NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Отражение в Зеркале


Отражение в Зеркале

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Фанфик по фендому "Код Гиасс" от Сильвердрейк

0

2

И вновь спасибо!

Отражение в зеркале.

Лелуш и Шнайзель. Две стороны одной медали, Чёрный и Белый принцы. Гениальнейшие стратеги своего времени, опасные манипуляторы, умелые лидеры. Если присмотреться -
братья больше, чем кто-либо другой из их семейки. А что будет, если в ключевой момент, когда Чарльз, изгоняя Лулу, своей рукой подписал приговор Британии, история поменяет их местами?

Он же на Фикбуке
Иллюстрации

Соавтор - Соколёнок Дианель.

Сразу предупреждаю. Я намеренно немного изменил канон, сделав Лелуша и Шная родными братьями. Кроме того, Шнай младше, чем в каноне. На начало фанфика ему 17 лет, а не 22, как должно быть.

Ах да. Автор не признаёт ересь под названием отступник Акито.

Пролог. Обещание брату.

Слабаки не нужны императорской семье. Участь слабых — умирать, либо служить сильным. На этом дьяволом проклятом принципе строился мир Его Величества Императора Чарльза, которого десятилетнему Лелушу не повезло называть своим отцом.

Мальчишка стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу злые слёзы.

Отец никогда не поддерживал особо тёплых отношений ни с одним из своих детей, предпочитая придерживаться строгого официоза. Юный принц понимал почему, и даже не осуждал (хотя иногда хотелось, чтобы отец обратил на него внимание, видел успехи своего сына, похвалил там…) В конце концов, на Императоре лежала тяжесть управления великой страной, чьи легионы, подобно римским много тысяч лет назад, сейчас держали в железном кулаке треть цивилизованного мира.

Однако сейчас всё было иначе. В фиолетовых, таких же, как у самого Лулу, глазах, читалась не усталость и не занятость. Что уж говорить о хотя бы о капле сожаления и сочувствия? Там был только холод арктических льдов и вечной мерзлоты.

Нет, отец не высказал ничего о смерти мамы, которую, как все думали при дворе, он искренне любил. Ни разу не навестил лежащую при смерти Наннали. Император не сослался на важные государственные дела — это юный принц смог бы понять, в конце-то концов!

Нет. Он спокойным, полным лёгкого презрения к неразумному ребёнку, не понимающему сути жизни, голосом, объяснил, что он думает и на счёт смерти Марианны, и на счёт младшей сестрёнки Лелуша, которая, скорее всего, уже никогда не сможет ходить и видеть. Ему не было дела до смерти слабых.

Злые слёзы всё же побежали по щекам мальчика. В груди бушевала злость на сидящее на троне каменное изваяние. Будь сейчас оружие в его руках, он бы, наверное, бросился на отца, несмотря на охрану и весь двор.

КАК?! Как Император может быть такой холодной, бесчувственной тварью, когда его «любовь» мертва, а дочка осталась инвалидом на всю жизнь? Кем надо быть, чтобы поддерживать этот треклятый принцип сурового отбора?!

— В таком случае, я не желаю иметь с этой семьёй ничего общего! — руки мальчишки сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Я отрекаюсь!

Сложно было сказать, что в этом было больше. Сколько раз, в последующие годы, Лу ни задавал себе этот вопрос, он так и не мог ответить, что тогда подтолкнуло его на столь отчаянный, безрассудный, и, во многом, глупый жест. Ненависть к подобному устою императорской семьи, жгучее, болезненное нежелание мириться с подобным порядом вещей, в котором его маленькую сестрёнку, его Наннали, не ждало ничего, кроме жизни на задворках общества? Или же такой же отчаянной, безумной надежды на то, что в его отце, которым он восхищался с момента сознательного возраста, всё же осталось хоть что-то человечное? Что, возможно, хотя бы подобное прилюдное отречение заставит Императора обратить внимание на тело мамы и лежащую в больнице дочку?

Однако эта призрачная надежда разлетелась вдребезги, как тонкое венецианское стекло, когда Чарльз резко встал со своего трона, нависнув над Лелушем. Так, что принц поневоле отшатнулся, упав на бархатный ковёр с гербом Империи.

Арктика в глазах отца сменилась бушующей лавой ярости, когда он объявил о том, что сделает с Лелушем и его сестрой за такую выходку.

Осознание произошедшего пришло к мальчику постепенно, холодным ядом проникая в разум, когда он, беспомощный, как сломанная игрушка, лежал у ступеней императорского трона, просто не имея силы подняться на ноги.

Ссылка в Японию? Как политических заложников, участь которых — разменная монета в переговорах с главными собственниками сакурадайта в мире?

Постепенно понимая произошедшее, Лу ошеломлённо поднёс ладонь к искажённому от осознания лицу.

Своим поступком он только что обрёк не только себя, но и Наннали на ссылку, из которой они не факт что когда-нибудь вернутся живыми. Собственными дерзкими словами, он сейчас почти что погубил своего беспомощного ангела. И всё, что сейчас остаётся — это стиснуть зубы и принять наказание с достоинством. А потом — сделать всё, чтобы его ошибка не стоила маленькой сестрёнке жизни.

Однако сейчас до уха практически сломленного принца, словно издалека, сквозь ропот и перешёптывания придворных, донёсся новый голос. Холодный, как северное море и глубокий, как Тихий Океан.

— Ваше Величество, прежде, чем вы осуществите приговор, позвольте мне сказать.

Белый с золотом, безукоризненно выглядящий на стройном блондине лет семнадцати костюм промелькнул перед глазами принца, когда новый участник беседы опустился перед Императором на колено.

— Шнайзель… — полувыдохнул, полу прошептал Лелуш, пытаясь подняться на ноги.

— Помолчи, малыш. Ты сейчас и так наговорил слишком много, — голос брата звучал с прохладцей.

Чарльз повернулся к новому участнику беседы, чуть приподняв седые брови. Это было единственным проявлением эмоций по отношению к старшему сыну Марианны.

— Говорите, принц. Однако надеюсь, что сказанное вами будет более конструктивно, чем блеянье ребёнка, который кричал здесь пару минут назад.

Лулу словно пощёчину отвесили. Однако суровый взгляд фиолетовых глаз брата удержал его от каких-либо необдуманных действий. Он лишь молча поднялся на ноги, и, так же, как блондин, опустился перед отцом на одно колено.
— Я прошу вас отменить приговор, вынесенный моему брату, — голос Шнайзеля звучал почтительно, но, тем не менее, уверенно и непреклонно. — Вы верно заметили, он ещё ребёнок. Ребёнок, на глазах которого его мать умирала в луже крови, закрывая своим телом его младшую сестру. Право же, не следует принимать его слова сейчас в серьёз. У Лелуша всё ещё есть потенциал, который может быть полезен Империи — и вам.

— Шнайзель, ты глупец.

Взгляд пронзительных глаз теперь повернулся к старшему ви Британия. Чарльз, мягко шагнув к сыну, взял его за подбородок пальцами и резко поднял голову принца вверх.

— Мальчишка слаб, как и его сестра, которая теперь вряд ли выживет. К чему он может пригодиться?

— Он достаточно силён и храбр, чтобы посметь перечить вам, — блондин не отвёл взгляда. Спокойно, но упорно продолжая стоять на своём. — Да, в силу возраста ему ещё многого не достаёт. Однако, если вы ограните этот драгоценный камень, мой Император, он может стать настоящим принцем Империи.

— Хм...

Чарльз отпустил Шнайзеля, шагнув назад и вновь сев на свой трон, нахмурившись, словно сейчас взвешивал все за и против.

— Да будет так, — император поднял руку, призывая придворных к тишине. — Слушайте все! Всё, сказанное сегодня в этом зале принцем Лелушем Ви Британия, не имеет никакой силы. В конце концов, не пристало правителю принимать всерьёз детский лепет, — отец немного желчно усмехнулся. — Он, вместе со своей младшей сестрой, поступит на воспитание принцессе Корнелии Ли Британия, которая подготовит его к военной службе, как боевого офицера Империи.

Сердце мальчика пропустило удар. Неужели отец действительно прислушался к словам Шная? После всего, что здесь произошло?

Но то, что произошло дальше, вдребезги разрушило мир Лелуша навсегда, поселив в сердце чувство вины за произошедшее.

— Однако вам обоим следует преподать урок, — Чарльз усмехнулся, словно презрительно издеваясь над надеждами братьев.- Поэтому, в Японию сегодня вечером отправится принц Шнайзель ви Британия. Да будет так!
Тронный зал потонул в изумлённом перешёптывании аристократов.

***

— Пропустите, сир Джереми. Я зашёл попрощаться, — звук открывшейся двери и всё такой же спокойный голос брата вырвал Лелуша из полудрёмы, в которой он пребывал, сидя около постели младшей сестрёнки.

— Конечно, принц. Конечно…
Охранявший больничную палату молодой рыцарь с покрасневшими глазами, которые он тщетно пытался прикрыть, шагнул, пропуская Шнайзеля внутрь, после чего вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.

— Лелуш?

Мальчишка опустил голову, не в силах смотреть на старшего брата.

Он был виноват во всём. Из-за его горячности он и Наннали едва не отправились в совершенно чужую страну. Из-за него Шнайзелю пришлось вмешаться и заступаться за Лелуша, за что старший брат поплатился собственным изгнанием. Фактически, своей необдуманной речью он только что сломал своему брату жизнь.

— Прости меня…

Изящная, но сильная рука Шная легла на плечо мальчику, сжав его, после чего старший брат притянул младшего к себе, крепко обняв.

— Пообещай мне кое-что, — сказал он, разомкнув руки и, присев на корточки, посмотрев Лелушу в глаза. — больше не делай таких глупостей. Потому что ты — всё, что остаётся у Наннали. Понял меня? Не делай глупостей. Не провоцируй отца сделать ещё что-то в этом духе.

— Я ненавижу его, — полувсхлипывая, полуцедя сквозь зубы выдавил из себя Лелуш. — Я ненавижу Британию и то, как она швыряет слабых на задворки жизни. Неужели наша сестра это заслужила?!

— Так стань сильным! — Пальцы снова сжались на плече юного принца, а в голосе брата звякнул металл. — Да, этот мир сейчас крайне не совершенная штука. В нём может выжить только сильный. И ты должен таким стать. Только став сильным, ты сможешь защитить Наннали. А там, кто знает, — грустная усмешка тронула красивое лицо Шнайзеля. — Может быть, и что-то изменишь здесь. Понял меня?

Дождавшись кивка Лулу, Шнайзель встал и, подойдя к кроватке младшей сестры, с нежностью поцеловал её в лоб.

— Спи спокойно, маленькая, — шепнул он, проведя пальцами по детской щёчке, после чего, уже не оборачиваясь на брата, направился к двери.

— Прощай, Лелуш, — уже привычным холодным голосом бросил он напоследок, прежде чем отворить дверь.

Год спустя, когда после завоевания Японии мальчишке принесли вести о, по всей вероятности, смерти сосланного в будущий Одиннадцатый сектор старшего брата, Лелуш не проронил ни слезинки. Лишь до боли стиснул зубы, и, выслав посланника, прошептал, с болью и ненавистью глядя на ночное небо.

— Обещаю тебе, брат. Я стану сильнее. Настолько, чтобы я мог защитить тех, кто мне дорог, раз и навсегда. Настолько, чтобы я мог уничтожить Британию и построить её заново.

И, где-то на далёких от Пендрагона островах, парень в оборванной и грязной одежде, в котором было уже трудно узнать благородного принца Империи, прошептал очень похожие слова.

Отредактировано Сильвердрейк (18-06-2018 12:47:32)

+2

3

Глава I. Альбион.

2017 год по Британскому Календарю. Прибрежные воды Туманного Альбиона.

— Британские Острова. Почти добрались.

Небрежно опершись на фальшборт корабля, мужчина лет тридцати с экстравагантно выглядевшими волосами цвета индиго с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Губы затянутого в военную форму человека улыбнулись чуть мрачной, жёсткой усмешкой профессионального солдата. — Кто бы мог подумать, а? Когда Империя покинула эти места? Полтора века назад?

— Чуть больше, Джереми, — взгляд лиловых глаз повернулся к старому другу и слуге. Одному из немногих, кого сын Марианны вообще мог называть своими друзьями и кому мог доверять. — Чуть больше. Однако сегодня всё изменится. Пора взять реванш.

Ветер взметнул полы раздвоенного внизу плаща, словно крылья чёрной птицы.

Лиловые глаза неотрывно смотрели вдаль, туда, где за туманом скрывались очертания берегов исторической родины его народа. Колыбели сильнейшей, на сегодняшний момент, сверхдержавы этой планеты. Местом, где более двух тысяч лет назад непобедимый Юлий Цезарь был отброшен объединившимися кельтскими племенами. Что и положило начало тому государству, которое сейчас держит в железном кулаке половину мира. Место, где его собственные предки сражались против римских легионов — и победили.

А затем… затем пришло поражение и позор. После Трафальгара, после того, как адмирал Нельсон пал, не в силах противостоять тактическому гению своего противника, победоносные войска Наполеона Бонапарта прошли маршем, от южных земель острова до столицы всей Империи, Эдинбурга.

Пальцы в чёрных перчатках с силой сжали фальшборт. О, этот урок истории он хорошо помнил. Так же хорошо, как тот урок, что преподнес ему отец семь лет назад. И отношение к этому повороту истории у принца было примерно такое же.

То, что в Пендрагоне до сих пор называют «Эдинбургским унижением». Тот самый день, когда измученные долгой осадой защитники столицы капитулировали.

О, Бонапарт был милостив. Он позволил храбро сражавшимся британцам покинуть завоёванную Францией территорию. Позволил даже уйти последнему оставшемуся в живых члену императорской династии… в обмен на огромные денежные выплаты, составившие более половины истощённой войной казны. В обмен на все ещё сохранившиеся боевые знамёна. В обмен на императорские регалии, в том числе — главный символ британской монархии — меч её основателя, Эовина Освободителя, увезённый Бонапартом в Париж и переплавленный на шпаги для почётного караула.

Британия была унижена, ободрана до липки. Поставлена на оба колена и уткнута лицом в навоз, вынужденная начать практически сначала, в своих колониях в Новом Свете.

С тех пор прошло больше ста пятидесяти лет. Французская Империя, державшая в руках всю Европу, одних — силой оружия, других — силой союзных и брачных договоров, распалась, уступила место новому образованию, что выросло на её обломках — Европейскому Союзу. А Британские острова так и остались на задворках истории, даже не сумев обрести независимость — сильно уменьшившаяся в размерах Франция, тем не менее, цепко продолжала удерживать свой трофей, оставшийся со времён великого завоевателя…

До событий последних дней. До того момента, пока корабли Чёрного Принца не пристали к берегам Альбиона, разгромив небольшой охранный флот, выставленный французами с этой стороны.

