию храма. Я заглянула с краю и видела вдалеке свет, а потом еще проверила, забравшись на дерево. Судя по всему, выход там где-то рядом.
— Молодец, Ёрги, — похвалил ее Гаррет, заглядывая в темноту древнего туннеля. — Об этом нужно доложить сейну.
Капитан извлек из поясной сумки медный овал, который ему всучил Алот перед тем, как группы разошлись, и с сомнением оглядел его.
— Теперь бы еще вспомнить, как эта штука должна работать.

Отредактировано Фриз (05-06-2017 13:28:07)

+1

23

Акт I. Часть 2: На природе.

От удара в щит тяжелого тела огромного лесного кота Кана чуть не свалился на землю, но вовремя успел переставить ноги для большей устойчивости и смог удержать равновесие, перенаправив инерцию зверя в сторону.
Все это он проделал, ни на мгновение не прекращая напевать какую-то песенку, благодаря которой окружающая энергия тоненькими струйками поддерживала его союзников.
Быстро приметив, что одержимый труп штилгара рухнул как раз рядом с ним, Сареф, который сейчас прикрывал тыл от наседающих скелетов, немедленно воспользовался представленной возможностью. К счастью, то, что зверь уже некоторое время был мертв, сейчас играло на руку Хранителю, будь иначе, и хитрый лесной охотник ни за что бы так не подставился. А если бы даже подставился, то никак не приземлился бы настолько неуклюже. Что ни говори, а кот есть кот.
Лихо скользнув к барахтающемуся на земле зверю, анимансер огрел его по голове своим наполненным силой гримуаром, веером разметав по округе осколки черепа и подгнивающих мозгов, после чего снова сосредоточился на управлении защитой, вновь отбрасывая толпу хлипких немертвых обратно в глубину полуразрушенного каменного строения. Вообще, это было совершенно непрофильное применение заклинания «духовного щита», которое обычно используется как личная защита заклинателя и далеко от тела не удаляется, но нищим выбирать не приходится.
Когда началась вся эта чехарда, он только и успел накинуть на себя эти чары, а теперь ему приходилось им же перекрывать выход для хилых, но многочисленных противников, осторожно отстреливая одиночек с помощью жезла. И ведь не отвлечёшься на что-то, бьющее по площади, чтобы разметать все эти древние супнаборы! Костяки были на удивление юркими и постоянно норовили разбежаться из такой удобной позиции для удара. Радовало только, что некоторые удачные попадания жезла временно обращали одиночные костяки против их сотоварищей, тем самым нанося толпе куда больший урон, чем обычные магические выстрелы.
Остальные были заняты своими проблемами, так что пока не приходилось рассчитывать на большее, чем редкие стрелы Сагани.
Отойдя подальше от берега, их группа нарвалась на выводок штельгаров со здоровенной зверюгой во главе. В принципе проблема должна была решиться без осложнений, недаром же Харавиас промышляет друидизмом, да еще и духовно достаточно близок к этим лесным хищникам, чтобы перекидываться в такого кошака.
Но, они довольно быстро выяснили, что перед ними не просто группа зверей, которая заплыла на остров, чтобы полакомится падалью. Это были трупы прайда штельгаров, одержимые тенями мертвых с поддержкой кучи теней, которым не хватило тел. А с безумными призраками даже Хранителю не договориться.
Харавиас немедленно перекинулся в звероформу, после чего сцепился с самой большой кошкой, которую поддержали мелкие. И, судя по нескольким совсем неподвижным трупам, одержимые звери были не чета озверевшему орлану. Кана стянул на себя всех, кого мог, пропев угрожающий речитатив, после чего переключился на поддерживающие песни и экономные удары боевым топором. Стоик выматерился себе под нос и, ударив в землю посохом, начал бубнить молитвы. Благодаря его трудам вокруг них образовалась зона отчуждения, где призраков начинало жечь пламенем Магран, что им совершенно не нравилось. Здоровенный спутник Сагани Итуумак прикрывал правый фланг Каны, демонстрируя, что суровым полярным лисам никакой кошачий труп не страшен, а его хозяйка поддерживала всех сражающихся своими стрелами.
Сам же Сареф неожиданно для самого себя превратившийся из батареи артподдержки в тыловые баррикады, просто отстраненно размышлял над тем, какого Скейна тут творится.
Нет, серьезно, за всю свою сознательную жизнь он не только не видел одержимых зверей, но даже не читал ни о чем подобном! Более того, весь его опыт анимансера говорил, что неупокоенная душа, поврежденная настолько, чтобы переродиться в тень, просто не способна удержаться в биологическом теле. Сам процесс становления тенью безвозвратно уничтожает такую возможность! Суть деградации душ, привязанных к телам по методу Панграмма или схожим образом, серьезно отличается от того, что происходит с призраками.
Эльф с тоской посмотрел на штельгара, которому недавно размозжил голову.
«Очень жаль, что у меня нет с собой инструментов для ловли теней. Эх, какие интересные образцы пропадают! — беззвучно вздохнув, подумал Сареф. — Хорошо бы хоть пара тел сохранилась получше, — но тут же отмахнулся от этой мысли, раздраженно поморщившись. — Нет. Без толку. К тому времени, когда у меня дойдут до них руки, исследовать уже будет нечего.
В очередной раз отбросив костяки от выхода и прибив еще пару тварей, он мельком взглянул в сторону своих товарищей.
Похоже, в противостоянии наметился перелом.
Продолжающий что-то бубнить Стоик вдруг резко открыл глаза, в которых заплясали безумные искры, и, подняв посох, снова ударил им оземь. От места удара широким конусом понеслась волна синего пламени, которая, не опалив даже травинки, мгновенно смыла каждую тень в зоне действия и заставила одержимые трупы потерять ориентацию, чем немедленно воспользовались остальные, быстро упокоив зверье.
После последнего выпада Стоик сгорбился и, тяжело дыша, оперся на свою опаленную оглоблю. По его изведенному оспой лицу катился пот, быстро пропадая в спутанной бороде. Зачистка местности далась ему нелегко.
— Кана, перекрой проход, не хочу, чтобы костяки разбежались, — обратился Сареф к руаатайцу.
— Без проблем, приятель, — откликнулся аумауа, начиная перенаправлять собранную вокруг себя силу.
Вообще методика колдовства певчих хоть и являлась самой древней и примитивной, но одновременно ее механика была весьма сложна и интересна. По сути певчие колдовали в два этапа и практически непрерывно. Первым этапом была непосредственно песня. Проговаривая свои напевы, певчие синхронизировали свою сущность с инертными частицами душ, которых всегда полно вокруг, и заставляли их исполнять определенные действия, информация о которых хранилась в общем ментальном поле мира. Таким образом, певчие могли поддерживать союзников или подавлять врагов вокруг себя. Кроме того, у них не было проблем с дружественным огнем, так как их подсознание во время напева автоматически задавало цели воздействия (хотя в случаях личной неприязни иногда начинались проблемы). Хорошим примером здесь может служить весьма распространенный напев «Нежный ветер смерти», который, будучи весьма опасным и даже смертельным для ослабленных противников, одновременно прекрасно исполнял роль колыбельной для детей. Последнее Сареф сам не раз видел, когда его мать напевала эту песню засыпающей сестренке и параллельно очищала дом от вредителей.
И намучились же они как-то раз, выискивая под полом крысу, которая не успела сбежать от нежной мелодии!
Сложность этого искусства состояла в настройке собственной души на нужное воздействие и его связь со звуковыми колебаниями, чтобы можно было вытащить из окружающего мира именно то, что нужно, а не хаотичное нечто, нивелирующее само себя. По этой причине немногие певчие отличались особо большим разнообразием действенных напевов (чего нельзя сказать об обычном репертуаре).
