NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)


Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)

Сообщений 1 страница 10 из 16

1

Доброго времени суток всем, это фанфик по анимешной космоопере, который планировался на буквально 6-7 фикбуковских страниц. Однако мне напомнили про матчасть (перепутала длительность полётов в Star Wars и LoGH :blush: )  и произведение плавно движется к полусотне страничек.

Гетная АУшка.

В общем, прошу критики, желательно цензурной и аргументированной. Мне упорно кажется, что я где-то серьёзно напутала.

Спасибо за внимание.

Отредактировано Эйнэ (29-03-2018 13:20:20)

0

2

Валькирия
     
       — Гросс-адмирал Ройенталь, — Его Подколодие был сух и беспристрастен.

       Машина, по безумному выверту мироздания принявшая человеческий облик, но показалось ли, или генерал-губернатор в самом деле слышал в ровном тоне тихие нотки торжества?

       — Вы обвиняетесь в покушении на Его Величество!

       Ройенталь в недоумении изящно изгибает бровь, скрещивая руки на груди.

       — Простите, что?

       Как будто выцветшая на солнце фигура военного министра поводит плечами и дублирует свое сообщение как маленькому ребенку.

       — Гросс-адмирал Ройенталь, вы обвиняетесь в покушении на Его Величество на Урваши! Я приказываю вам сдать полномочия заместителю и прибыть на Феззан для суда.

       А флагман тебе не сдать?!

       Высокомерный тон вызывает закономерную злость и тут он осознает информацию.

       — В покушении… На Урваши? — эхом повторяет генерал-губернатор, явственно ощущая, как холодеют от ужаса пальцы.

       Ты ведь сам предложил этот гарнизон…

       Как сбивается с равномерного ритма сердце.

       Это невозможно!

       Как спазм сковывает на мучительно долгие секунды лёгкие, обрывая дыхание.

       Оберштайн лжет!

       Как зрение теряет краски, уходя в монохромный чёрно-белый спектр.

       И мир разлетается вдребезги.

       Майн Кайзер…

       Майн Кайзер!

      Нет!

       Вы не можете погибнуть!

       Вы не дошли до цели!

       Нет.

       Не так.

      Не обманывай себя.

       Майн Кайзерин…

       Галактика ещё не пала к Вашим ногам!

       Острый укол боли заставляет его схватиться за сердце, безжалостно сминая сильными пальцами дорогое сукно черного, как космическая бездна, мундира. Когда ужас размыкает когтистую хватку на груди, Ройенталь жадно хватает порции драгоценного воздуха ртом.

       Полубезумная, звериная жажда возвышения любой ценой, охватившая его душу и стремления на Хайнессене, растворяется как туманная дымка над рекой с приходом солнца. Он просыпается после страшного кошмара, в котором планировал совершить военный переворот, пойти против друга, приятелей, кайзерин и Нойе Рейха.

       — Гросс-адмирал, вам все понятно?

       Ах, да. Он ведь до сих пор не отключил связь!

       Оскар зло скрипит зубами, приходя в себя от потрясения. Здоровая ярость позволяет вновь взять себя в руки, запирая бушующие чувства до лучшей поры.

       Это позор, так расклеиться на глазах у этого отродья Локи. А ещё боевой офицер, сподвижник величайшего флотоводца Рейха. Тоже мне, Грозовой орел Рейхсфлота!

       — Все в порядке, гросс-адмирал Оберштайн, я сейчас же отдам приказ Грильпальтцеру начать расследование, — самоуверенно заявляет Ройенталь, надменно поднимая подбородок и предупреждающе сощуривая глаза.

       Военный министр смотрит с долей подозрения. Не верит. И правильно — кто поверит результатам расследования проведенного заинтересованным лицом. Взгляд невольно цепляется за счётчик времени соединения. Секунды сменяют друг друга. Время не останавливается. Время не ждёт.

       — Кайзер, — мучительно выдавливает генерал-губернатор, стараясь вести себя как ни в чем не бывало. — Кайзер жив?

       Он отчаянно пытается найти центр спокойствия в своём перебаламученном новостью сознании. Восстановить утраченное хладнокровие и ясность мыслей. В таком расстроенном состоянии ничего хорошего сделать не получится.

       Мелькнувшая было на заднем плане надежда прорывает пелену страха за дорогого человека. Оскар надеется на лучшее — покушение, это ещё не убийство. Пока не убийство. С Лоэнграмм сталось бы высадиться с малыми силами, а гарнизон Урваши…

       Его план возможно удался. И есть шанс выйти из этой ситуации без потерь.

       — Неизвестно. Связь с гарнизоном на Урваши прервана. Военное министерство, отправляет на поиски флот-адмирала Валена, — заклятый противник тщательно отслеживает все эмоции опального гросс-адмирала.

       Отлично. Август-Самюэль Вален один из тех адмиралов, которые однозначно на стороне Его Величества. Можно быть уверенным, он сделает все возможное чтобы найти и, если что, прикрыть.

       Оскар с облегчением прикрывает глаза, уже готовый прекратить разговор и начать отдавать приказы.

       — Не совершайте ошибок, — предупреждает его Оберштайн и отключается.

       Вовремя.

       Его Подколодие умеет чувствовать момент. Отключился, опередив на считанные мгновения. Гросс-адмирал зажимает клавишу коммуникатора, настроенную на вызов Бергенгрюна.

       — Мне нужен доклад по состоянию флота, в течение часа, — бросает он короткий приказ, полностью уверенный в исполнительности заместителя.

       Затем следует вызов адъютанта — фрегаттен-капитана Эмиля Рекендорфа.

       — Ваше высокопревосходительство? — гибкая и быстрая фигура адъютанта вырастает точно из-под земли.

       — Реккендорф, отправьте вызов Грильпальцеру, — он быстро набрасывает несколько слов на бумажке, — и передайте это в Секретариат.

       — Есть!

       Не успевает закрыться за адъютантом дверь, как в кабинет входит Бергенгрюн, прижимающий к себе толстую папку.

       Свежие распечатки дышат теплом и острым запахом типографской краски. Чисто формально просмотрев первые страницы, Ройенталь закрывает папку и откладывает ее в сторону.

       — Бергенгрюн, мне нужны логи связи с базой на Урваши. Возможно в них вкралась какая-то ошибка.

       — Я уже смотрел, никаких ошибок, — извиняюще разводит руками адмирал.

       — Да? Интересно, — Ройенталь замолкает, обдумывая следующий шаг.

       Он разворачивается в кресле в сторону панорамного окна во всю стену с видом на Хайнессенполис. Покоренная столица мятежников продолжает жить своей жизнью.

       Если приказа в логах не было, значит его отдал кто-то другой.

       — Я отдам приказ адмиралу Грильпальцеру расследовать произошедшее на Урваши. Подстрахуйте его.

       — Да, Ваше высокопревосходительство.

       Озадаченный адмирал откланявшись уходит, а генерал-губернатор возвращается к кажущимися бесконечными бумагами на рассмотрение.

       Скользя взглядом по ровным строчкам, он с трудом разбирал полные бюрократического канцелярита предложения. Местные старательно топили крохи настоящего смысла в фразах на полстраницы. Фразах, начало которых выветривается из памяти уже на подходе к их середине. Теперь-то он оценил родных бумагомарателей из штабов всех уровней. Их нетленки от бюрократизма были хотя бы на рейхсшпрахе. И не нужно было лезть в словари экономических терминов, которые в курс альянсиша для будущих офицеров не входят.

       Ройенталь ставит свою визу и откладывает ручку, поднимаясь из-за стола. Он снова смотрит на Хайнессенполис, но уже не видит сверкающие стеклом, взлетающие в полыхающее закатом вечернее небо, стрелы небоскрёбов, вереницы огоньков машин на загруженных трассах. Сейчас его глаза видели лишь ее.

       Генерал-губернатор смотрел на сияющую божественным светом в лучах заходящего солнца стройную фигуру в флотском мундире и при белом плаще гросс-адмирала. Золотые нити и шитье эполет сливались по цвету с рассыпавшиеся по плечам каскадом волос.

       Валькирия…

       Валькирия Валькирия, рождённая для войны…

       Рождённая побеждать.

       Он горько усмехнулся. Как же смеялись норны, определяя нить его жизни. Как он хохотал над иронией судьбы, изливая накопившееся в душе бутылкам с брютом, после осознания.

       Осознания того, что гениальный и возмутительно молодой флотоводец с непомерными амбициями это, мать его, женщина!

       Его обставила по всем фронтам, кроме амурного, младшая сестра фаворитки Фридриха!

       А вечно юная Скульд шла ещё дальше, подкидывая все новые и новые испытания.

       Фройляйн в плаще гросс-адмирала, получившая из рук Кайзера Новое Адмиралтейство и половину корабельного состава Рейхсфлота в придачу отказывалась вписываться любые из привычных ему рамки. Он не мог презирать женщину, которой так восхищался. Напряжённая слежка не выявила изъянов, марающих светлый облик сюзерена.

       Наоборот. В его глазах Лоэнграмм была совершенна.

       Именно тогда, в ходе активного формирования новой структуры в составе Рейхсфлота, планировании новой кампании против мятежников, успешно совмещаемых с придворными и ведомственными интригами, Ройенталь увидел настоящее лицо Райнхарда фон Лоэнграмма, настоящего имени он не знал. Уверенной, целеустремленной, умной девушки с невероятной силы волей, с редчайшим даром прощать.

       Цельной личности, размах которой был сопоставим с Рудольфом Великим.

