NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » ПЕСНИ ПОХМЕЛЬНЫХ КИТОВ


ПЕСНИ ПОХМЕЛЬНЫХ КИТОВ

Сообщений 11 страница 14 из 14

11

- Может-может... - комиссар четвертого департамента захлопнул кожаную папку. - Просто вы пока с этим не сталкивались. Это у нас в Европе чаще встречается.

Рослый мулат и тощий рыжий переглянулись. Рыжий буркнул:

- Ну ясно, кэп. Культура в Париже. А мы для вас деревня.

Де Бриак осветил технический коридор белозубой улыбкой и постучал пальцем по наклейке на стене:

- Попробуйте объяснить что-нибудь этим парням.

Ни мулату, ни рыжему ирландцу крыть было нечем. Наклейка “Red Sakura” тут никак не должна была оказаться.

- Лежер, у вас подборка по этим... Красновишневым...

- Готова, шеф.

- Вот в самолете и расскажете.

Французы развернулись к выходу. Мулат, на котором хорошо сидела форма частной военной компании, прибавил:

- Мы проверили всех, кто вообще имеет доступ в этот блок. Три доктора биохимии, всем за пятьдесят. Ассистентов сюда не допускают.

Все четверо посмотрели на гермодверь первого шлюза. За шлюзом ультрафиолетовые затворы, короткие проходы с распыляемой спиртовой взвесью. За ними второй шлюз. Только потом ряды термокамер с культурами. Де Бриак не горел желанием знать подробности. Марбург, Эбола, денге... Плюс неизвестное количество патогенов новой волны. Центр обслуживает север Американского континента. Предоставляет образцы болезней для отработки лекарств - и, что куда важнее, для диагностики. Если подпольные иммигранты привозят на себе очередную эпидемию, то здешние специалисты путем сравнительных тестов установят - что приехало. А от верного диагноза и лечение зависит чуть менее, чем полностью.

И вот - на тебе. Наклейка.

- Данные мы вам записали, - мулат кивнул на папку в руках комиссара. - Там пять флешек, на всякий случай. Своих мы проверили всех. От микроботов поставили электромагнитную завесу... И все равно - как у вас, там, в цитадели культуры. Возможно, вы сможете найти что-то, что всех их объединяет.

Рыжий поморщился, сделавшись неприятно похожим на крысу. Промолчал.

Мулат подошел к выходу, вставил ключ-карту, открыл дверь - тоже толстую, огнестойкую, дымонепроницаемую. Подождал, пока все выйдут. Кивнул в объектив камеры слежения, вышел последним и повел гостей через коридоры, лифты, внутренние посты контроля - в административный блок.

Подписав акты передачи данных, отметив командировочные удостоверения, заполнив еще некоторое количество форм, заокеанские гости уже самостоятельно направились на служебную стоянку. Над землей центр биохимии выглядел нестрашно. Ряд одноэтажных домиков, за ними несколько округлых ангаров из гофрированного аллюминия. Асфальтовые дорожки, четкие желтые линии разметки. По ним туда-сюда снуют роботы-челноки. Разве что будок охраны несколько больше, чем в обычном университетском кампусе или там в обыкновенной фирме, на которой работают с промышленной химией либо с опасными механизмами.

Предъявив удостоверения последний раз, комиссар со спутником вышли за невесомые решетчатые воротца, и возле них тотчас остановился первый же свободный челнок в сине-белой раскраске авиакомпании “Негев”.

- Они везде...

- Они вас преследуют, - хмыкнул комиссар, влезая в пластиковую машинку. Лежер нырнул на соседнее сиденье, воткнул кредитную карту в счетчик, дождался зеленого сигнала и велел:

- Аэропорт.

Компьютер челнока помигал зеленым, закрыл дверцы и поехал.

- Шеф, это третья лаборатория только на этой неделе.

- И?

Услышав интерес в голосе, Лежер продолжил:

- Первая была - физика плазмы, холодный термояд. Помните?

- Еще бы.

- Затем пеносталь. И вот биохимия.

- Биохимия у нас была на прошлой неделе, где мыло и краски.

- А, помню. Там, помнится, очень доходчиво рассказали, почему все кремы надо покупать исключительно в тюбиках, ни в коем случае не в банках.

- Ну вот. А это не биохимия. Это биологическое оружие. И что?

- До меня только сейчас дошло, какая чертвова прорва умников роет землю в поисках философского камня. Взять, например, энергетику. Есть эти бородатые черти с холодным термоядом. Есть предложения получать энергию прямо на орбите и передавать ее вниз лучом. Я даже длину волны почему-то запомнил. Два, запятая, сорок пять гигагерца - на этой частоте поглощение минимально. Еще есть предложение просто посветить на землю орбитальным зеркалом. Причем вовсе необязательно на фотопанели, достаточно взять обычный водонагреватель. А знаете, шеф, что меня впечатлило больше всего?

Де Бриак сделал вопросительное выражение лица. Лежер кивнул:

- Еще до первой мировой войны какой-то бош предлагал в Сахаре поставить эти вот металлические водонагреватели, свет на них концентрировать параболическими зеркалами из обычной полированной нержавейки. Пар гнать в обычнейшие паровые турбины, а на них генераторы Вестингауза. Никакого хайтека, сложной химии, деградирующих фотоэлементов, хрупкого стекла... По его расчетам, электричества хватило бы на половину Европы. Ну, на тогдашнее потребление. А отработанным паром можно было поливать зелень. То есть, еще и сократить пустыню.

Комиссар кивнул:

- Много было таких прожектов. Перекрыть Гибралтар дамбой и получать с нее ток. Коммунисты обсуждали поворот сибирских рек. Кеннеди, когда искал меры противодействия русским успехам в космосе, говорил об опреснении океанов. Но я вас перебил - что из всего этого вы хотели вывести?

- Что мы могли бы иметь цивилизацию стимпанка еще до Первой Мировой. Собственно, эта война и прихлопнула проект. А как вы сказали, дамба поперек Гибралтара?

- Тоже фантастика. С одной стороны, постоянное испарение Средиземного моря дает необходимый перепад уровней воды. С другой - мощность получилась не такая уж большая. Примерно как два энергоблока Шомона.

- О да, комиссар. Те самые блоки с наклейками.

Комиссар выругался и сказал уже спокойно:

- Если мы никак не можем отделаться от мыслей по делу, давайте ими и займемся. Докладывайте, что за группировка “Red Sakura”.

- Не группировка. Молодежное движение.

- Филиалы по всему миру, символика, наклейки эти чертовы! - де Бриак рубанул воздух ладонью. - Фестивали, взаимный обмен гостями, вписка, “золотые мосты”. В основе какой-то культовый роман или фильм...

- Аниме.

- Да хоть балет на льду! Это у всех одинаково. Кто платит? Кто их содержит?

- Палантир еще не отработал.

Тут комиссару возразить было нечего. Если нейросеть четвертого департамента еще не достроила целостную картину связей между миллионами точек по всему земному шару, то и выводы никакие сделать нельзя. Вернее, выводы-то сделать можно. Только без понимания финансовых потоков цена этим обобщениям очень уж невысокая.

- Тогда расскажите, какие идеи? Впрочем, стойте. Попробую дать прогноз. Экология, свободная любовь, христианский коммунизм, прекрасный новый мир, романтика дальних трасс... Что я не назвал?

Лежер подвигал тексты на своем планшете:

- Почти все так. С упором на экологию. Причем реальным. От них всегда массы волонтеров на экологических проектах. Причем далеко не все - шумные, с хорошим PR. Имеется нечто такое... Незнаменитое. Например, уход за лежачими больными. Обеспечение безопасности во время эпидемий. Тяжело, противно, риск заражения и грязной, крайне мучительной, смерти. Никакого рок-н-ролла.

- Эпидемий?

Де Бриак отработанным движением выдернул из кармана коммуникатор, набрал номер центра биохимии, покинутого только что. На вызов ответил мулат:

- Господин комиссар?

- Пожалуйста, месье, сделайте мне списки всех ваших волонтеров. Вообще всех. Уборщиков, мальчиков-доставщиков пиццы, и так далее.

- Но мы проверяли...

- Бог мой!

- Окей, господин комиссар. Если вы полагаете, что мы могли что-то упустить... Списки будут у вас, как только я окажусь возле терминала.

Де Бриак выключил и убрал аппарат. Лежер продолжил:

- В их проектах есть что-то общее. Просто я пока не могу понять, что. И палантир пока не сшил концы. Возможно, по набору мест, где появились наклейки, что-то прояснится.

- Есть ли у них конкуренты? Объявленный враг? Ну как: наци против антифа, к примеру?

- Есть, комиссар. Именно наци. “Белые волки”, арийская раса. Я про них докладывал на той неделе. Этих-то понятно, кто финансирует.

- Ага...

- Вы думаете, что вишневых могут содержать противники наци?

- Этот ход напрашивается, - комиссар повертел пальцами. Откинулся на сиденье:

- Нет. Вы правы. Надо ждать, пока отработает палантир. Иначе все это - гадание на кофейной гуще.

Экран челнока показывал, что до аэропорта еще минут сорок. Комиссар вытащил планшет, открыл очередное чтение. Лежер какое-то время наблюдал сквозь тонированные стекла за проносящимися холмами, перелесками, встречными коробчонками с пассажирами и без. Проворчал:

- Я вот пробовал по вашему примеру читать... Знаете, помогает.

- Да ну?

- Ну да. Вот, недалеко ходить, в той лаборатории, где с плазмой долбятся, пытаются на встречных пучках получить условия для реакции синтеза, у меня уже не было настолько дебильное лицо, как обычно. Скажите, шеф, а вы как-то выбираете книги для чтения, или все подряд гребете?

Де Бриак вздохнул, отложил планшет, поправил ремень.

- Все авторы по-разному пишут. Кто сериал, кто детектив. А нет бы так, чтобы детектив, космическая опера, нуар-постапокалипсис...

- Это мрачно. Надо забойный постапокалипсис-боевик, чтобы развеяться.

Комиссар улыбнулся:

- А потом фанфик и чтоб всенепременно с вампирами; и чтобы светлое космическое будущее; и обязательно прогрессоры-попаданцы, плутовской роман, коммунисты на звездолетах, дизельпанк с дирижабами… э-э, дирижаблями, боевые мегароботы...

- Только не двуногие, комиссар, это пошло и банально!

- Да, и что-нибудь такое философское - и все в одном сериале! Я бы в детективе охотно был героем, даром, что ли, я комиссар полиции? Мэгре мое второе имя!

- А я бы в герои не хотел.

- Что так?

- Герои нуара в конце погибают. Ну, по сюжету.

***

Сюжет экстренного выпуска не оставил равнодушным никого. Из системы HD 69830 в созведии Кормы на Землю возвратился зонд-разведчик. Все каналы показывали картинку изрядно поцарапанного аппарата, и все ведущие на разных языках повторяли одно и то же высказывание профессора У Танга: “Трасса туда и обратно проверена. Уровень излучений не превышает возможностей нашей техники, защита справится. Планета в достаточной степени землеподобна. Можно лететь!”

Показывали уверенно лезущие к небу курсы акций “Робонавтикс” и “Интергалактик” - и чертовой прорвы их подрядчиков.

Показывали ровные ряды белых домиков на белом песке, а за ними невообразимую колонну, нить в небо - Аризонский Орбитальный Лифт. Первые колонисты-звездопроходцы ступали по еще пустынному лагерю; камера перескакивала с их возбужденных лиц то на пыльный асфальт, то на пластиковые стенки - но неизменно возвращалась к застывшему смерчу, сине-серой воронке Лифта, царившей над пустынным пейзажем.

Показывали плавно разъединяющиеся баллоны Первой Волны - десять банок О’Нейла, каждая вместимостью в тумен. Сверкающие цилиндры двигались по угольно-черному фону, заслоняя пятнышки звезд, выходили на разгонную орбиту - а под баллонами так же медленно поворачивалась Земля.

Наконец, экстренный выпуск закончился. Дежурный кинулся на форумы обсуждать подробности. Хорн просто уселся поудобнее, включил электрочайник - и сам не заметил, как задремал.

Разбудил его наконец-то добравшийся до клуба Змей. Хорн протер глаза, позевал. Потрогал давно выключившийся чайник и сообразил, что спал долго - кипяток успел остыть.

- Лантон!

- Чего? - Змей опешил. - Ты не проснулся еще?

Хорн поморщился:

- Лантон. Сам смотри. Год подготовки. А через год у тебя дипломная практика, потом сам диплом - и здравствуй, жопа. Типа, взрослая жизнь. Хрен ты потом сможешь что-то делать. Решать надо сейчас.

Змей тоже зевнул и включил остывший чайник. По звукам из общего помещения он уже понял, что уборка после регаты подошла к самому концу, и что, кроме дежурного, на клубной базе осталось всего пять-шесть самых заядлых.

Хорн подтянул банку с чаем, пакет с квадратиками сахара. Зашумел чайник. Хорн сказал:

- Сегодня решить,  а завтра на совете заявить. Регата хорошо прошла. Я по глазам вижу, Легат согласовал нам Йомсборг.

Змей кивнул и зевнул снова.

- Хо, так мы на коне! И тогда мы заявляемся на Волк-фесте, это через две недели. А туда надо хоть что-то уже показать, сам же понимаешь, под голые слова никто к нам не поедет. Мы не столица.

Чайник зашумел совсем громко, выключился. Хорн ловко разлил кипяток по приготовленной заварке. Сам он пил вприкуску - а Змей вовсе без сахара. За дверью кого-то негромко выругал дежурный. Наконец, гулко ударили закрывающиеся створки склада и знакомо щелкнул замок.

Змей потер виски:

- Хорошо. Раз ты не можешь подождать всего лишь до утра... Я поддержу тебя завтра на совете, если ты мне сегодня, сейчас, приведешь обоснование. Чем так хороша эта твоя Меганезия, что тебе всралось не просто сделать по ней игру, но сделать ее немедленно, - и принялся мелкими глоточками пить горячий чай.

Хорн давно подготовил аргумент:

- Слушай, цитирую. “Позиция Шуанга была такова: наш байк не должен ломаться сам по себе ни при каких условиях. Его можно разбить, сбросив в пропасть, или уронив на него булыжник, но в условиях движения по любой поверхности, которую можно, при хорошей фантазии, признать дорогой,  эта машинка должна работать безотказно,” - тут он жестом обозначил конец цитаты, хлебнул чая, захрустел рафинадом. Выдохнул после кипятка.

- Вот если ты мне назовешь хоть один инструмент, машину, товар, разработанный по такому принципу - а не чтобы срубить с лоха еще денег! - я заткнусь и больше с Лантоном никуда не полезу. Слово.

- Принято, - сказал без выражения Змей, - твоя взяла.

Хорн поглядел внимательней. Налил еще чашку.

- Зато сделали кое-что, чего можно будет вспомнить. И чем не стыдно хвастаться.

- Почему ты не сделаешь свой клуб? От нас кто ни уходил, все что-нибудь основали.

Собеседник снова хрупнул сахаром:

- Только те клубы прожили кто полгода, кто вообще до зимы.

- Что не выставишься на следующие выборы вместо меня?

Хорн обезоруживающе улыбнулся:

- Я лучше тебе помогу. Я же вижу, что тебе как раз это интересно.

- Что?

- Клуб... Успех.

- Успех... - без выражения повторил Змей. - Да уж. Успех...

- Ладно, я пошел.

Двигаясь без мыслей, Змей вымыл чашки, убрал сахар. Прошелся по клубной базе - привычное занятие даже немного разогнало сон. На удивление, все сложили сравнительно аккуратно и закрыли на замки. Можно было не переживать за оборудование.

На ночь оставался дежурный - один из артиллеристов Абдуллы, здоровенный загорелый хлопец, прозванный Сервелатом - да еще невзрачный паренек в спортивном костюме, в самых дешевых кроссовках-”тапочках”. Он уже спал на диване в общей комнате, закопавшись русой головой в подушку. Сервелат пояснил:

- Человеку надо переночевать. Он вроде бы нормальный. На разгрузке хорошо помогал. Проблем не было. Спиртным не пахнет. Немытым телом тоже не пахнет. Сканер медицинский прошел тоже нормально, причем его уговаривать не пришлось, явно для него процесс не в новинку. Сам руку подставил под анализатор, и не пищал. Даже как-то с одобрением смотрел, типа - порядок есть порядок.

Змей вытащил коммуникатор, ткнул в один из красных значков. Дождался ответа:

- Оперативный? Клуб “Факел”, мы от Сергея Павловича. Да. У нас новичок на ночь остановился. Нет, мы его не знаем. Примите фотографию. Да мало ли, вдруг он в розыске. Лет пятнадцать, на вид. Нет, спит он уже, будить не хочу. Нет, жалоб никаких. Не знаю, не говорил еще... Да мало ли - поругался парень с родителями...

Отредактировано КоТ Гомель (27-12-2017 02:01:03)

+4

12

Родители оставили де Бриаку просторную квартиру в хорошем кондоминиуме; только наслаждался свободой молодой офицер недолго. Почти сразу в квартиру вписалась его родная сестра, феерически расставшаяся с мужем. В годы цветущей юности сестра нешуточно билась над покорением большой эстрады, поклонников считала десятками - разумеется, была уверена, что окрутить любого труда не составит. Лет двадцать назад все так бы и случилось - но вот именно в те годы на Земле свирепствовали феминистки. Дня не проходило, чтобы какого-нибудь известного антрепнера или там режиссера не обвинили в домогательствах. Великую Катрин Денев, осмелившуюся что-то пискнуть против, едва не забросали помидорами... Видя такие ужасы, парламент Швеции подошел к делу со скандинавской основательностью, и вынес на обсуждение “закон о письменном согласии”. Дескать, без обоюдного желания любовью заниматься все равно нельзя - так почему не оформить сложившуюся практику? Пишите бумагу - и ныряйте в постель... Если, разумеется, за время написания бумаги кое-чего не обвиснет.

Поклонники, прикинув к носу то, что феминистки требовали отрезать, сообразили перспективы - и как-то незаметно расточились в свете софитов... Сестра вышла за кого пришлось; через некоторое время предсказуемо развелась. Денег ей хватило, а вот семейное гнездышко оттягали неожиданно хорошие адвокаты супруга. Брат в то время мотался по миру, как может мотаться самый младший офицер управления, крайний за все и за всех - так что ключи выдал без возражений. Хоть присмотрено будет... Ну, а что нет более постоянного решения, чем временное, де Бриак понял уже намного позже. Но комнат в квартире хватало, жить не мешала ни сама сестра, ни ее дочка. Сам же де Бриак рос по службе, погружаясь все глубже в дела - и, вполне предсказуемо, никакие приличные девушки не собирались делить его с работой. А неприличные не устраивали папу с мамой. Они от богемной жизни дочки еще толком не очухались, а тут сын в дом то сербскую беженку приведет, то вообще на всю голову отморженную напарницу... Разве это невестка для рода де Бриак?

Потом, конечно, родители спохватились - но, тоже вполне предсказуемо, запоздали. Теперь уже все равно сделалось де Бриаку. Он получил комиссарское звание, престижный кабинет на “той самой набережной Орсе”, где обитали герои Сименона и Жапризо - только на женщин уже не заглядывался. Для разговоров по душам ему вполне хватало сестры. А для более приземленных надобностей взрослый мужчина без подсказок и разжевываний знает, откуда что брать. Тем более - блестящий офицер самой галантной страны в мире. Внешностью своей комиссар был вполне доволен, и в зеркало смотрел без поджимания губ. Галльский профиль, иссиня-черные волосы, яркие карие глаза, живая улыбка... Эй, а что это на лбу?