Следующий этап вступал в силу, только когда певчий уже некоторое время использовал первый. Во время произнесения напевов к мастеру постепенно стягивалась податливая сущность мира, исторгаемая общим духовным полем вместе с первичным воздействием, но неспособная произвести определенный эффект. Именно эту энергию певчий мог использовать для сотворения своих напевов, которые куда больше походили на заклинания магов, чем воздействия первого этапа, хотя тоже активировались своими собственными речитативами. Но больше всего этот этап был знаменит способностью певчих к временному воплощению физических и даже в какой-то мере разумных конструкций из сущности. Собрав достаточно энергии и особым образом настроившись, мастера музыкальной магии могли создать из своей песни пополнение для собственного отряда. Группа скелетов, несколько вирмов, способных плеваться огнем, или огры с полновесными дубинами, так уважаемые в их племенах: все это было доступно им, хотя и ненадолго.
Такое могли провернуть только специалисты этого направления. У волшебников, друидов и монахов, в отличие от священников, тоже существовали определенные аналоги, но они сильно уступали результатам певчих. Ведь как можно сравнивать подвижные конструкции, способные выполнять голосовые команды, с оружием, сотворенным из энергии, или собственными копиями, повторяющими все действия оригинала, словно тени?
Единственным минусом этих заклинаний была полная зависимость от распевов первого порядка и, как следствие, очень долгий процесс подготовки к применению с принципиальной невозможностью запасти такое заклинание впрок с помощью свитка или иным способом. По крайней мере Сареф не сталкивался ни с одним упоминанием успеха на этом поприще.
Одним из основных критериев для применения любого певчего заклинания второго порядка является накопленная сущность именно с той модуляцией, которую она приобретает при извлечении из общего фона с помощью распева, но как только певчий прекращает петь, все накопленное быстро рассеивается, возвращаясь в инертное состояние. Более того, то же самое происходит, даже если собрать сущность в специальный накопитель из адры или иного материала.
И это притом, что свитки с заклинаниями магов, священников и друидов продаются повсеместно, а использовать их может любой, у кого хватает сноровки и мозгов. Нет, там тоже есть своя специфика, далеко не все заклинания поддаются переносу на одноразовый пергамент, но разница налицо.
Конечно, еще нужно отметить существование ряда артефактов, действие которых схоже с «призывами» певчих, но там в ход идет совершенно иной принцип, а для создания таких предметов нужна рука настоящего мастера и значительные расходы на материалы.
Таким образом, быстрое создание временных помощников по большей части остается прерогативой певчих. И именно такой фокус сейчас стремился проделать Кана с тем, что накопил за этот бой, пока его еще можно использовать.
Когда руаатаец пропел несколько строф, от его тела отделилось четыре аморфных сгустка энергии, которые почти мгновенно приняли форму воинов, закованных в тяжелую броню и вооруженных щитами и мечами.
— Занять позицию! — гортанно гаркнул Кана. — Держать проход до последнего, песьи дети!
— Есть, сержант! — в унисон выкрикнули конструкты, кинувшись оттеснять скелетов, да так споро, что Сареф еле успел убрать свой барьер. Ввиду того, что костяки не отличались весом, воинам без проблем удалось отбросить их и встать на пути орды непробиваемой стеной.
— Новый фокус? — спросил Хранитель, покосившись на приятеля.
— Да, — с широкой улыбкой ответил Кана. — Только недавно закончил все проверять. Это настоящие дирвудские войны времен войны Разбитых Камней. Точнее тогда еще аэдирские. Они целых пять дней удерживали одно небольшое поселение против превосходящих сил гланфатанцев и, хотя полегли все, но смогли защитить поселенцев до прибытия подкрепления, — пояснил он истоки своих новых созданий. — Путешествуя по Дирвуду, я несколько раз слышал песни об их подвиге и решил попробовать сочинить напев для их призыва.
— Достойные люди, — прохрапел подковылявший к ним Стоик. — Истинные бойцы, умершие славной смертью, — он довольно кивнул сам себе. — Хорошо, что кто-то дал их истории еще раз пройтись по земле, — сказав это, жрец нахмурился. — Спрашивал я как-то одного певчего, почему не призывает образы подобных героев, так в ответ добился только бессмысленного бубнежа о слабых отпечатках в эфире. Пф-ф.
— Слабый отпечаток? — недоверчиво переспросил Кана. — Где ты нашел такого дилетанта?! Он хоть значение этой фразы понимает или просто ввернул, чтобы казаться умнее?! Слабым отпечаток мог быть на другом краю мира, но никак не здесь. Скажи мне, как зовут этот позор всех певчих Эоры! Да он у меня семь дней на пролет будет «Сказ о печальной Сеан-гуле» слушать!
— Не увлекайся, Кана, — весело скалясь, посоветовал ему Харавиас, который только что вернулся к своему обычному облику. — Дирвудские исполнители недалеко ушли от клана Трехклыких Штельгаров, для которых единственный музыкальный инструмент — это чья-то черепушка. То ли дело у нас в Тейн-Бог! Если будешь отвлекаться на каждого, то ты и к старости до Руаатая не доберешься.
Выбросив их болтовню из головы, Сареф снова посмотрел на лязгающих защитников и их противников. Ну, раз уж Кана решил продемонстрировать свои новые наработки, то и ему можно этим заняться. Да и полевые испытания еще никакой новинке не вредили.
Повинуясь воле Хранителя, перед ним воспарил чехол с его гримуаром. Сами собой щелкнули замки, мгновенно распахивая каркас, в котором хранился главный рабочий инструмент любого мага, одновременно раскрывая и крепкий кожаный переплет с медными углами и вставками адры (такой книгой можно зашибить и без всякой магии). Быстро зашелестели тяжелые листы пергамента, испещренные сложными узорами из металлических нитей, понятные только тем, кто посвятил свои жизни изучению волшебных наук.
Идея этой модификации заклинания огненного шара появилась у него еще в бытность учеником, но сначала для доведения задумки до ума не хватало знаний, а потом времени и мотивации. Только тут, в Дирвуде, когда он с завидной регулярностью начал попадать в разные неприятности, ему вдруг очень захотелось иметь под рукой такое заклинание, что и подвигло Сарефа на досуге начать копаться в старых расчетах.
По сути он хотел получить нечто, реально напоминающее драконье дыхание. Ведь простенькое заклятие первого круга «веер огня» даже в исполнении мастера не дотягивает до способностей дрейков, не говоря уже о полностью взрослых драконах, чье дыхание остается одной из самых смертоносных вещей в мире даже после изобретения осадной артиллерии.
Но перейти от мечты к практике не так-то просто. В конце концов в истории было много тех, кто с завистью смотрел на мощь небесных титанов.
Процесс разработки сопровождался долгими часами корпения над книгами и множеством новых кратеров, украсивших собой дальний угол одного из подземных уровней Каэд Нуа, где Сареф организовал себе личный полигон. Результаты были, и многие получались весьма перспективными. Например, идея дополнительного сжатия огнешара хоть и была сложна в реализации, стала настоящим прорывом и даже пару раз спасла ему жизнь, успешно продавливая оборону, которая легко могла поглотить стандартные взрывы. Тем не менее, до того, что он хотел получить, еще было далеко.
Как и многие иные решения, это появилось внезапно.