       В его глазах она могла быть только валькирией. Прирожденным флотоводцем и правителем.

       Ройенталь совершенно не мог думать о главе Нового Адмиралтейства как о женщине. Это было бы страшным оскорблением.

       Тогда ещё вице-адмирал отлично понимал, что раскрыв для себя тщательно оберегаемую тайну сюзерена, он подписал себе отсроченный приговор и был скован вечной печатью молчания. А значит, вынужден придерживаться прошлой линии поведения.

       — Победите их всех, майн Кайзерин.

Отредактировано Эйнэ (31-03-2018 12:30:02)

+4

3

Грозовой орёл
     
       Прошагав до кресла в гостиной, Лоэнграмм поспешила сесть. Тело уже сотрясала нервная дрожь, сопровождающаяся резким упадком физических сил, что было верным признаком подступающего приступа. Она сжала руку в кулак, со всей силы впиваясь ухоженными короткими ногтями в ладонь. Гросс-адмирал и тридцать восьмой человек, надевший корону Великого Рудольфа отчаянно ненавидела быть слабой. Особенно перед другими.

       Эта история началась шестнадцать лет назад, когда Его Величество, Фридрих IV дал отставку маркизе фон Бенемюнде, заменив ее на юную Аннерозе фон Мюзель. У новой фаворитки Кайзера была младшая сестра Райнхильд фон Мюзель. Но при внешней схожести и общей на двоих амбициозности сестры очень сильно различались внутренне.

       Начать стоит с выбора разных способов возвышения. Пока новоиспеченная графиня фон Грюневальд опускала очи долу и скромно молчала в компании Кайзера, скрывая скудные знания провинциальной простушки и полное житейской практичности равнодушие к придворным и продвижению их интересов, Райнхильд, подделав документы и упрятав девичьи платьица подальше, небезуспешно делала военную карьеру.

       В десять лет, выдав себя за мальчика, зачислилась в элитный Кадетский корпус на Одине, чтобы в шестнадцать лет выйти оттуда с лучшими результатами. Правда, в общем зачёте, так как в физических дисциплинах она заметно уступала остальным, проваливая нормативы на первых курсах. И дальше упорное движение вперёд.

       Командование танком в гарнизоне на Капче-Ланке. Подкупленный начальник базы, пытавшийся ее убить и первое преднамеренное уничтожение вставшего у нее на пути человека. И заметание оставшихся следов. Нет, конечно же прямое попадание танкового орудия мало что оставляет от тела, но даже тень подозрения могла повредить ее будущему. Возможно, огрехи в организованном алиби имелись, вот только герою разгрома сил Союза на стратегически важной планете простили бы все. А потом, следующее звание и назначение в Рейхсфлот.

       Офицерская служба на кораблях никогда не проходила гладко. Чего только стоили стычка с превосходящими силами противникa и бунт на «Гамельне-II». Но командование оценило ее заслуги. И главной наградой была встреча с нежно любимой сестрой, заменившей погибшую мать. Фридрих фон Гольденбаум умело использовал ее привязанность, ради возможности вновь вернуть моменты беззаботного детства и услышать тёплые слова Аннерозе Райнхильд была готова вырывать победу в самых тяжёлых боях, часами отрабатывать тактические приемы в симуляторе, забыть об отдыхе и вцепляться в каждую возможность отличиться и получить новое звание. Теперь она понимала, что Аннерозе было просто плевать на собственную сестру, напоминание о жизни до дворца.

       А потом безмерный восторг от ее первого корабля, эсминца «Эрмланд- II», даже такого маленького, и первый в ее жизни бой за крепость Изерлон вместе с очередным покушением, щедро профинансированным жаждущей императорского внимания Бенемюнде. Польстившийся на деньги офицер в ходе короткой, напряженной борьбы отправился в шахту, а верный друг Кирхайс — в госпиталь. Произнося отчаянный монолог у его койки, она видела непонимание и неприятие ее целей и идеалов. В этот момент, отчётливо понимая глубину пропасти между простолюдинами и аристократией. Кирхайс тяготился своим положением друга-слуги, в мечтах претендуя на нечто большее и осознавая свою неспособность достичь цели без тянувшей его за собой подруги. Сестры его дамы сердца. Он умел манипулировать Райнхильд, и та платила ему той же монетой, постоянно демонстрируя на людях покровительственно отношение к Кирхайсу. Это было даже забавно, видеть тень недовольства в ярко-синих глазах возвышавшегося над ней рыжего приятеля, когда рука Райнхильд ложилась на его плечо. Его она не боялась. Сейчас, Кирхайсу выгодно дружить с восходящей звездой Рейхсфлота, и Зигфрид отлично это понимает. Ее тайна в надёжных руках.

       Дальше был крейсер с очаровательнейшим названием. Подумать только, «Гадкий утёнок»! И корветтен-капитан Август-Самуэль Вален в качестве старшего офицера. Этот эпизод службы в Изерлона коридоре запомнился сверхнаглой вылазкой на территорию мятежников с целью возврата новейшей военной разработки. Редкой пронырливости резидент имперской разведки в Доминионе Феззан некто лейтенант Мюллер, пребывая под колпаком Службы Безопасности ландшерра Феззана, виртуозно направлял и поддерживал эскападу «Утёнка». А корабельный генератор зефир-частиц — цель вылазки подарил немало размышлений о возможности использования его в бою и перспективные результаты симуляций, с возможностью проверить новорожденные теории по применению прототипа нового вооружения суровой практикой. Ещё несколько пограничных стычек и здравствуй, новые погоны. Райнхард фон Мюзель продолжал стремительной «Валькирией» возноситься по лестнице флотской иерархии.

       Адмиральское звание стало следующей значимой вехой в ее жизни. Долгожданная встреча с мило улыбающейся и вечно отстраненной сестрой. Личный флагман из экспериментальной серии — «Брунхильда». Продолжающийся методичный подбор команды, ещё одно сражение за Изерлон и первая серьезная влюбленность в подчиненного.

       До этого корветтен-капитана Ройенталя Мюзель видела только мельком. Но сейчас молящего о помощи другу контр-адмирала можно было изучить подробнее. Холодный пристальный взгляд по достоинству оценил высокий рост и гармоничное атлетическое телосложение статной фигуры, подкрепленные удивительной для таких габаритов хищной грацией высококлассного бойца. Особенно мощные плечи, так хорошо подчёркнутые покроем формы. Лицом Оскар фон Ройенталь пошел в свою мать, урождённую графиню фон Марбах. Красивое умное лицо с четкими линиями волевого подбородка и высоких скул, выдававшее десятки поколений благородных предков, тоже не осталось без внимания. И главное, чуть узкие, миндалевидные глаза — по достоинству названные зеркалом души. Эффектная контрастность правого — тёмно-карего, не настолько густого кофейного оттенка и чистого светло-голубого левого глаза мешала считывать мелькающие в них тени мыслей. Но главное она уловила. Циничен, расчётлив даже сейчас, крайне горд, честолюбив и эгоистичен. Воистину адское сочетание с той же мечтой, что и у неё.

       Интересно, прогнулся бы он когда-нибудь перед ней, если бы не опасность для Миттельмайера? Вряд-ли. Но противником, а они бы непременно схлестнулись, стал бы отменным.

       Райнхильд любила решать сложные задачи. Она приняла безмолвный и бессознательный вызов ее силам, с головой падая в расставленную Фрейей ловушку.

       Любовь? Право слово, о какой ерунде вы говорите? Разве она поможет ей сейчас выиграть в подковерной борьбе за право войти в список фамилий представленных к повышению до флот-адмирала? Нет у нее времени на чушь для дуреющих от безделья титулованных вышивальщиц и танцорок, томно закатывающих глазки при виде красавца офицера. Здесь и сейчас она видела возможность пополнить формирующуюся команду двумя подающими надежды командирами.

       И зарождающаяся привязанность к воспринимающемуся подсознанием равным человеку осталась без внимания.

       Зря. Поднявшаяся изнутри буря злости при виде спасенной сестры, мимоходом флиртующей с ее подчиненным, стала тревожным звоночком для привыкшей контролировать себя Лоэнграмм, только недавно получившей из рук Кайзера жезл гросс-адмирала. Осознание причины внезапной ревности не порадовало, слишком хорошо она знала репутацию Оскара фон Ройенталя. И становиться любовницей на одну ночь, а женщин как нечто большее он просто не воспринимал, ей не позволяла собственная гордость. Поэтому постаравшись волевым усилием загнать неудобную влюбленность куда подальше, девушка продолжила работу с Новым Адмиралтейством.

       Но было крайне навязчивое впечатление, что вице-адмирал делает всё, чтобы любым способом напомнить о себе. Слишком часто он попадался на глаза. Затем последовали его конфликты с Кирхайсом и Оберштайном, особенно с первым как с почувствовавшим свою силу фаворитом. Смерть Фридриха, и ее флот в тот же день выходит на орбиту Одина, совершив бросок от Изерлонского коридора.

       В это же самое время она окончательно рассорилась с сестрой. Той не понравилось нежелание новоявленного главнокомандующего Рейхсфлота при малолетнем Эрвине-Йозефе продвигать интересы бывшей фаворитки. Разговор был предельно жёсткий.

       — Райнхард, неужели ты меня не любишь? [\i]

     [i]  — Аннерозе, а любила ли ты кого-то кроме Фридриха? — парировала Райнхильд, смотря в окно на взвод солдат у ворот поместья. — Смирись, ты проиграла, твои придворные связи ничто против моего флота на низкой орбите.