Ибо те, кого поставили на колени, но не добили, всегда имеют шанс подняться вновь. Так произошло и в этот раз. В огне войн и невзгод Британия лишь закалилась, за полтора века превратившись из ободранной и опозоренной страны в державу, перед которой трепетал в страхе весь мир. И сейчас происходил естественный для истории ход вещей. Британский принц вернулся на родину своего народа во главе армии. Потомок когда-то униженного в Эдинбурге монарха явился спросить ответа с потомка Бонапарта.

Одни, не забывшие своих корней, встречали его цветами, как освободителя. Другие, потомки французских переселенцев, проклинали его имя, называя дьяволом. Но, вне зависимости от того, что о нём думают люди, он шёл вперёд — стремительно, внезапно нанося удары по снабжению, устраивая глубокие рейды на территорию противника, так, что французы не успевали реагировать. В генеральном же сражении под Канберрой прибывшая с континента армия во главе с королём Франции была разгромлена, подкрепления из других стран Евросоюза не успевали подойти. Ну, а принц… принц стягивал силы к Эдинбургу, куда был вынужден отступить проигравший сражение монарх.

История практически завершила спираль, подойдя к моменту, который покинула полтора века назад.

Наполеон Бонапарт VI, король Франции.
— Ваше Величество, — вошедшего в палатку (хотя, если судить по размерам, её надо было назвать шатром) Наполеона VI поприветствовали сухим кивком. Не больше и не меньше, как равного себе. — Проходите. Вина, или, быть может, чаю? — по тонким губам хозяина палатки пробежала тень усмешки, вызвав у его гостя приступ зубной боли. Он явно чувствовал себя хозяином положения, хотя и не выставлял этого на показ.

— Бонжур, принц, — король Франции хмуро кивнул, садясь на предложенный стул, напротив своего визави. — От вина не откажусь.

Чай? Ну нет, после того, что произошло, он скорее выпьет цианида.

— Как пожелаете, — Облечённые чёрной кожей тонкие и длинные пальцы ловко разлили красное по бокалам.

Бонапарт пригубил напиток, смакуя на языке вкус перебродившего винограда, однако серые глаза тридцатилетнего короля продолжали внимательно следить за собеседником. Сказать по правде, французу впервые удалось видеть лицо своего врага близко. Обычно оно было скрыто либо в кабине одной из треклятых боевых машин, либо под причудливой маской, с которой Лелуш ви Британия не расставался во время боя.

Слегка растрёпанные чёрные волосы чуть ниже плеч, немного смешная, падающая на лоб чёлка. Тонкие, даже острые черты худого, немного бледного лица и пронзительные фиолетовые глаза, что, казалось, излучали холод. Весьма вероятно, что многие девушки из числа дворянок мечтали завлечь этого красавца в свои сети. Удивительно, но, судя по витавшим вокруг этой персоны слухам, он такой возможностью не пользовался.

Наполеон VI сжал зубы, преодолевая приступ бессильной злости. Признаться честно, королю было тяжело мыслить рационально, когда источник всех неприятностей Франции за последний месяц находился рядом с ним. Если бы ему задали вопрос — он бы честно признался. Бонапарт ненавидел этого человека. Ненавидел сильно, так, что попади тот к нему в плен — принца скорее всего бы ждала казнь.

В его семнадцать лет слава Чёрного Принца гремела так же громко, как и слава его сестры и наставницы, Корнелии, которую граждане Империи звали Богиней Победы, а её противники — Британской Ведьмой. И, во многом, именно эта парочка была виновниками того, что холодная война между Евросоюзом и Империей переросла в вооружённое столкновение, в котором за три года сложили головы немало европейцев. Сначала — военные успехи на Африканском Континенте, которые страны Европы уже не могли игнорировать — ведь Британия вплотную подошла к границам их собственных колоний.

Если бы тогда Бонапарт и остальные главы Европы знали, к чему может привести их неосторожный шаг! Но увы, просчитать это они не смогли. И в этот момент Евросоюз сделал ошибку, за которую расплачивался следующие три года, в том числе и сейчас. Решив отогнать всё усиливающуюся Империю от своих границ, надеясь показать, что с ним связываться опасно, он напал на британские «сектора», надеясь на то, что Британия не станет биться за жаркие и засушливые территории Африки. А согнав оттуда имперские войска, можно было обсудить условия мира, скажем, объявив территорию вокруг европейских колоний нейтральной.

Возможно, будь во главе Британии кто-то более склонный к дипломатическому решению вопроса, например — покойный принц Шнайзель, подобное бы и получилось. Он бы заключил выгодное для Империи соглашение, потеряв в одном месте и приобретя в другом…

Однако у руля стояли совершенно другие люди — те, что привыкли отвечать ударом на удар. И ответ был незамедлительным. Отбросив войска европейцев от «номерных секторов», Корнелия, а затем и её подрастающий братец, будь он проклят, огнём и мечом прошлись по пограничным странам Евро Союза. Досталось Испании, Италии, Франции. Подняла голову Индия, не без помощи Британии восстав против дружественного Европе Китая…

И ко всему этому, к каждому ощутимому удару по странам Евразии, сидевший напротив Наполеона человек приложил свои затянутые в чёрные перчатки руки. Наполеон VI и рад был бы этому не верить… Если бы не видел собственными глазами, что этот мальчишка (или демон в облике мальчишки) вытворяет на поле боя.

— Итак, обсудим условия вашей капитуляции, — Ви Британия, словно и не заметив брошенного на него французом взгляда, отпил из своего бокала. — Вы достаточно умны для того, чтобы понимать. Помощи вам ждать неоткуда. От подкреплений с континентальной Франции вы отрезаны. А войска от союзников просто не успеют прийти к вам на помощь, я возьму Эдинбург существенно раньше, чем они замаячат на горизонте.

— Да. И, тем не менее, вас всё равно меньше, чем защитников весьма укреплённого города, — король Франции кивнул, скрыв свою злость на проклятого британца за маской равнодушия.

— Помогла ли вам численность во время боя под Канберрой? Вы ведь были там, верно? — Лелуш небрежно крутил в руке шахматную фигурку.

Пальцы короля чуть дрогнули, выдав его чувства. О да, тот бой он помнил очень хорошо.

Несмотря на численное превосходство французов, они проиграли этот бой — враг превосходил по вооружению. Да, идущая уже три года война изрядно подстегнула европейский технический прогресс. Однако боевые машины Евросоюза до сих пор уступали британским Ночным Кошмарам даже пятого поколения — что уж говорить о «Глостерах»!

И, тем не менее, шансы были. В какой-то момент вражеские силы удалось окружить. Казалось, ещё немного — и силы имперского вторжения будут уничтожены. Британия проиграет… А затем Бонапарт увидел, как в тыл французам бьёт их же артиллерия, захваченная удачно высаженным десантом из гвардейского отряда Чёрного Принца. Отряда Зеро, как его называли.

— Итак, — голос Лелуша вернул потомка великого французского завоевателя из воспоминаний. — У вас есть два варианта. Первый — силовой. Вы сопротивляетесь — до того момента, как я возьму город. И, в этом случае…

— Что же вы сделаете? — впрочем, кажется, король Франции уже знал ответ на этот вопрос. До него доходили слухи, как этот демон поступает с городами, которые отказались ему покориться. Репутация бежала впереди своего обладателя.

Надо отдать ему должное — грабежа и насилия со стороны рядов своей армии он никогда не допускал. Однако участь проигравших была не сильно слаще.

— То же, что и с Лондоном, — фиолетовые глаза превратились в две острые льдинки. — Я уничтожу всех сопротивляющихся. А потом — преподам наглядный урок остальным. Казню каждого десятого совершеннолетнего обитателя города.

— Ну, а в случае сдачи?

— Ну, Ваше Величество. Вы наверняка слышали, как я поступаю в таких случаях, — хмыкнул принц, откидываясь на своем стуле. Стоячий воротник его плаща, чёрного с серебряной окантовкой, слегка заколебался от движения хозяина.

— Да. Я слышал, — Бонапарт жёстко усмехнулся, наливая себе ещё вина. В этот раз он чувствовал в нём горечь.

Старая, как мир, истина, которая исполнялась Ви Британией неукоснительно. Кнут и пряник. В случае сопротивления — казнь каждого десятого, ну, а в случае добровольной сдачи… поощрения. К примеру, разрешение свободной депортации всех желающих за границы колонии. А оставшимся — послабления в номерном режиме, имущество горожан оставалось в абсолютной неприкосновенности, и так далее. Ну, а ещё многие молодые люди из числа покорённых получали предложение, от которого было трудно отказаться.

Служить Чёрному Принцу, как солдаты — в обмен на звание почётных британцев, как для себя, так и для их семей. Причём, в отличии от иных аристократов (того же Принца Кловиса), дававших этот статус лишь формально, а на деле к «номерным» продолжали относиться, словно к грязи — репутация Лелуша и тут бежала впереди него. В армии лиловоглазого демона не было национальной дискриминации. Все, служившие ему, получали одинаковые привилегии, в зависимости от звания.

Умереть, или получить возможность жить, как подобает. Надо лишь продаться с потрохами этой твари в облике семнадцатилетнего юноши. Надо ли говорить, что многие, очень многие выбирали именно второй вариант?

— Хорошо, что слышали. В случае же с жителями Альбиона, которые сдаются на мою милость, всё ещё проще, — Лелуш поправил упавшую на глаза чёлку. — Депортация, либо становление полноценными гражданами Империи. В конце концов, я не собираюсь делать из нашей исторической родины очередную колонию. Однако, — он выдержал паузу, крайне паскудно, со знанием дела, ухмыльнувшись. Словно чёртик из табакерки. — Кое-что потребуется и от вас.

— Судя по вашему выражению лица, это будет что-то очень для меня неприятное, — француз нашёл в себе силы сохранить невозмутимость.

— Всего лишь восстановление исторической справедливости. С процентами. — лицо принца посуровело, став похожим на каменное изваяние, созданное руками мастера. — Выплата выкупа, в два раза превышающего выплаты Британией после Эдинбургского Унижения. Возвращение всех императорских регалий Британии, отданных французам. Передача всех французских регалий власти, в том числе и подлинника Кодекса Наполеона в руки представителей Империи. После выполнения всех этих требований, вам, Ваше Величество, и всем, кто пожелает пойти за вами, будет позволено покинуть территорию Британских Островов.

«Вот же… ТВАРЬ!», — Наполеон VI сжал под столом кулаки. Не выдержав, он заскрипел зубами.

Хитрая, скользкая, опасная тварь, поставившая короля перед выбором, которого, по сути, и нет. Обречь себя и всех защитников Эдинбурга на смерть, а выживших — на казнь каждого десятого, или обречь свою страну на унижение и тяжелейшую дань. И чёрт с ними, с регалиями, хотя после подобного авторитет Франции на мировой арене падёт очень и очень сильно. Но выплата, которая сильнейшим образом ударит по казне государства...

Хитро. Однако недостаточно.

Бонапарт прикинул варианты, взвесил за и против… и принял решение. Тяжёлое, но необходимое.

— Мой ответ — нон, мсье.

Бровь Лелуша слегка приподнялась в ироничном жесте. Он посмотрел на своего собеседника по-другому. Словно на неизвестного науке зверя.

— Вы понимаете, на что обрекаете себя и своих подданных, тех, кто пошли за вами? — спросил он.

— Понимаю. Однако так же понимаю, что лучше я и защитники Эдинбурга умрут здесь, чем я соглашусь на ваши грабительские условия. Франция пострадает меньше во главе с моим наследником, чем выплачивая подобные выкупы. — Бонапарт вскинул голову. Что ж… он умрёт достойно. Этот демон не увидит его страха. — проводите меня обратно, будьте добры.

— И вы готовы обречь тысячи своих же солдат и горожан. Хотя прекрасно понимаете, что они могут спокойно вернуться на родину, или же жить здесь, как полноценные граждане Империи, — на губах Лелуша появилась саркастическая усмешка.

— Вот только не надо лицемерить, — иронично фыркнул француз. — Вам плевать на них. Вы собираетесь их вырезать к чертям собачьим. Так с чего мне усилить Британию своими же бывшими гражданами, да ещё и за огромный удар по казне и престижу моей страны? Погибнув же здесь, мы станем примером, для воюющих с вами. Мучениками, если хотите, — он хмыкнул.

— Ну что я могу сказать… Вы кое в чём ошибаетесь, — в голосе Лелуша послышалась какая-то странная, несвойственная для этого желчного и жестокого человека горечь. Одним гибким движением матёрого хищника он встал из-за стола, уже не смотря на французского короля. — В отличии от вас, я действительно готов убивать своих врагов, не задумываясь. Однако я никогда с подобной лёгкостью не жертвую своими. Впрочем, это не важно. Перед тем, как вы уйдёте, я бы хотел кое-что вам показать.

По короткому взгляду принца мужчина с волосами цвета индиго, явно благородного происхождения, поставил перед Его Величеством небольшой ноутбук.

— Подождите немного. Вы не разочаруетесь.

Минут через десять запустился видео проигрыватель, на котором... Транслировалась запись из комнаты дворца. За окном явно шумело море, однако главным в комнате было не это.

Мальчишка лет двенадцати держался прямо в своем кресле, однако по его бледности было видно, что он все таки боится. Мальчишка, который как две капли воды был похож на помолодевшую копию Бонапарта Старшего.

— Транспорт на котором ваши сторонники хотели перевести его в безопасное место, во Францию, был уничтожен позавчера.  Ваша ненависть ко мне ослепила вас, Ваше Величество, — откуда-то издалека донёсся голос Чёрного Принца. Наполеон же почувствовал, как кровь медленно отливает от его щёк. — Никогда не стоит недооценивать противника. Вы действительно подумали что я затребую столь невыполнимые для любого правителя требования без всякого умысла? Как ребёнок, честное слово. Условия сохранения жизни вашего сына - те же, что я назвал ранее.

Пальцы в чёрной кожаной перчатке щёлкнули на "паузу".

— Выбор у вас небольшой. Сдача и выплаты - либо смерть всей династии Бонапартов. Выбор за вами... Однако выбрав выплаты вы можете спасти тысячи жизней. В том числе и своего сына.

В голосе лиловоглазого демона промелькнуло торжество.

— Вы дьявол…

Бонапарт бессильно уронил руки вдоль спинки и ножек стула, на котором сидел. Это был конец. Полный и сокрушительный. Британский ублюдок всё рассчитал верно. Он мог положить ради государства жизни себя и своих людей... Но он все еще оставался отцом. Да и неизвестно, что для Франции было хуже. Полная потеря династии или выплаты...

— Спасибо, что напомнили мне об этом, Ваше Величество, — тонкие пальцы в чёрном сжались в кулак. С губ принца сорвался тихий смех.

Корнелия ли Британия
— Вот же паршивец!