Исторически сложилось так, что маги активно дистанцируются от практиков друидизма, признавая силу первобытной магии, но со скепсисом относясь к их путям. Тем не менее, самого Сарефа это искусство сильно интересовало еще с юных лет, хотя он и не стремился его практиковать, будучи слишком брезгливым для такого единения с природой, какое подразумевает философия этого направления духовного развития. В свое время он даже переработал заклинание «Мрачная хватка Калакота», пользуясь тем, что один знакомый друид рассказал ему о так называемых «стихийных хлыстах», которые представляют собой обретение сродства к определенному воздействию, благодаря которому звероформа получает возможность наполнять свои конечности огненной, холодной, электрической или разъедающей аурой.
На самом деле в арсенале магов есть несколько аналогов подобных вещей, но ввиду того, что ближний бой все же не их стихия, подобное не очень развито и развиваться не спешит. Тот же великий маг Калакот, создав свою одноразовую замораживающую хватку, быстро переключился на изобретения способов наполнять выстрелы жезлов дополнительной мощью, чем и прославился. Его «Малые Блайты» давно и прочно заняли свое законное место в очень многих гримуарах по всему миру.
Но Сарефу тогда очень хотелось придумать, именно как побольнее дать в морду, и он даже преуспел в этом начинании. Его «Громовые Кулаки», как он гордо обозвал это изобретение, позволяли поражать противников не очень сильными разрядами молнии, но зато действовали до пяти минут и были легки в исполнении. При должной сноровке для их сотворения даже гримуар не требовался.
Так вот, в этот раз снова свою роль сыграло это увлечение, а заодно и встреча с Харавиасом. Мелкий орлан был очень грамотным друидом и хорошо разбирался в таких направлениях, о которых аэдирские друиды и не помышляли. Оно и понятно. Природный подход должен ориентироваться на природу, а разница между умеренным климатом Восточного Края и тропиками бывшей метрополии весьма существенна.
В данном случае интерес Сарефа привлек так называемый «Зимний ветер», простое, но мощное заклинание, которое разбрасывало все на своем пути неостановимым порывом морозного воздуха. Благодаря этому заклинанию ему и пришла в голову идея решения своей проблемы.
И оно работало. О да!
Книга раскрывается на нужной странице, после чего над листом воспаряет сложный рисунок из огня, словно тень, повторяя тот, что вышит на пергаменте медными нитями. Первый такт: в полуметре от книги возник плотный шар пламенеющей сущности. Второй такт: немного ближе к заклинателю появляется прозрачный шар вдвое больше огненного и быстро начинает втягивать в себя воздух. От этого поднимается заметный порыв ветра, который заставляет его команду обратить внимание на происходящее. Третий такт: наполненный воздушный шар быстро уменьшается в размерах, сжимая свое содержимое. Четвертый такт: между шарами появляется энергетическая пуповина. Пятый такт: часть силовой стенки огненного шара ослабляется настолько, что через нее пробиваются сдерживаемые языки пламени.
— Огонь, — Сареф тихо произносит слово-ключ, знаменуя шестой такт заклятия.
Сжатый воздух с бешеной скоростью несется по представленному пути, подхватывает голодное пламя и с ревом несет его дальше, прямо на призванных рыцарей и восставших скелетов. Сила потока такова, что она мгновенно сносит все, что стоит на ее пути, после чего идет дальше, заполняя помещения и кроша ветхие каменные боковушки прохода. Едва это началось, как строение оказалось охвачено злым огнем, с силой прорывающимся сквозь каждую щель и узкое окно.
Поток иссякает, а вместе с ним опадает и пламя в окнах, быстро уменьшаясь до относительно небольших всполохов. Гул огня затихает, оставляя лишь легкий треск горящих костей. Оплавленный проход начинает остывать. Вокруг устанавливается относительная тишина.
— Круто, — емко выразила свое отношение к увиденному Сагани, успокаивающе похлопывая по голове испуганного Итуумака.
— Блин, Сареф, так вот что последнее время рвалось в твоем закутке, да так, что вся крепость дрожала! — воскликнул Харавиас, почёсывая шрам, выглядывающий из-под черной повязки с символом Виэля, который словно заменяет утраченный глаз.
— Должен отдать тебе должное, Хранитель, у тебя есть стиль, — почти благодушно прохрипел Стоик. — Этому, конечно, далеко до Молота Бога, но вполне сгодится. И это оружие можно распространить, — старик безумно ухмыльнулся. — Шлюшка Магран явно порадуется и твоему пламени, и преобразованиям, что оно принесет.
— У тебя получилось хорошее заклинание, друг, — с улыбкой произнес Кана. — Ты уже придумал название? Такое творение явно достойно того, чтобы быть увековеченным в балладе!
— Кроме «Дыхания Дракона», ничего в голову не приходит, — признался Сареф, внимательно разглядывая страницу с заклинанием. — Да и поторопился ты назвать его хорошим. Тут еще работы непочатый край. Вот смотри, — сказал он, ткнув пальцем в страницу, от которой шел легкий дымок. — Еще одно использование, и схема будет нуждаться в серьезном ремонте. Если вообще не сгорит в ноль, порушив мне половину архитектуры гримуара. Кроме того, скорость подготовки и дальность добавляют проблем с применением в бою. В общем, до реального дракона мне еще как до Движущейся Белизны раком, — недовольно подытожил он.
Захлопнув гримуар, Сареф извлек из закреплённого на корешке футляра свинцовый карандаш, после чего раскрыл книгу на пустой странице и начал быстро что-то записывать.
— А с распространением будут проблемы, — добавил он, обращаясь к Стоику. — Из-за раздельного управления двумя частями активного тела больно сложная схема получается. Да еще сжатие отдельным блоком идет. По заковыристости это как минимум пятый уровень, если по стандартной классификации. Из чего следует, что маг должен будет быть весьма грамотным, даже несмотря на относительно небольшие затраты собственных сил при сотворении. В гримуар-то стандартную схему не поставишь, все нужно под себя подстраивать. Ну, это, конечно, если не хочешь в случае чего лишиться рук и головы от взрыва собственной книги.
— А что насчет свитков? — спросил Стоик, с интересом изучая результаты действия заклинания. Похоже, идейному пироманьяку очень понравилась новая игрушка его спутника.
— О, с этим все не так плохо, — воодушевлённо ответил Сареф, оторвавшись от своих заметок. — Только дорого. Я уже прикидывал необходимые компоненты, и у меня выходит, что без средних порций первобытного огня и ветра ничего не получится. Сам знаешь, как они добываются и сколько стоят.
— Пф-ф, что-то ты много ноешь, Хранитель, — произнес жрец, повысив голос. — Я ожидал от тебя большего. Каждое препятствие на пути — лишь испытание, которое должно преодолеть либо рассыпаться пеплом в попытках. Что стоят твои труды, если ты отбрасываешь их в сторону, не пройдя и половину пути?
— Ну что тут скажешь? Некоторая доля пессимизма позволяет менее остро реагировать на неудачи. А в остальном ты прав, мне еще только предстоит завершить ковку этого шедевра, — хмыкнув, сказал Сареф. — Впрочем, даже если не удастся улучшить нынешние показатели, сама по себе схема весьма удачна и может найти свое применение в других проектах. Кроме того, новые знания наверняка благосклонно примут в храме Ваэля[38], а мне как раз нужно договориться с ними о доступе к некоторым интересным работам Панграма. Если бесчинства толп не добралось до библиотеки, то у меня будет, о чем поговорить с главным архивариусом.
— Зачем тебе работы Панграма? — обеспокоенно нахмурившись, спросил Кана. — Тебя же вроде не тянуло изучать бессмертие. Тем более, по методу привязки души к телу. Все и так знают, к чему это приводит. Сперва превращение в фамира, а потом деградация до гуля, если хоть некоторое время провести без доступа к мясу и крови разумных существ, желательно своей собственной расы.