       — Да? — обманчиво невинный взгляд наполнился садистской жестокостью. — А что, если твои адмиралы узнают, что подчинялись женщине? К примеру… — деланно задумалась фон Грюневальд, выдерживая паузу перед ударом. — Как отреагирует этот шикарный красавец вице-адмирал фон Ройенталь?

       Надо признать милая сестричка правильно вычислила слабое место Райнхильд. Удержаться от внешних проявлений эмоций и сохранить хладнокровно-насмешливую маску полностью уверенного в себе второго лица государства склонная к опрометчивой порывистости двадцатилетняя гросс-адмирал смогла с большим трудом. Единственно правильный способ нанести контрудар нашелся мгновенно. И Лоэнграмм усилием воли засмеялась над обидными словами, как над хорошей шуткой. Отразившийся на лице Аннерозе шок того стоил.

       — Графиня, — ехидно напомнила о разнице в титулах новоиспеченная маркиза фон Лоэнграмм, — вы слишком плохо знаете обычаи военных. В их глазах я воплощение победы. Быстрой и практически бескровной. Мне уже приписывают милость валькирий, и как Райнхильд фон Лоэнграмм, я стану одной из них. Аннерозе, ты первая красавица Нойе Сан-Суси, — после приятных любой женщине слов сестра жеманно пожала плечами, — но я младше и не засиделась в старых девах. Мы похожи, сам Отто фон Брауншвейг желает видеть Райнхарда фон Лоэнграмма своим зятем, но Райнхильд, за которой стоит лучшая половина Рейсфлота, может стать его женой.

       Подпущенная в голос на последнем аргументе толика благожелательной мечтательности усугубила эффект взорвавшейся в кислородно-метановой среде фузионной боеголовки. Мюллер не подвёл. На предложение руки от герцога фон Брауншвейга Аннерозе возлагала большие надежды.

       Но несмотря на полный разгром позиций противника сомнения по поводу реакции Ройенталя только усилились.

       И тут грянула Липштадская война. Вызывающего сбои в сердечном ритме офицера удалось отослать на разгром отдельных соединений взбунтовавшихся аристократов, а потом поручить ликвидацию этого питекантропа в погонах генерал-фельдмаршала Овлессера. Чтобы испытать несколько неприятных минут при ознакомлении с излишне подробным докладом о ходе боя. Его же чуть не убили! В итоге по-отечески суровый в своей искренней заботе Оберштайн едва ли не силой влил в подавленную Вестерландом, выходками Кирхайса и влюбленностью девушку целую бутылку сухого красного из императорских погребов под плотный ужин, параллельно с безграничным терпением выслушивая ее слезливые жалобы. Это было ужасно. Непозволительная слабость.

       Но йотуновы норны решили испытать ее выдержку по полной программе. Адмиралы штаба изволили попытаться запугать регента руками Ансбаха на Гайерсбурге. Главными организаторами сего действа стали флот-адмирал Кирхайс и адмирал Ройенталь.

       Прошедший в сантиметрах от головы противотанковый выстрел никакого впечатления на погрузившееся в безэмоциональный ступор холодной ярости сознание, вовсю просчитывающее способы выйти из сложившегося положения без особых потерь, не произвел. На лице маркиза Лоэнграмма осталось чуточку скучающее выражение. Тем более обзор на Ансбаха и адмиралов был не самым лучшим. От более решительных действий заговорщиков вынудил отказаться Оберштайн, вполне однозначно для присутствующих выразивший свою позицию. Крайне убедительную позицию. В конце концов у него единственного был пистолет и ведущая непрерывную запись камера.

       Кирхайс решил выставить себя героем. Видимо рассчитывал на ее сентиментальность. Райнхильд не ошиблась, ее и Ансбаха Зигфрид недооценивал до последнего момента своей жизни. Героем флот-адмирал Кирхайс действительно стал. Посмертно. В конце концов Лоэнграмм как никогда нуждалась в эффективном инструменте для укрощения разошедшихся адмиралов. Других у нее не было.

       Она откинулась на спинку, прикрывая глаза.

       Ройенталь явно нездоров, на Гайерсбурге он ступил на грань безумия. Стало ли данное тогда разрешение-вызов попробовать крепость ее власти для него роковым? Райнхильд не могла дать точного ответа.

       Сейчас было важнее другое. База на Урваши относилась к Новым Территориям. Командир гарнизона не настолько инициативен, чтобы организовать вооруженный мятеж, в отличие от генерал-губернатора уже обвинявшегося в организации заговора. Она достаточно хорошо знала Оберштайна, чтобы быть полностью уверенной, что Ройенталю уже было выдвинуто обвинение в организации покушения, а флот Валена получил приказ на поиск. Пауль и Хильда имеют хорошие шансы удержать статус кво до ее возвращения. Так или иначе, но провокация сработала. Осталось выяснить на кого.

       Райнхильд оставалось лишь надеяться на правоту своих выкладок. Сейчас она не могла ничего сделать. Гиперпространственный двигатель для межсистемных прыжков и одновременно передатчик связи вышел из строя. Ее прекрасной «Брунхильде» оставалось лишь возвращаться на обычных маршевых двигателях.

       Кайзер выдохнула, вставая. Ей нужна навигационная карта. В огромных объемах космического пространства можно случайно проскочить даже через раскинутую многотысячным флотом поисковую сеть. Стоит увеличить шансы.

       Встреча «Брунхильды» с поисковой группой из флота Валена состоялась 29 октября, через двадцать два дня после отлёта с Урваши.

Отредактировано Эйнэ (31-03-2018 12:31:36)

+5

4

СПАСИБО, С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПРОЧЁЛ

0

5

Тристан
     
       Адмирал Грильпальцер стоял навытяжку перед читающим вердикт следственной комиссии генерал-губернатором Новых территорий. Офицер вспоминал содержание финального варианта отчёта комиссии по расследованию покушения на Урваши. Честолюбивого офицера смутил совет Бергенгрюна скрыть причастность к произошедшему гросс-адмирала Ройенталя. Уж слишком эта настоятельная рекомендация напоминала попытку заговорщиков скрыть свои махинации. Да, мятеж был спровоцирован терраистами, финансово поддержанными неизвестными владельцами банковских счетов на Феззане, но они пустили в ход заготовки генерал-губернатора. Скорректировать базу доказательств так, чтобы виновником был высокомерный генерал-губернатор не удалось. Однако, вопреки стараниям заместителя Роейнталя Грильпальцер сохранил все доказательства и теперь раздумывал как поступить лучше. Он бросил осторожный взгляд на начальника. Лицо того было совершенно непроницаемо. Идеальное самообладание для такого момента.

       Пропустив последние страницы с подписями членов комиссии Роейнталь закрыл папку, отодвигая ее на край стола и поднимая голову.

       — Великолепный отчет. Вы хорошо потрудились, адмирал Грильпальцер. Я доложу о вашем старании Его Величеству. Вы свободны.

       — Да, генерал-губернатор, — привычно ответил казёнными словами, все ещё пребывающий в сомнениях, адмирал, скрывая в почтительном полупоклоне довольный блеск темных глаз.

       Когда за тем закрылась дверь, Ройенталь вызвал к себе Бергенгрюна. Тот незамедлительно явился, похоже он уже ожидал в резиденции.

       — Мы нашли его, — коротко сообщил помощник, подавая короткую записку.

       — Хорошо, — удовлетворённо качнул головой гросс-адмирал, мельком просматривая и запоминая короткий адрес, — Вы разобрались с пиратами в окрестностях Изерлонского коридора?

       — Нет, операция продолжается. Наши патрули пришлось дополнительно усилить — у пиратов все ещё достаточно боеспособных линкоров. Подозреваем, что они пользуются поддержкой Изерлона. Адмирал фон Кнаппштайн ещё не закончил проверку бывших баз флота мятежников в регионе.

       — Внесите это обстоятельство в следующий еженедельный рапорт Главнокомандующему. Разбирательства с этими остатками мятежников в отсутвие Кайзера зона ответственности Триумвирата гросс-адмиралов.

***

       Переодетый в штатское гросс-адмирал покинул здание Имперской администрации через служебный вход. Пройдя быстрым шагом тихий проулок, зажатый между каменными громадами правительственных зданий, он вышел на шумный проспект, вливаясь в людское море. В семь с небольшим вечера улицы Хайнессен-полиса заполнялись бессчетными толпами идущих с работы. Подхваченный потоком людей Оскар преодолел пешком три квартала и свернув на торговую улицу добрался до цели своей вылазки.

       «Паб дядюшки Хо» был семейным заведением среднего уровня. Внутренние интерьеры были выполнены в нарочито провинциальном стиле с налетом старины. Простые столы и лавки из пластика под натуральное дерево, лоскутные наволочки на подушках для сидения и белые салфетки с незатейливой вышивкой. Паб специализировался на простой, так называемой домашней, кухне и славился огромными порциями. Алкогольная карта была представлена традиционными для аграрных планет элями и классическим бренди.

       Ройенталь не стал задерживаться в общем зале и поднялся на второй этаж, где были отдельные кабинеты. Оказавшись в недлинном скудно освещённом коридоре с десятком одинаковых дверей, отличавшихся только номерами на аккуратных табличках под бронзу, он выбрал крайнюю справа комнату и зашёл без стука.

       Сидевший за столом с наполовину пустой кружкой молодой мужчина нахмурился.

       — Здесь занято.

       Не обращая внимание на его возмущение, гросс-адмирал сел напротив, снимая очки с нулевыми диоптриями в нелепой толстой оправе.