Де Бриак вытащил салфетку и тщательно стер зеленоватые буквы. Вот почему племянница так старательно будила его и так заботливо напоминала каждые полминуты, что нельзя опоздать! Конечно, это не прошлогодняя выходка, когда девчонка привязала собаку к лопате, после чего всем отелем пришлось ловить по альпийским склонам борзую с лопатой. Но, не имей комиссар привычки по утрам бриться, мог бы поспешить, выскочить на улицу с лозунгом поперек лица.

Комиссар тихонько поулыбался, закончил бритье, умылся еще раз; как будто больше ничем не расписан?

Вышел в забитую пуфиками, шкафчиками, туфлями и зонтами переднюю большой сонной квартиры; из остекленных дверей спален проливались бело-золотистые коврики солнечного света, над ними кружились пылинки. Комиссар прокрался к двери в кухню, на приглушенный звон посуды. Виновница сидела на табуретке со стаканом свежего молока, болтала ногами. Сестра комиссара уже отчитывала девочку за что-то, поэтому ругать малявку еще и за расписанный лоб комиссар не стал. Придал себе строгий вид, насколько сумел, и буркнул:

- Лет через пять вы, мадемуазель, сделаете какого-то мужчину по-настоящему счастливым, когда будете, сидя на кухне a naturel, пить молоко, проливая половину на себя. А сейчас не бесите маму и дядю!

Племянница на это фыркнула, сестра вскинула брови. Де Бриак, больше не говоря ни слова, попрощался кивком. Развернулся и отправился служить.

Надо же, написать зубной пастой: “папа встовай!” Еще, наверное, тюбик подогревала, чтобы не разбудить жертву. Не хватает ребенку отца...

***

Отец отодвинул тарелку:

- Не спеши, сегодня хоть поешь нормально.

- Ты каждый день это говоришь, - ответил Змей. - Но тут как-то само собой получается, что каждый день что-то срочное. И что мне делать?

- Билеты учить, - сказал папа, для пущего веса аккуратно положив обе ладони на стол: как бы хлопнул, только медленно. Дескать, я пока не злюсь, но!

- А вообще смотри сам. Ракетами не навозишься, из колодца грузы вытаскивать - надо что-то другое. Лифт один уже сделали, выйдет на проектную мощность - и куда потом твои ракетные буксиры?

- Ну папа, ты и сказал... Орбитальный лифт у нас пока единственный, в Аризоне...

- Кстати, а почему именно там?

- Ненаселенка, пустыня, если сложится, потери меньше. Близко к экватору. Хорошо бы совсем на экваторе, не зря Кларк про Мадагаскар писал. Так вот, лифт единственный, и построен в рамках Проекта. А на Проект, сам знаешь, вся планета вкалывает. Аризонский лифт - не лунные резинки от штанов. На Луне хоть из кевлара лепи: сила тяжести в шесть раз меньше. Ни тебе атмосферы с ураганами, ни кучи спутников и мусора на низких орбитах... Да и на самой Земле лифт не везде воткнуть можно. Я уж молчу про цену и про уязвимость от шахидов тех же. И потом: лифт поднимает на какую-то высоту - а дальше? Так что не переживай, долго еще нам на ракетах летать!

Отец побарабанил пальцами по пластику стола:

- Это как в мое время считалось: программистом быть круто. А потом я понял, что приятель мой оказался прав. Программист - чернорабочий информационной эры. Одно утешение, чернорабочих всегда много требуется, без куска хлеба не останешься. Вот и пилоты сейчас... Ну, тогда тем более. Я в курсе, что практика у тебя в сентябре, когда открываются стартовые окна к Луне. И что сейчас июль, я тоже, представь себе, помню. А ты вот помнишь, как мы договаривались: один день - один вопрос?

Змей вздохнул:

- Вопрос номер девятнадцать. Какой самый лучший двигатель.

- Отлично. И какой же?

- Необходимо уточнить условия. Потому что лучший по тяге - одно, по удельному импульсу - другое, по видам топлива - третье. По доступности так и вообще четвертое.

Папа почесал затылок:

- Ну, а если для твоей задачи? Ты же на пилота оэрбэ хочешь поступать?

- Так... - Змей начал загибать пальцы:

- По мощности самое-самое - твердотопливный ускоритель “Шаттлов”. Их сегодня применяют Маск и “Евростарт”. Тысячу четыреста тонн тяги. А новые си-эл-эс вообще тысячу шестьсот, “Евангелион” можно на орбиту выпереть. Но - твердотопливный двигатель поджигается только раз, и отсечь тягу ровно в нужный момент не получится.

- Не подходит.

Парень кивнул.

- Следующий по тяге... Двигатель Эф-один, лунная программа НАСА, шестьсот семьдесят девять тонн. Всем хорош, но его давно забыли, как делать. И документацию то ли потеряли, то ли не расшифровали. Мы учили “Роскосмос двести семидесятый”. Девятьсот две тонны тяги. Правда, на экспорт идет его версия, урезанная ровно вдвое. Она сильно надежнее из-за намного меньшего давления в камере сгорания.

- Вывод?

- Вывод: большая тяга не главное.

Папа вытащил из-под стола планшет, поглядел на экран:

- Тогда, наверное, ты хочешь по эффективности зайти? Логично же: чем эффективнее утилизуется топливо, тем лучше двигатель, разве нет?

Змей пожал плечами:

- Я думаю, что важнее надежность. Тут лучше “сто седьмого” ничего нет. Статистика колоссальная, на нем еще Гагарин летал. Лучше пакет из надежных слабых движков, чем один сильный, но непредсказуемый.

- А вот советская лунная программа тебя опровергает. Там набрали стадо движков, и постоянно какой-то лопался. В конце концов, это и убило ракету эн-один.

- Так это уже к системе управления. Любая ракета - аэродинамически неустойчивая, у нее центр давления выше центра тяжести. Самоцентровки не будет, рулить постоянно надо. Так же и с двигателями. Делить на группы, компьютеры нормальные делать.

- Ну хорошо. С одним параметром ясно. А какой поставишь следующим?

- А вторым уже эффективность.

- А как определять будешь?

- Удельный импульс измеряется в секундах тяги.

- А по-простому? Я-то у вас в Хренвотсе не учился.

- Ну, сколько секунд продержится ньютон тяги с одного килограмма топлива. Тот же Эф-один там не сильно впечатляет. Лучше всего электрореактивные движки. Если брать буксир в зоне “Земля-Луна”, так дольше их вообще никто не работает. Четыре тысячи секунд, абсолютный рекорд. Рабочее тело расходуют граммами, нужно только электричество - а с этим на околоземной орбите проблем нет.

- Минусы?

- Ну тяга же микроскопическая, понятно. - Змей махнул рукой и составил тарелки стопкой на углу стола. - Разгон в открытом космосе еще туда-сюда, и то - долго, мучительно. А взлет-посадка совсем никак.

- И как быть со взлетом-посадкой?

- Ну есть линейка движков эр-десять, японско-штатовские, кислород-водород. Тяга всего десять тонн, зато импульс вполне пристойный. Конечно, хуже электрореактивных - но терпимо. Только их-то для вывода на орбиту приемлемой нагрузки придется уже не десятки ставить, а сразу сотню. Система управления и подачи топлива сожрет весь выигрыш.

Отец еще раз справился с планшетом: очевидно, там был открыт учебник.

- Тут в дополнительных вопросах указано: “какой двигатель вы бы выбрали для проекта?” Пилоту зачем это знать? Как вас готовят?

Змей вернулся за стол, пожал плечами. Ответил:

- На орбите Юпитера станций техобслуживания нет. На следующих курсах, наверное, нас еще детальнее загрузят.

- Ну и какой двигатель ты выберешь?

- Если корабль строить на Земле или в системе Земля-Луна, то “Роскосмос-сто-восемьдесят”. Он чуть поменьше тягой, чем двести семидесятый, зато давление в нем ниже, а от этого надежность выше. Или взять аналог на базе штатовского “эф-один”. А если на Марсе клепать, тем оборудованием, что у них есть - без вариантов, “сто-семь”, он же “Гагарин”. Конструкция хорошо изучена, ничего “сверхсупер” не требуется. Потому и стоит, по теперешним технологиям, копейки.

- А идеальный двигатель, как полагаешь, существует? Чтобы тяга-импульс-надежность и так далее, но в одном флаконе.

- Только атомный. “Нерва” буржуйская, или “Орион”.

- Взрыволет, что ли? Да ладно!

- Пап, взрыволет, при всех его косяках, реально сделать на технологиях еще Карибского кризиса. И, что важнее, запас характеристической скорости у него такой, что хоть к Солнцу лети, хоть из плоскости эклиптики. Нет нужды выбирать долгие экономные траектории.

- А вот это уже не по учебнику, по писателям-фантастам.

- Разве плохо?

- Да причем тут хорошо или плохо - почему ты фантасту веришь больше, чем учебнику?

- Пап, а ты вот правительству веришь?

- Ни хрена себе ты хватил! Это что же, и “дважды два - четыре” уже неправда, если оно в тоталитарной сталинской математике было?

- Дважды два я могу хотя бы проверить. А вот учебники переписываются каждый год, в зависимости от спонсора издания. Разве забыл, как сам ругался?

Тут вошла мама, каждым движением показывая, что сердится. Забрала стопку тарелок. Папа запыхтел, убрал смартфон - только подмигнул Змею на прощание - и ушел за ней на кухню, помогать мыть посуду и вообще извиняться. Змей направился к умывальнику, прополоскал рот, почистил зубы и замыл пятно пасты на подоле футболки. Вышел в коридор, где солнечные лучи уже ощутимо нагрели плитку, влез в сандалии. Ветровку не взял, ремень сумки накинул на одно плечо, прикрыл за собой дверь - и зашагал по террасе, из одного солнечного коврика в другой, завивая за собой столбы пылинок.

***

Столбы пылинок золотились в утреннем свете. Полосы света из окна лежали на коричнево-рыжих неровных досках пола; в ярких лучах Сергей заметил несколько вылезших шляпок гвоздей. Пыль и солнце здесь ничем абсолютно не отличались от интернатовских.

Зато в прочих обстоятельствах не совпадало решительно ничего.

Во-первых, никто не будил - Сергей даже испугался, не накажут ли его за долгий сон. Оглядевшись, понял, что здесь до этого никому дела нет. Мало того, дежурный предупреждал всех входящих - и те послушно приглушали голос, чтобы его, Сергея, не беспокоить.

Это было настолько непривычно, что Сергей добрых полторы минуты соображал, где туалет. И вертел головой, как сова Гарри Поттера. Вернувшись из туалета в большой зал, Сергей огляделся повнимательнее. Диван стоял в углу каменного ящика, бывшего промтоварного магазина. Из магазина выкинули все перегородки, заложили часть окон, и, похоже, настелили новый пол - краска была хоть сильно потертая, но заметно свежая. В интернате полы тоже красили каждую весну, когда учеников отвозили на полигон. К виду такой вот свежей краски, растертой множеством сапог, Сергей привык.

Во-вторых, тут никто никем не командовал. Не было ни обязательной зарядки, ни построения в определенное время, к которому обязательно нужно быть готовым, чтобы не выхватить штафной балл - или просто по шее от старшего кубрика. Какое-то подобие порядка наблюдалось только при передаче смены: все помещения клуба новый и старый дежурные обошли внимательно, и тщательно занесли в журнал и “поцарапанный пол” и “покосившуюся дверь в склад”.

В конце-то концов, не бьют пока - и ладно. Правда, тут наверняка имеется какая-то прописка. Или как там оно называется...

В-третьих, не было никакого раз навсегда определенного расписания или годового курса занятий - словом, никакого огромного длительного Плана с большой буквы... И тут Сергей сильно удивился, потому что это его как раз не порадовало. Неужели он привык ощущать себя пусть винтиком - да зато в огромной системе?

Отогнав от себя мысли о неизбежном возвращении в интернат и о том, как ему вломят в кубрике, (наверняка, уже за беглеца начислены допработы, и штрафные баллы) Сергей принялся осматриваться при дневном свете. Вчера грузили и носили, да и темно было - ничего толком не разглядел. Зато сейчас...

Парень стоял спиной к главному входу. Прямо перед ним кованые стрелки больших часов показывали половину девятого. Под желтым циферблатом - лакированная деревянная конторка дежурного с телефоном. Тут же неожиданно мощный и новый биосканер - даже в интернатовской больнице похуже будет! Рядом ярко-красный шкаф с огнетушителями. А еще тут же приставная “библиотечная” лестница, лазить на высокие полки за пыльными фолиантами.

Только вместо полок направо и налево множество крючков, забитых прямо в кирпичную кладку. А вместо фолиантов на крючках... Сергей даже заморгал.

Под самым потолком - ребристым, пылящим побелкой - вся стена увешана флагами. Черный с багровым оком, черный с белой дланью, просто полосатый черно-зелено-белый, наконец, алый с золотой звездой - Сергей видел вчера на парусно-колесной гонке. Их поднимали “Котолак”, “Змеедав”, “Змей” и “Дагаз”. Вторым рядом, чуть пониже - треугольные вымпелы поменьше, всех цветов радуги, с цифрами. Должно быть, флажки одноместных трехколесных буеров. Прямо над часами совсем большое белое знамя с вышитым деревом. Ствол черный, крона - языки синего пламени. Ну да, клуб же называется “Факел”...

Ниже флагов, направо - полтора десятка копий в стойке, вертикально. Длина и толщина обычная. Лезвия только... Вот черное, резиновое на вид. Но тут же рядом - явно дюралевое, и рядом же настоящее стальное! Ну да, вчера из рассказов он понял, что на игре сталь безопасней дюралевого клинка: тот мгновенно превращается в пилу из множества зазубрин и потом нещадно рвет кожу при малейшем касании... На острие копья наварен шарик для безопасности, но им же безо всякого протыкания можно ребро сломать, если врезать попросту, в стиле оглобли! Сергей даже поежился.

Вот как сделать, чтобы подросток не интересовался боевым искусством и ни себе, ни людям не ломал кости? Руководство Сергеева интерната решило эту проблему на раз. Уроки фехтования в интернате сделали обязательными. Объявили, конечно, что все это в лучших традициях русского дворянства, что еще у Петра Первого в Навигацкой школе... Что был Шляхетский корпус... Что был Пажеский корпус... Что кадетство суть необходимый институт воспитания юношества... И даже в  кино про гардемаринов... И вообще - положено.

Ну и сделали уроки - по лучшим образцам спортивного фехтования. На ровной дорожке, взад-вперед. И то, весь первый семестр (вы же особое училище, у вас все как в высшей школе! Не четверти школьные, а семестры!) - теория. И попробуй не ответь, чем отличается имброкатто от стокатто, или перевод от перехвата!

С практикой фехтования было, как в армии со стрельбой. Кому повезет, выстрелит аж двадцать семь патронов за всю службу. А кому не повезет - девять перед присягой. А потом будет ужасать противника нунчаками из пары веников - или изматывать бегством.

Правда, такой вундервафли на стене Сергей не увидел. Зато всякого иного - хоть залейся. Рядом с ужаснувшими его копьями насчитал полтора десятка широких мечей эпохи викингов, с закругленными на конце клинками, с маленькими брусковыми гардами, совсем не закрывающими руку - для рубки, не для фехтования. Висели тут же два треугольных меча века Жанны д’Арк - синие дюралевые, с многочисленными выправленными зазубринами. Пониже - две копии самурайских изогнутых клинков; и шесть китайских “единорогов” с затейливыми рукоятками; и четыре тяжелые шпаги конкистадоров, с непременным “бегущим волком” на лезвии, сверкали завитушками рукоятей-корзинок... Все сколько-нибудь приличное оружие можно было достать лишь с помощью лестницы. В нижних рядах, насколько Сергей понял, висели учебные клинки. За ними не требовалось даже на носки вставать. Обычные деревяшки - в прошлой жизни клюшки, лыжи, ореховые или грабовые стволики, остроганные, наверное, на том вон верстаке в углу. Гарды из резинового тапочка или из двух-трех слоев кожаной стельки, посаженные попросту внатяг. Рукоятки обмотаны брезентом; хотя кое-где виден и шелковый узор. Из-под вытертых обмоток выглядывает свинец - надо же, они еще и уравновешены! Клинки деревяшек некогда были обмотаны изолентой - видимо, чтобы не так щепились - и теперь обмотка эта везде была излохмачена. Вот же нашлись любители! Планируя побег, Сергей выбирал именно ролевой клуб, реконструкторы показались больно уж зацикленными на железе. Только и здесь, похоже, фанатизм еще тот...

На левой от часов стороне Сергей увидел такое же изобилие ручной стрелковки. Вчера на гонке рассказали, что все стреляющие макеты здесь пневматические, и потому-то у них толстенные, ни разу не исторические, ложа. Да и с украшениями тут никто не стеснялся - клуб все же был ролевой, за правдой следовал постольку-поскольку, больше упирая на дух эпохи. Так что на мушкете a la д’Артаньян запросто мог оказаться диоптрический прицел. А приклад мушкета, вместо каноничных лилий династиий Бурбонов, мог быть украшен в зверином стиле Московской Оружейной Палаты. Сергей скользнул взглядом по флибустьерским и рейтарским пистолям, в ствол которых легко проходил указательный палец. Посмотрел на вполне современного вида автоматы и винтовки, правда, с хорошо заметными лиловыми буквами “макет”. Рядом - пластиковые щиты и шлемы, привычные по репортажам с матчей и демонстраций. Только вместо надписи “ОМОН” поперек название клуба: “ФАКЕЛ”.

Ну, это уже немного похоже на технический клуб... С трудом отведя взгляд от механизмов, Сергей волевым усилием заставил себя поглядеть на другие стены. Левая и правая стены оказались короче, на них уже ничего не висело. Так же, как и прочие, они не были ни оштукатурены, ни обшиты - щерились кирпичной кладкой, залакированной прямо поверх сколов и царапин. В левой стене на месте окон сделали две двери - деревянные, зеленые, с белыми надписями “СКЛАД 1” и, соответственно, “СКЛАД 2”. Дверь без надписи - туалет. В правой стене - такие же двери со словами: “АНГАР” и “ЗАЛ”. Под последним добавлено светящимся фломастером: “Оставь одежду, всяк, сюда входящий”.

В склады Сергей не полез - вчера именно туда все грузили, и он уже знал, что полки, пыльные брезентовые мешки, желтые лампочки на шнуре под сводами гофрированного металла там ничуть не отличаются от складов интерната. В ангар вчера же убирали песчаные парусники - большие, выходившие на регату. Кроме больших, еще там с полдесятка малых, трехколесных буеров. Интересно, что нужно, чтобы таким дали порулить?

Четвертое, что Сергея удивило - не было взрослых. Пока он таращился на мечи, пистолеты и флаги, кованые стрелки дошли по желтому солнцу циферблата до девяти. Клуб наполнился приличным количеством народа. Но почти весь народ был младше Сергея! И ничего: открыли зал, поснимали со стены эти самые лохматые тренировочные мечи, в складах раскопали стеганки с решетчатыми намордниками, рукавицы с наклепанными пластинами. Сама тренировка выглядела точно как в интернате. Точно так инструктор похаживал и покрикивал, поправляя стойки, разводя пары для спаррингов, объявляя за ошибки десять отжиманий... Но инструктору было лет шестнадцать, никак не больше! И все подчинялись ему с искренней охотой, даже основного в кубрике так не слушались! Вот, как будто клуб и технический - но находятся же... Скажем так, чудаки... Которые фехтуют мало что добровольно - так еще и с удовольствием!