— А? Нет-нет, меня это не интересует, — отмахнулся от его беспокойства анимансер. — Точнее, тема-то, конечно, любопытная, но уж точно не эта тупиковая дорожка. Собственно, меня интересует как раз обратное. Панграм в свое время активно изучал способы обратить собственную привязку души. Видимо, заметил что-то неладное еще до того, как в результате применения его работ всякими богатеями, жаждущими бессмертия, по всей Вайлии начались бесчинства фамиров и гулей. Хочу посмотреть на его результаты и попробовать придумать, как без повреждений отвязать душу от объекта, к которому её привязали.
— Но зач… а, понятно. Дело в Дэви? — понимающе кивнул Кана.
В ответ Сареф просто кивнул.
— Хочешь сделать нашу бронзовую убивашку снова мясной? — поинтересовался Харавиас, который до этого только краем единственного целого уха слушал их разговор о дебрях теормага, занимаясь выдиранием клыков штельгаров. — А не проще пойти естественным путем? Забрось её в плавильню и отправь в берасово[37] колесо на перерождение. Видят боги, новая жизнь пойдет девочке на пользу.
— Слишком просто, грязно, несправедливо и непрактично, — поморщившись, сказал анимансер. — Эта жизнь выдалась ей сущим дерьмом, поэтому мне бы не хотелось отправлять ее на перерождение с таким багажом. К тому же в Дирвуде столько пустых тел, которые никогда уже не наполнятся, что я просто не могу пройти мимо возможности попробовать использовать их ради благого дела.
— Что за чушь ты несешь, Хранитель? — раздраженно спросил Стоик, бешено сверкнув глазами. — Все пустые оболочки необходимо предать огню, и уж точно не пытаться переселить в одну из них эту недогоревшую сучку из Холодного Утра!
— Это не тебе решать, Стоик! — рыкнул в ответ Сареф. — Я уже говорил, что думаю о послевоенных Чистках. И оттого, что подобного следовало ожидать от беснующихся толп любой страны, менее ублюдскими они не становятся! А уж поджог Холодного Утра выделяется даже на общем фоне охоты на эотасианцев. Эти ушлепки решили спалить деревню со всем населением из-за какого-то мнимого предательства, хотя, по-моему, вернее было отправить на костер эрла, который бросил их перед надвигающийся армией, даже не попытавшись увести людей. Они бы хоть видимость законности этому придали, организовав судилище на площади. А что? Сожгли бы несколько десятков взрослых, а на детей руки могли бы уже не подняться, — анимансер с прищуром посмотрел в глаза жрецу. — И чем ты вообще недоволен? Огонь Холодного Утра не смог уничтожить ее, а только перековал в сталь и наполнил яростью. Она прошла свое испытание и была в полном праве испытать в ответ тех, кто испытывал ее. Все по заветам Магран. То, что позже она без повреждений разума перешла в бронзовое тело, только подтверждает это.
Двое мужчин еще несколько мгновений яростно смотрели друг другу в глаза.
— Пф-ф, делай что хочешь, Хранитель. Мне плевать, в какие игры ты хочешь играть со своей механической куклой, — фыркнув, прохрипел Стоик, после чего отошел в сторону.
Сареф вздохнул и устало помассировал переносицу свободной рукой. В пылу перебранки он даже не заметил, как бросил свинцовый карандаш в гримуар и зажал его меж страниц.
Хмуро оглядев несколько лишних пятен на листах пергамента, анимансер захлопнул книгу, после чего положил карандаш на место и защелкнул замки футляра с гримуаром.
— Даже после всего этого времени я все еще иногда задаюсь вопросом, какого хрена я согласился на его компанию, — пробормотал Сареф себе под нос.
— Да брось, приятель, — сказал Кана, хлопнув его по плечу. — Характер нашего доброго священника всегда был той еще занозой, но за это мы его и ценим.
— Да неужели? — спросил Сареф, скептически выгнув бровь. — Что-то ты не был так благодушен, когда мы зашли в «Соленую Мечту», и он предложил тебе заказать орланку.
— Меня обидело предположение, что у меня есть наклонности то ли к некрофилии, то ли к педофилии, — с достоинством ответил желтокожий гигант.
— Серьезно? — весело скалясь, спросил Харавиас. — А я-то думал, что тебя возмутил намек на то, что, несмотря на свой рост, размеры твоего достоинства могут удовлетворить только представительницу моей расы. Понимаешь, да? Для гномки уже мелковато будет.
— Ты это так ущербность своей величины признаешь? — уточнил Кана, посмотрев на него сверху вниз.
— Хах, друг мой, я друид, — ответил рыжий карлик, вскинув подбородок. — В случае чего я даже матриарха огров смогу порадовать.
— Тц, и чего с мужиков взять, — недовольно буркнула Сагани, окинув их взглядом. — Вроде взрослые уже, а все причиндалами меряетесь.
— О, милая Сагани, не будь так сурова! — воскликнул Харавиас. — Неужели годы одинокой охоты вдали от мужа тебя совсем заморозили? Так я всегда готов согреть. Ты только свистни!
— Согреть, говоришь? — протянула гномка, задумчиво осматривая сильно попорченные шкурки дохлых штельгаров, после чего снова перевела взгляд на бравого друида. — Ну давай, кошак, только прежде не забудь перекинуться, а то хоть твоя орланская шкурка вполне волосата, но на хороший тулупчик она никак не пойдет. Вот штельгарская — уже совсем другое дело, — охотница извлекла из ножен свой кинжал и придирчиво проверила его остроту. — Хотя, если ради меня ты решишь стать медведем, я буду очень благодарна, — с улыбкой произнесла она.
Глядя на новый виток их старой игры, Сареф просто поднял глаза к небу, как бы спрашивая богов, за что ему все это.
— Опять вы за свое… — начал было он говорить, но прервался на полуслове.
— Так… как же эта штука работает… Эм… лорд Сареф? — донесся до него тихий голос.
Дернувшись от неожиданности, маг только спустя пару мгновений понял, что это было.
«Надо бы добавить функцию сигнала, чтобы понимать, когда с тобой хотят пообщаться», — мысленно отметил он, доставая артефакт связи.
— Слушаю тебя, капитан Эрн, — ответил он, направив мысль в бронзовый предмет.
— Мы обнаружили сквозной тоннель, ведущий в верхнюю часть храма, — четко отрапортовал мужчина, хотя в передаче были заметны явные помехи. Похоже, они успели выйти из зоны стопроцентного действия магического прибора. В будущем нужно будет это как-то регламентировать. — Он частично завален, но, судя по всему, пригоден для использования.
— Отличная работа, капитан! — обрадовался Сареф. Честно говоря, ему уже начало надоедать без толку таскаться по округе. — Когда вернемся в Каэд Нуа, выдам твоей команде премию. Оставайтесь на месте. Я передам остальным двигаться к месту высадки, а оттуда мы вас уже сами найдем, — добавил он, дополнительно запитав артефакт своей силой, чтобы на другом конце точно все услышали. — У вас все в порядке? Кажется, мы слышали взрыв откуда-то с той стороны, куда вы ушли.
— Понятно, господин, — пришел ответ Гаррета. — Мы нарвались на пугру с крупным выводком призраков и одомашненным скрытнем. Справились, конечно, только Хеодана крепко потрепало. Жить будет, но в строй вернется не скоро.
— Ясно. Ну, главное, жив остался, — ответил Хранитель. — Как только встретимся, отправим его к берегу с парой ребят. Все. Ждите.
Прервав разговор, Сареф обернулся к своим товарищам.
— Так, народ, заканчивайте развлекаться. Гаррет нашел путь наверх. Сейчас возвращаемся к берегу, а потом прямиком по следам его отряда.
Сказав это, маг приступил к настройке связи с остальными группами. Хотя артефакты и могли вещать на любое такое устройство в радиусе охвата (на все в месте или по отдельности), для этих испытаний все они были настроены на передачу только в его сторону, а его собственный артефакт автоматически настраивался на того, кто с ним связывался. Переключение требовало некоторых усилий.