       — Даже для меня? — он ответил на рейхсшпрахе, несмотря на то, что к нему обращались на каком-то из диалектов альянсиша.

       — Вы исключение из правил, господин генерал-губернатор, — вздохнул простовато выглядящий мужчина лет двадцати семи, крайне непритязательной внешности. — Будете что-то заказывать? — кивнул он на меню.

       Ройенталь молча нажал кнопку вызова официанта и попросил принести кружку торнуссенского. Заказ они ждали в тишине, и лишь когда за официантом закрылась дверь, гросс-адмирал перешёл к делу.

       — Герр Николсон, я прав?

       — Да. Ваша СБ действительно хорошо работает.

       Генерал-губернатор только улыбнулся краешками губ отпивая хмельной напиток, отдающий ароматом луговых трав и меда.

       — Мне нужна ваша помощь.

       Николсон посмотрел на него с явственным интересом. Такой ход разговора был для него неожиданным. Он отставил кружку в сторону и положил руки на стол.

       — Услуга за услугу, господин генерал-губернатор.

       — Согласен, — без малейшего сомнения ответил Оскар, — мне нужна информация о владельцах этих счетов.

       Его собеседник принял лист бумаги, пробегаясь взглядом по строчкам цифр. Густые брови над умными серыми глазами в удивлении приподнялись.

       — «Феззан Кредит», «Банкхаус Аугуст Ленц» и «Даймлер Банк»? Что ж, это возможно. А я было думал, что вы собираетесь меня арестовать, — ухмыльнулся он.

       — В следующий раз обязательно, — пообещал Оскар, — Потом отправьте по неофициальным каналам в столицу содержимое этого конверта.

       Из-под не по размеру большой потрёпанной куртки был извлечён небольшой конверт для хранения информационных чипов, который Николсон тщательно осмотрел и чуть не попробовал на зуб.

       — Наверх? — уточнил мужчина и, дождавшись подтверждающего кивка, с ехидцей спросил. — А фельдъегерская служба уже распущена?

       — Слишком много лишних рук, глаз и ушей, — ответил Ройенталь, не считая нужным скрывать своё раздражение от неуместных в серьезном разговоре подколок.

       — Все-все, прекращаю, — шутливо поднял вверх руки его визави и тут же сбросил маску разгильдяя. — Мне нужен Трюнихт. Нужен живым, — выделил он голосом последнее слово.

       — Этот пустой болтун? — усомнился Ройенталь, прищуривая карие, благодаря линзе на левом, глаза.

       — Зря так думаешь. Бывший председатель комитета обороны та ещё хитрая и многознающая сволочь, — укоризненно глянул на собеседника Николсон, — я практически уверен, что он связан с епископом и экс-ландшерром.

       — Уверен?

       — Да, но прямых доказательств нет.

       — В таком случае, я тоже хочу ему задать несколько вопросов, — сообщил гросс-адмирал.

       — Значит побеседуем с ним вместе. Вместе, иначе вместе с этим конвертом на стол министра ляжет подборка очень интересных документов с Урваши, — довольно потер ладони светловолосый мужчина, парой глотков допивая свой эль.

       — Угрожаешь, — обманчиво спокойно констатировал Ройенталь.

       — Предостерегаю, — не согласились с ним.

       С простого лица «Николсона» с мягкими округлыми чертами прямо и жестко смотрели глаза человека привыкшего встречать лобовую атаку превосходящих сил противника. Секунда и Железный щит вновь скрывается под маской беззаботного балагура.

       — Кстати, гросс-адмирал, вы любите пурпурные розы? — резко сменил тему Мюллер.

       Не отвечая сразу, Ройенталь медленно допил хмельной напиток и отставил пустую кружку в сторону. Вытерев рот салфеткой, смял ее и положил рядом с посудой.

       — Нет, я предпочитаю белый.

***

       Двадцать йотуновых дней без какой-либо определенности прошли в попытках забыться в работе. Двадцать дней генерал-губернатора Новых территорий можно было встретить в любой точке Хайнессена и соседствующих с Баалатом систем. Рабочий темп был взвинчен до предела человеческой выносливости. Адъютанты и заместители сбивались с ног, пытаясь успеть выполнить все поручения, казалось, двухжильного гросс-адмирала.

       Ройенталь и сам чувствовал, как развитая им бешеная активность планомерно подтачивает здоровье, но в тоже время не в его силах было остановить круговерть визитов, проверок, встреч, собраний и бесчисленных документов, с содержанием которых генерал-губернатор должен был непременно ознакомиться. Не в его силах было просто ждать и надеяться, раз вмешаться в процесс поиска «Брунхильды» он как главный подозреваемый не мог.

       Оставалось только с энтузиазмом вымещать своё дурное настроение на неповоротливом госаппарате бывшего Союза. Чинуши всех мастей выли в голос, но работали, налаживая нормальное снабжение всех планет, а не только метрополии, товарами первой необходимости и перекраивая образовательные программы, социальную политику и трудовое законодательство по имперским стандартам. Предсказуемо задёргался Трюнихт, но как и сообщил Мюллер это отродье Локи было достаточно изворотливо, чтобы не дать СБ ни одного повода поймать себя за руку. Ройенталь намеревался спровоцировать бывшего председателя Комитета обороны, чтобы иметь законный повод для ареста. Кроме выполнения прямых обязанностей, приходилось отбиваться от настойчивых предложений перейти к активным действиям от представителей Херрен-клуба, неофициального собрания самых богатых и влиятельных промышленников Нойе Рейха недовольных снижением количества заказов от Военного министерства и части старой аристократии.

       В таких условиях сообщения о безрезультативности поисков императорского флагмана служили очередным источником непроходящего раздражения. И гросс-адмирал все чаще приходя в свои апартаменты в арендованной под размещение присланных с Феззана служащих гостинице или в каюту на «Тристане» проваливался в тяжёлый мертвый сон сразу же, как только гудящая от переизбытка информации голова касалась подушки.

       Вызов с высшим кодом приоритета с Феззана застал Оскара на обратном пути с инспекции агрокомплексов Торнуссена. Связисты приняли запрос соединение. Подчиняясь повелительному жесту руки, адмиралы покинули зону действия сферы конфиденциальности на возвышении с креслом командующего. На экране развернулось окно видеосвязи.

       — Генерал-губернатор, — подчеркнуто-официально кивнул Миттельмайер.

       — Главнокомандующий, — тем же сухим тоном поддержал игру Ройенталь.

       — Оскар, слышал, ты там совсем завален делами? — сразу перешёл к делу друг, озабоченно и тревожно изучая пролегшие под глазами генерал-губернатора тени.

       — Я справляюсь, Вольф, — сдержанно улыбнулся Ройенталь, вновь чувствующий как теплеет на сердце от вида кое-как приглаженной копны пшенично-золотистых волос и неприкрытой искренности переживаний, — Надеюсь, по окончании всей этой истории, мы сможем отметить нашу победу тем замечательным «Асбахом» урожая 453-го года?

       — О, императорским? — оживился Волк, выражение голубых глаз заметно смягчилось, — Отличная идея!

       — Вот и я так думаю. Кстати, Бергенгрюн полагает, что пиратов поддерживают из крепости. Для активных действий мне нужна санкция Триумвирата.

       — Я, ты — за. С Оберштайном придется повозиться, но ему этот демократический балаган в отличие от Лоэнграмма тоже не по нраву. Вот только, — неожиданно замялся Миттельмайер, нервно дёргая бахрому на креплениях алого плаща.

       — В чем дело? — напрягся Ройенталь, мысленно перебирая возможные причины.

       — Вален доложил о нахождении «Брунхильды». Тебе нужно уговаривать Лоэнграмма. То, что случилось на Урваши…

       — Мы говорим о пиратах, при чем тут Урваши? — поспешил скрыть за высокомерным тоном свою радость генерал-губернатор.

       — Тебе точно не нужна помощь? Оберштайн имел долгий разговор с Лангом.

       Да, в какой-то степени Оскар испытывает благодарность в отношении той сволочи, которая его подставила, за исчезнувшее как ночная тьма под лучами восходящего солнца умопомрачнение. Он едва не оттолкнул всех, кто был ему дорог. И за этот поистине неоценимый дар Ройенталь не прибьет этого человека сразу на месте, а отдаст его в руки Оберштайна и Кесслера.

       — Я сыграю на опережение. Я был начальником штаба Лоэнграмма и знаю, как он планирует операции, — уверенно отвечает Оскар, на что его друг только укоризненно качает головой, перед тем как прервать связь.

       Подписанный Его Величеством приказ, предписывающий генерал-губернатору Новых территорий немедленно прибыть для отчёта на Феззан, пришел на следующий день.

+2

6

Брунхильда

     
       — Значит Вален не смог выжечь эту заразу на Терре, — длинные нервные пальцы выстукивали ритм бессмертного «Полёта валькирий» (1), Райнхильд еле нахмурилась, размышляя. — Придется запускать третью фазу сразу после прибытия на Феззан.

       — Да, майн Кайзер, — военный министр позволил себе выглядеть немного расслабленнее чем обычно, — Но возникла проблема — реакция генерал-губернатора полностью не соответствует прогнозам и составленному психологическому портрету.

       Стремительный ритм резко оборвался хлопком ладони по столешнице. Лоэнграмм развернулась лицом к экрану дальней связи.

       — Что именно?

       — Он не поверил, переспросил и, — Оберштайн сделал паузу, подбирая точную формулировку. — почти сломался.