Получив донесение по электронной почте и внимательно прочитав, Корнелия в раздражении швырнула планшет на кровать. После чего, глубоко вздохнув, фыркнула, и, закинув руки за голову, следом откинулась туда же, разметав фиолетовые волосы по подушке. Фырканье, меж тем, переросло в тихий, полный иронии смех, услышав который, ныне покойный Наполеон VI мог бы сразу сказать, что они с небезызвестным Чёрным Принцем родственники.

— Нет, каков нахал, а! Ну, Лелуш. Ну, скотина… — продолжая смеяться, Вторая Принцесса Британии прочитала донесение ещё раз. Так и есть, всё, как она и увидела в первый раз. Желание придушить сына Марианны боролось в девушке с желанием позвонить ему прямо сейчас и от души поздравить того с победой.

Милый младший братец, препорученный семь лет назад её заботам и тренировкам, взял штурмом Британские Острова. Не уведомив о своих планах Главнокомандующего армией (то есть, отца). Самовольно отправившись туда со своей небольшой армией. И, несмотря на это, ему это удалось. Лулу взял штурмом Альбион. Тот самый, из которого полтора века назад британская Империя была изгнана. Взял, причём, судя по донесению, совершенно бескровно, Эдинбург, бывшую столицу Империи — в какой-то момент, благодаря кое-чьей хитрости, защитники города просто сдались на его милость. Попытка сил Евросоюза отбить острова назад ни к чему не привела, после чего указом Императора на Альбион были переброшен военный корпус, который должен был удержать историческую родину Британии и подготовить её для полноценного вхождения в состав Империи.

Отсмеявшись, Корнелия покачала головой, глубоко вздохнув.

Лулу поставил на кон всё. Положение при дворе, с таким трудом восстановленное после того детского инцидента, стоившего жизни его старшему брату, репутацию. Возможно, даже саму жизнь. Ведь, учитывая, что он по факту, действовал самовольно, без позволения старшего как по званию, так и по титулу, в случае поражения он мог потерять всё. Однако победителей судить не принято. Особенно в Британии, где победа, по сути, означает доказательство собственной силы.

Учитывая осторожность младшего брата, появившуюся после изгнания и смерти Шная, Корнелия могла бы с уверенностью заявить — сын Марианны бил наверняка. Маленький паршивец точно знал, что может победить — иначе не ввязался бы в это дело. Как итог… приглашение от отца для всех членов императорской семьи на триумф в честь Чёрного Принца.

С одной стороны, девушка чувствовала… в какой-то мере, даже гордость за брата. Лелуш, семь лет назад бегавший в коротеньких штанишках и цеплявшийся за её юбку, превратился в истинного воина. Блестящего стратега и лидера, за которым его люди были готовы пойти даже в ад. И стал он таким, в том числе благодаря ей. Благодаря тому, что она угробила, по меньшей мере, пять лет своей жизни на его воспитание. Гордость, сродни той, когда родитель видит, что у его ребёнка что-то начало получаться.

С другой же стороны…

Корнелия досадливо поморщилась, переплетя пальцы и положив их под голову.

С другой стороны, похоже, из опального и совершившего политическое самоубийство принца, Лулу начал превращаться в того, кто, по сути, начал становиться её главным соперником в борьбе за трон Британии. Да чего уж лукавить. Единственным действительным соперником, который, после гибели Шнайзеля, мог составить ей конкуренцию. Уж что-что, а возвращение Британских островов ему не скоро забудут.

— Сколько же с тобой проблем, паршивец, — хмыкнула Богиня Победы. — Сколько же с тобой проблем, побери тебя демоны.

Отредактировано Сильвердрейк (04-08-2018 22:50:27)

+2

4

Глава II. Японские осложнения.

— Сделай мне кофе. Капучино, два кусочка сахара и ложку корицы. Он должен стоять на моём столе через десять минут, — не глядя бросил Кловис горничной. После чего со стоном опустился в кресло, спрятав лицо в ладонях и, опёршись локтями на свой письменный стол, подпёр голову руками. — Как же мне всё это надоело…

Голова блондина нещадно пульсировала нарастающей болью. Глаза откровенно слипались — принц провёл бессонную ночь. И, к сожалению, отнюдь не на вечеринке, или, тем паче, в постели одной очаровательной скрипачки. А читая отчёты с места очередного терракта в столице Одиннадцатого сектора. И отдавая приказания — на счёт него же. Проклятые террористы превратили ещё один день в ад.

Генерал-губернатор, отчаянно массируя пульсирующей болью висок, пригубил горячий кофе. Глоток африканского напитка принёс облегчение. К великому сожалению Кловиса, только временное, максимум — половина часа. Дальше усталость, боль и раздражение, не покидавшие принца последние недели три (хотя последнее, по хорошему — не недели даже, а года) вернутся снова.

На этот раз террористы подорвали грузовой лайнер, переправлявший сакурадайт на континент. Судя по предположениям экспертов (более точных данных узнать не удалось, поскольку от корабля остались лишь искорёженные ошмётки), взрывчатку прикрепляли к днищу. Один небольшой заряд… который заставил сдетонировать активное вещество, которым лайнер был наполнен сверху донизу. В итоге стратегическое сырьё на миллиард английских фунтов попросту взлетело на воздух.

А учитывая, что этот корабль был уже третьим за последние полгода…

Как главный, кто понёс убытки, Кирихара, понятное дело, просто рвал и метал, призывая принца покарать «проклятых бунтовщиков». А Кловис… что Кловис? Обещал сделать всё возможное, понятное дело. Пусть Предатель и был всего лишь жалованым британцем, ссориться с крупнейшим промышленником сектора и главным поставщиком сакурадайта генерал-губернатору было не с руки.

«А значит — сиди, Ваше Высочество. Расследуй это дело. Делай заявления, чтобы успокоить общественность, уверяя, что взрыв был вызван в результате технической неисправности. Усиливай охрану (будто у меня много людей, которым полностью доверять можно). Даже штат прислуги пришлось полностью обновить, убрав оттуда всех одиннадцатых. И плевать, что я за кисти брался в последний раз месяц назад. И хорошо ещё, что пока удаётся заминать эти дела, так, что с континента обстановка выглядит в пределах допустимого…», — осушив чашку капучино, Третий принц подавил импульсивное желание швырнуть её в стену. Мысль о том, что будет, если в столице узнают истинное положение дел в бывшей Японии, заставила его передёрнуться.

Пока-что ему удавалось поддерживать иллюзию, что положение не выходит за рамки обычных настроений одиннадцатых. Что разорённая и семь лет назад Япония пребывает примерно в том же идеологическом состоянии — несколько разрозненных, отчаявшихся группировок, которые пытаются вести безуспешную «борьбу за свободу», поддерживая британский военный контингент в тонусе. Подобная обстановка, в принципе, устраивала Императора, и в дела генерал-губернатора он не вмешивался. Лишь бы сакурадайт тёк рекой. Благо, большинство британцев на территории Одиннадцатого Сектора, даже среди аристократов, не знали всей правды. А тем, кто знал, тоже было не выгодно её раскрытие.

А вот Кловис знал. Знал, и всячески пытался её замять, потому что отчётливо понимал: прознай про это отец — и полетят головы. Наследства его, может быть, и не лишат, и из семьи не изгонят, но вот высокого поста ему после этого не видать, как своих ушей. И будет он как Одиссей. Душой компании и семьи, почётным неудачником.

Потому что, если говорить честно, Одиннадцатый Сектор уже три года как находился в состоянии войны. Войны тихой. Войны незаметной для большинства, но не менее кровопролитной — в основном, к сожалению, для британцев. Три года, как Кловис заметил первые признаки того, что разрозненные ранее повстанческие группировки начали действовать, как единое целое, организованно и сообща. Прекратили промышлять захватом заложников, мелким терроризмом, убийством высокопоставленных гражданских лиц, к чему они частенько прибегали раньше и перешли к таким вещам, как нападения военные объекты и заводы по добыче сакурадайта, уничтожению целых воинских подразделений. А то и вовсе иногда похищали найтмеры, что уже не лезло ни в какие ворота.

И если раньше, в первые годы правления Кловиса как генерал-губернатора, многие из одиннадцатых с готовностью шли на сотрудничество в обмен на статус жалованного британца (что улучшало их жизнь и положение, хотя и не сказать чтобы намного), благодаря чему у него всегда было много информаторов среди низших слоёв населения, то сейчас всё изменилось кардинально. Принц тщетно пытался узнать хоть что-нибудь о том, кто превратил борьбу с японскими недобитками в полноценную партизанскую войну. Неизвестный лидер японского сопротивления сумел расположить к себе коренное население островов. Неизвестно чем, правда. Бессильны были и агенты Кирихары, имевшего обширные связи в криминальных кругах Сектора.

Единственное, что удалось узнать, были мимолётные слухи. Шепотки на грани баек, рассказываемых в барах за кружкой пива или сакэ. Да и то, единственное, что они давали, был псевдоним неизвестного лидера — и не факт что настоящий. Тот, о ком шептались одиннадцатые. Тот, о ком рассказывали под пытками немногочисленные пленные террористы, хотя никто из них в глаза его не видел.

Инфинити.

И не одного предположения, кто из японских генералов мог скрываться за этим идиотским прозвищем. Да и слово явно британское…

Генерал-губернатор устало, стараясь не засыпать, помассировал переносицу. Мысли путались, и это раздражало ещё больше. Увы, Кловис не был талантливым полководцем, как Корнелия, или долбанутым на голову гением тактики с напрочь отшибленным чувством самосохранения, подобно младшему братцу. Однако даже его скромных познаний хватало, чтобы понять, куда ветер дует. Уже третий срыв поставки сакурадайта за полгода… И похищение крупных партий стратегического вооружения.

Инфинити явно к чему-то готовился. Накапливал военную силу, а ещё — раскачивал ситуацию. Третий принц хорошо понимал — если тенденция со срывами поставок сырья продолжится, совсем скоро скрывать истинное положение дел в Одиннадцатом секторе будет нереально. И вот тогда…

Кловис сглотнул, представляя, что с ним сделает отец, когда всё вскроется. После чего введёт на территории сектора военное положение, чего, похоже, этот аноним и добивается.

«Если только мне не помогут», — промелькнула мысль в пульсирующей болью голове блондина. После чего принц сам хмыкнул от подобной мысли.

Угу, помогут, как же. Из их-то семьи, построенной по всем правилам британской политики естественного отбора. И пусть Кловис давно уже не рассчитывал занять трон, добровольно самоустранившись от Большой Игры и уступив место двум главным претендентам после смерти Шнайзеля — вряд ли кто-то из его братьев и сестёр захочет помогать «слабаку». Тем более с условием, что никто ничего не узнает за пределами Сектора. Уж точно не Бешеная Корни.

«Лелуш, разве что, вроде бы у нас с ним установились неплохие отношения в последнее время. Но не факт, ой не факт. Да и когда я с ним увижусь в следующий раз? А такие разговоры телефону не доверишь, — Кловис подавил очередной зевок, размышляя. — С другой стороны, может отец узнав о той зеленоволосой девчонке, сменит гнев на милость?»

Звонок по видеосвязи от секретаря отвлёк принца от тягостных дум, и, честно говоря, генерал-губернатор воспринял это уже как избавление. Взяв со стола планшет, принц щёлкнул ногтем по зелёной трубке, чтобы мгновение спустя увидеть миловидное личико с зелёными глазами в обрамлении огненно-рыжих волос.

— Что-то срочное, Ширли? — Кловис выдавил из себя усталую улыбку, дабы не смущать своего секретаря хмурой рожей. Девушка ему нравилась, пусть между ними, вопреки слухам, и не было ничего. И дело тут не в том, что ему не импонировали рыжие. Просто, во-первых, полковник Фенетт, пусть и не являясь аристократом по происхождению, был превосходным командиром, в будущем явно метившим в генералы. А ещё — одним из немногих людей, которым Кловис мог доверять полностью. А во-вторых, принц ещё не настолько себя не уважал, чтобы соблазнять малолеток. — Мне бы сейчас не помешали хорошие новости.

— Ваше Высочество, — Ширли явно постаралась улыбнуться как можно милее для её собеседника. — Есть две срочные новости, требующие вашего внимания. Первая — вам письмо от Её Высочества, Корнелии ли Британии. Она рекомендует организовать встречу графа Асплунда из Департамента боевых разработок «Мерлин», а также подготовить испытательный полигон для испытания новой модели найтмера, в условиях, приближённых к боевым, — зелёные глаза вопросительно посмотрели на генерал-губернатора. —  Граф и его ассистентка прибудут через двенадцать дней. И если со встречей никаких проблем нет, я отдам нужные распоряжения, то вот испытательный полигон…

Кловис подавил в себе желание раздражённо скривить губы. «Рекомендует». Какое прекрасное слово на самом деле. Правда, в отношении Корни оно, скорее, означает «Вот сейчас вынь и достань всё необходимое. А не достанешь — я превращу твою жизнь в ад сотней различных способов — вне зависимости от того, что, формально, мы равны по статусу и физически мне тебя трогать нельзя». И плевать, что ему сейчас совершенно не до того, чтобы обустраивать подходящий полигон. Плевать, что этот граф (насколько знал принц по личному знакомству — тот ещё оригинал) может увидеть что-то, что ему видеть не следовало бы. За выкормышей «Мерлина», созданного совместными усилиями двух главных вояк в семье, Корнелия всегда стояла горой.

— Напиши Её Высочеству, что генерал-губернатор Кловис подготовит всё в лучшем виде. И, после того, как мы закончим, вызови ко мне Виолетту Ню.

«Возможно, что она сумеет раскрыть местонахождение какой-нибудь повстанческой базы до прибытия этого типа. Устроим испытание его новой игрушки в условиях, максимально приближённых к боевым».

— Да, мой принц, — в голосе рыженькой промелькнули нотки разочарования. Кажется, эта смешная девочка в глубине души ревновала принца к сексапильной начальнице тайной полиции Одиннадцатого сектора.

— Что там со второй новостью?

— Его Светлость Император Чарльз зи Британия приглашает вас в столицу на празднование триумфа вашего брата, принца Лелуша ви Британия, — судя по голосу, вторая новость нравилась Ширли явно больше первой.

— Триумфа? — Кловис поднял брови.

В последний раз, когда он слышал о младшем брате, тот находился в Африке, где вместе с Корнелией добивал последние очаги сопротивления в Тунисе. После этого, скорее всего, Четырнадцатый сектор существенно расширился бы, а Евросоюз лишился последнего форпоста на Африканском Континенте. Весьма существенная победа, но на триумф… не тянет. Да и потом даже если бы — это в любом случае был бы тогда триумф Корнелии.

«Проклятие, что Лелуш успел натворить за эти два месяца?»