* * *

До берега группа добралась только через час. И дело было не в том, что прежде они успели слишком далеко уйти. Отнюдь. По прямой дорога заняла бы максимум минут десять, но эти развалины были настоящим лабиринтом с множеством полуразрушенных стен, лестниц, приземистых зданий и завалов, между которыми раскидывались настоящие рощи и буреломы.
Если бы не попадающиеся местами грубо сколоченные постаменты из небольших стволов и веток с завернутыми в тряпье телами, которые выглядели относительно ново, то Сареф легко мог подумать, что это место не посещали со времен древнего энгвита. Только множество хищных призраков не давали забыть, что здесь достаточно регулярно отдают последнее уважение ушедшим в Колесо анамфатам и некоторым иным важным личностям.
Хотя последнее вызывало другие вопросы. На острове проводят ритуалы бога вечного круговорота смерти и жизни для главных духовных лидеров племен Эйр-Гланфата. Так с какого хрена тут столько неупокоенных?!
Сареф спросил об этом Харавиаса, но так и не услышал в ответ ничего вразумительного. Видимо, мелкий друид и сам был в таком же недоумении по поводу количества вредителей, заполонивших одну из важнейших святынь его народа. Да, острову было положено быть даже более диким местом, чем все окрестные земли, но уж точно не за счет извращенных теней тех, кто должен был отсюда уйти прямиком в Колесо.
Хотя вполне возможно, что все дело в храме. В конце концов остров достаточно велик, чтобы о нем нельзя было судить только по этому району, который мог заселиться опасной духовной фауной по воле Опальной Королевы. И даже, возможно, специально, чтобы их задержать. Все же, даже зная, что между богами есть некий договор, ограничивающий «слишком прямое» вмешательство в дела смертных, сложно сказать, какие там реально «ограничения».
Чего только один Вайдвен стоил, а ведь хватает свидетельств пришествия и других аватар.
В любом случае, поразительно, как все вокруг контрастировало с остальными частями Вязов Близнецов. Сам город был красив и ухожен. Там природа гармонично сливалась с древними камнями энгвита и постройками самих гланфатанцев, каждая из которых была покрыта порослью душистой травы. А царящие над всем вокруг могучие вязы, словно две змеи, оплетающие стволами рвущуюся в небо башню из тусклой адры одним своим видом завораживали путников. Неважно, где ты находишься, у входа в Чрево Галавэйна, выполненного в виде огромной головы штельгара или рядом с длинным домом вождей на другом конце города, они видны из любой точки и постоянно притягивают взгляд, заставляя всматриваться в камни, зажатые древесиной, подмечая между потускневших кристаллов проблески живой лазури.
Там царили блеск и суета столицы, приправленная толикой местной дикости.
Здесь же… Нет той общности, что накрывает путешественника с самого входа в Вязы. Лес не пытается сочетаться со строениями эгвитанцев, а просто медленно пожирает их, безжалостно разрывая древние камни, словно хищник, глодающий кости поверженной жертвы.
И в то же время Погребальный Остров был куда честнее всего остального города. То, как эта земля противилась каждому шагу чужаков, намного лучше давало понять, что здесь им не рады, чем даже самые докучливые стражники, презрительно цедящие «эстрамор».
У причала их уже дожидалась группа Полеждины.
— Как прогулялись? — поинтересовался Сареф, подходя к богоподобной.
— Удовлетворительно, — произнесла вайлийка. — Мы принесли покой многим душам, но не нашли ничего интересного.
— Да, у нас практически то же самое, — кивнул Хранитель. — А остальные еще не пришли? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
— Твои бойцы направились искать путь к группе капитана, — встрял Эдер. — Алот связал их говоруны между собой, так что не заблудятся.
— Не «говоруны», а Артефакты Удаленной Передачи Мыслей, — немедленно исправил его эльф, после чего повернулся к Сарефу. — Несмотря на коверканье терминологии, наш вечно дымящий друг прав, — на этом месте Эдер презрительно фыркнул и демонстративно раскурил трубку. — И теперь, когда вы здесь, мы можем следовать за ними по оставленным указателям.
— Ну что ж, тогда не будем ждать, — сказал Сареф.
И разросшаяся группа вновь направилась к лесу. Когда они вошли под сень деревьев, вперед, как обычно, вышли Харавиас и Сагани. Будучи самыми опытными следопытами, они уже по привычке выполняли роль разведчиков их небольшого отряда. Хотя, если было известно, что вероятный противник — в основном цивилизованные расы или ментально близкие к ним, то с ними шла Скорбящая Мать, дополнительно прикрывая разведчиков «отводом глаз».
Эта дама вообще добилась удивительных результатов в своем пассивном воздействии на разумы окружающих. Сайферы такой силы — невероятная редкость. Вот только без осечек это действовало лишь на нормальных разумных, у которых не было активной защиты, да простых зверей. Вообще там много особенностей, но главное то, что в местах вроде этого острова в разведку ее не пошлешь.
Они уже некоторое время двигались сквозь заросший лабиринт развалин, когда анимансер почувствовал знакомое прикосновение чужого разума.
— Хранитель? — тихая мысль Скорбящая Мать прошла по сущности Сарефа знакомым звоном адровых колокольчиков.
— Слышу тебя, Матушка, — так же беззвучно откликнулся он, отмечая про себя, что прозвище, которым звенела ее сущность при первой встрече, все больше начинает диссонировать с реальностью. Нет, скорбь, что ее определяла, никуда не исчезла, но притупленная вина, от которой она раньше отгораживалась всеми силами, теперь полностью стала частью ее, уже не просачиваясь в сознание ядовитым паром из завесы беспамятства. Хотя принятие своего прошлого далось ей нелегко и сопровождалось нешуточной борьбой, это того стоило.
Теперь она уже не та полубезумная бродяжка, которая навязалась им в попутчики, как только уловила в его сознании намек на связь Таоса с Пусторожденными. Хотя нужно отдать ей должное, даже в том состоянии поводов пожалеть о решении ее принять Скорбящая Мать не давала.
— Сейчас, когда мы все ближе к краю… я хочу спросить, какую судьбу ты уготовил тому, что было украдено? — ее мысль была окрашена беспокойством.
— Не знаю, — тяжело вздохнув, ответил Сареф. Он хорошо понимал, что для нее эта тема очень важна, но, честно говоря, до сих пор плохо представлял свои варианты. — За годы буйства чумы пусторожденных там должно было накопиться множество душ. Наверное, сотни тысяч! Совершенно не представляю, что делать с таким потоком. Или как его применить. Не знаю, как это провернули эгвитанцы и зачем им это понадобилось, но сейчас подобное вне возможностей смертных. Единственная надежда, что мое прошлое что-то знало о работе этих механизмов и решение найдется на месте, — он немного помолчал. — А богам до этого, похоже, мало дела. Ну, да это ты и сама знаешь, ведь в Храме Тэйр-Эврон мы были вместе.