       — Ройенталь сломался? — медленно, словно примеряя одно понятие к другому, тихо произнесла она с толикой сомнения и резко вскинулась. — Повторите, пожалуйста, как вы это сказали.

       — Вы обвиняетесь в покушении на Его Величество.

       — Значит о результате он не знал? — въедливо уточнила Райнхильд.

       — Ему было очень важно знать живы ли вы или нет, — добавил немаловажную деталь мужчина.

       — Даже так.

       Светлые, почти прозрачные голубые глаза затуманились — кайзерин задумалась настолько глубоко, что отрешилась от внешнего мира. Острый ум самого гениального, по общему мнению имперцев и демократов, из ныне живущих флотоводца во всем исследованном человечеством космосе решал одну единственную задачу.

       Что она, Оберштайн, Мюллер, Кесслер и многочисленные аналитики могли пропустить при составлении психопортета? Ройенталь умён, хладнокровен и может сыграть роль, но в тоже время его запредельные амбиции, целеустремлённость и определённая беспринципность существенно облегчали прогнозирование действий гросс-адмирала. Значит где-то он смог перехитрить их всех, успешно скрыв один из своих мотивов. Мотивация его поступка имеет прямое отношение к ней. Скорее всего это чувства.

       Восхищение, уважение? Вряд-ли. Они были и раньше, что не помешало ему организовать попытку покушения на Гайерсбурге и почти нарушить приказ в бою при Вермиллионе.

       Что может быть ещё? Райнхильд быстро прокручивает связанные с разноглазым адмиралом воспоминания, делая упор на его реакции.

       Расследование по обвинению в заговоре и укрывательства девицы из клана Лихтенладе? Последовавшее за этим снятие с поста начальника Императорской Ставки и назначение генерал-губернатором на Хайнессен? Последним он был пожалуй даже больше недоволен чем обвинениями. В высших кругах не без оснований считали, что это опала. Ведь до этого Ройенталю позволялось больше чем общепризнанному фавориту Кирхайсу. Ведь его мнение не просто выслушивали, его ещё и учитывали.

       По ассоциации с именем погибшего напарника всплывает память о их конфликте, начавшемся вскоре после формирования Нового Адмиралтейства. У Лоэнграмм тогда не было возможности внимательно следить за пертурбациями отношений в команде, в то время она активно интриговала, искала новых соратников и разбиралась с остальными гросс-адмиралами, возмущёнными столь наглым покушением белобрысого сопляка на их вотчину. Началось всё очевидно с ревности, уж слишком непринуждённо Оскар перехватывал внимание Райнхильд, демонстрируя лучшее взаимопонимание и высокие профессиональные качества. Естественно такого покушения на свои привилегии Кирхайс стерпеть не мог. Их не слишком громкая, чтобы принимать какие-либо меры, грызня полгода держалась в рамках допустимого, пока не прогремела победа Рейхсфлота в системе Астарты, и маркиза Бенемюнде не попыталась убить Аннерозе. Судя по всему Ройенталь не просто отдал шанс отличиться перед графиней Зигфриду, но и продемонстрировал что-то ещё, что вывело их борьбу на новый уровень.

       Были непонятные взгляды старшего адмирала, была жгучая собственническая ревность получившего адмиральский ранг напарника, были неоднозначные намёки сестры, которые до смерти уставшая Лоэнграмм к своему стыду полностью проигнорировала.

       Мог ли Ройенталь понять, что его сюзерен не мужчина?

       Вполне. Мог быть прокол с её стороны, может сыграла роль интуиция Ромео-после-шести. Тогда почему он не использовал эту козырную карту в самом начале волнений, когда власть новой династии держалась в большей степени на авторитете в войсках и умении стравливать между собой придворные группировки? Это дало бы недовольным возможность объединиться против женщины на троне и пошатнуть её авторитет в Рейхсфлоте.

       Женщины Рейха не служат со времён Великого Рудольфа. Их удел: правило трёх К (2) и быть послушным отцу и мужу украшением дома. Корону Гольденбаумов до неё надевала только принцесса Катерина — восьмимесячный кулёк кружевной пены, перевязанный розовой лентой, расшитой золотыми нитями, который почти все время сладко сопит и иногда жалобно мяукает, точно маленький котёнок. Довелось ей подержать формальную правительницу на руках, обычный ребёнок, маленький и слабый, правнучка Отфрида Пятого, по линии третьей дочери. На крохе-Кайзерин династия Рудольфа собственно и закончилась. Но и она попала на трон исключительно стараниями всемогущего на тот момент герцога фон Лоэнграмма, отбившего наступление Союза Свободных Планет и выигравшего Гражданскую войну. Малышка Катерина фон Пегнитц по планам Райнхильд должна была подготовить патриархальный Рейх к идее женщины на троне. Это был исторический прецедент, оправдывающий её коронацию.

       Она отлично понимала, что впервые получила серьезную защиту от последствий своего раскрытия только со званием гросс-адмирала. Гросс-адмирал Рейха не просто высшая ступень в военном табеле о рангах (3). Это иммунитет от суда и прощение всего, что он совершил до этого момента.

       Единственное преступление, которое может совершить гросс-адмирал Рейха Гольденбаумов, — государственная измена. И решить судьбу мятежника вправе один лишь Кайзер. Райнхильд подозревала, что её военная карьера была возможна лишь с попустительства старого Фридриха всегда на редкость благодушного, когда речь шла о сёстрах фон Мюзель. После коронации она смогла добраться до его личного архива и проверить приказы о повышениях до полных адмиралов и выше. Везде, абсолютно везде, даже в указе о зачислении в кадетский корпус она видела одно и тоже:

       «Райнхильд фон Мюзель»

      «Райнхильд фон Лоэнграмм»

       Смешно, здравая оценка роли старого Кайзера в своей жизни стала возможной исключительно после его смерти. До того момента она ещё не лишилась остатков детского восприятия. Полученные звание и прилагающиеся к нему обязанности, титул графов Лоэнграммов и необходимость решать вопросы управления имениями быстро выправили перекосы в развитии личности. Это был бесценный дар её сюзерена, именно некогда ненавидимый Фридрих фон Гольденбаум неявно заботился о внезапно оставшейся одной при живых отце и сестре девочке, позволил ей изучить империю Гольденбаумов со всех сторон.

       Ройенталя поддерживают промышленники и часть молодой аристократии. Из военных ресурсов у него есть сорокатысячный преданный своему командующему флот. Если не будет ошибок, то второй гросс-адмирал и Главнокомандующий Рейхсфлота Миттельмайер со своими ураганными поможет приятелю.

       За Лоэнграмм однозначно выступят Оберштайн, Биттенфельд, Вален, Айзенах и Мюллер. Также, переданный Августу-Самюэлю флот погибшего на Урваши Лютца. Кесслеру будет выгоднее принять её сторону. А вот Меклингер…

       — Где моя сестра?

       — Кронпринцесса, — в этом слове звучал тонкий намёк на немой укор, — Грюневальд в скором времени прибывает на Феззан вместе с представителями старой фракции, — «они выступают».

       — Эта информация должна дойти до генерал-губернатора, — распорядилась Райнхильд. — Задействуем его агентов в Военном министерстве. Я лично напишу ему письмо с приказом вылететь на Феззан, — в её светлых глазах разгоралось знакомое Оберштайну по многочисленным военным кампаниям и политическим играм азартное предвкушение сложной задачи.

       — Думаю, вам стоит кое-что узнать, прежде чем начинать планирование.

       — Да?

       — Ройенталь вышел на Мюллера, чтобы передать информацию по каналам разведки, — доложил министр и скосил глаз на скрытую панель. — Пакет сейчас пересылается, а ещё есть запись их разговора.

       — Включайте, — сухо обронила Кайзерин.

       Щелчок аппаратуры, на экране видеосвязи загорается метка подключения второго аудиоканала. Она сменяется зелёным треугольником воспроизведения.

       На записи слышатся стуки и шелест, после чего раздается хлопок двери.

       — Здесь занято, — сообщает недовольный голос Мюллера на неповторимо провинциальном альянсише.

       — Даже для меня? — хорошо знакомый звучный баритон немного тянет гласные.

       — Вы исключение из правил, господин генерал-губернатор…

       Девушка внимательно слушала завязку разговора, с интересом приподняв бровь, когда прозвучала просьба проверить банковские счета. Министр жестами сообщил, что этот доклад будет позже.

       — Мне нужен Трюнихт. Нужен живым, — тем временем жёстко требует Железный Щит.

       Лоэнграмм еле слышно одобрительно хмыкает, когда слышит ройенталевскую характеристику этого проходимца, и сдвигает брови на уточнение флот-адмирала разведки.

       — Уверен?

       — Да, но прямых доказательств нет.

       — В таком случае, я тоже хочу ему задать несколько вопросов, — Оберштайн на вопросительный взгляд отрицательно качает головой — Трюнихт пока разгуливает на свободе.

       — Значит побеседуем с ним вместе. Вместе, иначе вместе с этим конвертом на стол министра ляжет подборка очень интересных документов с Урваши, — открыто грозит Мюллер, зная его можно быть уверенной, что это заявление полностью правдиво.

       И разведчик Мюллер и руководитель Военной полиции Кесслер, собирали компромат на всех вокруг так же легко как дышали. У последнего кроме всего прочего хранился знаменитый в узких кругах дневник адмирала Рихарда фон Гриммельсхаузена, от использования которого в своё время Райнхильд отказалась. На его тонких страницах под черной кожаной обложкой с тисненым серебром имперским орлом по-ученически аккуратным почерком старика были записаны многие нелицеприятные факты о важных государственных и военных деятелях эпохи Гольденбаумов.