— Ваше высочество, об этом сейчас говорит весь Токио, — Ширли не могла скрыть удивления от того, что её принц ещё ничего не слышал. — Ваш брат взял Британские Острова, вернув их в лоно Империи! Услышав об этом, Император приказал ему вернуться в столицу, как триумфатору. Праздник назначен на послезавтра.

Кловис откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и обдумывая услышанное.

Что же, бывший когда-то опальным, Чёрный Принц, похоже, этим ходом окончательно восстановил своё былое положение при дворе. Да и его шансы на трон после этого выросли. Кловис бы даже сказал, что выросли они изрядно. Впрочем, генерал-губернатора это сейчас волновало мало. Главное, что удача, похоже, ему улыбалась — он сможет убить двух зайцев одним выстрелом.

На празднике можно будет поговорить с Лелушем с глазу на глаз, тем более, когда тот будет в благодушном настроении. А уж младший брат сумел бы решить все его проблемы в Одиннадцатом секторе, пусть даже Третий принц и будет ему должен.

А кроме того, можно будет рассказать отцу о его находке. Той самой зеленоволосой абсолютно бессмертной ведьме, исследованиями которой сейчас занимался генерал Бартли.

— Подготовь мой самолёт к вылету, — приказал он Ширли. — И знаешь что… — в конце концов, он живой человек, так ведь? Разрядка была сейчас просто необходима принцу. — Повремени с вызовом госпожи Ню. Зайди ко мне в кабинет, когда закончишь с самолётом. Перед этим в гардеробной приготовься. Образ эпохи Тюдоров.

— Второй портрет? — Глаза Ширли загорелись. Девочка всё поняла правильно, в отличии от прошлой секретарши.

— Да. Сегодня ты будешь Елизаветой Великой в молодости, — Кловис довольно улыбнулся и прервал связь, доставая из письменного стола палитру и кисти. Кажется, жизнь начинала налаживаться, по крайней мере, сегодня.


Где-то.

Перед лицом мужчины на экране монитора мелькали сводки новостей, посвящённые недавней победе старшего из ныне живых представителей императорской ветви ви Британия. И глаза, такого же цвета, как и у Чёрного Принца, обычно холодные, на некоторое время потеплели — словно ледник с шапки полюса начал таять под летним солнцем.

— Что же, младший братец, — тонкие губы блондина слегка изогнулись в улыбке. — Ты вырос. Может быть, я и не зря тогда вступился за тебя…

Щелчок по клавиатуре погасил экран компьютера. Пора было приниматься за дело.

Отредактировано Сильвердрейк (15-03-2018 04:13:43)

+3

5

В принципе, завязка интересная. Фанфики по вселенной Гиасса вообще редкость, чаще Руруша "попадают" в другие вселенные, а уж такие где вообще принимают во внимание историю местной Британии, которая на самом деле находится очень даже на территории Северной Америки - и вовсе редкость. Единственное меня несколько смущает шнайзель в качестве одного из героев. Возможно это вкусовщина - я не слишком люблю этого персонажа, возможно потому что он выходит на первый план к середине второго сезона, где степень упоротости хитрых планов возрастает на порядки. Но и с точки зрения канона Шнайзель подаётся как консерватор, который не хочет менять мир в ту или иную сторону ,а предпочтёт просто оставить всё как есть, и этим отличается и от Лелуша, и от Чарльза. То есть не прошлое и не будущее, а остановка в развитии. Сложно представить, что такой человек попытается разрушить Империю, даже ради своих личных мотивов (месть за себя и за брата, сестру и мать), в этом плане он всё-таки не Лелуш, люто ненавидящий саму суть Британии и её философии.
Впрочем посмотрим, как он будет раскрыт дальше.

+1

6

H-marine написал(а):

В принципе, завязка интересная. Фанфики по вселенной Гиасса вообще редкость, чаще Руруша "попадают" в другие вселенные, а уж такие где вообще принимают во внимание историю местной Британии, которая на самом деле находится очень даже на территории Северной Америки - и вовсе редкость. Единственное меня несколько смущает шнайзель в качестве одного из героев. Возможно это вкусовщина - я не слишком люблю этого персонажа, возможно потому что он выходит на первый план к середине второго сезона, где степень упоротости хитрых планов возрастает на порядки. Но и с точки зрения канона Шнайзель подаётся как консерватор, который не хочет менять мир в ту или иную сторону ,а предпочтёт просто оставить всё как есть, и этим отличается и от Лелуша, и от Чарльза. То есть не прошлое и не будущее, а остановка в развитии. Сложно представить, что такой человек попытается разрушить Империю, даже ради своих личных мотивов (месть за себя и за брата, сестру и мать), в этом плане он всё-таки не Лелуш, люто ненавидящий саму суть Британии и её философии.
Впрочем посмотрим, как он будет раскрыт дальше.


Cпасибо за отзыв)

а уж такие где вообще принимают во внимание историю местной Британии, которая на самом деле находится очень даже на территории Северной Америки - и вовсе редкость

Ээээ... любой, смотрящий каноничный сериал, видит что Империя на западном континенте. Разве нет?

Сложно представить, что такой человек попытается разрушить Империю, даже ради своих личных мотивов (месть за себя и за брата, сестру и мать), в этом плане он всё-таки не Лелуш, люто ненавидящий саму суть Британии и её философии.
Впрочем посмотрим, как он будет раскрыт дальше.

Скажем так, месть Британии для Шнайзеля будет исключительно второстепенной. В каком-то смысле главный замысел инфинити будет больше к каноничному Шнаю - британскому принцу, чем к Зеро. Идеалистом аля Лулу он не будет)

0

7

Глава III. Бал Демона, ч. 1.

Корнелия ли Британия

— Хороши дьяволята, — с оттенком уважения в голосе хмыкнул немолодой уже, однако до сих пор сохранивший стать и выправку генерал, затянутый в тёмно-бордовый мундир личной гвардии Второй Принцессы.

Корнелия едва заметно кивнула, однако более не пошевелилась, даже в тот момент, когда Дворцовую площадь Пендрагона заполнил грохот артиллерийских залпов и звуки оркестра, что приветствовали вернувшихся с победой героев Альбиона. Мысли Её Высочества сейчас были далеко от торжественного салюта, и, в тоже время — совсем близко, тесно связанные с виновником всего праздника.

И всё же Дарлтон, безусловно, был прав. Вид армии, что сейчас медленно, с достоинством вступала на замощённую мрамором площадь, вызывал если не восхищение — Корнелия давно не страдала подобным чувством, то уважение уж точно. Пропылённые бесконечными боями, усталые, а некоторые из них и раненые. Ветераны Африки и Европы, шедшие плечом к плечу с только недавно вступившими в британскую армию новобранцами. Многие из них даже не были настоящими подданными империи — около половины подчинённых её брату сил являлись жалованными британцами. И тем не менее, все эти солдаты были победителями, достойными тех цветов, что сейчас горожане бросали им под ноги в знак триумфа. Вырвавшие из рук оккупантов родину Империи, что больше века находилась под властью французов. Фактически — взявшими реванш за Трафальгар и Эдинбург. И пусть сама Корнелия относилась к жалованным британцам весьма скептически, в отличии от своего брата — в отношении этих солдат Богиня Войны была готова поступиться своими взглядами. В её глазах, несмотря на своё происхождение, они доказали своё право на уважение.

— Дьяволята, ведомые Демоном Британии, я полагаю? — слегка приподнял брови стройный брюнет с длинными, собранными в хвост волосами и в изящного вида очках, стоявший слева от принцессы.

Корнелия тихо фыркнула, выражая понимание одному из самых верных своих рыцарей. В голосе сэра Гилфорда слышалась тень определённого неудовольствия, и она знала, что причиной тому была немного уязвлённая гордость. Что, впрочем, понял и старый генерал, усмехнувшись и проведя пальцами по рассекающему лицо шраму.

— Насколько мне известно, принц носит это прозвище с гордостью, Гилберт. Хотя, признаю, мне тоже немного обидно, что светлая идея насчёт островов пришла в его голову раньше, чем в наши. Тем не менее…

— Тем не менее, мой братец имеет право на свою порцию славы, дорогие мои, — мягко прервала их принцесса, несмотря на то, что в чём-то разделяла их чувства. Возможно, подумай она об этом первой и рискни — и именно войска Корнелии Британской сейчас маршировали бы по площади. — Сегодня мы будем завидовать молча.

Гилфорд слегка кивнул, устремив свой взгляд на начало процессии. Туда, где колонну марширующей пехоты, периодически прерываемой «Сазерлендом» или другой боевой машиной, возглавляли главные виновники нынешнего праздника. Девять больших, выкрашенных в чёрное с серебром найтмеров класса «Глостер», с мечами, пиками и другим разномастным оружием ближнего боя вместо обычного для британских боевых машин крупнокалиберного огнестрела — такой имелся лишь у нескольких кошмаров, в качестве вспомогательного оружия. Впереди всех не спеша, задавая темп всей процессии, ехал первый из девятки, сжимая в механической руке найтмера древко развевающегося на ветру знамени. Серебряный крылатый змей на чёрном поле.

Это знамя, во время боевых действий поднятое на равне с флагами Империи, было хорошо известно Богине Войны, как и тот отряд, что сейчас возглавлял процессию. Со всеми она была знакома лично, со многими в своё время сходилась в учебных спаррингах. Нахождение некоторых в составе отряда и вовсе не одобряла, но решать это было, конечно же, не ей.

Личный отряд её младшего брата. Чёрные Рыцари Британии. Или, как их в шутку называли солдаты и офицеры - "Отряд Зеро". Почему Зеро? Потому что имеют привычку умножать на ноль вражеские армии. Набранные Лелушем со всех концов земного шара, вопреки её воле и советам — из всей девятки, не считая самого принца, лишь четверо из них были настоящими подданными Британии, такими как, к примеру, сэр Джереми Готвальд. Аристократ, владелец обширных апельсиновых плантаций, и, наверное, самый верный из рыцарей Чёрного Принца, служивший Лулу с того самого дня, когда тот лишился матери. Ставший для Лелуша по сути тем же, чем был для самой Корнелии Андреас Дарлтон — слугой, защитником и другом. Но вот остальные…

Если на счёт молодых британцев, отобранных братом лично, принцесса, в общем-то, не имела особых разногласий с Лелушем (после того, как, разумеется, проверила их боевые навыки и составила досье на каждого), то, когда дело касалось иностранцев, между братом и сестрой возникали затяжные и жаркие споры. Сначала одиннадцатый, потом итальянец и бывший подданный Российской Империи. Потом и вовсе француженка! И это не говоря о весьма эксцентричной уроженке Индии, получившей место в их, Корнелии с Лулу, детище, Департаменте боевых разработок…

Однако Чёрный Принц был непреклонен. «Мне нужны люди, которые будут верны в первую очередь мне, а не Императору, своим семьям или же собственным амбициям».

И, как бы Корнелия не ругалась на счёт ослиного упрямства младшего брата, сейчас она была вынуждена признать, что он был прав. Практически каждый из отряда ноль был обязан Лелушу всем. Положением, привилегиями — а иногда и вовсе — жизнью. Точно так же, как принц привлекал на свою стороны жителей покорённых им городов, привязывая к себе, заставляя испытывать благодарность за лучшую жизнь и хорошие условия для их семей, он привязывал к себе и своих рыцарей. Эти люди были готовы пойти за ним даже в ад. Подобная преданность была качеством, которое принцесса уважала, несмотря на неодобрение поступков брата.

Под звуки фанфар, под барабанный бой выстроившихся по бокам шествия музыкантов, процессия наконец остановилась — в десяти метрах от ступеней, ведущих ко входу во дворец, туда, где сейчас столпился цвет аристократии и куда специально для церемонии установили трон, на котором сейчас восседал Император. Кабина головного найтмера раскрылась, и на усеянный цветами мрамор мягко спрыгнула затянутая в чёрно-фиолетовый костюм, отдающий смесью старины и современности, фигура. Полы раздвоенного плаща слегка хлопнули по худощавым ногам, но триумфатор уверенно поднялся по ступеням, остановившись лишь у подножия трона.

Затянутые в чёрную кожу пальцы потянулись к причудливому шлему-маске, и мгновение спустя сняли его, обнажив худое, бледное лицо с острым подбородком. Иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечам, немного смешная чёлка упала на лоб, однако принц невозмутимо поправил причёску, после чего преклонил колено перед своим отцом.

— Мой Император. Британские Острова у ваших ног. Туманный Альбион вновь принадлежит Империи.

Чарльз повёл могучими плечами, откинувшись на троне и с ледяным спокойствием смотря на своего сына. Как и семь лет назад, аметистовые глаза встретились с точно такими же — только куда моложе.

Корнелия слегка сжала пальцы правой руки в кулак, стараясь скрыть лёгкое волнение. Возможно, у них с младшим братцем и были разногласия, но, тем не менее, все эти семь лет именно она растила Лелуша и его маленькую сестру. Заботилась о них так же, как заботилась о Юфи. Сейчас же… в прошлый раз встреча отца и сына закончилась весьма плачевно. Оставалось лишь молить бога, в которого принцесса, впрочем, не верила, чтобы сейчас всё прошло более мирно.

— И ты вернулся с победой, — звучный голос Императора, переданный через миниатюрный микрофон в петлице костюма и усиленный динамиками, раскатился по Дворцовой площади. Правитель величайшего в мире государство сжал пальцами подлокотники трона и выдержал паузу, прежде чем продолжить, обратившись уже ко всем. — Думаю, вы все помните то, что произошло семь лет назад. Глупый взбалмошный принц поступил как маленький ребёнок, упиваясь собственным горем и отказываясь принять простую истину, что уже многие годы ведёт нашу Империю к процветанию. Люди не равны. Есть талантливые, а есть нет. Есть здоровые, а есть больные…

Богиня Войны впилась взглядом в лицо младшего брата, внутренне моля, чтобы Лелуш не наделал глупостей. Она слишком хорошо знала, что значат для него эти слова. С чем, а вернее — с кем они ассоциируются, заставляя раз за разом вспоминать беспомощную слепую девочку и погибшего из-за него Шнайзеля. Однако…
На лице младшего брата не дрогнул ни один мускул.

— И мальчишке был преподан суровый урок, — Чарльз удовлетворённо улыбнулся. — А теперь взгляните на него семь лет спустя, и убедитесь, что урок этот был полностью усвоен и пошёл впрок! Потому что даже тот, кто в своё время наделал глупостей, может бороться. Развиваться. Становиться лучше и сильнее, раз за разом сражаясь за своё место под солнцем. И вот, что происходит в итоге. Тот, кто раньше был глупым ребёнком, не умеющим держать язык за зубами, стал тем, кого называют Чёрным Принцем, а враги нашей страны — Британским Демоном! Тем, кто вопреки всему рискнул и победил, вернув нашу прародину в лоно Империи. Тем, кто стал настоящим проклятием для французов, взыскав старый долг с потомков проклятого Бонапарта. И вот он стоит перед вами. Моя кровь, Лелуш Ви Британия. Поднимись же, сын мой, и встань по левую сторону от меня. Ты заслужил это сегодня, полностью загладив совершённую в детстве глупость.