Когда он просил у богов помощи в путешествии через Суд Грешников, который можно пройти, только обладая их благословением, никто из ответивших на молитвы не был особо заинтересован в помощи. Точнее каждый посчитал своим долгом потребовать от него платы в виде исполнения задания, каждое из которых само по себе тянуло на самоубийство. К счастью, Галавэйн требовал всего лишь разобраться с затянувшимся конфликтом между жрецами его главного храма в Эйр-Гланфате, который находился как раз по соседству. Огромный шаг вперед по сравнению с предложением поохотиться на старшего дракона или убить предводителей двух друидских культов, у которых тысячи последователей, а сами они уже живут по несколько лишних столетий, если не тысячелетий.
После выполнения задания бог охоты подтвердил, что окажет помощь, и предложил ему принести клятву развеять украденные души над землями Дирвуда, чтобы их сущность подпутала местное население, а взамен получить невероятную силу прямиком из рук бога. По правде говоря, предложение было заманчивым, но Сареф откровенно опасался сковывать себя подобными обязательствами. Хотя теперь может статься, что ему придется сделать именно это и совершенно бесплатно.
— Мне нужно рассказать тебе… о еще одном… варианте, — с какой-то натугой передала Скорбящая Мать. — Когда мы во второй раз пришли в Тэйр-Эврон, со мной заговорила Хайлия[39]. Она сказала, что если ты обратишь поток душ вспять, то они вернутся туда, откуда были украдены.
Сареф на мгновение замер, лихорадочно размышляя о ее словах. Почему-то ему совсем не верилось, что Королева Птиц сама озаботится приведением тел в порядок или хотя бы их проверкой, да и само предложение очень расплывчато. Вот просто возьмут и вернутся?
— Похоже, тебе это предложение не очень нравится, — мысленно пробормотал Сареф, перебирая в голове всевозможные плохие последствия такой попытки.
— Конечно! — в ментальном голосе Скорбящей Матери появились истеричные переливы. — Куда… куда они должны вернуться? Таос крал детей по всему Дирвуду и половине Эйр-Гланфата более десятилетия! За эти годы десятки тысяч тел были убиты собственными родителями или погибли из-за случайностей. В десятки тысяч попытались подсадить звериные души, и теперь они бродят по лесам дикими стаями. Большинство остальных лишились даже тех невеликих телесных сил, что были у них после рождения. И теперь в эти искалеченные повзрослевшие тела вернутся ни в чем неповинные дети?! Шансы оправиться и прожить эти жизни будут только у тех, кто родился в последние пару лет. Но их немного. Я достаточно бродила по этим землям, чтобы знать, с каким затаенным страхом люди говорят даже о попытке завести ребенка, — после последней мысли из женщины словно выдернули стержень. Даже ее душа стала казаться какой-то далекой и блеклой. — Каждый раз, встречая тех, кого коснулась проклятье, я ощущала их невыносимое отчаянье. И та пустота, что заняла место здорового дитя… та ужасная высасывающая пустота… до сих пор мне снятся кошмары о том, как меня поглощает жадная черная пропасть на месте того первого мертвого-живого малыша, которого я видела. Рождению которого помогала.
Сареф расширил свое духовное тело и коснулся ее сознания, передовая ей свое сочувствие и поддержку. Но только ментально. На материальном уровне они все так же шли через заросшие развалины. Мать не выпустила за пределы духовного плана даже искры этого эмоционального взрыва. Правильный поступок. Сейчас остальным незачем копаться в ее состоянии. Или в грязной истории, к которой привело последнее упомянутое событие.
Задолго до их знакомства Скорбящая Мать, которую в то время наверняка называли иначе, жила в глухом уголке Эйр-Гланфата, на плато около удивительной постройки энгвитанцев в виде башни с адровым колоколом на вершине, который начинал звонить каждый раз, как неподалеку от него происходило рождение ребенка. Этим и было прославлено это место среди близлежащих селений. Этому и посвятила свою жизнь Скорбящая Мать, много лет подряд принимая роды в домике рядом с колоколом.
Так сложилось, что этот уголок был настолько глух, что там даже не знали, что из себя представляют сайферы, и поэтому ее принимали за Хранителя, истории о которых были более распространены, даже несмотря на то, что сайферы давно и прочно занимали важное место в культуре Эйр-Гланфата. Более того, будучи самоучкой, Скорбящая Мать и сама считала себя таковой. Из-за этого к ней приходили не только ради рождения ребенка под звуки священного колокола, но и для того, чтобы узнать прошлое новорожденного, сильна ли его сущность… и решить, стоит ли отправить неугодную душу обратно в колесо.
Традиции бывают очень жестоки.
Но для Скорбящей это было неприемлемо, ведь благодаря своим способностям она невероятно глубоко чувствовала каждого малыша, которого приводила в мир. Какая разница, если прошлая жизнь души не соответствовала каким-то стандартам, тем более, что в прошлое она и не могла заглянуть? Какая разница, если сущность новорожденного ощущается слабее, чем у других? Какая разница, если случилось так, что душа матери, переполненная ненавистью к отцу своего дитя, начинает ненавидеть и ребенка? Все это неважно. Дети должны жить, расти и радоваться своим новым жизням.
С таким кредо она и жила, прилагая все силы для его достижения, и силы эти были немалыми. Каждый раз принимая роды, она говорила о силе новорожденного, одновременно подпитывая ту связь, что всегда есть между матерью и ребенком, часто подавляя мелкие ростки негатива, что бывали заметны в душах рожениц. А иногда и вовсе безжалостно перекраивала чужие разумы, когда ей попадались те, для кого собственные дети по каким-то причинам были совершенно неугодны.
Так продолжалось до появления первого пусторожденного. Ужас от события был для нее настолько велик, что она бездумно воздействовала на мать, заставив ее не замечать, что она заботится о практически мертвом ребенке, а затем и на всех других, кто мог что-то заметить. Скорбящая Мать даже заставила их остаться в небольшой деревеньке неподалеку, чтобы убедиться, что никто ничего не замечает. Ведь если картина реальности сильно не соответствует навязываемому образу, то без постоянного обновления этот образ в конце концов разобьется.
Прежде ей никогда не приходилось такого делать, ведь даже в самых серьезных случаях было достаточно вывести образ ребенка за скобки ненависти, немного притупив ее, и связать с любовью. Всего один раз, а дальше сознание цели само выстраивало чуть подправленную картину восприятия без участия Скорбящей. Теперь же ей постоянно приходилось следить за несколькими людьми.
Но, как уже говорилось ранее, она была сильна, а ужас, настигающий ее при каждом контакте с пустым телом, подстегивал решительность продолжать этот спектакль в пустой надежде, что скоро этот кошмар как-нибудь закончится.
Вот только он не кончался, а разрастался. Рождалось больше пустых детей, и количество людей, которых необходимо контролировать, все увеличивалось. С каждым днем ее все больше наполняла усталость. Она начала ошибаться.
И в конце концов вся эта пирамида, склеенная нитями сайферской силы, рухнула, погребя под собой и ее саму, и всех невольных жертв ее страха.
Когда безумная вакханалия, поглотившая деревеньку у адрового колокола, схлынула, чудом выжившая Скорбящая Мать оставила пепелище и бездумно побрела вдаль, столь глубоко запрятав все произошедшее, что даже толком не могла сказать, кто же она такая и откуда идет. Вот так она и бродила по дорогам, прячась от самой себя и от окружающих за ментальными барьерами, пока не повстречала Сарефа, чей взгляд легко прошел мимо ее скорлупы.