       Запись подходила к концу. И тут Нейдхард задал неожиданный вопрос:

       — Кстати, гросс-адмирал, вы любите пурпурные розы?

       Кайзерин напряжённо замерла, ожидая ответа.

       — Нет, я предпочитаю белый, — она ошеломлённо откинулась на спинку кресла, слушая как уверенно чеканит слова голос любимого человека.

       — По результату речевого анализа, с вероятностью девяносто восемь процентов никто не лгал в ходе записи, — спокойно отметил гросс-адмирал, — В результате расследования касательно принадлежности банковских счетов мы вышли на маркизов Эриха фон Шляйхера, Дитриха фон Швангау герцога Альфреда фон Геринга Густава фон Брауншвейга, Софию и Рихарда фон Лихтенладе, баронессу Доротею фон Шаффхаузен и её высочество кронпринцессу Аннерозе фон Грюневальд, — голос мужчины стал по официальному сух и формален, электронные глаза на миг сверкнули красным. — Эти счета фигурировали в деле, как источники финансирования терраистов, чья непосредственная вина вина в покушении на вас на Урваши уже доказана. Переданные генерал-губернатором документы содержат свидетельства государственной измены флот-адмирала Меклингера, части его офицеров, Вашего личного доктора Эмиля фон Зелле и уже названных лиц.

       — Мне нужна замена Эмилю и кандидатура на пост главы безопасности Феззана, — почти молниеносно отреагировала Лоэнграмм. — Дальше, кто ответственный за расследование, контр-адмирал Фернер? Пусть объединяется с Кесслером и готовит операцию. Я вызываю Ройенталя и старых аристократов на Феззан.

       — Опять проверка? — недовольно констатировал очевидное Оберштайн. — Райнхильд, вам не стоит так рисковать.

       — Мы будем играть по старому плану, что заставит всех заговорщиков зашевелиться ещё сильнее, — холодно усмехнулась девушка, — Но начнём раньше, ещё в полёте, что даст Кисслингу неопровержимый повод арестовать и допросить Эмиля. Мюллер должен как можно быстрее взять Трюнихта и фройляйн фон Кольрауш, приказ передашь сегодня. Её сына передадите графу фон Мариендорфу. Установить плотное наблюдение за всеми фигурантами, включая представителей Херрен-Клуба, которые прибудут в столицу, адмиралом Байерляйном, флот-адмиралом Меклингером и гросс-адмиралом Миттельмайером. Вы можете в любое время суток связываться со мной и контр-адмиралом Кисслингом. Кроме того, я повышаю флот-адмирала Корнелиуса Лютца до гросс-адмирала посмертно. Пенсию выплачивать его невесте.

       — Да, майн Кайзер!

       — Если это не всё, то свяжись со мной вечером, думаю фройляйн фон Мариендорф уже ждёт, когда освободится канал.

       — До следующего сеанса связи, — кивнул подчинённый и отключился.

       На панели управления вновь замигал индикатор вызова, который был тут же принят.

       — Добрый день, фройляйн Хильдегарде, — тепло поприветствовала подругу Лоэнграмм.

       Появившаяся на экране коротко стриженная девушка в бежевом брючном костюме, протянула руку вперёд, будто желая коснуться.

       — Я рада, что с вами всё в порядке, Райнхильд, — губы Хильды дрожали так, словно она готовилась расплакаться. — Я слышала про Лютца…

       — Да, это мой просчёт. Кирхайс, Кемпф, Ренненкампф, Штайнметц, Фаренхайт, Лютц… — Райнхильд, распаляясь с каждым произнесённым словом, все повышала голос, срываясь на крик. — Я ненавижу моменты, когда из-за меня гибнут мои солдаты, мои офицеры, мои адмиралы!

       Она обмякла в кресле и закрыла глаза, волевым усилием гася характерную для неё вспышку эмоций.

       — Извините, Хильда, это было недопустимым с моей стороны.

       — Вы слишком много берёте на себя, Райнхильд. У вас почти нет заместителей, и мне кажется, что опрометчиво было принимать к политическим обязанностям ещё и пост главы Вашей же Ставки. Назначать гросс-адмирала на пост, возносящий его до второго лица государства, было рискованно.

       — Он доказал, что может справиться с Новыми Территориями, быстро и эффективно, практически без потерь, подавив мятеж. И у меня нет претензий к Ройенталю, как к генерал-губернатору, — мягко, но настойчиво прекратила обсуждение этого вопроса Лоэнграмм. — Лучше скажи, что происходило в столице во период моего отсутствия?

       — Возмущения были, но к счастью, благодаря Главнокомандующему и шефу Военной полиции, мы смогли быстро взять столицу и флот под контроль. Правда генерал-губернатор проигнорировал требование военного министра прибыть на Феззан для суда, — возмущённо сообщила Мариендорф, серые глаза которой все больше напоминали своим цветом свинец.

       — Генерал-губернатор в ранге равносилен министру и подчиняется лично мне. Однако в чрезвычайной ситуации, когда монарх не может исполнять обязанности, власть переходит в руки Триумвирата гросс-адмиралов. Поэтому тут есть противоречия из-за того, что мы имеем не предусмотренный Уставом прецедент. В данной ситуации, Ройенталь загладил свою вину оперативно проведённым расследованием и безупречным выполнением своих обязанностей, к остальным действиям Оберштайна у меня также нет вопросов. Поэтому никто не получит наказания за этот инцидент.

       — Я поняла, майн Кайзер, — уважительно склонила голову заместитель. — Ожидая Вашей аудиенции, я получила новость от гросс-адмирала Миттельмайера о высокой активности пиратов на Новых Территориях. Согласно отчётам адмирала Кнаппштайна большинство из них являются бывшими военнослужащими ССП. По сообщению Главнокомандующего есть вероятность, что их поддерживает наследник адмирала Яна, и генерал-губернатор планирует связаться с Вами, чтобы получить санкцию на более активные действия.

       — Ясно. Хильда, мы начинаем третью фазу, вы сегодня получите все инструкции.

       — Да, майн Кайзер! — поклонилась девушка.

+2

7

(Продолжение)

      Лоэнграмм ещё некоторое время смотрела на погасший экран, после чего плавно поднялась и поправив длинный, стелющийся по полу, плащ быстрым размашистым шагом вышла из комнаты видеосвязи. Стоящая за дверями четвёрка императорских гвардейцев привычно сформировала вокруг неё охранное построение

       — Лансдорф, вызовите Кислинга в мой кабинет.

       Пока гвардеец на ходу связывался со своим командиром, Райнхильд сама двинулась к кабинету, планируя ещё поработать. С начальником Императорской Гвардии, который по всей видимости находился где-то в поблизости на адмиральской палубе, они встретились ещё в коридоре.

       — Контр-адмирал, — начала Кайзерин, но внезапно покачнулась.

       Новый приступ неизвестной болезни как всегда подкрался незаметно и в самый неподходящий момент. Все физические силы испарились с той же скоростью, с которой воздух покидает разгерметизированный отсек.

       — Майн, Кайзер! — встревоженно крикнул Кислинг не раз видевший подобные случаи, срываясь на бег.

       Телохранители молниеносно подхватили падающую девушку.

       — Кислинг… — говорить всеми силами удерживаясь на грани падения в обморок было тяжело, -…арестуйте его… — офицер склонился ближе, чтобы разобрать слабеющий голос. — Немедленно!

       Все оставшиеся силы были потрачены на приказ, и Райнхильд без удовольствия пала в мутные глубины бессознательного, в котором ярким проблеском мелькнула догадка.

***

       Гюнтер фон Кислинг подхватил охраняемое лицо на руки, кивком приказывая открыть двери в кабинет, в который уже давно, после Вермиллиона, превратилась спальня. И начал раздавать команды подчинённым.

       — Вызовите медиков! Немедленно арестуйте Эмиля фон Зелле и препроводите его в седьмую допросную! Подготовьте все к допросу! Опечатать его каюту и все вещи, которые будут при нём! Все средства и препараты, которые найдёте, отдать на анализ в медотсек!

       Дойдя до огромной кровати, он бережно опустил на неё Кайзерин. Ловко отстегнув крепления эполетов, он снял плащ и, приподняв безвольное тело, вытащил его из-под спины. Ослабил тугой воротник и снял пояс. И тут в спальню-кабинет влетели, обвешанные аптечками и мобильной аппаратурой, врачи, за которыми в проёме виднелся контур реанимационной капсулы. Пыл вторженцев подувял под тяжёлым взглядом желто-зеленых глаз главы телохранителей.

       Дав эскулапам снять всевозможные показания и вынести вердикт, что ничего опасного для жизни Его Величества не произошло, обычный обморок, он непреклонно выпроводил их вместе с гвардейцами из комнаты.

       — Здесь больше никого нет.

       Лоэнграмм открыла глаза, приподнимаясь на локте.

       — Хорошая работа, контр-адмирал. Передайте, пожалуйста, форму.

       Она встала, окончательно расстёгивая обильно расшитый серебром китель, сняла и бросила его в кресло, где уже лежал смятый плащ. Быстро, привычными движениями переоделась в гвардейский китель с знаками различия фрегаттен-капитана, опоясалась портупеей с ножнами для штыка, скрутила пышные волосы в пучок на макушке, закалывая их шпильками и спрятала его под форменной пилоткой с золотой кокардой в виде окрылённой головы льва. Приняла из его рук штык-нож и убрала в ножны, взяла лазерную винтовку. На ухе была закреплена гарнитура. Эта маскировка сейчас была больше формальностью, рассчитанной больше на привычку экипажа флагмана не обращать внимания на многочисленных гвардейцев.