Армия, ровно как и собравшиеся на площади гражданские, рукоплескали, когда Чёрный Принц, встав с колена, занял своё место по левую руку от Императора.

— Сегодня вечером состоится бал в твою честь, сын мой, — владыка Британии, тем временем, продолжил. — А кроме того, я дарую тебе звание генерала наших вооружённых сил. Отныне, ты не подчиняешься своей старшей сестре и несёшь ответственность исключительно предо мной, своим отцом и Императором. Взятие Альбиона доказало, что ты готов действовать самостоятельно.

— Я благодарю вас, Ваша Милость, — принц слегка склонил голову в знак благодарности. Голос его звучал при этом максимально корректно.

Корнелия слегка выдохнула, успокаиваясь под звуки аплодисментов со всех сторон. Кажется, её худшие опасения не сбылись. И всё же… маленький червячок сомнения словно глодал её изнутри, заставив слегка поморщиться.

Случилось то, что она и предполагала, как только услышала новость о выходке младшего брата. Из её подчинённого Лулу превратился в полностью самостоятельного игрока. Пусть и союзника во многих семейных вопросах — в конце концов, своих близких они привыкли защищать вместе. Но, в то же время, отныне Чёрный Принц действительно становился её главным соперником в борьбе за британский трон. И, зная своего братца, Богиня Войны могла сказать точно — соперником он был крайне неприятным.

***

— Тебя не учили, что вламываться к переодевающемуся принцу — не очень прилично, сестра? А если бы я был голым в этот момент? — тихий голос Лелуша сочился лёгкой иронией. Впрочем, Корнелии сейчас было не до его насмешек — между её глаз был направлен автоматический пистолет, явно снятый с предохранителя.

Вторая принцесса слегка выдохнула и, фыркнув, осторожно перехватила запястье брата и, опустила его вместе с оружием. После чего ехидно приподняла бровь, смерив взглядом обнажённый торс Чёрного Принца — брюки уже были на нём. С детства не отличавшийся мускулатурой, Лелуш, тем не менее, был (во многом — благодаря тренировкам старшей сестры) поджарым и жилистым.

— Можно подумать, я бы увидела в этом случае нечто новое, — съязвила Корнелия, проходя к спрятанному за изображающей бушующее море картиной минибару и доставая пару бокалов вместе с бутылкой красного вина. Довольно таки хорошо зная мелкого паршивца вот уже семь лет, она успела привыкнуть к некоторым его привычкам. Например — Лулу, в силу своего недоверия к большинству обитателей дворца, обожал различные тайники. Ровно как и «сюрпризы» для непрошенных гостей. И, увы, Корнелия не могла похвастаться тем, что знает хотя бы треть всех их.

Брюнет не ответил, накинув на тело белую рубашку —тёмно-синий жилет и чёрный бальный фрак лежали на кровати, ожидая своей очереди. Богиня Победы удовлетворённо кивнула сама себе. Брат по прежнему не допускал до собственного одевания слуг, предпочитая облачаться сам.

Этот урок был одним из первых, что ли Британия вдолбила в голову ребёнка, когда получила его к себе на воспитание. В обществе, подобном Императорскому Правящему Дому, здоровая паранойя была основой их выживания. Давать быть настолько близко человеку, который не входил в ближней круг доверенных людей, а уж тем более — позволять такому человеку себя одевать, было попросту глупостью, и генерал была рада, что подобных ошибок им не допускалось.

— У тебя по прежнему хорошая реакция. Однако, твоя привычка не запирать двери тебя погубит.

— Запертые двери не помогли нам, когда я гостил в этом дворце в прошлый раз. Ровно как и в позапрошлый, — тонкие пальцы слегка сжались, повязывая на шее лёгкий белый шарф. — Я быстро зашёл переодеться, только и всего. Бал скоро начнётся. И, как видишь, пистолет всегда при мне — а Джереми в соседней комнате слышит каждое наше слово. Среагирует мгновенно. Однако, — Лулу ехидно поднял брови. — Милая сестрица, я что-то не помню, чтобы оставлял на двери табличку — «заходите без стука на прекрасное зрелище — героя Туманного Альбиона без штанов». Так что нечего было ко мне врываться.

По губам Британского Демона пробежала лёгкая, полная змеиного яда, улыбка — словно на этот раз он вспомнил нечто приятное для него, и, в то же время, неприятное для «милых гостей». Корнелия, в свою очередь, нахмурилась, вспоминая ту ночь, когда нашла младшего брата, раненого в нескольких местах выстрелами из пистолетов. Перед глазами до сих пор стояла картина того, как она едва не пристрелила телохранителей из Чёрных Рыцарей. Несмотря на то, что те подоспели вовремя и успешно ликвидировали большинство нападавших до её прихода, да и сам принц смог постоять за себя, пристрелив одного из нападавших.

— Как всегда, ты слишком сильно доверяешь своему личному отряду, — молодая женщина разлила кроваво-красное «Амароне» по бокалам и подавая один из них Лулу.

— Ты воспитала таким меня, сестра. Помнишь? «Доверяй своему ближнему кругу как себе».

Неоднозначно хмыкнув, принцесса слегка кивнула, признавая правоту брата. В самом деле, где бы она была сейчас, не будь рядом Андреаса Дарлтона. Или Гилфорда. Или вообще любого из ее личного отряда.

— В таком случае, за надёжность и верность, столь ценные при нашем образе жизни, — Корнелия подняла бокал.

Среди британской аристократии существовала хорошая поговорка: «Чем дальше наследники от Пендрагона, тем больше у них шансов выжить». И, к сожалению (а может быть и к счастью, если посмотреть с определённой стороны), это действительно было так. Гордая столица Империи, несмотря на внешнюю видимость порядка, на деле представляла собой клетку, в которой были собраны все самые опасные хищники мира, в котором сильный пожирал слабого. Но, зачастую,даже сильный после этого быстро умирал, отравленный ядом слабого. На вершину же, как правило, вскарабкивались самые умные, беспринципные и хитрые. Эпицентром же этого адского клубка была королевская семья. Если в борьбе за важную должность в кругу аристократии проигрыш мог означать простую ссылку или разжалование, то в борьбе потенциальных претендентов на корону, членов правящей семьи, ставка чаще всего была лишь одна — жизнь.

Император не только не пресекал подобное, нет, наоборот, поощрял постоянную кровавую борьбу между своими многочисленными потомками. И те, не сдерживаемые железной рукой своего отца, со всей страстью римских гладиаторов резали друг другу глотки — ведь на кону был желанный приз. Трон величайшей Империи на планете, занять который должен самый сильный, прошедший жёсткую школу естественного отбора, претендент.

В ход шло всё. Яды, компромат, дуэли на смерть, наёмные убийцы. Наследники британской семьи искали сторонников и старались основывать собственные партии при дворе, дабы усилить своё влияние. Одни — интригами, иные, подобно самой Корнелии, опираясь на подконтрольную им военную мощь. Лелуш же успешно совмещал преданную лично ему армию и умение плести интриги. Собственно, именно поэтому сейчас, обретя независимость, он стал для Корнелии сильнейшим проитивником.

Число постепенно взрослеющих детей Чарльза ди Британии, прежде переваливавшее за сотню, сокращалось с каждым годом. И, если бестолковому Одиссею, добровольно отказавшемуся от гонки за желанным призом, опасаться было нечего — его никто не воспринимал, как своего соперника, как равного по силе игрока — то вот Корнелии и Лелушу приходилось сражаться за свою жизнь довольно-таки часто. Защищать самих себя, дорогих им младших сестёр — и наносить контрудары по заказчикам, если удавалось выяснить, кто стоял за убийцами.

По Чёрному Принцу пытались бить практически каждый раз, когда он появлялся в столице, вернувшись из очередного похода вместе с сестрой. Одни видели в нём слабака, чьё положение рухнуло в пропасть после того проклятого случая семилетней давности, стоившего жизни его брату. Оступившегося желали раздавить раньше, чем он хотя бы попытается подняться вновь. Другие — не желали появления в будущем союзника у Корнелии ли Британии, что взяла опеку над мальчишкой.

Так, к примеру, во время их прошлого возвращения в столицу, семь месяцев назад, в комнату лидера Нулевого отряда ворвалось пятеро. Вот только своего противника, редко появлявшегося при дворе, они недооценили. А ещё через несколько дней старшую из дочерей Чарльза, Гвиневру су Британия, нашли мёртвой в собственных покоях. Ходили слухи, что девушку утопили в небольшом тазу, наполненным её любимым вином (На самом же деле это были только слухи, которые распространяли некоторые из Чёрных Рыцарей, желая приукрасить специфическое чувство юмора своего командира).

— Как девочки? — небрежно перевёл тему Лелуш, вновь разливая по бокалам прекрасное творение Джузеппе Квинтарелли. — Их не было на параде. Всё в порядке?

Корнелия улыбнулась, на этот раз — куда более искренне, успокаивающе подняв руку.

— Я не стала рисковать с той толпой, которая была утром, так что Юфи и Наннали прибудут только к балу, под надёжной охраной. Ты же знаешь, Пендрагон — тот ещё гадючник.

Она как никто другой знала, что за внешней небрежностью скрывается волнение. Волнение сильное, вызванное глубокой и сильной привязанностью к младшим сёстрам — примерно настолько же глубокое, насколько были чувства и самой ли Британии.

Маленькая и слепая Наннали, Юфи, превращающаяся из нескладного подростка в прекрасную девушку. Милые младшие сёстры. Которые, в отличии от Корнелии и Лелуша, не обладали нужной хваткой — несмотря на все старания старших. Оба полководца обучали их приёмам самозащиты и владению оружием, а для юной ви Британии и вовсе был нанят специальный учитель, показавший ей, как ориентироваться на местности.

Однако, несмотря на жгучее нежелание Лелуша это признавать, Наннали была и оставалась слепым инвалидом, прикованным к коляске. А Юфимия, несмотря на высокую силу духа и умение худо-бедно управлять найтмером, всё же не обладала характером воина. Вот только это никак не мешало противникам коалиции двух ветвей фамилии использовать их в качестве мишеней. Девочки были очевидным слабым местом что одной, что второго.

Как опекун обеих, Богиня Войны изо всех сил старалась защитить своих подопечных. Стараясь держать их подальше от метрополии, Корнелия поселила их в на территории бывшей Австралии, в Пятом Секторе, отделённым от возможных убийц океаном. Приставила к девочкам опытную охрану из числа доверенных людей, оборудованных лучшим из того, что выпускал "Мерлин".
Однако даже это не всегда спасало. Принцесса хорошо помнила тот день, когда Юфи едва не погибла четыре года назад, во время посещения столицы. В память воительницы навсегда впечатался звонок и глухой, скрытый машиной голос, сообщавший о том, что её младшая сестрёнка находится в «его» руках, и что принцессе надлежит прийти одной. Всё просто и жёстко — жизнь Второй принцессы, в обычных условиях неуязвимой среди своего личного отряда, в обмен на жизнь её младшей сестры.

Корнелия тогда всю ночь провела, не сомкнув глаз. После чего долго баюкала Юфи на собственных руках, когда явилась на эту встречу — вместе с Дарлтоном, Гилфордом и остальными верными ей людьми, проникнувшими на место встречи незаметно. А после… после она сделала всё, чтобы докопаться до правды. Найти ту тварь, что посмела поднять руку на её сокровище — и собственным кинжалом вырезать этой паскуде сердце. В те дни императорская семья лишилась ещё одного члена — юной Карины не Британия, убитой весьма жестоким способом. И, хотя многие догадывались, чьих рук это дело — убедительных доказательств всё равно не нашлось. А за Богиней Войны по прежнему стояли её считавшиеся непревзойдёнными легионы.

Считавшиеся. По крайней мере, так было — до недавнего времени.

— Кстати о победах, — Корнелия, посерьёзнев, покрутила бокал в руках, посмотрев на брата уже другим взглядом.

Семь долгих лет Лелуш был её подчинённым. Вначале своего пути — учеником и воспитанником. Затем, возмужав — умным и умелым соратником. Так долго, что иногда Вторая принцесса начинала забывать, что они принадлежат к разным ветвям фамилии. Однако теперь всё начало меняться. И меняться сильно.

— Теперь ты самостоятельный генерал. Уже, думаю, точно вошедший в историю, как человек, вернувший нашу alma mater на её законное место, — Богиня Войны поболтала «Амароне» в бокале. — Из моего ученика ты оборачиваешься самостоятельным игроком. Одним из многих, что мечтают оседлать папину табуретку, — Корнелия хмыкнула и посмотрела в аметистовые глаза. — Так когда мне ждать от тебя выстрела в спину, милый братец? Или же, ты предпочтёшь решить дело ядом?

Конечно, молодая женщина не думала, что Лулу решит закончить дело здесь и сейчас. Слишком осторожен, слишком научен горьким опытом был её брат, вступавший в бой лишь тогда, когда точно рассчитывал на победу. Да и вообще, она смела всё-таки надеяться, что за всё сделанное ей для Чёрного Принца оный принц благодарен. Однако, это не отменяло того факта, что полностью доверять брату девушка теперь не могла. Взяв легендарный Альбион, он становился равным Богине Войны. Одним из немногих, кто в действительности являлись её соперниками в открытом бою — остальные только и могли, что безнадёжно пытаться убрать ли Британию тайно.

Лулу чуть склонил голову на бок, в задумчивости, изучающе смотря на свою наставницу. Словно пытался найти что-то на её лице. Или в глазах.

— Ты ведь хочешь этого, верно? Трон, я имею в виду.

— Как и ты, брат.

— Верно, — Британский Демон слегка пригубил вино. — Скрывать это друг от друга глупо.

Лелуш слегка прошёлся по комнате.

— Я мог бы предложить тебе решить всё дело между нами, один на один — когда больше соперников у нас не останется. Поединок в ночных кошмарах за место Императора, — тонкие губы чуть усмехнулись. — Это было бы достойным концом пути учителя и ученика.

Корнелия поневоле хмыкнула. Картина была до розовых пони идеализированной — и её воспитанник сам это прекрасно понимал.

— По хорошему, то вино, которое ты сейчас пьёшь, уже должно быть отравлено. В конце концов, мы оба — дети этой системы, где все жрут друг друга. И всегда будем держать за спиной кинжал — на всякий случай, — продолжал тем временем Чёрный Принц. Корнелия скептически посмотрела на бокал в своей руке. Конечно, вряд ли бы он это сделал прямо сейчас, но пить как-то расхотелось.