Жуткая история. Жуткая и печальная, как для виновницы, так и для всех остальных. Когда это все вышло на поверхность, Скорбящая Мать просила Хранителя стереть ее воспоминания или вообще отправить в Колесо, но он отказался. Сареф не считал себя вправе судить ее, тем более что ему было откровенно жаль эту сайферку, но не хотел и помогать повторному бегству. Ведь он очень хорошо знал, к чему приводят неожиданные приветы из прошлой жизни. Даже прочувствовал на собственной шкуре. Лучше уж пережить это сейчас, чем подвергать опасности следующее воплощение.
Возможно, когда с Наследием будет покончено, время сможет залечить ее искалеченное сознание, а пока оставалось только направлять ее к цели, стараясь удерживать в стороне от пучины отчаянья. Благо виновника появления чумы она была готова рвать собственными зубами.
— Зачем ты мне об этом рассказала, если тебе так не нравится эта идея? — протелепатировал Сареф, когда заметил, что ее душа начала успокаиваться.
— Как я могла удержать слова своей богини? — в ответном послании чувствовалась усталость и горечь. — Может быть, сейчас в моей душе и властвует Владычица Скорбей, но, как и любая повитуха, я всю жизнь служила Хайлии. Мне остается лишь сожалеть о том, что со мной заговорил самый ветреный аспект Королевы Птиц, и совсем не тогда, когда я истово молила ее о помощи, — она немного помолчала. — Но я все равно хочу попросить тебя ни в коем случае не выбирать этот путь. Пусть лучше эти души станут пищей для живущих, как желает Галавэйн, или просто раскрошатся в пыль. Только не это «возвращение».
Сареф согласно кивнул. Он вполне мог понять ее нежелание видеть последствия подобного варианта.
Путь продолжился в тишине на обоих уровнях бытия. Окружающий лес жил своей жизнью. Чирикали редкие птички, шебуршали мелкие животные, шелестела листва высоких деревьев. Пару раз Сареф краем глаза замечал, как идущий впереди Харавиас принюхивается к воздуху и по-особому подергивает своим единственным ухом. Видимо, в такие моменты они пересекали тропы оленей или иных травоядных, а внутренний кот орлана рвался поохотиться. Знакомая картина, но не судьба. Сегодня коту придется удовлетвориться менее вкусной добычей. С другой стороны, впереди точно будет что-то двуногое и мясное, а чем по сути разумный гуманоид отличается от того же оленя? Для штельгара точно ничем, да и для многих гланфатанцев тоже, если уж на то пошло.
К месту вышли как-то неожиданно. Вот они еще продираются через глухой лес с разбросанными тут и там неказистыми останками древних построек, следуя каким-то указателям, понятным лишь следопытам, а в следующий миг вековечные сосны и громадные лиственницы вежливо расступаются, выпуская их на открытое место, с другого края которого находится цель их путешествия.
У отвесной скалы, уходящий резко вверх на высоту самых высоких деревьев, находился небольшой закуток, обнесенный хорошо сохранившейся стеной из серого камня с заметными вкраплениями кусков мертвой адры. В центре обнесённого участка пасполагался арочный проход с полуразрушенной аркой, ведущий внутри территории.
Рядом с проходом стояла пара воинов Каэд Нуа, выполняющих роль дозорных.
— Мой сейн, — с коротким поклоном произнес правый, когда Сареф приблизился к ним. Левый просто молча повторил его жест.
— Ангус, Горан, — кивнул им Хранитель. — Как у вас тут дела?
— Все тихо, господин, — снова подал голос Ангус. — Капитан Эрн решил обустроить здесь временный лагерь.
— Это правильно, — сказал Сареф, оглядываясь по сторонам. — Место тут хорошее, а корабль придет только завтра, так что нечего тащить раненого на берег. Кстати, как там Хеодан?
— Жив, но без сознания. Адмес залил его своими зельями, так что у него чуть ли из ушей не течет, поэтому сейчас он только иногда бормочет что-то несуразное, — ответил Горан вместо напарника.
— Понятно, — произнес Хранитель, после чего повернулся к своей команде. — Стоик, сходи глянь парня, может, сможешь его немного подлатать, все польза будет.
— Да-да, схожу, — рассеяно буркнул священник и сразу прошел через арку. Он так напряженно о чем-то размышлял, что даже не стал препираться.
Сареф, проводив его взглядом и удивленно покачав головой, повернулся обратно к остальным. Судя по тому, как они уставились в сторону прохода, необычная покладистость Стоика удивила не его одного.
— Хм… ладно, давайте передохнем, а потом отправимся к храму. Чувствую, после этой остановки у нас такой возможности еще долго не будет, — пробормотал он, направившись вслед за Стоиком. Остальные что-то согласно прогудели и тоже двинулись внутрь.
Стараниями подчинённых Гаррета пространство за стеной уже начало приобретать обжитый вид. В расчищенном центре площадки весело трещал костер, ставились палатки, рубились дрова.
Чуть в стороне от костра, на развернутом лежаке, метался в бреду Хеодан, а рядом с ним уже присел Стоик, теперь водил руками над телом и что-то бубнил себе под нос. Когда он повышал голос, костерок вспыхивал сильнее, выстреливая снопы искорок в сторону жреца.
Вокруг сновали бойцы отряда, занятые своими делами.
Сам капитан нашелся около самой скалы, в которой и был пробит тот путь, про который он сообщал через артефакт. Широкий темный проем с ровными гранями и вычурной резьбой по краям был хорошо заметен даже издалека.
Подойдя ближе, Хранитель почувствовал, как к его сущности прильнул невидимый поток духовной энергии. Он закружился на краю его ауры, словно луны вокруг Эоры. Напрягшись в первый момент, Сареф быстро расслабился, поняв, что чужая сущность вполне контролируется его волей и не пытается воздействовать на духовное тело. Видимо, это была одна из тех душ, чью помощь обещал ему Галавэйн. Ну что ж, посмотрим, какой с них будет прок.
— Лорд Сареф, — поприветствовал его Гаррет, когда заметил своего сюзерена.
— Гаррет, — кивнул в ответ Сареф. — Ты уже разведал этот путь?
— Да, Ёрги прошла его до самого конца и сообщила, что он выходит почти к главному зданию комплекса. Сам туннель практически цел. Есть пара завалов, но по большей части камень держится крепко. Хотя все равно нужно соблюдать осторожность.
— Отлично. Тогда сейчас закончим ставить лагерь. Немного передохнем и через пару часов выдвинемся к храму, — Хранитель задумчиво посмотрел во тьму туннеля. — Вперед отправим Харавиаса. Думаю, его талантов работы с землей и растениями хватит, чтобы найти слабые места и немного их укрепить.
— Ясно, — Гаррет кивнул. — А что насчет Хеодана?
— Оставим его здесь вместе с Адмесом и пятеркой твоих бойцов. Уж больно опасно тут, не стоит оставлять слишком маленькую группу, — ответил Сареф. — Не знаю, что точно из себя представляет проход через Суд Грешников, но что-то мне подсказывает, что здесь обратно мы уже не выйдем. Прикажешь им направляться в Вязы, как только придет ладья, а потом ждать нас там.
— Понятно, господин.
— Хорошо, — немного отстраненно ответил Сареф, чувствуя, как к первой душе присоединилась вторая, усиливая общий поток. Интересно, чем же все это закончится?