       — Идём, — первым вышел контр-адмирал, Её Величество держалась за правым плечом, отставая на шаг.

       Пройдя по коридорам, они спустились на лифте в трюм, где рядом с машинной палубой располагалась корабельная тюрьма. Пройдя через охраняемый парой гвардейцев тамбур, они углубились в тесный отсек. Кислинг открыл нужную дверь, возле которой стояла ещё одна пара солдат, и они прошли внутрь. Там на металлическом стуле ежился и трясся от холода и страха мелкий мальчишка, накрепко привязанный ремнями к сиденью, прямо в лицо которому была направлена яркая лампа. Командир гвардейцев стремительно прошёл к столу и опустился на более удобный стул напротив. Незаметная в, окутывающей большую часть допросной, тьме Кайзерин, оставив винтовку на входе, бесшумно скользнула ему за спину.

       — Контр-адмирал, что происходит? — жалобным голосом протянул фон Зелле.

       Тот в ответ прожёг его таким взглядом, что мальчишка пискнув вжал голову в плечи, отводя зелёные глаза.

       — Вы Эмиль фон Зелле, ординарец и лейб-медик Его Величества? — холодно и безразлично уточнил мужчина, беря в руки пустой бланк протокола и ручку.

       — Да, — прошептал допрашиваемый, из-за крайней степени страха это прозвучало как «Та», — вы же отлично знаете это, контр-адмирал!

       Кислинг недовольно смотрел на отчаянно трусящего пацана, недоумевая как тот мог одновременно восхищаться Лоэнграмм и травить её. Мальчишка смотрел как побитый щенок, но жалости не было ни капли, скорее брезгливое отвращение.

       — Молчать, когда не спрашивают! — рявкнул он на отшатнувшегося Эмиля, — Итак, где, когда и при каких обстоятельствах вы были завербованы врагами Его Величества?

       — Н-но я верный слуга Его Величества, — робко промямлил допрашиваемый.

       — У вас был найден яд, которым был отравлен Кайзер!

       — Это не я, мне его подбросили!

       — Можете не оправдываться, — предвкушающе оскалился офицер, — Хотя нет, продолжайте. Мне как раз нужно провести урок для подчинённых по полевому допросу третьей степени.

       — Осторожнее, не пережимайте, а то он скоро от страха рухнет в обморок, — донёсся через наушник тихий голос Кайзерин.

       — Я не оправдываюсь!

       — Да? Значит на ампулах с красной маркировкой мы обнаружили не ваши отпечатки? — заорал прямо в лицо Гюнтер.

       — Они не с красной маркировкой, а с синей — автоматически поправил его Эмиль и, осознав, что и кому сказал, сдавленно ойкнул.

       — Вот тебе и ой, — удовлетворённо заметил, стенографирующий все произнесённое, контр-адмирал. — Со степенью вашей виновности разобрались, теперь я хочу знать кто?

       — Гросс-адмирал Ройенталь, — с испугом поведал ординарец. — он пообещал убить мою мать и сестрёнок, если я не справлюсь.

___________________________________________
(1) — Полёт валькирий — общераспространённое название начала третьего действия оперы «Валькирия», второй из четырёх опер Рихарда Вагнера, которые составляют цикл опер «Кольцо нибелунга».
(2) — Kinder, Küche, Kirche (Дети, Кухня, Церковь) — известный немецкий лозунг, описывающий идеальную немецкую женщину в период до 1945 гг. Авторство приписывается Отто фон Бисмарку или императору Вильгельму II. Также существует версия «Kinder, Küche, Kirche, Kleider», то есть «Дети, кухня, церковь, платье».
(3) — Не ошибка. Намеренное использование устойчивого выражения.

+2

8

"раскрыв для себя тщательно оберегаемую тайну сюзерена. Теперь он сюзерена, он подписал " Раскрыл тайну сюзерена и стал сюзереной?
"А значит значит, вынужден " повтор
"терраист" это каноном обусловлено?
"Этот эпизод службы в Изерлона коридоре ознаменовался" магистр Йода, Вы ли это?

Отредактировано Goblin (31-03-2018 02:50:57)

0

9

Терраисты это сторонники Культа Земли, официально стремящиеся навязать свою религию неоязыческому Галактическому Рейху и Союзу Свободных Планет, То есть уже Нойе Рейху. Неофициально: они хотят подмять под себя все исследованные территории.
.
Остальные ошибки поправлю.

0

10

Парсифаль
     
       Он понимал, что происходит, что обязан прибыть на Феззан по первому требованию Его Величества и принять наказание, но гордости Ройенталя претило быть обвинённым в том, чего он не совершал. Его дурная репутация и гибель Лютца нисколько не облегчали положение. Возможно ему удастся перевести часть императорского гнева на своих противников, желающих возвести на престол кронпринцессу Грюневальд.

       Его вызов с «Тристана» не был принят связистами на «Брунхильде». А позже пришло это йотуново письмо-приказ, выдержанное в предельно холодном тоне. Требование объясниться доконало окончательно.

       — Прежде всего, — вспылил он, взлетая как подстреленный с кресла, — почему я должен объясняться неистово и раболепно?!

       На лице верного Бергенгрюна было яркими красками прописано искреннее сочувствие.

       — Это смехотворно! — он опустился обратно. — Я должен был воевать за Кайзера до сего дня для того, чтобы получить вот это? — вопросил мужчина опуская кулаки на злосчастное письмо.

       — Ваше высокопревосходительство… — тихо произнес заместитель, моля не говорить лишнего.

       Ройенталь уже спокойнее поставил локти на стол и ненадолго задумался.

       — Я не буду оправдываться перед моим императором. Вассалу естественно так поступить. Я не против — стать изменником, но не оказаться изменником без всякого участия с моей стороны.

       Он стискивает зубы, невольно вспоминая:

       — Если у вас есть и твердое решение победить меня, — спокойная насмешка и редкая проницательность выбивают из колеи.

       Маркиз Райнхард фон Лоэнграмм вновь предстаёт перед глазами своего вассала образцом самообладания, как будто не он пару недель назад больше всего напоминал сломанную куклу. Между тем мягкий, немного вкрадчивый голос продолжает говорить, срывая все покровы с намерений Ройенталя.

       — Вы можете бросить мне вызов в любой момент, когда захотите, — тонкие губы складываются в лёгкую улыбку, заставляющую на мгновение подумать о сомнительном юморе на грани фола, но в глазах…

       Фригг и Фрейя, какой придворный шаркун сказал, что они голубые? Они прозрачные, с отблеском оружейной стали десантного ножа или шпаги, по слухам бывший фон Мюзель - известный при дворе дуэлянт, попортивший немало дворянских шкур, посмевших заикнуться о сомнительной природе благорасположения Кайзера к брату фаворитки. Пристальный изучающий взгляд ранит не хуже бритвенно острого лезвия. Стоящий навытяжку перед экраном видеосвязи адмирал на мгновение застывает, успевая обдумать множество неприятных вещей, и покорно склоняет голову, молясь, чтобы это было всего лишь нелепая ошибка. Недопонимание.

       — Вы, должно быть, шутите.

       Бергенгрюн, испросив позволения, тихо выходит, когда его вызывают на мостик. Оскар остаётся один.

       Через полчаса на личный коммуникатор дозвонился Мюллер. Ройенталь в очередной раз получил подтверждение тому, что адмирал «Рейхсрадио» ни на секунду не порывал с военной разведкой. Иначе как бы он смог отправить вызов на отключенное устройство?

       — Гросс-адмирал Ройенталь, вы уже видели… — бойко начал Нейхард, внимательнее всмотрелся в выражение лица генерал-губернатора и сменил пластинку. — Значит видели и даже имели дурость поверить официальной бумажке, отправленной по не самым защищённым каналам правительственной связи.

       — Что вы хотите этим сказать, флот-адмирал? — нахмурился гросс-адмирал, решив спустить на этот раз вопиющую наглость младшего по званию.

       — Не совершите ошибок — выйдете из этого беспрецедентного скандала без потерь, гросс-адмирал, — хмыкнул Железный щит, — Главное поймите, дворянская гордость не всегда уместна. Особенно когда провокация рассчитана не на вас. Не забудьте про Трюнихта.

       — Я понял вашу позицию, флот-адмирал Мюллер, — кивает генерал-губернатор, и тот сразу отключается.

       «Тристан» держит курс на Хайнессен, придётся немного задержаться в столице Новых Территорий.

***

       По прибытию в размещённую в отеле «Эуфония» резиденцию Ройенталь вызывает на аудиенцию в полдень главу Управления по гражданским делам Юлиуса Эльсхаймера и Иова Трюнихта на пять часов. До первого визита он разбирает остатки срочных дел и приказывает подготовить распоряжение о назначении Эльсхаймера временно исполняющим обязанности генерал-губернатора на время его отсутствия.

       Гражданский чиновник в кабинете долго не задерживается. Герр Эльсхаймер деловит, практичен и не испытывает любви к пустым разглагольствованиям. Он безропотно принимает известие об увеличившейся грузе обязанностей и после короткого обсуждения графиков продовольственных поставок, уходит к себе.