Кстати, в интернате уже давно прошел завтрак... На тех форумах, что Сергей украдкой просматривал перед побегом, советовали “упасть на хвост” или “вписаться” в тусовку - там, дескать, покормят. Но где взять именно такую тусовку, где покормят, а не в лоб выпишут от широты душевной?

Сергей вышел из клуба. Поглядел на каменный кубик общего зала и на пару полукруглых ангаров, пристроенных к кубику слева и справа. На территории “Факела” поместилось еще небольшое ристалище с мишенями, да совсем коротенькая галечная дорожка к зеленым досчатым воротам в рыжем кирпичном заборе, обтянутым по гребню нисколько не бутафорской спиральной колючкой. Все так же вертя головой, Сергей вышел за ворота, двинув тяжелые, успевшие нагреться в утренних лучах, створки. Галечная дорожка продолжалась и за ними, шагов через триста поднимаясь на насыпь окружной автодороги. Там, на остановке прямо напротив клуба, как раз выгружался городской автобус. За насыпью торчали верхушки сосен - одни верхушки, видно, сами деревья отстояли от дороги на заметное расстояние. Ну да, вечером из кузова тягача Сергей как будто видел там поле с оросительными каналами, костры и будочки дачников. Сегодня подниматься на насыпь не хотелось. Направо по автотрассе, километрах в двух, Сергей различил щиты с ценами на бензин, водород, киловатт - и понял, что там поворот к заправке. Налево - настоящий каменный лес, опоры трех или даже четырех линий электропередачи, а потом трасса ныряет в лес уже настоящий.

Направо, через дорогу от клубной базы - коттеджная застройка. Заборы - где богатые, аккуратные. Где покосившиеся, серые, дощатые. За ними домики - от блочного недостроя до красивенького фахверка, точно с картинки в рекламе. Там, в застройке, лаяли собаки, и подъездная дорога к базе тоже шла оттуда, как продолжение улицы.

Налево забор клубной базы практически нависал над прудом, и даже имел отдельные ворота к воде. Только пруд был небольшой. Сергей подумал, что построить драккар в нем еще можно - а вот плавать на нем некуда. Может быть, поэтому “Факел” и перешел на песчаный парус. Пустошей под будущую застройку в пригородах намыли с избытком. Кроме той, южной, где вчера прошла регата, имелась северная песчаная пустошь, намного просторнее. Но там тренировались пожарные, и туда клуб не пускали, как Сергей понял из разговоров... Ну ладно, надо набраться наглости да уже попросить у дежурного еды... Сергей развернулся к воротам - и замер.

Вот черт!

Камера!

Камера на входной арке!

Это значит, его фотографии уже ушли куда положено!

Беглец вспотел и поежился. И что делать? Кинуться куда-нибудь еще? Так сейчас камеры везде. И отследить его с этого места сможет не то, что ищейка - стажер-полицай первого месяца службы. Задать маску поиска, а дальше компьютер все сделает сам...

Ну, а раз так - чего дергаться? К обеду за ним наверняка приедут, значит - и вопрос жратвы отпадает. Сергей вздохнул и от рассматривания неживой природы перешел к осторожному разглядыванию людей. Программа-минимум была сходить в самоволку, и уж как там ни повернись, а его авторитет в кубрике - и даже в блоке! - теперь будет на высоте. Программа-максимум - еще познакомиться с девушкой. Но себе-то Сергей мог не врать: он к дежурному подойти боялся. Что уж говорить о девушках, перед которыми очевидно терялись даже эти вот хваткие парни на галечной дорожке.

***

На галечной дорожке босой здоровяк в камуфляжных штанах, выше пояса разрисованный по голому торсу под вождя апачей, спорил с таким же крепким хлопцем, запакованным в костюм-тройку. Мало костюма, еще и цепочка из жилетного кармана, еще и котелок, что уж там о начищенных туфлях! Котелок умело двигал пальцами по голографической схеме - против утреннего солнца Сергей не очень-то разбирал, что показывают. Говорил котелок сухо:

- Именно алюминием? Тогда не взлетит. Нези просто не найдут нужного количества алюминия.

Ответ индейца Сергей не разобрал, и потому заинтересованно подступил поближе. Котелок продолжил:

- Это если полагать, что масса, которой можно задавить нези, что-то значит для США. Я же показал, - он снова что-то потыкал в голограммах, - чтобы выкупить все мировое производство алюминия, достаточно величины на порядок меньшей, чем было потрачено на войну в Ираке. США вполне могут себе позволить такие незначительные колебания.

Над головой Сергея кто-то фыркнул:

- А ничего не случится, тем более что у Розова этот вопрос поднимался прямо. Штаты пытались качнуть экономику, сначала купив несколько миллиардов нези-фунтов за доллары, а потом вбросив их обратно. И получили в результате несколько миллиардов фунтов этого самого алюминия, чуть раньше купленного за доллары у китайцев. Результат...

Котелок перебил:

- Фентези, откровенное. Объем денмассы, который может вбросить США на это дело, многократно превышает годовое производство алюминия в мире. Незийцы тупо не смогут купить нужное количество алюминия - его нет на рынке физически столько.

- Нас учили, что алюминия четверть от массы Земли, - пробормотал Сергей, но из-за паузы в разговоре услышали его все.

- Во! Новичок дело говорит! - обрадовался новый участник спора раньше, чем Сергей испугался последствий. В интернате за вмешательство в разговор старших его, в лучшем случае, выставили бы на двадцать отжиманий... Между тем третий продолжил:

- Сэнмурв, фентези тут, если алюминий не выплавят. Себестоимость алюминия упирается в стоимость энергии для его производства, энергия же реально самая стабильная и универсальная валюта.

Сэнмурв поправил котелок и снова перелистал голограммы:

- Вот, смотрите. У энергии есть несколько десятков разных источников и стоимость каждого колеблется заранее непредсказуемым образом, плюс каждый из них имеет региональную привязку. Известно не так уж много способов хранения энергии, и все они сопряжены со значительными потерями. Так что энергия ни при каких обстоятельствах не может быть валютой.

Книжная и правильная речь Сэнмурва подходила к его костюму, жилету, цепочке и котелку настолько точно, что Сергей почувствовал даже некоторую симпатию за хороший отыгрыш - хотя и видел, что собирающиеся на спор люди “Факела” не слишком довольны поворотом беседы. Выходило, что большинство народа хочет сделать игру по Меганезии, а Сэнмурв упирается, считая описанное Розовым государство нереальным, и полностью авторским произволом. На галечной дорожке сгрудилось уже человек пятнадцать, реплики летели со всех сторон:

- ...Кучу даже не фантиков! Единичек и ноликов из компа! Взамен получив как упомянутую нефть, так и делянку с подконтрольными террористами.

- ... А второе и значит, что эта война не была продиктована экономическими причинами.

- Таких войн вообще не бывает!

- ... Хе, там другое прикольно. Меганезия же расположена в Тихом океане, а там полно морских грузовых маршрутов. Подконтрольные пираты - штука исключительно полезная.

- ... А фигли ей дешеветь, если принудительный перелив из реального сектора в сторону люмпменов?

- Опять же, принцип действия центрифуг известен, а дальше исключительно вопрос техники.

- Как у вас все просто! Эдак я могу сказать - устройство вируса СПИДа известно, а дальше исключительно вопрос техники. Центрифуги вращаются с такими запредельными оборотами, что там куча проблем конструкторских, материаловедческих и производственных.

- Кредит - это точно такая же услуга как и, например, аренда. По сути, это и есть аренда - при кредите дают попользоваться деньгами или там товаром с отсроченым платежом.

- Сэнмурв, котелок не позорь, да? Арендованную вещь ты продать не можешь, а кредитные суммы можешь потратить на что угодно. Право владения и право распоряжения перечитай! - раскрашенный уже развернул собственный планшет и показывал там соответствующие строки. Сергей только головой вертел. Конечно, в интернате им экономику преподавали - но тут народ жонглировал понятиями и ссылками на законы с такой легкостью, с какой сам Сергей, пожалуй, мог бы жонглировать цифрами.

-  И на NWFAQ это написано. Читай букварь, Марк!

Раскрашенный фыркнул:

- Там сколько веток форума, столько и мнений.

- Там нет никаких веток, я ткнул в конкретный букварь.

- Чтобы перекрыть кредиты как явление, нужно полностью перекрыть сделки с отложенным платежом.

- Физика не запрещает реакцию даже на слабообогащенном топливе.

- Не запрещает. Вложить кучу денег в завод производства тяжелой воды и сдохнуть от облучения нейтронами так вполне можно. Сделать на нем ядерное оружие - нельзя. Но вы же чушь несете. Опять.

- ... Правильно. Вот потому-то все денежно-финансовые телодвижения больше вредят противникам нези, чем им самим.

Тут над головой Сергея раздался свист нечеловеческой силы - присел не только он, Сэнмурв едва планшет не выронил. Разрисованный Марк тихонько выругался и в наступившей тишине продолжил:

- Змей, а что, нормально сказать нельзя было? Я чуть не оглох!

- Пять раз говорил, - Змей зафыркал, - вы ж не слышите.

Сергей повернулся к новым персонажам. Пожалуй, эти парни были старше всех прочих. Им было лет по семнадцать-восемнадцать, как Сэнмурву и Марку. Змей чуть пониже ростом, сложения ни худого, ни полного, волосы светло-русые, скулы широкие... Других примет Сергей не разглядел. Его сосед (Хорн, сказал кто-то в толпе) - высокий, легкий, светловолосый, глаза светлые - то ли серые, то ли голубые. Лицо правильное, симпатичное. По обе стороны к Хорну прицепились девчонки чуть пониже ростом, такие же светловолосые, в синих джинсах, розовых кроссовках и одинаковых футболках с Микки-Маусом. Сергей завистливо вздохнул.

Хорн спросил - будто и не повышая голоса, но никто его не перебил:

- Ну хорошо, Меганезию нахрен. А что взамен? Очередные стотыщпятисотые викинги?

- А что плохого? - не сдался Сэнмурв. - У нас классный хирд. Нас даже в ойропе уважают.

- Особенно после “Гастингса”, - вполголоса буркнул Змей. Собравшиеся взорвались хохотом. Сэнмурв обиженно заворчал. Змей поднял руку - все умолкли.

- Так ты считаешь, Меганезия работать не будет?

- Не будет, - кивнул Сэнмурв, едва не уронив котелок, - любому ясно, кто не дурак.

Но Змея на слабо взять не получилось:

- Значит, я тоже дурак. Мне все же интересно проверить. И, как бы это сказать... - Змей обвел глазами собрание, - не мне одному.

Сэнмурв только рукой махнул:

- А то я не вижу. Голосование будет за Лантон. А на Йомсборг мы опять не поедем...

Змей улыбнулся, перекинул под руку плоскую кожаную сумку, из которой жестом фокусника выхватил веер официальных бумаг с красно-зелеными гербами, золотистым обрезом да лиловыми печатями:

- Вот подорожные на Йомсборг. Собирай свой хирд...

- И уе**вай, - шепнул кто-то за спиной Сергея, после чего раздался узнаваемый шлепок подзатыльника.

Тут же Лантон оказался позабыт. Загомонили: что взять, когда ехать, заказывать ли трейлер и везти свой корабль отсюда. Или вписаться на месте к полякам? Но тогда придется выезжать на пару недель раньше, чтобы помочь им с настилкой палубы и парусами. Клубни повалили в главный зал. Даже девочки отклеились от Хорна и все-таки ушли внутрь. Остались трое: раскрашенный индеец Марк, Хорн - и Змей, который по всему выходил тут главным. Сергея, впрочем, никто не гнал.

- А что там было, на “Гастингсе”? - спросил Марк. - Меня еще не было тогда.

Змей переглянулся с Хорном, оба заржали.

- Ты рассказывай!

- Лучше ты. Я щас лопну. За родину, за Харальда!

Змей кое-как справился со смехом и поведал:

- Первый фестиваль, на который мы сумели выбраться. Год готовились. Костюмы с лондонскими музеями согласовывали, выкройки получали в Осло. Копанину нам подогнали из Скуллелеве...

- Простите, - пискнул Сергей, - а что такое копанина?

- Мечи, пряжки, пояса и всякое такое на серьезных исторических фестивалях принято делать по раскопанным археологами образцам, в точном соответствии. - Змей нисколько не разозлился на помеху. - Эти образцы и есть копанина. А в Скуллелеве пять кораблей было затоплено. Два драккара и два грузовых, и насчет пятого еще спорят, не могут классифицировать. Два были камнями загружены, а на остальных кое-что нашлось, хоть и немного. Ну и музей в Осло, конечно, там-то всего хватает. Вот по тем образцам целый год шились-ковались. Первый раз ехали, дрожали, как осиновые листья. А вдруг не примут, сочтут, что мы тупые русские варвары, все не так сделали? Ну и язык, да...

Тут Хорн вовсе сел на гальку и заскулил от смеха.

- Он так ржет, потому что он-то английский хорошо знает, - пояснил Змей. - И суть прикола понял изначально. Только нам не сказал, су... Сумеречная сумчатая сугробная тварь!

Марк почесал затылок.

- Короче, - Змей вздохнул, - тренировка скоро уже... Не буду рассказывать, как pany vikingovy границу проходили, хотя одно это достойно любого цирка. Приезд-палатки-зарегистрировались - тоже пропускаю. На удивление, выглядели мы получше многих местных, так нас для красоты и поставили в первый ряд. А там всегда сначала театралка. Подходит драккар с викингами, они через борт прыгают, щиты с борта снимают. Солидно этак, неспешно. По колено в прибое красиво так на берег выходят, строятся свиньей... И это кинопередвижка снимает. И вот про это Хорн как раз ничего не сказал!

Сергей начал уже догадываться. Змей опять зафыркал, и опять взял себя в руки:

- Вот в этот момент Шрек заорал: “Они же сейчас построятся! Какого хрена стоим!” Наши все на нервах: первый раз же, облажаться никто не хочет! Щит на руку - рывок! За Англию, за Гаральда!!! Выпрямились - видим: не будет Англия завоевана. Некем. Мы всех этих викингов прямо перед камерами постелили, те разве что по паре раз успели в ответ махнуть. И Шрек на хорошем таком древнеисландском толкает речь про смерть арийским оккупантам, про свободу кельтского мира. Я на организаторов гляжу - те даже не икают. Белые, как стена. Праздник на грани срыва.

Хорн просмеялся, встал с дорожки, отряхнулся. Подбежала одна из его спутниц - та, что повыше, светловолосая. Что-то прошептала на ухо. Блондин посерьезнел, задумчиво полез чесать затылок. Видя такое, Марк тоже заторопился:

- А кончилось чем?

Змей фыркнул:

- Организаторы там опытные, импровизировать умеют. Позвонили на соседние площадки. Через полчаса подошли драккары с нашими. “Аустрвегр” питерский, “Северная слава”, “Гардарика”. Ну, эти нас быстро раскатали. Но зато потом киношники три дня пивом поили. Говорят, настолько живых кадров у них лет пять не было. Местные реконструкторы по большей части одеты идеально, деньги-то там у всех, могут купить отличную копию. А вот что с этим потом делать? Ну ходить, красоваться, разве что. Ролевики наоборот, сильно за исторической точностью не гонятся. А вот гости вроде нас - чтобы сделал хороший клепаный шлем и не жалел его, в бой пошел - там теперь crazy russian.

- Даже киргизы russian: бывший СССР - значит, russian, и не скребет! - дополнил Хорн. - А еще меня там научили правильно пленниц носить.

Он ловко загрузил подбежавшую девчонку на плечо - синими джинсовыми ягодицами вперед, платиновой головой назад:

- Так - неправильно. Ей неудобно животом на плече лежать, руки у нее свободны, может мне козла подстроить. И весь груз на одно плечо, перекос. И у меня как раз руки заняты.

Поставив явно довольную девчонку на землю, снова взял ее на руки - обычным, всем известным способом.

- Так можно в загс нести. Если недалеко. Далеко - спина не выдержит. И опять же, руки заняты.

Снова поставил на дорожку - и теперь перехватил наподобие шарфика. Так, чтобы ноги и руки пленницы оказались впереди, а ягодицы за спиной Хорна, ровно на загривке.

- Вот. Равномерная нагрузка, и у меня руки свободны. Добыче запястья с лодыжками связать - и можно пару часов отступать к драккарам, - подмигнув Сергею, блондин двинулся в клуб. Марк направился за ним, проворчав:

- И чего они к тебе липнут? - на что девчонка обернулась и показала розовый язык:

- Потому, что я его сестра, дурак!

Змей проводил их взглядом, повернулся и спросил:

- Ты новичок, так?

Сергей молча кивнул.

- Ты наших не пугайся, они тут наполовину перед тобой выделывались. На самом деле мы не страшные.

Гость снова кивнул и переступил так, чтобы Змей заслонил его от камеры на воротах.

- Шифруешься? - негромко спросил Змей, по всей видимости, уже зная ответ. Голос его Сергей счел незлым, и тоже тихо признался:

- Меня, наверное, уже ловят.

***

- Шеф, а почему именно мы ловим этого чудопрактика? Есть же Второе Бюро, есть CDECE, есть военная контрразведка...

- Лежер, где был последний акт?

- На Шомоне же, на втором и четвертом энергоблоках тамошней АЭС.

- А как мы о нем узнали?

Напарник почесал затылок с отчетливым треском:

- Ну, эти красные сакуры выложили видео в сеть. Но ведь сразу было объявлено, что это видео - фальшивка, монтаж.

- А надо было на весь мир объявить, что в Шомонскую АЭС могут мальчики залезть? Выложенное видео было снято прямо с камеры системы наблюдения. Охрана скомпрометирована, генерал их ведомства съеден живьем, его покровитель в правительстве вы... Выскоблен во все щели... Потому-то этим занимаемся именно мы, люди со стороны.

- Со стороны? Шеф, а с чьей?

+3

13

С чьей стороны ожидать подвоха, Сергей не представлял. Во-первых, конечно, интернат. Там учебная программа, староста группы материть будет. Ну, в кубрике лещей навешают - оттого, что сами они киснут за высоким забором, а Сергей, скотина такая, на воле гуляет. Хоть три дня, да зато без сопровождающих. Во-вторых...

А нет у него  никаких вторых. Плоский он, получается, одномерный. По крайней мере, ощущал себя он именно так. Как одномерное или плоское существо, внезапно вышедшее в нормальную четырехмерную Вселенную Римана-Эйнштейна. Здесь было столько людей!

Нет - неправильно. Людей и в интернате хватало. На одного курсанта приходилось два с осьмушкою инструктора, четвертинка медика, пятая часть повара, шестнадцатая доля секретаря, почти незаметная долька директора, зато охранников целых шесть. Считал Сергей, в силу определенных особенностей организма, куда как неплохо, так что всякая разная статистика была ему за развлечение. Но в интернате у всех было больше общего, чем разного. Все подчинялись плану, и работали на Проект - как и многие другие организации по всей Земле.

Не то, чтобы с курсантами вообще не разговаривали. Да и не скажешь, что за забор их не пускали: бери увольнительную и ступай себе в город. Правда, для этого всю неделю надо жить как робот, не нарушив правила даже дыханием. Тут можно было надеяться только на везение - или вот рвануть за ленточку, как сделал Сергей, наплевав на все правила разом.