Они оба были теми, кем их воспитала жизнь. Весьма качественными параноиками, готовыми ударить даже союзника, если он покажет хотя бы видимость агрессии. И, даже если они продолжат работать вместе — каждый из них будет ожидать возможного подвоха — просто потому, что такой вариант, теоретически, возможен.

— Однако есть как минимум две вещи, которые, как мне кажется, помешают нам вцепиться друг другу в глотки, — глаза двух полководцев снова встретились. — И первая из них — благоразумие. Мы слишком хорошо друг друга знаем, Корни. Ты — воспитала меня, превратив из отверженного принца в равного себе. И поверь, я не забыл этого. Я — впитывал твой опыт, изучал твои приёмы и привычки, — брюнет чуть усмехнулся. — Мы знаем друг друга как облупленных. Знаем, на что способен каждый из нас. Так скажи мне, что будет выгоднее. Начать войну друг против друга, открыв тылы нашим противникам? Позволить им возвыситься и вонзить нам нож в спину, пока мы будем заняты попытками прибить один другую? Или же, встав спиной к спине, как и раньше, сломать любого, кто встанет на нашем пути? А после, когда тылы будут защищены, решим между собой, кто из нас больше достоин папиной табуретки.

— Ну и эпитеты. Общение с твоим русским рыцарем плохо на тебя влияет, — хмыкнула Корнелия. Но определённый резон в словах Британского Демона был. Несмотря на то, что Лелуш стал полноценным соперником, остальных детей Императора никто не отменял. Пусть они и остались позади, но это лишь заставит их с удвоенной силой пытаться свалить двух фаворитов. И Корнелия честно давала себе отчёт — ей было бы куда спокойнее, если бы младший брат продолжал прикрывать ей спину. — А что за вторая причина?

— Не что, а кто. Как думаешь, как сильно обрадуются Наннали и Юфи, если мы встанем друг против друга? Ты готова, по сути, разрушить их маленький уютный мир? Не говоря уже о том, что наше теоритическое противостояние поставит под удар их безопасность?

«Вот же поганец!»

Пальцы девушки невольно сжались, едва не раздавив бокал на тысячу осколков. Сейчас Корнелии больше всего хотелось слегка придушить братца — только за то, что ударил по больному. Знал ведь, куда бить. В одно из немногих уязвимых мест железной леди.

И самое паршивое в этой ситуации было, что в этот раз Корнелия даже в теории не могла ничего возразить. Сцепись она с Лелушем — и для младших сестёр это будет тяжёлым ударом при любом раскладе.

— Я предлагаю тебе союз, сестрёнка. Как один игрок — другому. — Лелуш протянул девуше руку, раскрыв ладонь. — Мы гоняли французских и итальянских шавок по всей Африке — плечом к плечу. Неужели после этого нам следует вцепиться другу в глотки, порадовав этим британских змей? А уже победив, можно будет решить вопрос, кто займёт трон, — аметистовые глаза весело сощурились. — Если захочешь — даже поединком. И, в любом случае, и Наннали, и Юфи будут в безопасности при любом раскладе.

Корнелия глубоко вдохнула, прежде чем протянуть ладонь в ответ и скрепить рукопожатие.
Преодолеть собственную паранойю, воспитанную годами, было тяжело. Однако холодная логика и нежность по отношению к девочкам сделали своё дело.

— В таком случае, братец — последний бокал. За нашу с тобой коалицию! — хрустальный бокал мелодично зазвенел, ударившись о своего собрата.

Их младшие сёстры были лучиками света в этом змеином клубке. Настоящими маленькими ангелами.

А у любого ангела должен быть демон, который сможет защитить его — вне зависимости от тех средств, что придётся использовать.

Отредактировано Сильвердрейк (04-08-2018 22:51:46)

+4

8

Глава III. Бал демона, ч. 2.

Лелуш ви Британия.

С сожалением проведя пальцами по острым граням оставленного на письменном столе шлема, он вышел из комнаты, за порогом которой принца уже ждал верный рыцарь, набросивший на плечи брюнета парадный плащ тёмно-синего с бронзой цветов. Лелуш благодарно кивнул, слегка сжав пальцы на плече Готтвальда.

Без привычной маски и костюма он сейчас чувствовал себя уязвимым как никогда. Словно Лулу предстояло выйти к людям не в окружении друзей и праздничном фраке, а одному, и полностью обнажённым.

Что поделать, к образу предводителя Чёрных Рыцарей он действительно привык. В каком-то смысле плащ и маска стали доспехами Лелуша. Не только физическими, защищавшими своего владельца от пуль и других сюрпризов возможных убийц — хотя уже это отсутствие привычной брони, не раз спасавшей ему жизнь, действовало на нервы. Но, в первую очередь, душевными, за которыми он мог спрятать все свои слабости и страхи, не боясь, что их прочитают по лицу. Сейчас же… Лулу словно вновь стал обычным десятилетним мальчишкой, слушавшим страшный приговор из уст Императора.

Глубоко вздохнув, покоритель Альбиона поднял голову и расправил плечи, загоняя беснующуюся паранойю в стальные кандалы собственной воли.

— Волнуетесь, мой принц? — несмотря на официоз и неистребимое вежливое обращение, голос Джереми излучал искреннюю заботу о сыне Марианны. Такую, наверное, слышали каждый день дети, не принадлежащие к императорской семье — в голосах своих отцов. Дети, не знавшие простой и прямой, словно меч квантовых колебаний, истины — порой родственные связи не значат ничего. Что родная кровь не объединяет, — а, напротив, заставляет резать друг друга с удвоенной силой.

И именно узнав эту истину — сам принц начал понимать. Важны не те люди, привязанность к которым продиктована рождением и кровью, но те, к кому тёплые чувства возникли сами — по собственному выбору человека. В силу характеров, целей и обстоятельств, что собрали их вместе. В силу того, сколько один человек для другого сделал — и ответной благодарности. В силу любви, что питают к маленьким беззащитным ангелам.

Ви Британия понял, что настоящую семью как раз таки выбирают сами — вопреки всем поговоркам, бытующим в народе.

— Немного, — Лулу искренне, без привычной иронии, улыбнулся человеку, которого без зазрения совести мог бы назвать своим отцом. Слишком много сэр Готвальд для него сделал в этой жизни — наравне с Корнелией заботясь о юном принце с того самого дня, как ветвь Ви Британия попала в немилость к Императору. — Очень надеюсь, что хотя бы нынешний наш визит в столицу обойдётся без происшествий.

— Ну, — с губ рыцаря сорвалось невольное фырканье пополам с усмешкой. Было видно, что Джереми отнёсся к подобной надежде весьма скептически. С другой же стороны, любитель апельсинов отнюдь не был против поучаствовать в очередной заварушке. — Как говорит один наш знакомый из России — «свежо предание…»

— Да верится с трудом, — подтвердил худощавый молодой человек лет девятнадцати на вид, выходя из комнаты напротив покоев принца. Медно-русые волосы Никиты Оленева свободно рассыпались по плечам. — Однако, сегодня я тоже предпочёл бы обойтись без драки на балу, где чествовать будут, между прочим, нас.

— Тем более — учитывая сколько денег было потрачено на то, чтобы одеть всех вас как подобает. Да на одни камзолы ушло столько, что можно заказать новый «Глостер». А платья для наших дорогих дам? Украшения? — японец с острым, хищным лицом и забавной бородкой клинышком бросил недовольный взгляд на постепенно собиравшуюся компанию. Девушки — сёстры-близняшки Олдридж и француженка Катарина Бенуа — в кои то веки сменили привычные чёрные с серебром мундиры на вечерние платья с глубоким декольте. Даже Ракшата, присоединившаяся к Чёрным Рыцарям — и та облачилась в традиционное индийское сари.

— Тамаки, — карие глаза Никиты насмешливо блеснули. — Тебя когда-нибудь сожгут за жадность.

— Не сожгут. В конце концов, это не ты потом со своими княжескими повадками Его Высочеству отчёты о расходах пишешь… и иногда получаешь за «чрезмерные траты», — вполголоса проворчал Синъитиро, осёкшийся, правда, перед приподнятой бровью принца.

— Господа, не стоит, — Лелуш улыбнулся краями губ, руками слегка сжав плечи бывшего одиннадцатого и бастарда русского аристократа. Дружеская перепалка Чёрных Рыцарей окончательно приподняла ему настроение, пошатнувшееся было от извечной паранойи. — Ссориться из-за финансов сейчас так точно не время. В конце концов, сегодня наш день. День нашего триумфа. Так давайте встретим его как следует!

Под одобрительный гул своего личного отряда, обступивших Чёрного Принца со всех сторон, спустя несколько минут Лелуш Ви Британия вошёл в Бальный Зал Императорского дворца.

***

Почти не слыша объявления своего имени, он буквально чувствовал скрестившиеся на нём самом и его людях взгляды. Изучающие. Изумлённые. Несколько ненавидящих, но куда больше — неприязненных. И сейчас все эмоции, читавшиеся за благообразными улыбками, ощущались куда сильнее, чем сегодня утром, во время парада. Тогда всё естество принца было сосредоточено на отце — и на том, как бы не сорваться во время его речи. Сейчас же — Лулу практически слышал перешёптывания всего этого змеиного клубка.

Мальчишка — шипели одни.

Выскочка — вторили им другие.

Рано или поздно он снова оступится и падёт — на этот раз, окончательно — надеялись третьи.

Окружил себя врагами страны и номерными отбросами — брезгливо морщили носы четвёртые.

Что же... Сейчас у Чёрного Принца был лишь один ответ на это — высоко поднятая голова победителя и холодная, полная скрытого превосходства, улыбка, адресуемая всем шепоткам и косым взглядам. Потому что шептаться и шипеть — это всё, что сейчас могли эти змеи на него — и на тех, кто уже несколько лет шли за ним в огонь и в воду, не раз доказав свою преданность и завоевав ответную благодарность и уважение Лелуша, сумев пробиться в его ближний круг. Ведь даже самые консервативные аристократы сегодня будут вынуждены терпеть и вежливо общаться с любым из них. С раздолбаем и ворчуном Синъитиро Тамаки, которого Лулу подобрал едва ли не с помойки — и, как выяснилось позже, не зря. У парня оказался настоящий талант к цифрам — такой, что тот сумел пробиться от обычного рядового до Чёрного Рыцаря. С дерзким и порывистым Никитой, бастардом и бывшим курсантом морского училища, спасённого принцем от наказания и унижения. С Алваро и Катариной — военнопленными, когда-то с честью сражавшимися против Чёрных Рыцарей, а затем, после пленения — приглашёнными в их ряды…

И ни один из вшивых аристократов не посмеет сказать слово против их присутствия — если не желает в полной мере вкусить неудовольствия триумфатора.

Потому что сегодня — в действительности, был их день. Потому что победу, вырвавшую столь желанные острова из-под тени французских лилий, одержали не шепчущиеся, как бы они сейчас этого не желали. Победа была за Лелушем и его армией. А раз так — ненавистникам только и остаётся, что скрипеть зубами, смотря на наслаждающихся почестями Чёрных Рыцарей, что постепенно разбредались по бальному залу.

Приметив в толпе гостей знакомую копну светло-фиолетовых волос, Чёрный Принц шагнул туда. Полная превосходства усмешка на его лице сменилась ехидной улыбкой. Из глаз ушла часть холода, заставив их потеплеть. С уважением кивнув Гилфорду и Дарлтону, обступившими свою принцессу по бокам, он протянул сестре, красовавшейся в фиолетовом с с золотом камзоле и брюках, руку.

— Братец, — рукопожатие Корнелии было, как всегда, крепким, а слова — колкими. Аметистовые глаза, присущие всем детям императорской семьи, весело сощурились. — Мои поздравления. Можешь наслаждаться вкусом победы… на этот раз.

Корнелия. Ещё один человек, которого Лулу, не колеблясь, назвал бы своей семьёй. Несмотря на то, что Ли Британия была лишь сестрой по отцу, невзирая на её тяжёлый характер и суровую муштру, что она использовала, воспитывая принца, она была одной из немногих немногих людей, кого он действительно мог считать равными себе на поле боя. Богиня Войны, прошедшая плечом к плечу с Британским Демоном через множество битв. И горе врагам, внешним и внутренним, что решатся встать у этих двоих на пути.

— Часть этого вкуса принадлежит тебе, — в конце концов, это ты воспитала меня. Можешь гордиться, — вернул шпильку Лулу. — Почему ты в камзоле? Я-то думал, что мы, как прекрасный рыцарь и очаровательная принцесса в вечернем платье, протанцуем вдвоём весь вечер.

И хотя Британский Демон прекрасно знал, чем рискует, называя Корнелию очаровательной — даже ему стало не по себе, когда женщина прожгла его взглядом. Параллельно слегка двинув в бок Андреасу, пытавшемуся остаться невозмутимым, хотя улыбка всё равно лезла на украшенное шрамом лицо.

— Не дождёшься, малыш, — усмехнулась наконец Корни, видимо, всё же подавив желание сломать Чёрному Принцу нос здесь и сейчас, перед всем двором. Негоже показывать перед змеиным клубком собственную несдержанность. — Я, знаешь ли, ужасная Британская Ведьма, привыкшая к бою, а не к танцам. А раз ты у нас сегодня галантный рыцарь, а не демон — пригласи лучше цветок, более подходящий для этого. Более нежный и красивый, чем твоя старшая сестра.

— Возможно, я так и сделаю. Кстати о нежных цветах, — аметистовые глаза посерьёзнели. — Где девочки?

Корнелия, сменив гнев на милость, слегка улыбнулась и кивком позвала брата за собой.

Уже позднее, после окончания бала, Лулу размышляя, понял, почему, после долгой разлуки впервые увидев Наннали, он не сразу узнал любимую младшую сестру.

Ви Британия хорошо помнил, насколько сильно ударила в своё время по Наннали потеря зрения и возможности ходить. Маленькая, дрожащая, свернувшаяся в клубочек. Сломленная и лишённая надежды на будущее — такой сестрёнка запомнилась десятилетнему мальчишке, намертво впечатавшись в его память раскалённым металлом. И в те не столь уж частые встречи, происходили между ними после — эта память неумолимо накладывала свой отпечаток на образ любимой сестры, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Не такой сестрёнка предстала сейчас. Перед изумлённым медленно приближавшимся к ней Лелушем восседала со статью на своём передвижном кресле истинная маленькая принцесса, сиявшая мягкой красотой. Той, что не ослепляет, а наоборот, согревает и заставляет улыбаться. Тёмно-зелёное бархатное платье с нежно-голубыми вставками прекрасно сочеталось со светло-русыми волосами, сейчас гладко расчёсанными и достигавшими пояса девочки. На голове уютно устроилась изящная жемчужная диадема.

А ещё — она улыбалась. Не вымученно, как делала это раньше при их встречах — или ему лишь казалось, что она мучилась? — но спокойно и с достоинством. Так, что даже прожженный интриган, подобный самому Лелушу, не заметил бы в её улыбке фальши.