Отредактировано Фриз (05-06-2017 13:49:50)

+1

24

Фриз написал(а):

Акт I. Честь 2: На природе.

Часть

+1

25

Фейспалм.(

Отредактировано Фриз (26-03-2017 22:28:41)

0

26

Основную сюжетную линию игры я прошел и теперь мне понятно, о чем речь.
Но, думаю, тем, кто не играл в Столпы, будет сложно разобраться, что к чему.

Кстати, я верно понимаю, что сюжет отличится от стандартного с самого начала? Раз Хеодан жив?
Блин, все время читаю имя этого персонажа, как Хеадон ^_^ Он же у меня на аватарке ))

Насчет ГГ. Если вспомнить игровую механику, он совмещает в себе сразу три класса?

В общем, интерес к произведению возник. Буду ждать новую главу.

0

27

Глек написал(а):

Кстати, я верно понимаю, что сюжет отличится от стандартного с самого начала? Раз Хеодан жив?


Нет, там все по канону, это у меня просто с подбором имен трудности. :D  А вот дальше по разному, да еще с хорошими промежутками времени.

Насчет ГГ. Если вспомнить игровую механику, он совмещает в себе сразу три класса?


Не, гг чистый маг, который поддался моде на анимансерство и серьезно прикипел к этому направлению. На друидизм он просто посматривает из любопытства, да еще идеи иногда тырит. Как говорилось в тексте, очень уж близко к природе быть надо для изучения, а гг слишком испорчен цивилизацией. ^^

В общем, интерес к произведению возник. Буду ждать новую главу.


Радостная весть!))

Отредактировано Фриз (03-04-2017 12:16:19)

0

28

Начало новой главы

– Что-то мне этот потолок доверия не внушает, – сказал Кана, с опаской смотря вверх. Серый камень, сквозь который пробили путь эгвитанские строители, создавая дополнительный проход в храмовом комплексе, сейчас был покрыт сетью трещин, а те места, где декоративная облицовка совсем рассыпалась, можно было увидеть сыпучую забутовку, с помощью которой заполняли крупные прорехи в диком камне. Причем даже эти скалы свои видом вызывали некоторые сомнения. – Поверьте бывалому археологу, маленькая эльфа тут могла и прокрасться, но если сунемся все гурьбой, эти камни точно ухнут нам на головы, – аумауа задумчиво поскреб пальцем ближайшую стену. – Не знаю, какими проходческими заклятиями пользовались древние строители, когда делали этот проход, но сейчас тут все держится на честном слове. Уж сколько мы лазали по всяким Дирвудским развалинам, а такого я еще не видел. Ну, разве что в Але-а-Ремен.
– Думаешь, этот ход периодически затопляет, как и половину тех руин? – с сомнением спросил Сареф.
– Только если сюда доходят цунами от Приливов Любовников, сколько – фыркнул в ответ руаатаец. – Какой там период у этого явления? Лет пятьсот? Берег слишком далеко, чтобы сюда что-то доходило в обычное время. Если эта коррозия правда от воды, то я могу только предположить, что тут долгое время обитала целая колония дождевых блайтов. Что само по себе полная чушь.
– Не зарекайся, приятель, – хмыкнул Хранитель. – Полюбовавшись на одержимые призраками трупы, я теперь готов поверить даже в то, что блайты могут появиться из-за растоптанного гнезда ос и после смерти продолжать жить ульем.
– Ну, у тебя и фантазия, – содрогнувшись, буркнул Кана. В такие моменты он начинал сожалеть, что обладает излишне активным воображением. Блайты и так не особо приятные противники из-за их иммунитета, а уж если представить их виде роевых насекомых… Не приведи боги встретить такое в природе! – Ладно, не знаю уж почему тут все так худо с потолками, но результат налицо: если мы не будем осторожно пробираться по одиночке нас наверняка завалит.
– Плохо, – изрек Гаррет, также находившийся рядом. – Когда Ёрги ходила в разведку, то, как раз заметила на той стороне следы блайтов. Правда, судя по бороздам на мху это явно змельники, а не водники. Неизвестно сколько их там и как далеко они от выхода, но когда на площадке перед туннелем соберется хотя бы трое из нас они наверняка почуют скопление свежей сущности, – он на мгновение умолк. – Тоннель выходит на площадку с отвесной стеной слева и обрывам справа, в принципе ее дальний край можно оборонять малыми силами, но не против каменюк. Эти твари легко способны просочится через стену или выпрыгнуть прямо под ногами. Кроме того своим плаванием сквозь стены они вызовут обвал тоннеля еще вернее чем если мы не будем заморачиваться осторожностью.
– А, понятно! – вдруг воскликнул Кана, и добавил в ответ на вопросительные взгляды. – Мы почти угадали с блайтами, только типом ошиблись. Земляным даже большего количества не понадобилось бы. При перемещении сквозь грунт они смещают породы и вызывают приличные колебания. Если со времен древних в этом месте хоть пару раз устраивали лежки, то состояние постройки совсем не удивительно.
– Ну, ликбез конечно интересный, – тяжело вздохнув, сказал Сареф. – Кругозор расширяет и все такое. Вот только решить проблему это не поможет.
– Не переживайте, о мои многомудрые пессимисты! Хравиас в очередной раз спасет нашу бедовую компанию! – встрял в разговор одноухий орлан, подбрасывая на ладони мешочек с чем-то сыпучим. – Я пойду вперед и укреплю тоннель по всей длине, а вы топайте следом. Думаю, я могу быть достаточно незаметным, чтобы затихариться на той площадке и дождаться вас, не привлекая внимания.
– И что же у тебя там такое? – поинтересовался Сареф.
– О, это результат самоотверженного труда, кровавых жертв и беспощадного торга, – многозначительно произнес Харавиас, высыпая на ладонь горстку семян какого-то растения. – Особый сорт вьюн-травы, прямиком от оватов Золотой Рощи. Разрабатывались для замены осадных лестниц еще в последнюю войну с Дирвудом, но тогда результаты их трудов применить не довилось. Эти малыши очень быстро растут и крепко накрепко сцепляются со всем, на чем растут, да еще внешнему контролю чудесно поддаются, – орлан весело оскалил острые зубы. – Я раскидаю их по всей дороге, а потом проращу. Думаю, где-то через пятнадцать минут у нас тут будет отличный зелененький каркас, не уступающий лучшей шахтовой крепи.
– А надолго ли хватит твоих травок? – прохрипел сидящий неподалеку Стоик. – Магия не вечна. Даже божественная.
– Невечная то невечная, но нам хватит, – успокоил его Харавиас. – Этот сорт выводили учитывая эти проблемы. Хотя при такой скорости роста, стебли на восемьдесят процентов будут состоять из эфира, но форму будут держать минут сорок. А если с постоянным контролем друида, то и два часа протянут.
– Блайтов то они не привлекут? – спросил Сареф. – Стихийные духи весьма чувствительны к изменению фона сущности.
– Если не подгонять слишком сильно, то все будет тихо, – ответил орлан. – В бою-то по пятнадцать минут лестницы растить не будешь. Заметят и снесут огнешаром, так что чем дольше растет, тем оно тише в эфире. Специально, для ночных атак сделано, ничего эти каменюки не заметят – сказал Харавиас, после чего задумчиво почесал огрызок левого уха. – Разве что учуют, как они будут укореняться, но тут уж ничего не поделаешь. Придется рискнуть.
– Какое интересное творение, – с восхищением произнес Кана. – Эти ребята из Золотой Рощи знают что делают!
– А то! – хмыкнул орлан. – За красивые ножки главы культа в Вязах вотчины не выделяют. Пусть даже те ножки этого стоят. Среди друидов много разных групп по интересам, на всех место не напасешься.
– Ты лучше, поясни мне, почему не предложил ими воспользоваться, чтобы на скалу забраться? – нахмурив брови, поинтересовался Капитан Эрн, сделав себе мысленную пометку провести в Каэд Нуа учения по противодействию штурмам с использованием растительных лестниц. – Столько времени зря потеряли, а ведь могли бы уже быть на месте.
– Эй, между прочем эти семечки очень дорогие, – возмутился друид. – Это на укрепление тоннеля можно всего штук пять потратить, а для того чтобы сделать надежный путь на такую высоту все двадцать ушли бы. Да и не тренировался я никогда с ними. Для этого сноровка нужна, а я ни разу не специалист по растениям. Крепы то всяко проще прорастить будет.

Отредактировано Фриз (04-04-2017 12:49:06)

+2

29

Фриз написал(а):

увидеть сыпучею забутовку

сыпучую

Фриз написал(а):

результат на лицо

налицо

Фриз написал(а):

будем заворачиваться осторожностью.

заморачиваться

Фриз написал(а):

смещают пароды

породы

+1

30

– пост не актуален.

Отредактировано Фриз (10-06-2017 19:50:28)

+1


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Столпы Вечности(рабочее название)