И с ужасом увидел, что на воле не действуют никакие из важных и необходимых правил, о которых курсантам каждый день сверлили мозг!

Люди были все разные! Вообще все! Разные во всем! В одежде, в прическе, в голосах и взглядах! Они плевали на старшинство по возрасту и по должности. Вчерашний новичок Шарк мог не то, чтобы разговаривать с самим Хорном - но даже огрызнуться на него, если тот неправильно вязал такелаж. И Хорн, матерясь, пыхтел и переделывал. А парусный мастер - года на два младше! - укоризненно покачал головой:

- И в кого ты такой безрукий?

Хорн проворчал:

- Я - работник умственного труда. Логопед, сын педагога.

Шарк хихикнул:

- Потомок рода бюджетников и наследник санфаянсового трона в коммуналке?

- Ты... Скотина!

- А я тролль... - зажмурился Шарк, - просто тролль, безотцовщина. Нас таких на пост-мордорском пространстве навалом.

Сергей посмотрел на это, покачал головой и вышел из мастерской к дежурному. Урчащий живот придал беглецу храбрости заговорить о завтраке. Вахтенный сразу же поймал за рукав ту самую блондинку, сестру Хорна:

- Инь-Янь, ты куда смотришь? У тебя человек голодный! Инга, это...

- Сергей.

- Сергей, это Инга. Инга, несите пудинг.

- Пудинга нет... - Инга точно так же бесцеремонно ухватила за рукав Сергея и потащила обратно в полукруглый ангар. Только уже не в мастерскую, а в тренировочный зал. Отбуксировала через весь зал в самый торец, где шкафами был выгорожен кабинет: пара некрашенных столов, на столах потертые ноутбуки из гуманитарной помощи, что в рамках программы построения ай-ти государства раздавали чуть ли не каждому бомжу, перед столами хорошо шлифованные некрашенные же лавки.

А еще отсюда через небольшое окно хорошо просматривалась галечная дорожка, и поэтому ночью дежурный находился здесь.

Сергея воткнули на лавку, обставили чашечками, даже запустили ради него черный двухлитровый электрочайник. Два киловатта, шесть минут... В полные двести ватт обойдется клубу эта щедрость; беглец припомнил щит у поворота к заправке. Сколько там за киловатт? Но Инга об оплате даже не заикнулась:

- Вот пока печенье, чай сейчас закипит. Пообедаешь уже вместе с хирдом, они придут на Йомсборг собираться, и будут здесь около полудня. Большой котел сварят, и тебе хватит. И еще тут сгущенка была...

Вот интересно, это считается знакомством с девушкой? Нет, в кубрике похвастаться более чем хватит. Может, грудь у Инги не огромная, но Сергей чуть не носом в натянутую футболку тыкался, когда девушка наклонялась над столом. Беглец прислушался: у побитых мечами манекенов из покрышек разговаривали незнакомые мальчишки:

- ... история местами очень даже смешная.

- Дай угадаю: ты потерялся и тебя вывели бобры? Ну, нас же учат на географии, что в незнакомом лесу надо идти к проточной воде.

- Все правда, кроме бобров. Они, падлы, не помогали.

А справа от них здоровяк-Сервелат хвастался, наверное, своей девчонке:

- Прыгать с парашютом совсем не страшно. Открываешь дверь, а там Google Maps. Ты же не боишься Google Maps?

Сергей поежился. В интернате девушек нет. Ни одной. Инга всего только и наклонилась чашки поставить - а хрен теперь вылезешь из-за стола. Ибо этот самый хрен теперь стоит как бы не выше чашек, чего в мягких спортивных штанах - виднее некуда. Засмеют же: во, сопля, сисек не видел, ботан малолетний!

Чтобы кровь прилила куда надо, Сергей повертел в руке пачку:

- Печенье "Добрая корова"? Добрая корова - тушенка. А это хитрая корова: молоком отделалась.

Пришел Змей, с ним вождь апачей Марк, с ними котелок-Сэнмурв, который тотчас же грозно спросил:

- Кто пил из моей кружки?

- Уже давно никто не пьет из твоей кружки, - отмахнулся Змей, гремя банками в шкафу.

- А-а-а, боитесь... Обучил я вас порядку.

- Боимся, что козленочками станем, - рассеяно сказал Змей, вынув консерву без этикетки. Следом пришел Хорн, закончивший, наконец, сплеснивать канаты. Вытащил открывалку, поймал какую-то мысль - и так замер, бормоча в нос. Вернувшаяся со склада Инга разбудила брата метким пинком по лодыжке:

- Не грызи ногти!

- Это на Новый Год? - не удержался Змей.

- Сергей, не слушай этих оглоедов. Пей чай с сахаром!

Марк со Змеем перемигнулись:

- Для чего нужно пить чай с сахаром? - серьезным тоном спросил вождь апачей.

Змей кивнул в сторону Хорна, намекая на ошибки того в такелаже:

- Чтобы кое-у-кого слиплась жопа, и из неё перестали расти руки.

- Зато сладкоежек при Грозном на кол не сажали, - огрызнулся Хорн.

- Источник, ссылочку? - невиннейшим голосом осведомился Сэнмурв.

Марк заржал. Инга состроила ему страшные глаза. Змей не удержался:

- Ах, Инга, вы такая хозяйственная... Как мыло!

Девушка, ни говоря ни слова, вытянула из недр все того же шкафа полотенце и перепоясала Змея точно поперек наглой морды. Тут заулыбался даже Сергей! Вроде бы стояк исчез. Наскоро пробормотав благодарность, Сергей живо убрался из-за стола и перебежал в ангар, к парусникам.

В ангаре было на что посмотреть; да и поработать Сергей вовсе не отказывался: одно, что благодарность за еду и ночевку - другое, что надеялся порулить хотя бы одноместным колесным буером. Как уж там фехтование, а по венику-швабре у каждого курсанта черный пояс в ранге основателя стиля! Привычно подхватив щетку и совок, Сергей сметал обрезки канатов на лопатку и в ящик, слушая теперь уже Шарка:

- У меня свой бизнес - продаю через интернет корочки "удостоверение лоха".

- Не боишься сесть за подделку документов?

Шарк захихикал:

- Какая подделка? Начнут расследование, убедятся, что удостоверение подлинное! Ну кто, кроме лоха, отдаст полста денег за пустую бумажку?

Его собеседник, невидимый Сергею за приземистым корпусом “Змеедава”, пожаловался:

- А у меня кот - имбецил. Уселся на зажженную свечку. Теперь весь дом воняет паленой шерстью, а мне нужно убирать воск с шерстяной задницы... И вообще: я не такой пьяный был вчера!

Шарк принял серьезный тон:

- Дружище Винни! Ты подкатывал к своей Кате. Спрашивал, есть ли у нее парень, и требовал его номер телефона. Она врубилась в ситуацию и продиктовала.

- И?

Шарк не выдержал, засмеялся:

- Ты позвонил себе на мобилу, матерился в молчащую трубку и грозил вырвать яйца... Кстати, в курсе, что Валькирия назвала выигранного на регате коня Зилантом?

- Это в честь фестиваля в Казани?

Про ежегодное сборище ролевиков слышали даже в интернате, и потому Сергей шутку понял. Шарк же продолжил:

- А Снежанка посмотрела, как тот по полю копытами гребет, и сократила до “Зил”. Жду варианты с Чугунконом, Волконом и Весконом.

Вот эту шутку Сергей уже не понял, и высунулся спросить:

- А это кто? Это не те ребята, для которых Игромир - прикольное славянское имя для мальчика?

Шарк с Винни переглянулись:

- А ты чувствуешь слово, юный падаван. Иди к нам на литературу!

- Хрен тебе, Винни. Ты в июле уже брал новичков. Сергей, иди ко мне на программирование. Мозг у тебя есть, а больше ничего и надо. Это тебе не у Сэнмурва в хирде. Там, если двадцать раз не подтянулся, выгоняют.

С физкультурой в интернате было не так плохо, как с увольнительными, так что требование Сергея не напугало. Только как же ему соглашаться, если вот-вот приедут за ним.

Не дождавшись ответа, Винни вернулся к разговору:

- Сон приснился. Воюют гномы и эльфы. Но воюют цивилизованно. Прежде, чем какую-либо операцию провести, или маневр выполнить, подают в эльфийский совет письменное прошение, а те уже одобряют или нет. Гномы в совете тоже представлены, с правом консультативного голоса.

Шарк хмыкнул:

- Гномы проигрывают?

- Ругаются, - кивнул Винни. - Говорят, что это из-за способа ведения цивилизованной войны. Эльфы все отрицают.

Шарк повертел несколько угловатой головой, напомнив Сергею задорного бульдога, и сказал:

- Офигеть сны снятся литераторам. А мне вот снилось, что наша контора сдает госкомиссии хлебозавод, специализирующийся на выпуске кибер-колобков. Глава комиссии особо отмечает полезность и многофункциональность продукции как для мирного, так и для военного времени. То есть, прошивка кибер-колобка позволяет его кушать - или в случае войны послать на фронт, как боевую хлебобулку с продвинутым интеллектом.

- А ты?

- А я бегаю вокруг стола комиссии, причитая, что прошивка сырая, алгоритмы «свой-чужой» не протестированы до конца. Так что колобок может случайно переключиться в боевой режим даже на прилавке, и сожрать пришедшую за хлебом бабку.

- Ну вот, по самому башорг плачет. Шарк, а почему ты в наш журнал перестал писать?

- Но ведь объективно же говно, - закряхтел Шарк. - Я достаточно умный, чтобы сравнить с тем же Дивовым, Лукьяненко там, Рысенком или Шумилом.

- И что? Рассказы всякие нужны!

- Да ну на! Говна и так дохрена!

- И хорошо, - сказал Винни, уронив челюсти как собеседнику, так и слушателю. Поглядел на равно удивленных Шарка и новичка, продолжил:

- Во-первых, это значит: люди интересуются не только непечатным словом, но и печатным. Во-вторых, вот смотри...

Винни взял с верстака восковый карандаш и на доске, сбоку от схемы шаровой опоры, изобразил длинный горизонтальный прямоугольник:

- Из десяти шахматистов один хороший игрок...

Поверх появилась вторая ступень, покороче:

- На десять хороших игроков один кандидат в мастера спорта.

Винни нарисовал третью ступень, еще короче, а потом еще и еще:

- На десять кандидатов один мастер спорта, на десять мастеров один международного класса. Десять международников дают одного гроссмейстера...

На самом верху получившейся пирамиды Винни нарисовал фигурку:

- Из десяти гроссмейстеров кто-то пробьется в чемпионы мира. Итак, чтобы вырастить одного-единственного чемпиона мира, на нижнем ярусе пирамиды надо иметь миллион обычных шахматистов... - Винни постучал карандашом по нижнему, самому длинному, прямоугольнику:

- То же самое применимо практически к любому делу, которому нужно учиться. К литературе тоже.

Шарк запыхтел:

- А тебя самого греет перспектива лечь кирпичиком в основание пирамиды, или все же быть на вершине? Ты даже в примере человека нарисовал одного-единственного, который на самом верху. Оговорочка по Фрейду?

Винни пожал округлыми плечами в клетчатой рубашке, охлопал зеленые штаны от пыли.

- Шарк... Но ведь если не будет приза, шанса, надежды достичь этой вершины - ни в литературу, ни в шахматы, ни в программирование твое - попросту никто не придет.

***

- ... Никто не придет, - сказал отец. - И что толку от простоты открытия фирмы, если клиентов нет.

- У нас все же населения побольше, чем в Израиле, - не согласился Змей.

- А покупательная способность? - Отец махнул рукой:

- Помню девяносто первый год. Все надеялись - теперь-то заживем! Можно фирмы регистрировать, официально торговать... На углу Ленина и Карповича настоящий “Ив Роше” появился. Помню, ходили туда как на экскурсию, да и на французском с настоящими парижанками поговорить.

- И как парижанки?

Отец улыбнулся:

- Ну как... Шарм, вкус безупречный. А просто красота - наши точно лучше... Ну ладно, сперва вроде как всем все разрешили. Потом - надо подождать, переходный период, все такое. Ну, ждем. И как-то незаметно указы. Про одно, про другое. То оптовую торговлю запрещают, то растаможку машин устроят, то налог на надомную деятельность.

- Пап, а что плохого в налоге? Сам же хохлов материл: налог не платят, а потом удивляются, что их же старики без пенсии сидят. А откуда пенсии, если налога нет?

- Сын, если налог, так это хоть понятно. Получил деньги - отсыпал в общую кассу. Против этого даже уголовники не спорят.

Отец скрестил руки на груди:

- Но нигде! Ни в какой стране мира! Не берут налог! До того, раньше того, чем ты что-нибудь заработал! Заработок дело такое, может быть - а может и не быть. А у нас это никого не гребет. Сперва налог заплати, а потом уже можешь и не работать, всем похер. Самое обидное, что еще и тунеядцем называют. Я, сколько помню, всю жизнь что-то делал.

- Ага пап, я же и клуб начал поднимать с твоих рассказов.

- Вот, и слышать от жирных скотов, от премьер министра, от борщеварок в правительстве - что надо крутиться, чтобы заработать. Пусть на ней, суке вшивой, танки крутятся!

Отец расплел руки, уперся кулаками в серый пластик стола:

- Почему мы не можем с одной работы нормально семью кормить? Почему, кого ни спроси - всем не хватает, все на нижнем пределе выживают?

Змей доел борщ. Помолчали. Солнце на кухне было только утром, так что сейчас ничего не слепило. Наконец, Змей сказал:

- Пап, у тебя же знакомые по всей планете. В Америке разве не так? Ну, там же надо брать патент на занятие чем-то, еще до начала работы.

- То-то и оно, сынок, что не так. Там понятие личной свободы, privacy, куда святее, чем для наших Гагарин и Сталинград, вместе взятые. С одной стороны, будешь помирать от голода - пока в голос не заорешь, никто не почешется. А с другой стороны - какие бы ты ни делал опыты, эксперименты и всякое такое - никто не вмешается до тех пор, пока не нанесешь кому-то явный ущерб, исчислимый и доказуемый.

Теперь тарелки собрал отец и сразу отнес в мойку. Вернулся:

- Ладно там “Белый Легион”, у них все же какие-то намеки на политику были. А ты сам припомни, как твой клуб приходят закрывать. Три раза в год, как по расписанию. Какому-нибудь алкашу или его тупой бабе привидится, что у вас там притон с блекджеком и шлюхами - и ты ходишь, оправдываешься. Как виноватый!

- Ну, в исполкоме-то нас не сдают.

Отец даже задохнулся:

- Вот именно! А перехочет исполком? Или там Легату вашему карьеру перекосят, задвинут его? И не станет у вас клуба! Не по вашей вине, не потому, что людям вы не нужны - а потому, что кто-то где-то за вас решает!

Продышавшись, отец сказал уже спокойно:

- Если я из уехать хочу, так вот по этой главной причине. Вот, нефть сейчас дорогая, и потому зарплаты большие. Нефть подешевеет - будут маленькие. А мне именно и обидно, что не по умению цена, а с барского плеча. Старый я уже за подачками нагибаться.

- И что ты думаешь с этим сделать?

- Не знаю, сын. Я вон, по молодости, тоже интересовался оппозицией всякой. И там такое же говно, только не казну, а гранты буржуйские пилят. А я все же не настолько сволочь, чтобы своими руками устраивать здесь Донбасс ради замены одного вора на другого. У них вон дни зимой короче летних: крадут! Знаешь ведь: от перемены мест в парламенте сумма откатов не изменится!

- Пап, так это получается, нигде выхода нет?

- Сын, чего ты от меня хочешь? Я не доктор, волшебного рецепта не знаю... Ты сейчас куда?

- На клуб. Раз уж так все херово, не хочу терять последние месяцы мирной жизни... Тьфу, вот это я ляпнул... Нет, не детства, как сказать?

Не найдя слов, Змей махнул рукой:

- Что должно - а там будь, что будет.

***

- ... Что будет неоспоримой заявкой консорциума “ИнтерМарс” на пространство Эллада. Напоминаем подписчикам нашего канала: система взаимосвязанных куполов на низменности Эллада возведена робототехническим комплексом еще три месяца назад. И то, что первые десять тысяч колонистов Домена высаживаются только сегодня, доказывает: не все земляне заинтересованы в изменении устоявшегося миропорядка. Значительное влияние консервативных сил может затормозить развитие даже Проекта, не говоря уж о действиях отдельных государств или частных предприятий сколько угодно крупной формы...

***

Форму спортивную Сергей оставил на клубе. Из костюмов быстро подобрали ему жесткие штаны с кожаными вставками на коленях - сам попросил жесткие, чтобы не оконфузиться еще раз. К штанам логично подошли высокие шнурованные ботинки - а там и футболку-китель-кепи подобрали под городской военный стиль.

Сергей заикнулся было, что его наверняка ищут - просто не упоминая, кто. Но Змей отмахнулся:

- Я тебя сам проверил еще когда ты спал. Оперативный сказал, нет ориентировки на тебя!

Сергей тихонько застонал. Проверил он, теленок провинциальный! Интернат не будет шуметь на всю сеть. Ориентировка наверняка имеется, не может не быть, просто Змею кто такой допуск даст?

- Змей... Меня, наверное, семья сама искать будет. Людей пошлет, а в сеть не объявит. И потом - вчера ориентировки еще не было. А сегодня - как знать.

- Людей... - Змей не стал уточнять: “людей” в смысле бандитов - или “людей” в смысле частных сыщиков. - Честно говори: что на тебе?

- Только побег. Самоволка! Зуб даю!

- Ты что, в армии? Ты же мальчик еще... А! Суворовское училище, типа, кадет?

Сергей только кивнул. Интернат совсем не училище, но какой смысл разжевывать.

Змей немного подумал и развил бурную деятельность. Через четверть часа Сергей уже имел синие глаза - клубный доктор Сумрак подобрал контактные линзы. Затем девчонки в пять минут сделали русые волосы Сергея платиновыми. Наконец, в ботинки Змей самолично вырезал хитрые стельки. Ходить в них стало не то, чтобы неудобно - непривычно.

- Так и надо, - одобрительно кивнул Змей. - Кинематика походки - самый точный признак. Нейросеть будет искать именно по нему. Еще бы запах тебе поменять... Но это надо Лиса просить. А с него станется вколоть беличью виагру или кошачий афродизиак типа валерьянки... Нет, перегибать не будем. Линзы нормально сидят?

- Линзы да. Ботинки...

- Ну, просто не бегай в них. Типа: новые ботинки, ноги натер. Последний раз говорю: за тобой ничего нет? Кражи там, долгов, обиженных девушек, угона машины по пьянке, травки там, порошка? Сергей, честно говорю. Если есть, никто словом не упрекнет. Еды на два дня, и проводим до следующего клуба. Мы в твои дела не лезем, судить мы тебя не будем. Нам просто неохота клуб подставлять. Согласись, потерять это все, - Змей обвел рукой базу, перед воротами которой они говорили, - будет обидно!

Сергей пожал плечами: как тут докажешь? В теории, медицинский сканер - особенно мощный и новый, стоящий в клубе, можно настроить на распознание образов, типа как детектор лжи. Но даже Сумрак вряд ли это умеет. И откуда Змею знать, что спрашивать?

- Зуб даю, - повторил беглец, - никакой ни мокрухи, ни мутной движухи, ни долгов!

- Список не потерял?

- Вот список, а вот рюкзак.