Корнелия приложила палец к губам, кивнув в сторону сестры и девушки, стоявшей за её креслом. Лулу так же молча выразил согласие и, впервые за сегодняшний вечер улыбаясь искренне и тепло, шагнул к сестрёнке, преклонив перед ней колено под изумлённый шёпот гостей и взяв ручки девочки в свои. Плевать. Сейчас — он мог себе позволить это.

Наннали чуть вздрогнула, словно во сне осторожно проведя тонкими пальчиками по более длинным и сильным пальцам брата, ощупывая и словно стараясь вспомнить тактильное ощущение. Лулу терпеливо ждал, улыбаясь и ласково смотря на своего маленького ангела. Одного из двух.

Тонкие пальцы Наннали медленно поползли по плечам, к лицу принца, проведя по его щекам, лбу, носу, ласково щурящимся глазам.

— Это лицо, — прошептала она наконец, после того, как брат вновь накрыл её ладошки своими — эти руки…

С тихим радостным писком девочка подалась вперёд, обнимая Чёрного Принца за шею.

— Как мне недоставало этих рук, — прошептала она на ухо Лелушу, крепко прижимаясь к старшему брату. — С возвращением, братик. И с победой.

— Как же ты выросла, малышка, — Ви Британия поцеловал её в лоб, поднимаясь и, наконец, поднимая взгляд на девушку, стоявшую позади каталки Наннали… чтобы удивлённо приподнять брови уже второй раз за день. — Юфимия? Юфи?

И куда делся милый нескладный подросток, запомнившийся командиру Чёрных Рыцарей по их последней встрече? Куда исчезла девочка, которая в детстве, до… того, что произошло, играла с ним и Наннали в догонялки и порой слегка дразнила возмущённую Корнелию?

Облачённая в лёгкое бежевое платье с открытыми плечами, чуть облегавшими миниатюрную фигуру, красавица чуть смущённо улыбнулась, шагнув вперёд и сделав реверанс перед братом. Фиолетовые вставки с растительным орнаментом располагались на талии и рукавах — в тон водопаду гладких, словно шёлк, волос светло-сиреневого оттенка, свободно рассыпавшихся до середины бёдер девушки — лишь по бокам головы было два небольших пучка. И глаза, сиявшие куда сильнее бриллиантовой подвески на изящной шее. Не холодные аметисты, как у самого Лулу, напротив, тёплые и ласковые — словно манящие подальше от всего этого змеиного клубка, туда где не было ни политики, ни войны.

И уже второй раз подряд за этот день каменная стена отчуждения, заботливо отстроенная вокруг своего разума и души безжалостным к врагам Британским Демоном за время, прошедшее после последней встречи в их девочками, получила таранный удар, постепенно рассыпаясь по камешку.

— Юфи, — командир Чёрных Рыцарей постарался скрыть собственное смущение, с нежностью целуя узкую ладошку сестры. — от вас с Наннали невозможно оторвать глаз. Кажется, скоро нам с Корни придётся найтмерами отгонять толпы потенциальных женихов, просящих руки одной из вас.

— А ты бы огорчился, ответь я или Наннали кому-то из этих потенциальных взаимностью? — глаза девушки чуть игриво блеснули, когда она поцеловала брата в щёку.

— Безусловно. Ни один мужчина не достоин сердца моих ангелов, — вернул шутку Лелуш, с осторожностью катя кресло Наннали поближе к оркестровой сцене, туда, где играла скрипка, которую его самая младшая сестра обожала слушать с детства. Юфимия шла рядом, Корнелия и Джереми — чуть позади, тихо говоря о чём-то.

Чёрный Принц вдохнул воздух полной грудью, прикрыв глаза и вслушиваясь в немного надрывную мелодию, что исполняла девушка с волосами цвета морской волны. Кажется, это была одна из фавориток Кловиса, наверняка наслаждавшегося музыкой где-то неподалёку.

Ласковое щебетание Наннали, тихий голос Юфимии, стоявшей совсем рядом. И кровью вписавший своё имя в историю Империи полководец чувствовал, как нежное тепло сестёр потихоньку наполняет замороженную войной душу — словно перенося его сквозь годы, назад, в то счастливое время, когда все они были ещё детьми, а Наннали могла видеть и бегать. Жестокий воин и безнадёжный идеалист потихоньку отступили, затаившись на грани сознания. Остался лишь он сам, уставший от всего этого дерьма и сейчас с наслаждением гревшийся в лучах любви обеих ангелов.

— Шампанское? Сок для юной принцессы? — голос подошедшего официанта несколько грубо вернул принца к реальности. И, чисто на рефлексе, он стальной хваткой сомкнул пальцы на предплечье едва не выронившего свой поднос паренька. Тот слегка побледнел, то ли от боли, что причинял ему сжимавший руку командир Чёрных Рыцарей, то ли от осознания того, что чем-то сумел прогневить сузившего глаза принца.

— Наннали?

— Я бы хотела соку, братик, — тонкие пальчики коснулись руки предводителя отряда «Зеро». Голос малышки звучал чуть взволнованно, словно она чувствовала перемену настроения брата.

А меняться ему было с чего. Вопрос словно пробудил ото сна все задремавшие было инстинкты и паранойю, заставлявшую сейчас Чёрного Принца ощетиниться и с подозрением смотреть на несчастного официанта. Прежний Лулу вновь спрятался за маской Британского Демона.

— Исчезни, — зло шепнул он разносчику напитков, ослабив хватку. После чего тот, испуганно вздохнув, поспешил убраться восвояси.

В этом проклятом зале он не мог доверять никому, кроме своих. Тем более — сейчас, когда рядом были те, кого этот самый Демон поклялся защищать. Ради кого, по сути, и был кропотливо создан.

— Конечно, малышка, — он, тем не менее, постарался вложить в дрогнувший голос побольше нежности, ласково поцеловав сестру в макушку. После чего повернулся в к лучшему из своих рыцарей. — Джереми… сделаешь? Наннали персикового сока, нам с тобой «Амароне», а девушкам шампанского.

Владелец апельсиновых плантаций только понимающе кивнул, растворившись в толпе. Лулу же вздохнул чуть с облегчением, успокаиваясь.

— Скоро всё будет, — успокоил он девочек.

Несмотря на все меры безопасности, несмотря на наличие личных дегустаторов — он всё же предпочёл бы, чтобы близкие ему люди пили проверенные напитки. Желательно — из личных запасов. Безопасников можно подкупить, дегустаторов — обмануть медленно действующим ядом. Верить же в этом гнезде скорпионов постороннему официанту? Ни Чёрный Принц, ни Корнелия ещё не настолько сошли с ума.

— Кажется, ты изрядно напугал мальчика, — тонкие пальцы Юфимии легли на локоть Лелуша, заставляя его потихоньку успокаиваться.

— Я знаю, — Лулу чуть виновато улыбнулся сестре. — Но прости, раскаяния в этом я не чувствую. Ваша безопасность превыше всего. Кстати, — улыбка принца из виноватой стала весёлой. Судя по звукам оркестра и начавшим выстраиваться в пары гостям, пришло время танцев.

«Что там говорила Корнелия по поводу приглашения?»

— Юфи. Окажешь мне честь, потанцевав со мной? Отказа не приму, я сегодня триумфатор!

Девушка слегка удивилась, но, тем не менее, вложила свою изящную ладонь в его руку. Пальцы правой руки Лелуша опустились на открытую спину сестры, чуть ниже лопатки, вызвав лёгкую дрожь. Несколько мгновений спустя они закружились в ритме медленного вальса, обволакиваемые музыкой со всех сторон. Мельком Лулу отметил возвращение Джереми, со всей присущей ему аккуратностью и заботой вложившего стакан с соком в руку Наннали.

Глаза сестры — светло-сиреневые, тёплые и манящие прочь из этой реальности — оказались совсем рядом. Волосы, мягкие и гладкие, словно шёлк, приятно щекотали запястье принца. Юфи улыбалась, улыбалась по-настоящему, наслаждаясь танцем и обществом брата. И, в какой-то момент, Лелуш поймал себя на мысли, что его сердце бьётся чаще, чем этого следовало ожидать в обществе сестры. Что ему не хочется, чтобы этот танец кончался — принц хотел видеть эту улыбку рядом как можно дольше.

Что ему нравилось присутствие девушки, столь близкое, столь... манящее.
Нравилось как она прижималась к Лулу во время танца.

Чёрный Принц слегка тряхнул головой, словно отгоняя странное, непонятно чем вызванное наваждение, вновь возвращая улыбку своей сестре.

— Юфи, я должен сказать тебе спасибо, — шепнул он на ухо девушке, ведя в танце. — За Наннали.

— О чём ты? — глаза принцессы слегка расширились, став ещё более большими.

— О том, что я сегодня увидел, — совершив полный круг по залу, Лелуш бросил взгляд на явно наслаждающуюся музыкой девочку. — Я помню, как её было больно тогда, после… после того, что случилось — принц запнулся, сглатывая тяжёлый корм горле. — Её раны, смерть мамы и Шнайзеля. Мой уход, поскольку Корнелия взялась за мою муштру сразу же. Я хорошо помню, какой сломленной она была тогда. — Британский Демон выдержал паузу, после продолжив. — Сейчас я увидел человека, который по-настоящему радуется жизни, несмотря на то, что не может видеть. Я увидел настоящую принцессу, полную достоинства и до безумия похожую на свою маму. И кажется всем этим я обязан тебе.

— Я тронута, Лулу. Вот только, — глаза Юфимии посуровели, серьёзно смотря на брата. — За это не благодарят. Она такая же моя сестра, как и твоя. И поверь, я люблю её не меньше, чем ты.

— Я понимаю. И всё же — спасибо тебе. За то, что ты сделала — я готов преклонить пред тобой колени. А уж поверь, склониться я могу очень перед немногими людьми, — Лелуш полусерьёзно, полушутливо наклонил голову, словно салютуя Юфи.

— Ты всё такой же гордец, Лулу. Но… не за что, — улыбнулась принцесса, слегка откидывая голову назад и наслаждаясь танцем, полностью доверившись ведущему её мужчине.

Они танцевали ещё долго. Одна мелодия сменяла другую в бесконечном калейдоскопе. Болтая с сестрой о самых обычных вещах, Чёрный Принц сам перестал замечать, как окончательно расслабляется. Ласковые глаза Юфи уносили его вдаль, подальше отсюда. Исчезал зал, набитый до отказа людьми, большинство из которых мечтало убить его. Исчезала вечная необходимость держать себя в руках, быть собранным и готовым к бою. На какое-то мгновение из разума сына Марианны пропала даже его конечная цель, ради которой положил столько жизней, и готов был положить ещё немало. Остался лишь их с Юфимией танец, который никак не заканчивался.

Из блаженной неги Чёрного Принца вырвал лишь оклик знакомого голоса, прозвучавший во время очередного перерыва. Кто-то звал его по имени.

— Лелуш, Юфи. Позвольте выразить вам обоим восхищение. Вы прекрасно смотритесь в паре. Лу, позволишь себя украсть на пару слов — после того, как торжество закончится?

Лулу слегка повернул голову, навстречу голубоглазому блондину и слегка кивнул, вежливо улыбнувшись и приветствуя Кловиса. Судя по слегка нетерпеливому выражению лица, Третьему Принцу явно было что-то нужно.

Рубен Кейд Эшфорд

— Приветствую, Рубен, — раздался в наушниках премьер-министра слишком мягкий и обманчивый голос. И несмотря на то, что его обладатель был Эшфорду хорошо знаком, он заставил слегка вздрогнуть от неожиданности того, как резко этот голос прозвучал. Было очень трудно привыкнуть к тому, что этот мягкий баритон, как и его обладатель, сумели так кардинально измениться с тех пор, что он их знал.

Когда Рубен Эшфорд услышал его впервые со времени ссылки принца, в Японии, тот был хриплым от простуды и твёрдым, как у человека, вынужденного выживать. Теперь же этим голосом можно было петь арии или шептать сводящие с ума толпы (или девушек, кому что) речи. Владелец оперился, превратившись из семнадцатилетнего мальчишки в мужчину, приобрёл уверенность и абсолютно знал, чего хотел от жизни и от тех, с кем работал. Изменился и внешний вид его владельца, сейчас лениво пролистывающего утренние новостные сводки. Он выглядел дорого и роскошно, словно сытый кот. Тем не менее, Рубен знал, что в каждом дорогом костюме вшит и спрятан набор для «экстренных» случаев. И это не говоря о его военной форме.

Ведь вряд ли можно иначе в мире криминала, в котором и оказался этот блондин с того самого момента, как Япония, в которой он был пленником, была сметена английской военной машиной. Новость о возможной смерти светловолосого парня была для семьи Эшфорд ударом. И не только потому, что он был первенцем старшей племянницы Рубена, «Вспышки» Марианны.

После определённых печальных событий Шнайзель был единственной ниткой, связывающей эту их с возможностью наследования на трон. Наннали из игры выбыла, Лелуш… Сначала — попал под неуклонное влияние Богини Войны, затем и вовсе показал себя импульсивным и непредсказуемым. С таким невозможно было договориться, таким невозможно стало управлять.

И слух о смерти первого Ви Британия был ужасен. Настолько, что Эшфорд решил самостоятельно проверить его подлинность. И в своём предчувствии он оказался абсолютно прав. Шнайзель Ви Британия был жив и даже несколько заматерел. Тогда Рубен и встретил его — исхудавшего, со злым огоньком в глазах и руками, вечно готовыми взять оружие. Волчонок, львёнок, загнанный в пещеру и рычащий на охотника, готовясь к прыжку.
Потребовалось много времени для того, чтобы его очистить, успокоить и… и Рубен сам не заметил, как перед ним спустя время предстал истинный принц Британский, рассудительный, холодный, элегантный и величественный. Эшфорду казалось, будто он за все это время просто потерял тот момент, когда Шнайзель так разительно изменился… а потом он вновь нырнул в преступный мир, чтобы занять там совсем иные роли. Уж не знал премьер-министр, как принц сумел договориться с Предателем Кирихарой, но в данный момент — вся криминальная сеть Одиннадцатого Сектора, не говоря уже о многочисленных повстанческих группировках бывших японцев, так или иначе — работала на Шнайзеля. Иногда — даже сами того не зная.

И, незаметно для себя, сам Рубен стал с ним говорить так, словно искал его одобрения. Разительные перемены.

Трон Империи может занять лишь умнейший, хитрейший и безжалостнейший. Неважно, займёт ли он это место ядом в бокале, обретя славу легендарного полководца, или подняв вооружённое восстание лояльных ему людей. И теперь принц был вороной лошадью, на которую можно было ставить. Через которого можно было вновь породниться с императорской династией — и на счастье (так как у Рубена была дочь), Шнайзель был мужчиной, и Милдред можно было выдать за него замуж.