       Вернувшийся Бергенгрюн явно полон решительности. Понимая это, генерал-губернатор задаёт запоздавший по времени вопрос, продолжая прерванный разговор:

       — Кстати, Бергенгрюн, что вы намерены делать?

       — Что вы имеете в виду, Ваше высокопревосходительство? — играет непонимание стоящий перед ним адмирал.

       — Если вы намерены остаться верным Кайзера, вы должны убить меня прямо тут, — улыбаясь предлагает Оскар, сейчас он понимает страсть Лоэнграмм к игре на грани допустимого, это действительно очень увлекает. — Иначе я стану опасен для него. Нет, похоже, уже стал.

       — Для меня существует лишь один образ действий, — твёрдо чеканит слова заместитель. — явиться к Кайзеру вместе с вами безоружными, и сказать Его Величеству, что вы не принимали участия в этом заговоре.

       Так уж и не принимал, доказательства уже попали к Мюллеру, а что знает Рейхсрадио — знает весь адмиралитет. Остаётся надеяться, что только профессиональные соображения и потенциально вражеская территория останавливают самого молодого флот-адмирала от подобного шага.

       — Бергенгрюн, я уже был однажды под подозрением в измене моему Кайзеру, — отвечает Ройенталь и жёстко продолжает. — Второго раза я не желаю! Его Величество, вероятно, чувствует тоже самое.

       — Неважно, второй раз это или третий, до тех пор пока обвинения безосновательны, вы должны пытаться разъяснить Кайзеру это недоразумение, — яростно протестует против подобного наплевательского отношения к своей судьбе Ханс-Эдуард. — Для этого вам не следует жалеть усилий.

       Оскар переплетает пальцы рук и даёт волю своей усталости, переставая поддерживать безукоризненно прямую осанку.

       — Адмирал Бергенгрюн, я не намерен встречаться с Его Величеством безоружным. Но по пути туда, и даже до нашей встречи, можете ли вы со всей определённостью заявить, что я не буду убит?

       Офицер потрясённо охает от осознания. Ройенталь на верном пути, немного театральности не помешает.

       — Военным министром или вице-министром внутренних дел? — безжалостно заканчивает генерал-губернатор. — Мое имя в черном списке гросс-адмирала Оберштайна. Я совершенно не в состоянии вынести мысль о смерти в подобной манере, которую будут высмеивать все грядущие поколения, — он отводит взгляд в сторону и продолжает. — Я мог бы… В любом случае, то, что я оказался на этом пути, наверняка спланировано замаскированным под человека паразитом, которого в столице называют вице-министром внутренних дел!

       — Но!.. — пытается возразить подчинённый и умолкает, когда генерал-губернатор останавливает его жестом.

       — Неважно, даже если на самом деле это не правда. Это то, что я думаю, так что позвольте мне продолжить этот путь. Я бы не возражал проиграть такому художнику тактики, как Ян Вэньли, но было бы нелепо, если бы мерзавец посадил меня на цепь, где бы я гнил до конца своих дней.

       Ройенталь умолкает, изображая задумчивость, и Бергенгрюн не решается помешать. И переводит тему:

       — Что сейчас делает Трюнихт?..

       Оставшиеся два часа до самой неприятной встречи из всех возможных проходят тихо. За двадцать минут до назначенного срока, гросс-адмирал уведомляет Мюллера о своей готовности выполнить их соглашение. Излишне пронырливый бывший председатель Комитета обороны ССП вальяжно заходит в кабинет представителя Кайзера как к себе домой. Он одет в гражданский костюм имперского покроя и ведёт себя так нагло и уверенно, будто это не он сдал Хайнессен и весь Союз Свободных Планет прорвавшемуся к вражеской метрополии объединенному флоту Двойной звезды. Изучая светящуюся самодовольством холеную морду политика, Оскар невольно задаётся вопросом почему его Кайзерин решила оставить эту мразь в живых.

       — Как поживаете генерал-губернатор? — с порога нарушает протокол эта мразь. — Я слышал это неотложное дело.

       — Я хочу чтобы вы кое-что сделали, — он продолжает сидеть, демонстрируя откровенное пренебрежение вояки к презренному чиновнику. — Хочу чтобы вы были полезны для меня.

       — Буду счастлив послужить вам, чем смогу, — подобострастно глядит тот.

       — Ясно.

       Высокий имперский офицер и дворянин может позволить себе смотреть свысока на стоящего перед ним человека. Гросс-адмирал спокоен и сосредоточен как и всегда во время боя. Политик же лучится лживой доброжелательностью, отработанными жестами и мимикой стараясь расположить к себе.

       — К слову, вы бы выступали примерно так, верно? — Ройенталь встаёт и поворачивается спиной, подходя к огромному панорамному окну. — Мол, причина того, что вы действовали таким прискорбным образом…

       Теперь нужно добавить в голос откровенной издёвки. Да, это откровенно топорная провокация, но даже она вполне может дать нужный отклик. Это стекло отлично отражает обстановку сзади, поэтому ему хорошо видно, как перекосило бывшего демократа.

       -…была в том, чтобы поощрять полезное развитие республиканской демократии, то есть, чтобы послужить предупреждением последующим поколениям.

       — Как блестяще с вашей стороны, адмирал флота, — довольно кланяется быстро взявший себя в руки Трюнихт.

       Генерал-губернатор недовольно морщится. Обратились к нему по республиканскому аналогу звания. Если бы эти слова не произносились бы на альянсиш, он бы уже получил повод сыграть оскорбленную гордость.

       — Счастлив, что вы разглядели мои истинные намерения.

       — Что?! — Оскар охотно даёт волю своему раздражению, судя по радостному блеску глаз оппонента, реакцию он выбрал правильную.

       — Я пошутил, — и улыбка такая добрая, ласковая, так и хочется съездить по ней кулаком. — Я не намерен становиться мучеником. Мои последние действия были, к сожалению, направлены исключительно на мое собственное благополучие.

       Хорошо, но пока недостаточно, поэтому Ройенталь раскручивает плодотворную тему дальше.

       — Вы видите каково мне, — он опускает голову, пряча глаза. — В соответствии с традициями абсолютной монархии я, подвергаясь незаслуженным обвинениям, вынужден усмирять свою гордость и склоняться перед Кайзером в ожидании бесславной смерти. Интересно, есть ли место подобным трагикомедиям в демократии, которой вы себя посвятили?

       — Демократия вовсе не так уж замечательна, — снисходительно, точно ментор нерадивому ученику, поясняет политик. — Поглядите на меня, адмирал флота, такой, как я, может захватить власть и заставить других жить или умирать, как ему заблагорассудится. Разве это не порок демократии?

       — Странно. Вы говорите так, будто ненавидите её. Вы хотели власти, и чтобы получить желаемое, использовали все возможности демократической системы, не так ли? — возражает генерал-губернатор. — Разве не она была вашим лучшим благодетелем? В таком случае, не стоит плохо говорить о ней.

       — Если самодержавие даст мне власть, которой я желаю, то именно оно станет моим следующим благодетелем, — цинично заявляет Трюнихт. — Тогда я посвящу себя абсолютной монархии с ещё большей искренностью чем демократии.

       — Только не говорите, что желаете пост премьер-министра от Его Величества, — насмешливо бросает Оскар и оборачивается лицом к посетителю.

       — Если того пожелает Кайзер, — с лицемерной скромностью подтверждает тот.

       — И так же, как вы заставили зачахнуть Союз Свободных Планет, вы намерены довести до истощения династию Лоэнграмма? — в последнее слово он вкладывает все остатки зависти и злобы. — И чтобы это сделать, вы безусловно позволите себя использовать Культу Земли?

       В серых глазах полыхает откровенная радость человека, почувствовавшего подобного себе. И тут же сменяется удивлением и возмущением. Попался. Ройенталь обещает себе при первой же возможности выпить с Миттельмайером, чтобы окончательно стереть дружеским общением эту поганую грязь с души.

       — Нет, это я их использую, — хвастливо объявляет бывший председатель Комитета. — Я использую всё, что могу. Религии, политические системы, Кайзера, что угодно! — он широко раскрывает руки. — Да, да, даже Лоэнграмма, против которого вы восстали.

       Разноцветные голубой и карий глаза зло сощуриваются, но гросс-адмирал терпит, давая моральному ублюдку увязнуть ещё глубже.

       — Этого мальчишку, который, как бы он не был талантлив, как человек далёк от совершенства. Что касается заносчивой «гениальности» белокурого сопляка, — вдохновенно поносит Кайзерин своим грязным языком Трюнихт, под скрип зубов. — уверен, она вас тоже раздражала!

       Ройенталь молниеносно срывается с места, и с силой оттолкнувшись от пола, легко перемахивает узкий, не то, что роскошные дубовые образцы имперского размаха и монументальности, стол местного производства.

       Иов Трюнихт в хорошей форме, вот только обязательную срочную он отслужил в глубоком тылу, ему не нужно было, сдавать предельно жёсткие физические нормативы и десантную подготовку в кадетском корпусе, драться против превосходящих числом солдат Союза на Капче-Ланке и выходить без доспеха с одним табельным пистолетом против вооруженного до зубов командора Рыцарей Розы. Поэтому когда на него с разгона налетает тяжёлое тело не растерявшего навыки тренированного десантника, он не успевает ничего осознать. Распахивая двери, в кабинет вламываются крепкие парни в черной форме. Генерал-губернатор встаёт, словно ненароком пробивая коленом под дых, и политик валится в обморок.

       — Заприте эту помойную крысу, в допросную — он брезгливо вытирает руки платком и поправляет съехавший плащ.

+2


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)