Змей молча поднял собственный рюкзак и так же молча качнул головой в сторону остановки. Сергей закинул рюкзак на спину и подростки направились за покупками.

Змей шагал, опустив голову, хмуро бормотал в нос. Беглецу же все вокруг было интересно само по себе. И ярко-зеленые автобусы, и рослые березы, листва на которых кое-где чуть заметно пожелтела к далекой осени, и серо-синий асфальт - все это Сергею было в новинку; он и вертел головой во все стороны.

Хрустя галькой дорожки, попутчики взобрались на откос трассы, выше головы Сергея, и прошли чуть вправо, к асфальтовому карману, огороженному черно-белыми бордюрными блоками. Деревянная лавка из светло-серых брусьев с лохмотьями когда-то желтой краски, да табличка с расписанием - вот и вся остановка.

На остановке переминались пятеро младшеклассников из летнего лагеря - в спортивной форме, но с ранцами и нашивками школ. За дорожным шумом Сергей не разобрал, о чем те разговаривали. Лавку оккупировали объемная тетушка с не менее объемными сумками - и столь же внушительного размера дяденька, в правой руке держащий литровку пива, а в левой вяленую рыбину. Рыбину дядька меланхолично обстукивал об угол скамейки, тетенька жаловалась на жизнь:

- ...Пока сына от армии отмазывала, дочь пошла служить по контракту!

Дальше за остановочным карманом асфальт был только на трассе. Обочины затягивал плотный ковер рыжей травы, солнцем и ветром подвяленной, почти как вобла у дяденьки, для полного сходства еще присоленной пылью.

А еще дальше к закату и правее, в сторону далекой автозаправки, остановку немного заслоняли от ветра четыре березы, тянущиеся снизу, от самой подошвы насыпи. Разглядывая березы, Сергей сперва уперся глазами в глаза же - зеленые, нахально раскрытые, яркие - и только потом вокруг пары зеленых огоньков прорисовался пушистый кот, не особенно и заметный среди шевелящихся под ветром листочков. Кот сидел на тонкой веточке, порывался слезть - но развернуться не мог. Пытался двинуться вперед - ветка угрожающе раскачивалась, кот немузыкально завывал. С третьего вопля его, наконец, заметили. Допрыгнуть до ветки у школьников не получилось; тетенька и дяденька предсказуемо не пытались. К удивлению Сергея, не попытался спасать животное и Змей. Лидер клуба задумчиво смотрел сквозь березы, на улочку внизу, параллельную трассе, на разноцветные домики, среди которых Сергей не находил даже пары одинаковых.

Тем временем, школьники попытались подманить кота колбасой. Тетка со вздохом выпутала из мегабаула баул поменьше, из баула сумку, из сумки пакет, из пакета ридикюль... Из ридикюля, внезапно, сосиску. Дядька все теми же флегматичными движениями оторвал у воблы голову. Кот эти действия полностью одобрял - только ветка раскачивалась при любом его движении. Слезать кот не осмеливался.

Тут со скрипом распахнулись двери - занявшись котом, автобус все прозевали. Школьники бросились бегом в переднюю. Тетка с дядькой поднялись. Кряхтя, поделили на двоих баулы и степенно взобрались на среднюю площадку - из-под автобуса выдвинулись для них дополнительные ступени.

- Двенадцатый, - ответил Змей на вопросительный взгляд, - а нам пятьдесят восьмой нужен.

Сергей сел на лавку, откинулся на руки, поглядел в небо. В интернате он бывал один. К примеру, отмывая ночью туалет за какой-нибудь залет. Но там он постоянно, всякую минуту, был кому-то и что-то должен. Сейчас невидимые нити порвались. Да, Сергей помогал “Факелу” - но мог и уйти в любой момент. Как там обещал Змей? Еды на два дня, и адрес в следующем городе. Так и вправду можно страну пересечь...

- Смотри!

Сергей повернул голову. Кот, убедившись, что жалельщики оставили все приманки под березой, одним прыжком покинул шаткий насест, приземлился прямо на травяном откосе... Огляделся - и смолотил колбасу, сосиску и рыбную голову так быстро, как будто всосал. Затем значительно поглядел на парней (Сергей был готов поклясться, что кот подмигнул!) - и вскарабкался обратно на пост.

- Проблема современных котов заключается в том, что человек поместил их в благоприятную среду, заставив задаваться вопросами экзистенциального характера.

- Чего? - пролепетал Сергей, разобрав за шумом едва половину. Змей пожал плечами, все так же смотря сквозь березы:

- Не завидуй домашнему коту. Жизнь у него, конечно, беззаботная. Но, для начала, нужно не утонуть в ведре с водой. Да и потом, - парень тихонько засмеялся, - ежели кот живет у одинокой женщины, ему достается вся, так сказать, нерастраченная нежность и забота. А если кот живет у одинокого холостяка, огребает за все и за всех.

- А...

- Пятьдесят восьмой! Поехали!

***

Ехать им было минут сорок - Змей сказал, что закупаться всерьез на воскресную игру, а заодно и на Йомсборг, они будут вечером пятницы. Во-первых, так еда сохранится лучше. Во-вторых, по выходным Змей берет флип, чтобы не таскать в руках мешки с картошкой и коробки с вермишелью. Да и людей будет поболее. А сейчас надо только приехать в оптовый магазин у вокзала и отдать списки с авансом, чтобы там все приготовили. Ну, и по мелочи заглянуть в пару мест.

Не то, чтобы Сергею было совсем уж все равно, куда ехать. Но, планируя самоволку, он даже представить себе не мог, что его так долго не смогут найти. В самом деле, уйти стопом по стране, от клуба до клуба... Но дальше серьезные срока начинаются, дезертирство не хрен собачий...

Ничего не придумав, Сергей просто смотрел в окно. Пятиэтажки, коттеджи, хатки, спиртозавод с громадной рекламой, зеленые буквы в рост; снова пятиэтажки; вот свеча в шестнадцать этажей, с нахлобучкой лифтовой шахты, точь-в-точь шлем Ангмарца из “Властелина Колец”... Парни поместились у передней двери, где можно было смотреть в лобовое стекло, и слышать высказывания водителя за переборкой. Вот сейчас, притормаживая перед “зеброй”, по которой шла давешняя тетка с баулами, водитель говорил:

- ...Такую за раз не переедешь, на брюхо сядем...

Перед автобусом катилась миленькая мини-машинка светло-салатового цвета, украшенная белыми буквами: “НЕ ГУДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, И ТАК СТРАШНО!” Позади, в салоне, хныкала девочка - ее успокаивал женский голос:

- Не плачь, сейчас мы домой приедем и мама тебе зомби-майнкрафт скачает! А будешь капризничать - будешь вечером наказана!

Ответа девочки никто не услышал. Зато у мамы был всепроникающий фальцет:

- Не положу тебя рядом спать!

Автобус уже заинтересованно молчал, так что девчачий писк услышали все:

- А я и сама не лягу!

- Это почему это ты сама не ляжешь?

- Папа говорит, что у тебя жопа холодная!

Пока автобус отсмеялся, въехали уже на мост - поначалу над железной дорогой, а потом и над речкой. Неизвестно, слышал водитель маму с девочкой, или просто совпало так - отчаливая от остановки, прямо в микрофон и объявил:

- Осторожно, двери улыбаются!

Вот зачем, зачем Сергей это представил!

Тут его бережно взяли за плечо:

- Кто еще не позолотил ручку кондуктору? У кого нема мелочи, шарит по карманам у соседей!

Змей протянул кондукторше два билета - Сергей даже не заметил, когда спутник их покупал-компостировал, или что там полагается с ними еще делать.

- Любовь Петровна, - заговорил Змей. Кондукторша с наигранным перепугом отшатнулась:

- Ви мене знаете?

- Не будь у вас на груди такой красивой таблички с именем и отчеством, я бы сказал, шо вас таки знает вся Одесса.

- Таки мы не в Одессе, - тетка нервно поправила отвороты форменного сине-серого жилета, но ругаться не стала, и поэтому Змей продолжил:

- В автобусе ж не должно так пахнуть газом?

Любовь Петровна ехидно оскалила тридцать два золотых зуба:

- Нет, что вы, какой газ! Просто у нас тормозные колодки сгорели!

Учитывая, что пятьдесят восьмой в эту самую минуту разгонялся с моста к подстанции, и воздух в открытых люках свистел вполне по-разбойничьи... Змей только руками развел:

- Вишь, Сергей. А еще меня Змеем называют...

В салоне раздались редкие смешки. Любовь Петровна величаво развернулась и поплыла обратно в хвост. За окнами теперь поднимались высокие дома центра - не только жилые, все чаще улицу отражали громадные стеклянные фасады банков, торговых центров; а вот Сергей рассмотрел часто мелькавшую в телепередачах подкову дворца спорта. Остановки следовали все чаще, люди больше выходили, чем заходили. Сергей не волновался: знал, что им со Змеем до конечной.

- ...Дед, а чего ты сам телевизор везешь, тебе же как ветерану государство пообещало сделать всё тоже самое бесплатно.

Долгое молчание, потом хриплый стариковский бас:

- Сынок, ты в каком году родился?

- Я в семьдесят восьмом, а чего?

- А вот я в одна тысяча девятьсот двадцать пятом... - дед прокашлялся и прибавил:

- Нам тогда государство тоже говорило… что войны не будет. Так что я уж лучше как-нибудь сам. Без государства. Лишь бы не было войны.

Повернули на главную улицу, далеко впереди Сергей увидел громаду вокзала. Вот сейчас будет ясно, чего стоили все усилия по его маскировке. Могут поймать, да... От этой мысли беглец почувствовал даже некоторое облегчение. По-хорошему, лучше бы ему самому прервать самоволку. Сам ушел - сам пришел.

Но... Стоило представить, что уже не получится так беззаботно сидеть на лавке, смотреть в небо, подмигивать коту на березе... Зубы сами стиснулись. Пусть уж ловят.

- Выходим!

Вывалились на раскаленный асфальт привокзальной площади. Столько людей Сергей видел исключительно по праздникам, на торжественных построениях всего интерната и приданных частей обеспечения. Но там эти люди мирно стояли в коробочках и двигались по сигналу. А тут... Все бежали кто куда!

И уж девушек тут оказалось... Беглец порадовался, что штаны на нем жесткие, чуть ли не брезентовые. Хрен с ней, с жарой - опозориться куда неприятнее... Вот, недалеко ходить, у киоска пара брюнеток, одетых в босоножки, длинные пляжные накидки... а под накидками только шорты и загар:

- Это - шоколад со вкусом целлюлита на попе. Вот этот - со вкусом живота. Вот этот - со вкусом складок под мышками, знаешь, таких... А вон тот - якобы со вкусом больших сисек, но это на самом деле вранье, он тоже с целлюлитом.

- Давай вот эту возьмем.

- Ой не-е, эту не возьмем. Она со вкусом аллергии.

Змей потянул спутника за руку:

- Насмотришься еще, их тут полно. И вообще, все они одного мизинца не стоят.

- Чьего? - хмыкнул Сергей, но лидер клуба только улыбнулся в ответ.

Парни пересекли шумную площадь, обошли привокзальную гостиницу, и на задворках ее в нырнули в громадный прохладный пакгауз. Там Змей пихнул спутника за столик:

- Две минуты, я сейчас.

И скрылся в пластиковом аквариуме с менеджерами. Сергей от нечего делать повертел головой. Бетонная коробка, был почтовый склад, сдали в аренду. Штабеля, коробки, погрузчики, поддоны, ящики, бочки. Запах селедки, бумаги, кирпичной пыли - почему-то вдруг хорошего кофе. За длинным узким столиком вдоль стены - мужчины в пиджаках и футболках, в костюмных брюках и джинсах, в начищенных туфлях и сандалиях. Все одинаково уткнулись в бумаги, перелистывают, пишут, бухают печати.

Вернулся Змей:

- Все. Пойдем, тут поесть недалеко можно.

- А мне бы сначала наоборот.

Змей почесал голову.

- Так... На вокзале туалет - двадцатка. Щас, пойдем, - но кинулся он почему-то в кассы и взял билет на ближайшую электричку, за половину сказанного.

- Держи билет, вон поезд на пятнадцатом тупиковом. Он еще пятнадцать минут стоит, все успеть можно.

Сергей посмотрел на бело-зеленые вагоны и понял змейское хитроумие. Состав новый, там биотуалеты, на стоянках не закрываются. Немного побеспокоился про камеры на перроне, но желудку не прикажешь, так что плюнул и побежал через вертушку. Змей с отсутствующим видом принялся кому-то звонить. По возвращении Сергей с удивлением понял, что комбинация не закончена: Змей так же быстро кинулся в кассы - и успел сдать билет. За пятерку.

- Вот так, падаван юный, - хмыкнул главный клубень “Факела”. - Двадцатку пускай те платят, у кого денег много. Ну что, идем перекусим? Вон там кафе...

- А я знаю, - перебил Сергей, - меня сюда машинисты подвезли.

- Так ты целый поезд застопил?

Сергей кивнул:

- Я на сайте читал, с какой стороны подходить к тепловозу.

- Вот на чем не ездил... И как?

Беглец двинул плечами:

- Уголь в топку кидать не заставили, уже хорошо... Ага, именно эта самая кофейня.

Кофейня на полтора столика располагалась в непроходном углу бывшего грузового двора. После того, как обработку багажа вынесли подальше из центра, тут пытались отдавать площади в наем - но место было тупиковое, люди все железнодорожные - или случайно забредшие пассажиры, в ужасе впитывающие их профессиональные байки. Словом, только эта забегаловка и уцелела.

- Зато у них курица из курицы, а не из кошки, - объяснил Змей. - А еще мне вот что нравится, глянь сюда.

Над столами трепыхалась белая растяжка с черными буквами простого шрифта: "У нас нет Wi-Fi не потому, что мы жмоты. Просто общайтесь с тем, с кем пришли!"

Сергей засмеялся и показал рукой дальше, на новое ограждение перрона:

“Свежая краска! Прислонись - убедись!”

- Шутники.

- Ага, - сказал Змей, - наши люди везде.

Принесли треугольные пироги с мясом, пахнущие на диво. Змей высыпал на столик горстку мелочи. Засвистел отходящий состав и загремел прибывающий, да еще и принесли кофе. Разговор прервался. Из прибывшего поезда мимо тупичка валили на остановку люди. Мальчик лет шести кричал звонко, не смущаясь:

- Мама! Смотри, собачка! А это какая порода? Китайская? А почему у нее глазки не узкие, а большие?

Мама тоже не смущалась и не думала лишней секунды:

- Даня, собачка куда из Китая приехала? Правильно! К нам! Пока не привыкнет, у нее все время будут такие глаза!

Змей распахнул глаза пошире, чем у той собачки, но кофе все же не выплюнул, удержал смешок. Сергей отставил стаканчик:

- А куда мы сейчас?

- В продуктовый, пожрать сегодня-завтра на клуб купим. Тут же оптовая база, вагонами ворочают. Сосиску или пакет сока нам тут никто не продаст, мелко это для них.

Пустые стаканчики смяли, забили в мусорку, присыпали бумажными тарелками. Опять пошли через площадь - по второму разу Сергей таращился уже не только на людей, заметил и рекламу на крыше: “КСЕРОКС это ХЕRОХ”.

- А вон, смотри, - Змей указал рукой, - про этих козлов мне отец рассказывал. Видишь, асфальт укладывают? Асфальт положили, деньги получили, и исчезли. Следом за ними весной и сам асфальт исчезает. У них асфальт живой и хитрый, сам к хозяину возвращается, чтобы потом на нем опять денег заработали.

- Так тебя за это Змеем прозвали?

Спутник снова спрятался от ответа в улыбку. Пройдя немного по улице, парни зашли в низкий, плоский супермаркет, дальняя стена которого терялась в прохладном полумраке.

- Список открывай, штурманом будешь, - Змей выдернул тележку. Вместо чтения списка, Сергей тихо заржал, глядя на первую же полку. Маленькие упаковки сока с рисунками: оранжевый бегемот, лиловый лев, ярко-алый кабан. Полкой выше, над всеми мордами название коллекции: “Моя семья”.

- Ну и что? - Змей глядел на зверушек философски:

- Варварские обычаи делания колбасы из животных давно устарели.

- Проходите, встали тут на дороге!

- Тетя, в Индии на таких, как Вы, молятся! - огрызнулся лидер “Факела”, но тележку сдвинул. Сергей взял себя в руки, зачитал первую позицию списка - и дело пошло. Загрузили перечисленную еду, прикинули по деньгам - решили сегодня взять и радиотехнику для Шарка. Для этого нужно было идти на радиорынок, что Сергея вполне устраивало. Гулять так гулять! Разве что Змей ведь не захочет, наверное, водить его тут везде за ручку... Ну, потом про это: добрались до кассы. Змей закупился на двадцать молодых здоровых организмов, так что их тележка оказалась с горкой. Будто в насмешку, сразу после них подковыляла бабка, в тележке которой сиротливо валялся одинокий сырок.

Кассирша монотонно пикала кассой, не спеша складывала продукты в пакеты. Змей звонил кому-то, чтобы приехали забрать еду. Собственный флип он использовал только по выходным, экономил топливо.

- Солдатики, у вас тут на батальон... - хмыкнула кассирша. - Туалетную бумажку не забыли?

- У меня чек двадцать метров, - не растерялся Змей, отсчитывая деньги. Следом подкатила бабка:

- Вот, милая, скока с меня за один сырок-то?

- Шестьдесят копеек с вас. А зачем такую тележку взяли? Один сырок можно в корзинке или так, в руках.

- Так я за её держуся, а то цены-то у вас, упасть можно. А пакет не надо, у меня свой...

Сергей посмотрел на их тележку... На бабушкину... И решительно перекинул бабке пакет с сосисками. Змей хмыкнул:

- Прав ты походу, падаван юный. Удачей делиться надо!

И прибавил буханку хлеба. После чего, не слушая причитания опешившей бабки, потащил тележку на выход.

***

На выход с радиорынка Змей и Сергей направились только под вечер. Рынок был не только радио, а вообще по железу. И всяких разных железок оказалось тут столько! Пахло горелыми дисками, маслом. Визжали проверяемые бензопилы и болгарки. Разносчицы с тележками ругались, кому проехать первой. Звенели передаваемые из рук в руки трубы, вентили, хрустели пакеты гвоздей.

Список по деталям был не сильно меньше списка еды. Так что вызвонили Шарка - тот примчался на своем “Урале”, привез еще пачку денег. Больше часа спорили с продавцом - разобрались бы раньше, да он отвлекался на других покупателей. Тестировали прямо тут, клещами. Половину резисторов Шарк забраковал сходу: “Эту марку я знаю, горят как свечки!” Уже упаковались было - но позвонил Марк и сразу после него Лис - им потребовались дюралевые полосы, а потом и Хорн попросил - “Раз уж вы там, на базаре, возьмите нам трубы-двадцатки, для буера надо”. Змей заругался на непредвиденные расходы и позвонил клубному казначею. Валькирия тоже долго что-то там считала, сопела в трубку. Наконец, согласилась, но пригрозила, что июльского взноса не хватит, а деньги с регаты, между прочим, зарезервированы на Йомсборг...

Сергей пошел гулять по базару и почти сразу прилип к витрине с фильмами, на которой было все - ну решительно все, что он мог украдкой тянуть с интернатского торрента. Юмор не покидал продавцов и здесь, прямо над витриной синими светодиодами горела надпись: “При краже одного диска и более - перелом в подарок!”