— Шнайзель, — разговор шёл по закрытому и защищённому видеоканалу, поэтому премьер-министр мог говорить без утайки. — Давно не видел тебя. У меня есть важные известия.

— Слушаю, — блондин отвлёкся от сводок и скрестил перед собой пальцы в бело-чёрных перчатках, смотря на Эшфорда светло-сиреневыми, почти прозрачными, несколько рыбьими глазами. Напрягающее зрелище.

— Мои агенты услышали важные новости в резиденции Кловиса в Пендрагоне.

— К нему всегда было легко подпустить ненужных людей, — эти жутковатые глаза чуть прикрылись, когда Шнай хмыкнул, вспоминая свою такую «дорогую и любимую» семью. — И что услышали твои ребята?

— Что наша новая звезда на небосводе Британской Империи едет в Японию. Немного же ранее этого времени Кловис хочет перевезти в Пендрагон некое оружие. Они обсуждали перевозку.

Лицо Шнайзеля почти не изменилось, когда он услышал эту новость, только пальцы сжались ещё сильнее в замок, словно он удерживал себя от того, чтобы не теребить что-то. Никто бы не заметил, но Рубен знал Шнайзеля слишком хорошо, как и все его вредные привычки.

— Что они ещё обсуждали? По какой причине он приезжает?

— Удалось услышать, что Кловис оправдывался перед Лелушем, говорил, что на самом деле ситуацию он не запускал. Но ты понимаешь, что встреча их была закрытая и мы смогли услышать лишь малую часть.

— Иными словами, речь была обо мне, — чуть бледные губы дрогнули в усмешке. — Что же, тогда мотивы Кловиса понятны. Лелуш один из немногих, кто не стал бы сразу топить тонущего… И кто способен, по его мнению, разобраться в творящемся на территории Сектора. Что-то об оружии известно? Насколько сильное?

— Химическое.

— Что за вещество? — взгляд Шная был коротким и напряженным.

— Это мы выяснить не сумели, — словно извиняясь говорил Рубен. — Это всё. Известно, что Лелуш приедет через неделю, как я уже говорил. Кроме того, подтвердилось то, о чём было известно ранее. Корнелия направляет нашего любезного графа вместе с его новой игрушкой к вам для прохождения полевых испытаний. Мне кажется, сложившаяся ситуация — прекрасная возможность, чтобы передать прототип нового поколения найтмеров в твои руки.

Ллойда Аспунда переманить на свою сторону было легко. Даже слишком. Падкий на исследования, истинный фанат своего дела, он с удовольствием принял дополнительное финансирование из казны Эшфорда — в обмен на поддержку и тайное обеспечение старшего Ви Британии новейшими разработками «Мерлина». А кроме того — для него это была прекрасная возможность обойти давнюю соперницу, которой Чёрный Принц явно отдавал предпочтение и которая лично, помимо их совместных работ, занималась боевыми машинами Чёрных Рыцарей.

— Я тебя понял. Пусть твои агенты узнают все, что можно. Особенно интересует меня маршрут перевозки химического оружия и степень охраны, — когда Шнайзель отдавал приказы, он выглядел внушительно. Даже если это были лишь вежливейшие просьбы. К счастью, на этот раз он не встал во весь свой двухметровый рост, который позволял ему возвышаться над любым собеседником, но и без этого глубокий голос производил впечатление. Рубен чуть улыбнулся: за успехами ученика и воспитанника всегда было наблюдать приятно любому наставнику. — Химическое оружие на этой территории — это серьезно. Ну, а с прототипом я разберусь. На этом все?

— Ещё только личное, — мягко, словно укрощая зверя, говорил Рубен. — Моя семья приглашает тебя на обед — в резиденции около Токио. Милли будет очень рада увидеть тебя, она давно о тебе говорила.

Это было частичным враньём (Милли и в самом деле любила Шнайзеля… как брата), но породниться с королевской семьей Рубен надежд не оставлял.

— На обед, — в сторону Рубен прилетел крайне ироничный взгляд, а казавшиеся прозрачными глаза словно чуть потеплели. — Приду. На обед.

— Очень рад. Удачи тебе, — улыбнулся Эшфорд и отключился.

Инфинити.

— Надо же. Без меня меня женили, — чуть засмеялся Шнайзель. — Но вряд ли бедная девочка выдержит то, что я этому миру уготовил, — бывший принц сделал глубокий вдох, просто закрыв глаза, словно хватая воздух, который из него выбили, и произнёс уже без смеха. — Какая жалость, младший брат, что сюда едешь именно ты. Или же наоборот, я наконец посмотрю, что из тебя выросло? В любом случае — скидок Инфинити делать не будет.

Лелуш ви Британия.

— Лелуш?

Чёрный Принц с нежностью провёл по волосам спящей Наннали, после чего повернул голову к Юфи, что, как и он, сидела на краешке кровати маленькой принцессы. Бал, наконец, подошёл к концу. Закончились и его разговоры с братом. Ушла наконец спать Корнелия, наказав напоследок надолго не засиживаться. Уснула, держась за руку любимого братика, младшая сестрёнка.

Но ему самому не спалось. Возможно, потому что он хотел уходить в собственные покои, желая подольше растянуть мгновения с семьёй, которую давно не видел. Возможно, потому что сказанное Кловисом заинтересовало его разум — настолько, что даже сейчас Лулу уже прикидывал варианты того, что могло происходить в бывшей Японии.

А Юфимия, меж тем, продолжала:

— Что дальше? Я знаю, Корнелия должна скоро вернуться на фронт, на Аравийский полуостров. Вероятнее всего — мы с Наннали отправимся обратно, в Пятый Сектор. Но что насчёт тебя? — тёплые пальцы девушки накрыли его ладонь. — Теперь ты уже не подчиняешься сестре. После завоевания Британских островов ты имеешь право стать их генерал-губернатором. Отправишься туда? Или, быть может… поедешь с нами? Хотя бы ненадолго, — Юфи провела пальцами по щеке спящей младшей сестры. — Она была бы счастлива.

— Хотелось бы, но нет, — покачал головой глава Чёрных Рыцарей.

Действительно бы хотелось. Но… нет. На оба вопроса. Стать наместником в одной из областей — значит лишиться свободы манёвра. Сидеть в провинции, пусть и такой именитой — означало лишиться возможности и дальше завоёвывать влияние и авторитет. А этого — он не мог себе позволить.

— Через неделю я еду в Одиннадцатый Сектор. Кажется, у Кловиса там кое-какие проблемы с недобитыми повстанцами, — Лелуш замолчал часть правды. — А потом… скорее всего, начну подготовку к вторжению во Францию.

— Снова война, да? — Юфимия чуть устало вздохнула.

— К сожалению... или к счастью, — пожал плечами принц. — Но да. Как и в случае с Корнелией, каждая победа приближает меня к цели.

— К трону, — закончила сестра, грустно улыбнувшись.

Улыбнувшись по взрослому, с пониманием. Совсем не так, как делала это раньше, застенчиво или игриво.

— И ни ты, ни она не остановитесь. Вы сжигаете жизни в этой проклятой гонке, каждый раз рискуя собственными головами. Убивая — и рискуя быть убитыми.

Лицо девушки приблизилось.

— Знаешь, я как-то задала этот вопрос Корнелии… но она ушла от ответа, отшутившись и аргументировав тем, что я ещё маленькая. Но хоть ты не делай того же. Скажи, зачем тебе это? Ты добился столь многого, Лелуш. Ты завоевал Альбион. Полностью восстановил себя в глазах всей Империи после семи лет борьбы. Ты мог бы остановиться, стать правителем островов — но не хочешь этого. Почему? Что заставляет тебя продолжать борьбу за этот проклятый трон?

Принц задумчиво провёл по шелковистым волосам сестры, чьи глаза, казалось, прожигали его насквозь. Выворачивали душу, заставляя вновь вспомнить последний разговор со старшим братом, пожертвовавшим собственной жизнью за них с Наннали из-за ошибки. Его, Лелуша, ошибки.

В конце концов, их комнаты были не раз и не два проверены от жучков…

— Этот разговор останется между нами, — наконец сдался он под вопрошающим взглядом аметистовых глаз и, после утвердительного кивка, продолжил. — Я делаю это, Юфи, потому что дал обещание.

Мягко поднявшись с кровати, Лелуш отошёл к окну, смотря на серебристый полумесяц луны, заглядывающий в окна.

— Перед отъездом Шнайзель сказал мне одну вещь. Если ты хочешь защитить тех, кого любишь, а тем более — что-то поменять в этом мире — ты должен быть сильным. И я дал обещание, что стану им. Ну, а чтобы защитить вас с Наннали и изменить Империю — я должен подняться на самую вершину, к императорскому трону.

— Изменить Империю?

— Именно, Юфи, — Лулу обернулся, облокотившись на подоконник внимательно смотря на девушку. — Знаешь… я ведь действительно люблю свою страну. Я вырос на легендах о её героических свершениях. Например о мифах о Короле Артуре, или историях о том, как Фрэнсис Дрейк сокрушил Непобедимую Армаду. Я действительно в какой-то степени являюсь её патриотом. — Он слегка улыбнулся. — Но любовь к ней не делает меня слепым. Британия больна, сестра. Она прогнила изнутри. Её губит политика социал-дарвинизма, относящаяся ко всем нумерованным, либо просто к слабым, как к людям второго сорта. Как сказал наш «великий» отец — слабым здесь не место. — Губы искривила презрительная усмешка. — Её губит вконец зажравшаяся аристократия, для увеселения которых могут забрать в бордель не то что нумерованную — даже незнатную британку похитить. Её губит то, что даже к жалованным британцам мы относимся, как к грязи. Хотя самая гениальная женщина, которую я знаю, заткнувшая за пояс лучшие технические умы Британии — родом из Индии. Хотя среди моих друзей, которые пойдут за мной даже в преисподнюю — едва ли не половина жалованных.

Чёрный Принц глубоко вздохнул, по прежнему смотря на притихшую Юфи несколько жёстко. Словно видел перед собой не миниатюрную девушку, а людей, которых собрался агитировать. Или вовсе — Императора.

— В такой Британии Наннали нет места. Как нет места и другим народам, которые могли бы многое дать Империи. А раз так — то я разрушу её своими собственными руками, если потребуется — и построю заново. Выжгу из неё всю эту мерзость калёным железом.

— Но, при этом, ты продолжаешь покорять земли во славу этой прогнившей страны. Разве нет? — Юфимия слегка приподняла брови.

— Да. Потому что желание изменить мою страну к лучшему, не значит, что я не хочу видеть её сильной, — Лелуш слегка усмехнулся. — Когда кто-то побеждает — войны заканчиваются. Я закончу их окончательно. Но это будет не Империя и её колонии с бесправными рабами. А полноценное и монолитное государство, в котором сильный не будет унижать слабого.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— И это не пустые идеализированные мечтания о «я смогу изменить этот мир изнутри», Юфи. Образцом для этого является мой личный отряд и моя армия. Чистокровные британцы — молодые, с ещё незашоренными старшим поколением мозгами — сражаются плечом к плечу с бывшими нумерованными. Вот чего я хочу для будущего Империи. Если мне всё же достанет ловкости, хитрости и удачи — именно они лягут в основу нового государства, новой британской политической идеи.

— Я… понимаю Лелуш, — Юфимия осторожно подбирая слова. — Я понимаю. Ты ищешь не власти, ты ищешь справедливости. Идёшь за своей мечтой. И, во многом, даже с радостью одобряю подобное, — она помолчала. — Но ради этой мечты, этой цели — ты готов и дальше рисковать жизнью. Так ведь? Ты не остановишься.

— Да. Прости, если хотела услышать иное.

Юфимия поправила одеяло на Наннали и, смотря на Лулу кристально чистыми глазами, прошептала:

— Ты когда-то говорил с Наннали об этом? Она просила о таких переменах?

— Но... — Британский Демон замолк, словно получил удар под дых.

— Лелуш… ты готов так поступить и рисковать своей жизнью, но скажи, нет, не говори. - Она на секунду смолкла. - Подумай об одном. Если вас, наших защитников, не станет — какая судьба нас ждет? Я не слепая, Лелуш. Я знаю, что в таком случае нас ждет насилие и мучительная смерть от ваших врагов. Нас — и всех тех, кто под твоей защитой. Ты хоть раз задумывался, что твоя и Корнелии жизнь стоят больше, чем жизнь двух человек? Что они стоят еще и жизни всех, кто от вас зависит. Не кажется ли тебе, что продолжать такую борьбу, когда есть возможность уже сейчас изменить жизнь многих к лучшему — несколько безответственно? В конце концов, возьми ты Британские Острова под своё начало — разве не смог бы ты воплотить свои идеи в жизнь — хотя бы там? А потом уже постараться перенести их на всю страну.

Лулу побледнел, отведя глаза в сторону. Впервые за все эти семь лет борьбы — он не знал, что ответить. Всё это время он сражался — за тот мир, в котором и Юфи, и Наннали могли бы быть счастливы. Сейчас же одна из них говорила о том, что, быть может, им самим этого было и не нужно. Что, быть может… они обе хотели, чтобы он был рядом. А не рисковал жизнью, сидя в найтмере.

Но при этом он так же отчётливо понимал, что не сможет свернуть с этого пути. Слишком увяз. Слишком многое было на кону. Слишком многие умерли, как с его стороны, так и со стороны других, на пути к этому моменту. Остановиться сейчас — означало предать всех, кто умирал за него. А на это он не был способен. Даже ради Наннали и Юфи.

— Я не могу. Хотя, возможно и хотел бы, — прошептал он едва слышно. Но, кажется — она поняла.

Глубоко вздохнув, Лелуш, вновь подойдя к огромной кровати, на которой спала малышка, ласково пропустил сквозь пальцы светло-розовые волосы.

— Уже поздно, сестрёнка. Корнелия не простит мне, если завтра ты будешь разбитой. Мне пора.

— Подожди, — тонкие пальцы девушки обхватили его ладонь. — Не уходи… Здесь достаточно места, чтобы поместиться втроём. Помнишь, как в детстве, ты, я и Наннали засыпали, держась за руки?

Юфи сделала большие молящие глаза. И Британский Демон опять с досадой ощутил, как его его сердцебиение усилилось сильнее, чем обычно. Да что же это такое? Почему он никогда не мог ей отказать?

— А ты, как и в детстве, канючишь, — проворчал он, фыркнув. — Хорошо, я останусь.

Уже позже, засыпая чутким сном и чувствуя, как пальчики принявшей ванну и переодевшейся в пижаму принцессы обвивают его запястье, Лулу отстранённо заметил, что впервые погружается в сон без какой-либо тревоги на душе. Он был дома.

Отредактировано Сильвердрейк (05-08-2018 14:19:13)

+3


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Отражение в Зеркале