Хмыкнув, Сергей пошел дальше - и в следующем киоске увидел такой шнур, какой хотел Шарк для соединения чего-то с чем-то. Метнувшись к Змею, парень получил от него двадцатку и вернулся в павильон, спросил у стоящего там продавца:

- Шнуры такие почем?

- Э?...

Сергей показал:

- Вот как этот, который из принтера торчит.

- Десять рублей.

“Странно, а Змей говорил - двадцать...”

- Офигеть... Дайте два!

Мужик ловко вытащил оба шнура из обоих принтеров на прилавке, смотал их, подал Сергею. Ухватил протянутую купюру и выбежал из павильона! Не зная, что делать, Сергей кинулся к Змею - тот прямо с места тигриным прыжком достал кнопку вызова охраны. Ловкача, к счастью, сцапали на выходе, и двадцатку получил настоящий продавец. Еще он получил воспитательных от старшего магазина - а Сергей, соответственно, получил от него же второй шнур в благодарность. Пока ждали милицию, пока писали протокол, пока Змей думал, как бы устроить, чтобы Сергей не светился в деле - он же и так в розыске за самоволку - день перешел далеко за полдень.

- Ну, - вздохнул Змей вслед отъезжающему мотоциклу Шарка, обвешанному пакетами и связками труб, - опять нам в продуктовый. Бабушке мы помогли, но сосиски с хлебом были в списке, надо привезти, иначе Хорнова сестренка меня убьет... Не заскучал, герой-детектив?

Сергей только головой помотал. Он даже не думал, как все это рассказывать в кубрике: один черт, никто не поверит. Как будто все приключения за один день аккордом выплатили.

На этот раз пошли не в громадный универмаг, а в небольшой магазин у железной дороги, где покупали, в основном, жители ближних улиц. Улицы складывались тесно составленными невысокими домиками - в ширину семь шагов, два окна по фасаду. Непременно палисадник с желтыми шапками цветов. Часто в качестве столба рельс или лавка из шпалы, или круглый стол из вертикально вкопанной колесной пары - любому видно, путейцы живут. Тут пахло смолистым деревом и созревающими яблоками, несло с недалеких стрелок пассажирской станции мазутом и смазками, кислым дымом. Под ноги стелился серый потрескавшийся асфальт, на обочинах блестели в июльском солнце машины... Сергей подошел и потрогал серебристые ворота, на которых солнце и дожди не оставили ни чешуйки краски. Ворота оказались теплые; Сергей на миг застыл.

Ощущение сравнить было не с чем. Просто идти по улице. Горячее дерево под пальцами. Это настоящие ворота. Это не учебная пыль. Все вокруг - не сцена, сделанная инструкторами для отработки чего-нибудь. Все вокруг - само по себе. Было без него, Сергея - и прекрасно будет без него дальше!

Если даже вернуться в интернат и обратно влезть в хомут - то сам выбираешь: вернуться, или убегать!

Змей как будто догадался - но ждал на краю асфальтовой речки, у фонарного столба, не говоря ни слова; Сергей не запомнил, на сколько выпал из спокойного течения жизни. Солнце уже совершенно недвусмысленно садилось, улица упиралась прямо в багровый шар - тогда Сергей, наконец, встряхнулся и первым потянул за дверную ручку, вошел в тамбур, затем через вертушку к прилавкам, где рослый парень басил на весь торговый зал:

- Красавица, мне бы коробочку хороших конфет, но так, чтобы не очень дорого.

- Вам для девушки?

- Мне для доктора.

- Поблагодарить или отомстить? - красавица тоже не лезла за словом в карман.

А когда парни уже загружали рюкзаки на выход, в тамбур забежал мужик с характерным сизым носом. Осмотрелся. Не углядев ничего для себя опасного, выцарапал из нагрудного кармана ключ, открыл ячейку камеры хранения, вытащил бутылку водки, маленькую стопочку, налил, выпил, убрал все обратно - и вышел в теплый вечер, вовсе не посещая собственно магазин!

Змей тихонько засмеялся:

- Жена, небось, голову сломала: где ж он, самка собаки, похмеляется?

И хлопнул себя по лбу:

- Холера ясна, меня же Сумрак просил спирта привезти хотя бы чекушку! Для дезинфекции, самой дешевой сивухи взять.

- Ну так вернемся...

- Вернемся-то мы вернемся, но восемь часов уже, а после шести сухой закон! Ладно... Стой тут, стереги рюкзаки. Если даже обычные алкаши такие находчивые, нам сам бог велел...

Сквозь стеклянную выгородку тамбура Сергей видел, как Змей решительно забежал в торговый зал, к витрине с поллитровками - и быстро, никто не успел опомниться - свернул пробку одной бутылке, сделал маленький глоток. Тут же к нему подскочила охрана, раздались вопли - но сразу же и утихли.

- Конечно, я согласен купить, - Змей и не думал отпираться, - для того и пришел.

Еще некоторое время покричав для порядка, Змея выпустили с добычей. Тщательно увязав бутылки в пакет, спутники медленно побрели к ближайшей остановке. Вокруг понемногу загорались окна - лето, конечно, не зима. Но конец июля уже и не июнь. И прохладно к вечеру, и темнеет уже намного раньше полуночи. Так что огоньки над кронами парка Сергей увидел издалека:

- А это что? Опа, они двигаются!

- Это колесо обозрения.

Сергей замялся. Змей разгадал его в момент:

- Хочешь покататься? Пошли, оно копейки стоит, не обеднею.

- Змей... А я не дохрена тебя напрягаю? У тебя, может, на этот вечер другие планы были?

Змей переложил пакет с едой в правую руку, а высвободившейся почесал затылок:

- Если честно, я бы и без тебя на клуб поехал. Отец говорит, это у меня типа увлечение и оно, типа, в свой срок пройдет. Но, говорит, переболеть надо, без этого никак. А если вообще честно, то девушка, которая мне интересна, не смотрит на меня. На других уже я не смотрю. Ну, и на кого мне вечер-то расходовать? Билеты учить скучно.

- А не много я тебе буду должен?

Змей даже остановился:

- Нихреновый там у вас детдом, ***дь! Если за обычную вежливость, считай, за новогодний подарок, у вас там на долг ставят?! Я удивляюсь уже на тебя теперь: ты-то вроде как нормальный!

- Нет, - сказал тогда Сергей, - в том-то и дело. Именно что ненормальный. Не спрашивай! Я подписку давал!

- Как взрослый...

- Я всегда был взрослый, - Сергей опустил глаза. - У меня вместо игрушек одни тренажеры. Меня, может, опознали уже и завтра приедут возвращать. Я думал, там, своим, буду хвастаться: типа, с девушкой замутил, все дела, типа, крутой. Но это снова взрослая крутизна. Подо мной как бы лестница без нижних ступенек. Вперед, к взрослым, я только и могу. А назад нет. Там ничего нету!

Змей поставил пакет в ноги, сцепил руки, повертел большими пальцами.

- Тогда пошли в парк. Летом открыто до полуночи, у нас еще часа четыре. Сейчас мы накидаем под ноги ступенек!

***

Ступеньки выдвинулись, дверь автобуса открылась - на полкорпуса выпал пьяный в брызги мужик. Обвел мутными глазами непривычно-пустую привокзальную площадь, попытался сфокусировать взгляд на Змее и Сергее, удивленно замычал:

- Пацаны... А чего вы тут? Уже час ночи!

Чья-то рука рывком втащила его внутрь, дверь закрылась, выдвижные ступеньки поджались под автобус, тот окутался дымом, заревел и отчалил.

Змей хмыкнул:

- Так вот они какие, часы с кукушкой!

- Документы попрошу, молодые люди.

Змей привычно протянул патрульному левую руку, вложил в сканер.

- А этот?

- Он со мной, - Змей потыкал сенсоры в браслете, подтверждая “заявление в отношении несовершеннолетнего”.

- Пожалуйста, откройте пакет...

Разглядев продукты, старшина хмыкнул:

- Хлеб, сосиски, водка. М-да. Романтический набор. Гондоны не забыл купить?

- Иди на х*й, Степаныч, - не повышая голоса, отозвался Змей.

- Полегче, джыдай. Щас наговоришь на оскорбление при исполнении.

- А не будь при исполнении, за такие намеки в лицо получил бы.

- Вот за это я вас и не люблю, - старшина посмотрел с искренней злобой. - Сильно вы дохрена борзые. Суете свои права куда попало, а потом жалуетесь, что вам там что-то ущемили. С другой стороны - лучше пускай мелкие ходят в этот ваш клуб и там, намотавши на е**ло занавески, клюшками п**дятся, чем нюхают клей или какие там еще спайсы в подвалах, и потом себе глаза вырезают... Спокойной ночи, романтики!

- Удачной охоты, вождь краснорожих, - тем же ровным тоном отозвался Змей. Патрульные двинулись по площади дальше, при этом второй то и дело поворачивался всем корпусом, разглядывал отморозков, пославших самого товарища старшину.

- Линять надо, - сказал Змей. - Степаныч злой. Сейчас придумает, к чему придраться, и будем ночевать в обезъяннике... Там тебе светиться уж точно никакого резона. Гляди, автобус. Пофиг, что не наш. Прыгаем, потом пересядем.

Автобус был без номера, и дверь открыл только переднюю.

- О! - сказал водитель, - вот и пассажиры! Классно! Вам куда?

- Клуб “Факел”, на кольцевой, знаете?

- Ага! - водитель защелкал кнопками, - как раз в ту сторону, бог помогает идиотам! Вот, я пятьдесят восьмой номер поставил. Теперь все путем. Поехали!

- Не понял?

- Да взял я в парке машину девушку домой отвезти.

Парни посмотрели в салон - там вразнобой помещались несколько молодых мужчин с подругами; один из мужчин крикнул:

- Венчается рабу божьему Димитрию страх божий Оксана!

Женщины засмеялись первыми, но тихо - а мужской смех смыл их, как волной.

- Так что, если путевой контроль остановит, - сказал водитель Змею, так и стоящему возле передней двери, - мы, типа, всей компанией едем ко мне в гости.

- А номер тогда зачем?

- Номер как раз, чтобы не остановили. До твоего места мы пятьдесят восьмым дойдем, а там уже бог не выдаст - свинья не съест.

Змей пожал плечами:

- Проездные действуют?

Водитель только рукой махнул - поехали.

- Резко ты этому в погонах... - Сергей отошел от увиденного только на мосту.

- Он же знает прекрасно, что профилактика намного лучше, чем ловить потом малолеток с заточками, - Змей говорил вяло, неохотно. - Нет же, надо показать, кто тут главный.

- Не боишься?

- Боюсь. Но Легат нас прикрывал и от худшего. Все ходы записаны, - Змей потряс левой рукой с массивным изумрудного цвета браслетом. - Дойдет до суда, ему первому зачтется, что на гомосексуализм намекал. А это зашквар даже для погонов, нельзя так прессовать без обвинения.

Сергей вздрогнул:

- Так он решил, что мы... Что мы...

От возмущения беглец задохнулся. В интернате за такое убили бы! И никто бы руки не подал! Но... Что ты патрульному сделаешь?

- Забей, - зевнул его спутник, - смотри лучше, вон девушка вошла. Будешь там в кубрике у себя рассказывать, какие они бывают.

Сергей посмотрел - и ничего не увидел. Вошедшая скрывалась за огромным букетом белых роз.

- Мадонна мио! - воскликнул один из мужчин водительской компании. - Ваша красота сразила меня в самое сердце!

- Не слушайте этого макаронника! - подскочил второй, - он хорош только на словах!

- Ах так! - закричал первый, - тогда дуэль! Дуэль!

Автобус остановился и динамики рявкнули:

- Вы там чего? Пассажиров мне пугать, арлекины?

Девушка высунула голову из-за букета:

- Мне не страшно! Они мелкие оба!

Смех был хороший; Змей очевидно расслабился и убрал руку с пояса - Сергей не понял, что там висело такое угловатое, но тоже порадовался, что его не пришлось пускать в ход.

Между тем мужчины разошлись каждый к своему компостеру, и кто-то из компании включил на телефоне музыку из вестерна. Музыка доиграла, мужчины синхронно рванули рычаги компостеров... Спустся миг динамики сказали траурным голосом:

- Вы оба убиты, типа. До десятых долей у вас одинаково, а точнее моя шарманка не меряет. Поэтому сели на места и тихо едете дальше. Клоуны-убийцы, на мою голову...

Автобус тронулся; один из дуэлянтов подошел извиниться к девушке с букетом и заодно кивнул Сергею:

- Парень, запучь уже глаза обратно. Застегнутые мы будем днем. Если все время по правилам жить, свихнешься.

А вот это беглец из специнтерната понимал более, чем хорошо!

- ...Да и разве мы сделали что-то плохое?

Девушка с букетом протянула капризно:

- Вы меня со счета сбили!

Змею стоило усилий произнести фразу тихо:

- А если количество не совпадет, она не даст?

Девица пересчитывала цветы долго. Сбивалась, начинала заново, и вышла у самой бензоколонки.

- Змей, а почему Шарк и Лис называют эту бензоколонку “Унесенные ветром?”

- А тут над окошком кассы объявление: "За деньги, унесенные ветром, администрация ответственности не несёт".

Сергей захихикал, а Змей сказал:

- Вообще я тебе завидую.

- А?

- А вот помнишь бабку в магазине, ты ей еще сосисок перекинул?

- Я боялся ты ругаться будешь. А ты еще и поддержал. Знаешь, Змей?

- Что?

- Мне как будто половину жизни сейчас в один день выдали.

Змей вздохнул:

- Такие дни бывают. Все удается. Несет, как на крыльях. А ведь это ты еще на игре не был, там случается колбаса и почище... Считай, город сегодня тебя принял. Знаешь, как ребенок игрушками хвастается каждому новому человеку?

Сергей молча кивнул, а Змей сказал:

- Ты запомни день.

- Как запомнить?

- Ну, просто почаще в памяти его перематывай, тогда не забудешь.

- А если записать, в дневник там или на браслет... Ну, когда я его получу?

- Тогда как раз амнезия гарантирована. Мозг не дурак, помнит, что на внешний носитель выгружено - можно клетки памяти очищать...

Тут автобус проскрипел и остановился. Змей поднялся, взял пакет.

- Кстати, нам тоже пора на внешний носитель.

Поглядел на небо:

- Холодно будет к утру, небо вон какое звездное.

***

- Если долго смотреть на звездное небо, можно не выспаться. Поэтому отбой!

- А если смотреть сквозь друшлаг, - прибавил подошедший Сумрак, - то можно увидеть лицо врача скорой помощи. Привез?

Змей скинул рюкзак:

- Чуть не забыл, каюсь. Но мир не без добрых людей, нашлось, кому намекнуть. А ты сегодня дежуришь?

Сергей пошел умываться и потому не слышал, что Сумрак ответил. Ворочаясь на продавленном клубном диване, Сергей разобрал еще скрип радио с поста дежурных:

- ...По Хлебозаводской какой-то е***лан едет задним ходом!

- Сам ты е***лан! Коробка нае***нулась! Только задняя осталась! В сервис х***рю! Скажи спасибо, что днем не решился ехать!

Потом гулко ударила дверь в ангар и все звуки отрезало.

Сергей прекрасно научился выполнять правила. Но как люди живут, если никто им не приказывает? Если они все разные, и правила для одного другому не подходят? Вот Змей. Он ведь может поехать домой. Билеты скучно учить... Но у него зато дома есть... Есть кто-то.

Даже в мыслях Сергей не смог заставить себя сказать: “родители”, “мама” или “отец”.

+4

14

***

Отец скомкал письмо и бросил в угол. Потом все же взял себя в руки, расправил бумагу и толкнул ее на середину стола.

- А где мы жить будем? - мама стояла насупившись, уперев руки в бока - точно как в анекдоте: “поровну мне, на каком ухе у тебя тюбетейка!”

Только почему-то смеяться совершенно не тянуло.

Змей переводил взгляд с одного родителя на другого. Потом, наконец, догадался прочитать письмо.

- Если выбросить лишнее... - пробормотал он, - то дед выражается просто. Продайте дом и купите мне бессмертие. Так?

- Нанопрепарат, - буркнул отец. - И там до бессмертия еще как до Китая раком. Во-первых, куча противопоказаний. Это же первые серии, только-только после клинических испытаний. Цена заоблачная, тут не только дом, как бы землю продавать не пришлось. Во-вторых, никаких гарантий. То есть, мы-то дома лишаемся в любом случае. А вот поможет ли это батьке, уже писями по воде виляно.

- Не выражайся!

Отец поднял взгляд - мать отшатнулась.

- Из... Извини.

Отцу не позавидуешь. Вот Змей - он своего папу любит? Если без лишней слюнявости? Если совсем честно, если не говорить вслух, чтобы не засмеяли? Змей представил себе, как говорит это друзьям - и как меняются их лица. Хорн? Марк? Винни? Представить: если не деду, а отцу нужна срочно дорогая операция? Деньги на новый дом хотя бы в теории можно еще заработать... А дед... Просто не хочет умирать. Кого ему еще просить?

- И потом, - отец кашлянул, - его же сразу по факту лечения пенсии лишат. Закон такой. Восстановлена трудоспособность - вперед на плантации, въеживать, пока солнце не село!

Мама засопела, но слов не нашла.

- А если кредит, в залог дом и участок? - Змей подумал вслух.

- Удавка такая же, только по времени отсроченная, - отец махнул рукой, громко припечатав злосчастное письмо к столешнице. - Но у батьки-то нету времени ждать!

- А если... - пискнул Змей, - кредит под мою будущую зарплату? Я узнавал, у нас в академии есть парни, поступившие на платное отделение. Под залог работы. Зарплата будет... - Змей посмотрел в бумажку, прочитал там указанную дедом сумму, - года за два-три выплатим. Жить ведь я буду на казенном, кормиться тоже.

- Тогда ты бросаешь клуб, - сказал отец. - Не дай бог, тебя там зацепят мечом этим или парусником колесным переедут. Понимаешь хоть, как тебе придется беречься? Не дай бог, что случится с тобой!

Змей замялся. Родители переглянулись.

- Хреновый выход - все-таки выход... - сказала мама. - Мне твои дрыгоножества никогда не нравились. И тебе ведь все равно пришлось бы бросать уже осенью, когда вас переводут на орбиту. Ты и потеряешь всего-то месяц. Ну, месяц и неделю. Только надо точно узнать, действительно ли дают кредит под залог будущих зарплат?

***

- Дают, - Легат откинулся в кресле, - это я тебе даром скажу. Обычная практика. Банк выдает кредит на обучение, и потом сосет проценты из инженеров или там пилотов. Зарплаты у таких профессий - по молодости, пока здоровье радиация не съела, да пока мышцы свежие, пока реакции в хорошей норме, энтузиазм в ж... В животе бурлит - конечно, в этот период зарплаты у вас будут высокие. Аккурат обучение оплатить, ну и сверх того чисто чтобы не сдох. Процент нарочно так вычислен. Считали не девочки-маркетологи, считали акулы самого что ни на есть капитализма. Со времен Томаса Даунинга-младшего практикуются, от отца к сыну искусство передают. У этих промахов не бывает. Ну, а после тридцати вы начнете радиофаг килограммами покупать, половину жалованья докторам перечислять, не подержав даже в руках...

- Пугаешь, - Змей поежился.

- Есть немного. - Легат поднялся, потянулся, прошел по кабинету к двери, открыл ее. На пороге стоял высокий мужчина с коротко подстриженными седыми волосами, правильным лицом, самую чуточку похожий на Шона Коннери. Да и светло-серый костюм сидел на нем, как на истинном Джеймсе Бонде. Или, с учетом национального колорита, майоре Пронине.

- Зря пугаешь, - проворчал гость. - Я читал профиль молодого человека, с ним по-другому надо... Кстати, здравствуй, Змей. Я знаю, ты предпочитаешь называться по нику, не по паспорту.

Змей отвел глаза от вошедшего. Поморгал на привычный полированный стол в кабинете Легата и механическим жестом закрыл рабочую тетрадь.

Легат вернулся в свое кресло. Гость уселся напротив Змея и вместо представления выложил перед собой на стол... Правильно, маленькую красную книжечку.

- Вы из госбезопасности?

Гость улыбнулся настолько располагающей улыбкой, что парень ответил тем же.

- Подымай выше. Я из Проекта. Мы берем твоего деда в колонисты. Мы подняли его трудовую - он, оказывается, электронщик. Имеет опыт работы с радиолампами. Еще с теми, первыми. Переучить на микропузырьковые легко будет. Что радиолампы менее чувствительны к излучению, нежели микросхемы, тебе должны были в твоей летной академии растолковать. Ну, а омоложение входит в контракт.

- Это значит, ему придется лететь... Куда-то.

- Поверь мне, парень - жить захочешь, не так раскорячишься.

- Подумай, Змей, - вступил хозяин кабинета, - ты дом продашь, больше ста тысяч ввалишь, если сам препарат посчитать, уход после операции, обследования-анализы всякие. А все пропадет, убьют или затравят его вчерашние друзья. Из одной зависти, что ему жить - а  им помирать. Наслышан я про похожие случаи.

Змей поглядел на закрытую тетрадь. Сказать, что без папы не решит? Перевел взгляд на свой браслет совершеннолетия. Тот парень, беглый из специнтерната, жаловался, что у него не было детства. Что ж, Змей теперь мог сказать, что у него-то детство было.

В том смысле, что больше не будет.

- Такие вещи не делаются даром.

Легат и “майор Пронин” переглянулись:

- Мы не прочь поторговаться, - начал гость. - В конце-то концов, мы Проект! А не сраная мафия, которой интересно подсадить на иглу побольше малолеток.

Змей выдохнул. Помолчал. Свернул тетрадь и сунул привычно в стоящую у ноги сумку.

- Смысл торговаться? Я взял ваши деньги, хоть копейку - теперь я ваш человек.

- Ты свой собственный, - нахмурился гость, - что за дурь!

А Легат непочтительно фыркнул:

- У меня они все такие. Романтики... Клятва на крови, монета вербовщика, все дела... Знаешь что, Змей?

- Да?

- Не “да?” а да!

- Что “да”?

- Ты - наш человек. И это, прежде всего, значит, что мы тебя не выдадим.

- Да-а-а?

Легат опять переглянулся с гостем, и опять ответил гость - уже понявший правила игры:

- Да!

***

- Да, шеф, - Лежер махал планшетом на манер веера, - отчет почти готов... Мое мнение? Очень просто! Вешаться, вешаться и еще раз вешаться! И надежно, и эксперту меньше работы... А то напрыгают по весеннему обострению с крыш, а нам потом этот ливер описывай! Шеф, раз мы такая особая спецгруппа, как бы нам лицензию на убийство оформить? Ну, в стиле агента 007?

Де Бриак набирал свой меморандум - Лежер не мог видеть, что там - и ответил слегка рассеяно:

- А что, водительские права у вас уже отобрали?

Настенный экран комиссар использовал для громадной схемы взаимосвязей, построенной нейросетью “Палантир”. Степень деталировки была - до групп, не до персонажей. Но даже в таком разрешении ярлычки причастных занимали все метровое поле проекции.

- Масштабно...

- Для двадцать первого века обычное дело. Выживает исключительно бизнес, имеющий филиалы хотя бы в пяти-семи странах. То же относится и к субкультурам, вы же мне и докладывали... Национальные границы еще стоят - но уже отчетливо потрескивают под напором корпоративной солидарности. Помните Силиконовую Долину?

Лежер положил веер-планшет и кивнул.

- И как вам?

Штурмовик заговорил тихо, тщательно произнося слова:

- Много молодых людей всех полов, рас, религий. Большинство из них щедро жертвует на благотворительность, ведет... Нет, я бы сказал: исповедует здоровый образ жизни. Велосипедисты стадами. В бассейнах и фитнесс-залах постоянно толпы. В шесть утра на пробежке ты легко встретишь половину своей фирмы. Концентрация миллионеров зашкаливает, и только от тебя зависит, будешь ли ты миллионером завтра...

- Короче! Одним словом!

- Евгеника, шеф.

Шеф поднял брови. Штурмовик утвердительно кивнул:

- Именно евгеника. Множество целеустремлённых мальчиков и девочек. Они передадут свою целеустремлённость и хватку своим детям. А кто не успел вскочить в плавильный котёл, навсегда останется позади. И наследники этих, не вскочивших, тоже останутся позади.

Де Бриак почесал затылок пластиковым стилом от планшета и уверенно показал узел на схеме:

- Если я хоть что-то понимаю, следующая акция будет здесь.

Теперь штурмовик удивился, а комиссар кивком подтвердил:

- Именно. Готовьтесь, Лежер. Будет вам и побегать, и пострелять.

Лежер ухмыльнулся:

- Я, конечно, не программист, но тоже тренируюсь каждый день.

***

- Тренировки каждый день?

В любой компании от новичка негласно требуется удивляться и восхищаться. Работа не тяжелая, Сергей освоил ее давно.

- Ну да, - ответил ему чуть запыхавшийся Марк. - А вот занятия раз в неделю. Сегодня, например,  программирование. Шарка помнишь?

- Невысокий, темноволосый, очень-очень хитрый?

- Ну. Сходи, посмотри.

- А вы не пойдете?

Марк с лязгом вогнал копья в держатели на стене:

- Я пробовал учиться программировать. Но там, оказывается, не просто на кнопки нужно нажимать. А на определенные, в нужной последовательности.

Вошел тот самый Шарк, приветственно махнул рукой. Марк ответил тем же и проворчал:

- Странные вы люди - компьютерщики. Лиса попросишь - он и чайник починить пытается, и в розетку полезет, и приставку поглядит. А ты вот, Шарк, посылаешь и утверждаешь, что это не твои обязанности.

- Ты фильм "Гонка" смотрел?

Индеец моргнул:

- Да, а при чём тут...

- Вот смотри: стоят два человека. Один из них - Никки Лауда...

- Знаю. Чемпион мира.

- Он еще и механик, свои машины сам доводит. У него и с семьей нормально, и вообще он просто классный дядька. А второй - водятел тазика, мастер спиливания пружин и неровного наклеивания тонировки, гордо зовет себя кастомайзером. И ты говоришь им одну и ту же фразу: "Я восхищен Вашими успехами в автоспорте". В результате один из них начинает нудить, что он много работал над собой, это был смысл его жизни, при этом бесконечно повторяет правила безопасности. А второй выдает: "Ха! Гляди, как я еще могу!"

Говоря все это, Шарк вынимал со стеллажа учебные ноутбуки, раскидывая их по столам - столы вынесли из ангара и расставили прямо в главном помещении только что фехтовавшие с Марком клубни. По всей видимости, они же занимались и у Шарка.

Осмотревшись, Шарк довольно потер ладони:

- Внимание вопрос - кто из них настоящий профессионал?

Марк хлопнул в ладоши.

- Я понял! Правда, понял.

Сергей осторожно пристроился на крайнее справа место: будто бы нашелся свободный ноут. Открыл, включил: все привычно по интернату.

- ...Всегда, когда вижу сообщение "kernel panic", представляю себе маленькое ядро с перекошенным лицом. Оно мечется в темноте, внутри процессора, и совершенно не знает, что делать. Сразу же пытаюсь как-то решить проблему, потому что так жалко становится...

- ...А мне приснился сон, типа попросили посмотреть конфиги сервера, на котором работает наша Вселенная. Я посмотрел, подшаманил. Но, похоже, где-то ошибся, потому что после релоада конфига Солнечная Система немедленно свернулась в чёрную дыру.

Короткое хмыканье:

- Да, неудобно получилось... А я однажды сплю и понимаю: пора просыпаться. Завершаю сеанс сна. Сон заканчивается, но я не просыпаюсь. Понимаю, что сон смотрел по терминалу. Завершаю основной сеанс, просыпаюсь, начинаю смеяться.

Чуть поодаль беседовали девушки. Ингу, сестру Хорна, она же Инь-Янь, Сергей уже запомнил. Янь-Инь говорила с такой же, как сама, платиновой блондинкой:

- Понимаешь, что пересидела перед компьютером, когда даже сны начинают сниться в несколько окон – если в одном не происходит ничего интересного, можно переключиться на другое.

Блондинка стреляла глазками, с очевидным намеком спрашивая как бы в пространство:

- Объясни мне, чем отличаются операционные системы? Виндовс, макинтош, линукс этот ваш...

Конечно, тут же нашелся и парень, желающий объяснить:

- Ну, винда - это как быть некромантом-учеником. Вроде поднял зомби, но ты его обтираешь, мазями лечишь, чтобы не упал и не сгнил.

Девушка взирала благосклонно, так что жертва продолжила:

- Макинтош... Вот купил раба за огромные деньги, и он пашет. Пофиг, что зомби выносливее. За негром зато присмотр не нужен.

- А линукс? - прощебетала блондинка до того сладким голоском, что даже Инь-Янь покривилась. Парень, конечно, не обратил никакого внимания, повествуя абсолютно счастливо:

- А это уже некромантия высокого уровня. Ходишь по кладбищам, ищешь запчасти, а потом сшиваешь для себя зомби с тысячей свистелок и вопелок, зато настроенного строго под себя...

Над ухом Сергея тихонько, не мешая блондинке подсекать, заговорил Шарк:

- Нам рассказывали: “А что такое Unix?” - “Представь себе аэропорт”... Сергей, ты, может, знаешь эту шутку?

Сергей только вздохнул. В интернате сеть вроде как и была. Но в гомеопатических дозах. Кто бы позволил юмор читать!

- Не знаю.

- Тогда слушай дальше. Спрашивает молодой хакер у старого: в чем разница между операционками? Гуру ему отвечает...

Шарк показал руками перед собой нечто круглое:

- Аэропорт, а в нем на полосе лайнер с удобными креслами, интерьер шикарный, ковры-светильники. В него все садятся, самолет разгоняется, поднимает нос на взлет - и в таком положении зависает. Все выходят и перезагружаются. Это Windоws. Дальше стоит военный транспортник, типа С-130. На входе проверка, обыск, отпечатки пальцев. Зато гарантированно взлетает с первого раза, от стингеров теповые ловушки выпускает, от истребителей ракетами отбивается - и все в реальном времени. Это QNX.

Тут справа к Сергею придвинулась заинтересованная Инга - и парню опять стало жарко. Ну, теперь-то на нем штаны жесткие...

- А вот приходит толпа народу. Кто с крылом, кто с двиглом, кто с фюзеляжем. Все это склеивают прямо на полосе, перематывают во всех местах волшебной синей изолентой, и потом толкают, чтобы взлетел. Это линукс.

- Шарк, а ты про UNIX не сказал?

Шарк с удовольствием принял подачу:

- Инь-янь, я же сразу сказал: "Аэропорт!"

На своем планшете Шарк видел, что пока не все ноутбуки поймали сеть, и потому знакомиться блондинке не мешал - та пользовалась вовсю:

- ... Как правильно? Работать "на линуксе" или "под линуксом"?

Парень уже перешел к тонким, по его мнению, намекам:

- Это как секс - смотря кто сверху!

Тут ему всю малину обломал рослый Лис, которого небольшая щербинка в зубах делала еще обаятельней:

- А зато у вас на винде - “Центр программного обеспечения”, “Центр управления сетями и общим доступом”, “Центр синхронизации”, “Центр обновления”. Органы оккупационного управления!

И подмигнул блондинке. Парень глянул на рыжего конкурента злобно - Лис в ответ разулыбался нахально и показал взглядом на стену с мечами.

- В полдень, - буркнул парень, - Марк.

- Шарк, - срифмовал имя своего секунданта Лис, - программисты рулез! Ламеры рукожопы и потому маздай!

Шарк, на ровном месте влезший в дуэль с лучшим бойцом клуба, только вздохнул:

- Сколько тебя учить... Вместо "рукожопый ламер" настоящие мастера говорят: "прожженый гуманитарий".

Прожженый гуманитарий Марк огрызнулся:

- Больше всего вы, программисты, похожи на котов. Притащите хозяину мышку - то ли в подарок, то ли науки ради - и сидите с довольной мордой. Но что человек не жрет мышей, и охотой на них не интересуется, до вас никак не дойдет... А лично тебе, Лис, подарок. - Марк вытянул из конторки дежурного и показал всем приличной толщины брошюру. На обложке крупно - даже Сергей прекрасно разобрал - было напечатано: «Как стать простым человеком: пособие для системных администраторов». И ниже, шрифтом поменьше, но Сергей все равно хорошо понял: “том 11, изд-во «Карательная Психиатрия» — М:, Проспект, 2011 г. — с.1024.”

Засмеялись. Шарк вышел на середину:

- Лис... Ты, чем кадрить молодежь, расскажи нам, как на стажировке в Google был.

Лис опять улыбнулся в стиле: “хочешь верь - хочешь не верь”.

- А что про Силиконовую долину рассказывать? Взяли там в проект странного парня... код пишет - говно, я так ему и сказал. Тот к менеджеру: типа, он Стенфорд заканчивал,  и тут ему какой-то русский... И вообще, мол, понаехали тут! И вот это было зря. Наш-то менеджер - чистокровный индеец чероки. Ну и зарядил этому арийцу: "Кому не нравятся понаехавшие, могут убираться в свою Англию".

- Короче, нормально там все, - Лис выбрал место на первом ряду и будто бы угомонился. Шарк уже развертывал в сети какую-то программу, для всех общую; объявил тему занятия: выделение памяти. Сергей учился информатике в интернате, и вот этому там учили куда лучше, нежели фехтованию. Так что разницу между ссылкой и указателем ему объяснять не требовалось. Хотя задания оказались неожиданно увлекательными - парень даже забыл, что справа от него, практически плечом в плечо, уже добрых полчаса сидит самая настоящая девушка!

Инь-янь пришла на занятие явно не кадрить парней: код у нее получался вполне осмысленный. Хотя исключения Сергей бы все-таки указывал вручную. Мало ли, как расставит условия компилятор. Если юниксовый gcc всегда проверяет сначала это, а потом вон то - виндовый C++ некоторые вещи делает в разном порядке, смотря на какую версию нарвешься... С другой стороны, вот в юниксах как раз-таки можно нарваться на wacom, а это вообще сон разума - особенно первых релизов. Свобода же - стандартов нет...

После занятия Сергей помогал убирать ноутбуки, носил вместе со всеми столы обратно в ангар, слушал разговоры:

- ... Сидишь такой, сосредоточенный на работе, долго не отвлекаешься. Сделаешь задачу, выдохнешь, распрямишься, ноги вытянешь, в системник под столом стукнешь... И тут мысль: “Да как я сюда попал?! Еще вчера же катился с горки на капоте от запорожца!”

- ... Ну так вы взяли того новенького?

- Ну да. Прикинь, я говорю: “сам кодификатор”. А он переспрашивает: “Что еще за самка-дефекатор?” И тогда я понял, что тестировщика с более альтерантивным мышлением нам не найти!

- А в нашей компании лучший тестировщик девушка. Те самые женские секретные умения. Аккуратность и внимательность, без которой малыш что-то  сожрет или откуда-то свалится. По перемене дыхания понять, что ребенок засунул в нос бусину. И так далее. Я уж не говорю, что первым программистом вообще была женщина, Ада Лавлейс. В честь ее даже язык назван.

- Если про языки, то пример неудачный. Джаву взять: женские сплетни. Много лишних слов, мало конкретики.

- Да ладно! Нормальный язык. Это “джава-скрипт” как общение двух... Э-э... Прожженных сантехников. Половина слов маты, а вторая половина - местоимения. Из-за динамической типизации и замыкания.

- Все равно страшнее ассемблера зверя нет. Чисто инструкция для бытовой техники. Подробная и понятная даже головожопому моллюску. Только суть ускользает за деталями.

- За деталями - это к плюсам. Там как разговор двух физиков-педантов, или как юридические документы: все очень дотошно, конкретно и с кучей уточнений.

- Зато декларативные языки и языки разметки - вообще священнописания. “Пусть будет то, пусть будет это”, а что реально браузер покажет - догадайся сам.

Сергей протолкался поближе кое-что спросить у Шарка, но перед ним вклинилась тоненькая девчушка с золотистыми волосами, золотистыми меховыми наушниками, солнечного цвета рюкзачком - хорошо хоть, блузка белая, а джинсы синие. Зато кроссовки - опять в цвет...

- Снежана? Что случилось?

Девочка молча хлюпнула носом, протягивая Шарку ноутбук понятно какого цвета.

- Игра не ставится? Картинка не выводится?

Сергей тоже глянул через плечо - и обжегся о черный экран. Текстовый режим, вовсе без графической оболочки. На экране код - а не детский код, нормальная такая лесенка, функции прокомментированы с той самой аккуратностью девочки-отличницы. Даже все отступы на местах! Видать, не спеша написано, не гнали к сроку, было время на оформление. Содержание непонятно. Куски чего-то здорового, без полных исходников не разберешься.

Снежана потыкала тоненьким пальчиком с понятно какого цвета ногтем:

- Не компилится!

- Убью Змея, - Шарк огляделся, - он тебе что, не мог попроще задачку найти?

Снежана от возмущения даже носом хлюпать забыла:

- Я не хочу попроще! Я хочу настоящее!

- Так не расчетное же ядро экономики Лантона!

- А почему, кстати? - захрипел вошедший Змей до того злобно, что все вздрогнули. - Чего там справляться, голая арифметика. Девочка поумнее некоторых...

Шарк поглядел на засветившуюся от похвалы Снежану - натурально, золотистым светом! Вздохнул и потянул за рукав раскрывшего было рот Лиса:

- Захлопни варежку. Одну дуэль ты нам уже нарисовал. Твой противник новенький, а мне-то Марк сейчас хер на лбу вытешет своим томагавком...

- А кто Змея только что убить хотел? - тихо сказал на ухо расхрабрившийся Сергей, ухватив программиста за пояс. - Объясни мне одну вещь. Или не выпущу.

- Во молодежь пошла, на ходу подметки режет! - восхитился Лис. - Шарк, уе... Выписать ему воспитательных?

Шарк поморщился и отмахнулся:

- Вообще шутки не понимаешь? Спрашивай, Сергей.

Сергей замялся, подбирая слова.

- Шарк... Ты... Вы... Непохожи на школьных учителей, которые от восьми до семнадцати. По глазам видно, у вас есть... Что?

Программисты переглянулись и отошли от общего спора к столику дежурного. Начал Шарк:

- Вообще-то делаем.

- Но это не для всех, - ухмыльнулся красавчик-Лис. - Вступай в клуб - скажем.

- Эй! Втемную решать западло!

- А кто меня только что Змеем шантажировал? - Шарк тоже умел ухмыляться в мафиозном стиле; Сергей мысленно дорисовал ему на голову шляпу - ”борсолино” или “федору”. Костюм и туфли на Шарке уже были правильные: строгие черные. А в руки... Да вон “Томсон” снять со стены, чисто мафиозное стреляло. И готов Аль-Пачино. Местный. В терминах программирования - локальный.

- Ладно, скажу. - Шарк вытащил собственный планшет, но включать не стал. Так и смотрел в темное зеркало. - Меня давно напрягает, что вычислительная отрасль всей Земли тянет за собой наследство старых процессоров. Повторяет неудачные решения просто для совместимости с черт знает какой древности программами. Вот простой пример.

Шарк подхватил один из клубных ноутбуков и нажал перезагрузку.

- Смотри, Серый. Вот как там сейчас загрузка идет? Откуда считывается основная программа? Если она запорчена, как заменить? Как вообще узнать, на чем споткнулся процесс? А самое-то главное - почему так долго?

Сергей посмотрел на заставку:

- Гребаный GRUB! Я по нему зачет никак не сдам!

- Это ты еще EFI-стандарта не видел, на разметку дисков. Я уж молчу, что русских кодировок пять штук.

- Среди нас, айтишников, GRUB считается простым и удобным загрузчиком, - неожиданно серьезно пояснил красавчик-Лис. - А надо, чтобы компьютер был простым и удобным не только для нас. Для людей вообще. Как утюг. Нажал кнопку - греется. Не греется - значит, контакта нет. Дымом воняет - значит, где-то лишний контакт. Вот как надо. Змея спроси, он же в летно-космическое поступает осенью, уже подготовительные курсы прошел. На орбите как раз надо просто и прозрачно.

Это беглец из специнтерната знал безо всякого Змея.

- И что?

Шарк включил собственный планшет:

- Мы считаем, что минимальный атом информации должен быть не восьмибитовый байт, как сейчас. А символ с некоторыми свойствами. И вся память, соответственно, должна размечаться не как сырое байтовое поле - а как связное дерево из объектов, ссылающихся друг на друга... Ну, как дерево каталогов на диске.

- Насколько я понимаю, это сильно замедляет обработку? - в клубе как-то незаметно настала тишина, и Змея услышали все.

- Сейчас компьютеры намного быстрее прежних, - живо нашедшийся в новых обстоятельствах Лис вывел проекцию экрана прямо на стену, но там из-за кирпичей никто ничего разглядеть не смог. Лис, не смущаясь, перенацелил проектор на полотнище клубного флага - белое, только в центре черно-синее дерево - и быстро водил алым пятнышком лазерной рулетки по блок-схемам.

- ... Скорость вычислений пусть железо дает. Мы увеличиваем скорость взаимодействия с человеком. За счет упрощения входного языка. И представление информации у нас не сырая масса, не плоская таблица - сразу упорядоченная структура. Вот как в стрелялках типа Дума или там Сэма графику вычисляют - строят BVS-деревья, разделяя на отображаемое и невидимое.

- И что это даст?

Котелок-скептик Сэнмурв. Кто бы сомневался!

- Для начала это даст возможность писать программу в терминах предметной области, не привлекая программистов. То есть, задавать поведение компьютера напрямую. Подумайте, ведь вся техника на Земле так развивалась. Те же машины - сначала нужно было нанимать не только водителя, но и механика. Уметь карбюратор продувать. Свечи зажигания разборные были. Если откажут, их не на новые меняли, а чистили. Сегодня на электромобилях кнопку нажал - поехал. Даже правила знать не обязательно, автопилот есть!

Сэнмурв покривился:

- Вы только что изобрели очередную реализацию FORTH-машины. Сколько их уже было! Еще ЛИСП вспомните, у финнов, помнится, до воплощения в железе дошло. Хювеннен-Сеппяйнен “Мир ЛИСПа”, как сейчас помню. На обложке то самое дерево. Вы думаете, они проиграли конкуренцию нормальным архитектурам просто так, или все-таки были причины?

- В одна тысяча девятьсот восьмом году, - вступил Змей уже обычным голосом, - электромобилей в Нью-Йорке было поболее, нежели “керосинок”. Электроходы любили женщины и доктора: ничего не пачкалось, не разъедал платье бензин, поршни не прогорали, не было пугающего треска и грохота, не вонял выхлоп. Можно было, приехав к пациенту или там домой, воткнуть шнур в розетку. В любую, где имеется электричество, а не только на заправке. Потом наступила эпоха “керосинок” - запас хода у них оказался намного больше, это и решило дело.

Но сейчас вот у меня, например, флип на электрике. И весь предполетный контроль сводится к проверке, не оторваны ли лопасти винтов. И нет ли трещин в несущих балках. Состояние цепей и заряд батареи компьютер проверяет сам. А больше там ничего нет. Ни зубодробительной сложности автомата перекоса, ни турбин хитроумных, ни редукторов с такой механической обработкой, что разве токарь неземной квалификации сделает!

- Команды на человеческом языке прекрасно понимает голосовой помощник, - буркнул не сдавшийся Сэнмурв. - Сири та же, или там Алиса. На кой черт заново городить аналогичную систему?

- Но какой ценой это достигнуто! - взорвался Лис. - Ты хоть раз видел весь этот трижды распрогребучий список библиотек или DLL, который подгружается с каждой новой программой? Убей меня тапком, я не понимаю, какие там сверхособые функции приходят, которые нельзя в операционку вынести? Давно пора принять новую архитектуру!

- В далекой перспективе мы хотим архитектуру, - вклинился Шарк, - которую можно сделать на радиолампах.

- Потому, что радиолампы более устойчивы к излучению, чем кристаллы, - Змей снова обозлился ни с того, ни с сего. - Мне как раз вчера вечером напомнили...

- Ну да, - Шарк в запале даже не обратил внимания на вспышку, - мы такую архитектуру делаем с немцами, совместно, из Берлинентехникшколе. Они там раскопали старинный станочек еще профессора Цузе. Для производства памяти и процессора по единой технологии: на ферритовых каплях.

Челюсть грохнула об пол не только у Сергея.

- И чего, эта древность эпохи лысого кукурузника способна чего-нибудь посчитать космического?

- Мой лучший вирус весил двадцать шесть байт, - огрызнулся Лис. - Не мегабайт, не килобайт. Байт! Меньше символов, чем в нашем алфавите. Но чемпионом я был ровно четыре дня, потом какой-то болгарин выкатил вирус еще на байт короче. Программы надо уметь писать. Кто не верит, на следующем занятии “Элиту” покажу. Космический симулятор, трехмерный. Ему надо меньше памяти, чем у любого из нас в браслете!

- Графика отстой, видел я это говно мамонта.

- Там главное - расчетная модель. А графика в космосе через любой иллюминатор. Ни одна видеокарта не переплюнет.

- Получается, вы тоже работаете на Проект... - Сергей почесал затылок.

Шарк сложил ноутбук. Лис подмигнул:

- А ты как думал. Мы граждане планеты Земля!

И протянул на ладони круглую наклейку с деревом. Черный ствол, красная крона, облетающие не то лепестки, не то листья. Надпись по кругу: “RED SAKURA”.

***

Черный ствол, красная крона, облетающие не то лепестки, не то листья. Надпись по кругу: “RED SAKURA” слабо светится в полумраке технического коридора.

Альберт Лежер тоже светится - от радости. Он берет из стопки очередную наклейку. С изнанки ее снимает защитную пленку. Отщипывает комочек теста, но лепит его на лицевую сторону наклейки, прямо на красную сакуру. Затем этой лицевой стороной сильно пришлепывает наклейку на спину комиссара:

- Подумать, как просто!

Комиссар делает несколько шагов по коридору, поворачивается и якобы устало прислоняется спиной к стене, делает вид, что закуривает. Липкая изнанка картинки сразу и быстро прихватывается к гладкому бетону. Де Бриак отталкивается лопатками от холодной стены - красная сакура остается. Комочек теста опадает в безвестность; ни на кителе, ни на самой наклейке никаких следов. Лежер снова крутит головой и снова восхищается:

- До чего же просто! Комиссар, как вы догадались?

Де Бриак улыбается:

- Племянница.

- Что?

- Племянница. Дочка сестры. Только в метро мне люди сказали. Снял китель - а там тестом приклеен пригласительный билет.

***

- Билет номер шестьдесят восемь, - Змей поглядел в потолок. Отец собрал тарелки, отнес в мойку, вернулся и теперь сверял ответы на собственном планшете. Змей попытался вспомнить величины, сдался и сказал сразу вывод:

- В общем, для жизни Венера не пригодна.

- У нас тоже не сильно пригодно, а ведь живем...

- У нас, папа, нет городов, где температура четыреста!

- А на твоей Венере нет городов, где зарплата четыреста! По сотне на неделю, а за свет-газ-квартиру - каждый месяц, обсираясь от ужаса, халтуру ищу... Начинаешь уже статьям всяким верить.

Не то, чтобы политика интересовала Змея больше, чем Валькирия. Но всего пару лет назад они с отцом в таких контрах жили - сейчас оба диву давались. Мир настал не так давно, чтобы обоим наскучить. Поэтому Змей спросил вежливым тоном:

- Каким статьям?

- Ну, реально. У нас в казну налог приносят два нефтеперегонных - Мозырь, Новополоцк. И еще “Беларуськалий”.

- А БелАЗ, а минский завод колесных тягачей? Все эти знаменитые “Тополя” с “Искандерами” на чем ездят?

- Вот именно, “Тополя” с “Искандерами”. В Беларуси такое никому не надо. И нефти столько не надо. И калийных удобрений. Рынка нет, спроса нет. А будь это все в составе одной страны, в одном государстве...

Змей не удивился:

- Ну да, Мордор спит и видит, как бы нас подмять.

Папа отмахнулся:

- Заводам самим выгоднее стать российскими. Сырье дешевле. Рынок громадный значит, загрузка всегда постоянная... - вздохнул:

- Значит, зарплата у людей всегда есть.

Помолчал, не дождался ответа сына, и прибавил:

- И денег на модернизацию, чтобы всегда быть в струе, на большом рынке нафармить проще. Я Литву в пример не привожу, а ты вот на чехов посмотри. Они как в ЕС вошли, им всю индустрию порезали. А могли же и ручное оружие, и самолеты, и даже турбовинтовые двигатели. Это только чуть-чуть проще ракет. А вошли в ЕС - и где “шкода”, где “авия”? Кому в ЕС нужны конкуренты?

- Так и Темному Властелину не нужны конкуренты.

- Если Темный Властелин скупит нас, мы будем не конкуренты - а его активы. О которых он, по необходимости, вынужден будеть заботиться.

- О рабах тоже заботятся. Ватник ты, папа.

- Заскорузлый. Я в Союзе вырос. Он-то, может, и плох был. Но неужели сегодня лучше? - отец вроде бы не сердился, так что Змей рискнул процитировать кого-то из пикейных жилетов:

- Вот Чемберлен - это голова!... Ну ладно, мне пора. Вчера новичок такой срач по компьютерам устроил, Шарк с Лисом аж присели. А сегодня про космос занятие, мне уже интересно, чего там будет.

Вышел в коридор, где зашуршал курткой, загремел ключами, наконец, негромко хлопнул дверью.

***

Дверью в лоб - не так больно, как обидно. Тем более обидно, если считаешь себя фехтовальщиком... Змей потер лоб, от ругани, хоть и с трудом, удержался. Конечно, до Марка ему далеко, и даже Винни он превосходил с трудом, на чуть-чуть. Но все же Змею случалось выигрывать городские состязания - и даже выходить в лучшие на Осеннем Турнире. А туда съезжались не последние рубаки, один брянский “Серебряный грифон” кому хошь прибавит седых волос...

И вот -  створкой в лоб. Ни уклониться не успел, ни плечо подставить. Обидно!

Змей поскрипел зубами, но все же справился с собой, открыл дверь и вошел.

Утренняя тренировка закончилась, расставляли столы и выкатили проектор для занятия космической секции. Ну как секции: обычно Змей рассказывал и показывал историческую задачку. Экспедиция к Марсу или та самая авария на “Аполлоне”. Потом участники строили ее в симуляторе и пытались найти выгодную траекторию - или решение для ремонта на орбите. С учетом только имеющихся в корабле инструментов и материалов. Сергей в своем специнтернате привык все же к иному. У них занятия вели академики с действующими космонавтами, а задачки давали такие, что решения публиковали в сборниках научных трудов. Если вообще находили.

Так что, пока вытаскивали проектор и несколько тех самых клубных ноутбуков из гуманитарной помощи, пока Змей запускал программу-симулятор, Сергей, неожиданно для себя, оказался в центре внимания.

- Прикиньте, стартовая площадка как бы на дне такого колодца... Даже такой воронки, с пологими расширяющимися стенами.

- А кривизна стен определяется гравитационной постоянной, - понимающе сказали в толпе.

Сергей кивнул, не прерывая речи:

- И стенки конуса раскрасим разными цветами, типа - где чья юрисдикция. Ну, диспетчеры государственных агентств и реально крупных корпораций, типа той же “Текноры” или “Трансгалактика” там, хотя бы обмениваются информацией. У них постоянно прослушиваются определенные частоты, у них соглашение о сплошном радарном поле... По крайней мере, хочется верить, что все это работает.

Змей вспомнил: на подготовительных им давали эту же лекцию. Или это выдержка из учебника? Так вот, значит, какая специализация у Сергеевой кадетской школы. И с чего ему было бежать? Дембеля запрессовали? К родным Сергей, похоже, не торопится, так и завис на клубе.

- ...  А возле плоской широкой горловины воронки четыре секторных диспетчера у Лагранжа-4. Потом Лунная База, за ней последний баллон плавает около точки Лагранжа-5... - Сергей заставил один из ноутов изобразить полуметровую голограмму, и теперь включал в схему все новые и новые огоньки. Насколько Змей мог судить, беглец разбирался в орбитальном движении ничуть не хуже преподавателей подготовительных курсов.

Не пнуть ли Сергея дальше? Найдут беглеца на клубе - за укрывательство можно так по шапке получить, что и Легат не спасет... И так уже из-за деда должен Легату, как земля колхозу.

- ... Огромный пустой сектор дальше лунной орбиты... Примерно так, от тридцати градусов до Лагранжа-4 до тридцати градусов за Лагранж-пять. И там уже совсем никого нет.

Участники космического кружка согласно выдохнули. Голограмма начала плавное вращение.

- Для Земли один оборот в сутки... Для того, что в пятидесяти тысячах над ней - прикиньте угловую скорость, переведите в линейную... Вот эти шарики - это я спутники подвесил. Я скачал последний список, семь тысяч активных, и мусорных порядка девяноста тысяч.

- Сколько?! - клубни ахнули. - Мусорных в десять раз больше!

- А чего вы хотели, - вступил Змей. - Со времен Гагарина много воды утекло. Это Сергей еще корабли не показал. Которые не на постоянных орбитах, а транзитом идут. И вот задача: чтобы не напороться на все это, подняться с низа воронки... Скажем, до Лагранжа-4.

- До Лагранжа-5 проще, - поправил Сергей. - Тут кривизна траектории будет меньше, перегрузка не превысит...

- Это ты чего, в уме посчитал?

Сергей смутился и замолчал.

Кружковцы переглянулись. Все-таки Змей их неплохо натренировал. Привычно разделившись на “первый” и “второй” экипажи, клубни сделали расчеты для двух траекторий: к L-4 и L-5. Первыми справились Шрек и Нагваль:

- Змей, а он прав. До пятого дальше, но проще. Вот гляди!

На голограмме появились траектории, увешанные табличками: здесь импульс двести тонн, сто четыре секунды... Здесь - четыре тонны, полторы секунды... Змей все же готовился в летно-космическое, да еще и на пилота, и к таким расчетам был привычен. А вот Сергей что, решил систему дифференциальных уравнений в уме?

- Подтверждаю, - прищурилась Кармен. - Контрольный расчет показал расхождение полтора процента. Считай, что его нет.

- Ну, если Кармен...

- Сергей, ты как считал?

Новичок оттянул воротник ветровки большими пальцами:

- У меня, типа, способности к математике.

- Ну круто! А дай-ка еще про космос!

Сергей улыбнулся с очевидным удовольствием:

- От ядра до края Солнца фотон летит примерно год. А от Солнца до Земли - восемь минут.

- Как автодороги в Москве, - засмеялась Кармен, - отец там работает, я ездила.

Змей спросил вполголоса:

- А что ты сказать хотел? До того, как я влез с уточнением?

- А... Ничего такого... Просто показать, насколько сегодня все заср... Заполнено. И насколько важен безракетный вывод на орбиту.

- Чтобы вместо всей мутотени - космический лифт?

- Ну да. Только ведь одного не хватит.

- Ну... - сказал тогда Змей громко, - давайте тогда сегодня про лифты. Сколько их надо, чтобы прекратить это безобразие...

Затихнув, кружок поглядел на разноцветный салат спутников, доков, орбитальных зеркал и военных закрытых зон, медленно кружащийся вместе со стенами воронки.

- ... Заодно - как их делать. Одного Аризонского мало.

***

- Аризонского лифта недостаточно, - комиссар убрал бинокль, - но построить что-либо еще Проект пока не в силах.

- Шеф, теперь самое время объяснить, почему вы решили, что следующая акция - здесь. “Палантир”?

- В том числе. Я обратил внимание, а нейросеть подтвердила. У “Красной сакуры” еще ни разу не было акций - проникновений, выступлений, роликов - на объектах, имеющих отношение к космосу.

- К космосу или к Проекту?

- Космосу! Почему, Лежер? Они почти везде имеются, лепят эти свои наклейки, снимают эти свои ролики - а вот на орбитальных или околокосмических объектах их нет?

- Охрана лучше?

- Лучше, чем у хранилища биологического оружия? Лучше, чем у атомной электростанции в Шомоне?

- Там нет их людей? - штурмовик поднял перчатку и почесал броневоротник, - Нет, это глупо. Везде имеются, а в космосе так вот и нет? Не верю. Нонсенс! Шеф, вы полагаете, они намеренно?

Комиссар сложил бинокль в сумку, а сумку поставил у борта. Стукнул штурмовика по гордо выпяченной кирасе:

- В машину. “Палантир” дает прогноз на сегодняшний вечер. Вероятность девяносто два.

Штурмовик запрыгнул в кузов пикапчика и пристегнул бронескафандр.

-  А характер акции “Палантир” не может установить?

Комиссар влез на место водителя, и отвечал уже по внутренней связи:

- Медиа-событие. Листовки там, перформанс, инсталляция.

- Тогда почему я в броне?

- Во-первых, так на вас будут смотреть красивые девушки.

- ...Можно подумать, я без скафандра урод!

- Во-вторых, Лежер, кроме выводов “Палантира”, есть еще и мое мнение.

- И?

Пикап тронулся. Слева и справа полупустыня: песок да кактусы, слоеные складки глины, долговые расписки ветров, пересохшие русла... Дорога прямее лазерного луча - самое оно “Призрачному гонщику” давить педаль, ввинчиваясь в багровый шар заходяшего солнца.

Только вместо солнца дорога упирается в основание гигантского серо-синего торнадо, сизой пружины. Скоро покажутся на обочинах белые домики переселенческого лагеря, а далекие горы уже залегли на горизонте, точь-в-точь лиловые вечерние облака. Но над горами, даже над необъятной полустепью-полупустыней, царит неподвижный смерч Аризонского Орбитального Лифта.

Де Бриак уселся поудобнее, выключил автопилот и вдавил газ.

- И я думаю, Лежер, что шутки кончились.

***

+3


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » ПЕСНИ ПОХМЕЛЬНЫХ КИТОВ