NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)


Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)

Сообщений 11 страница 14 из 14

11

***

       Он возвращается в сознание, когда его окатывают потоком ледяной воды. Трюнихт отфыркивается и пытается шевелить руками, но те прочно зафиксированы за спиной. Путы перетягивают кровоток, и кисти постепенно немеют. В глаза бьёт слепящий свет, за которым можно различить только смутные очертания мужского силуэта. Он промаргивается, ускоряя адаптацию к изменившемуся освещению.

       — Не слишком ли сильно вы били? Он только сейчас очнулся, — недовольно тянет мужской голос на диалекте Торнуссена.

       — Он просто слабак, — отвечает из густой темноты генерал-губернатор. — Крыса уже вполне может отвечать на вопросы, так что давайте не будем задерживаться.

       — Вы хоть понимаете, что это преступление? — осторожно интересуется Иов. — Хватать честного госслужащего и бить его.

       От сидящего напротив человека в ответ раздаётся громкий хохот.

       — За оскорбление Его Величества, вас вполне могли убить на месте, — охотно поясняет незнакомец. — вы бы не выстояли против вооруженного офицера.

       — Ну, что ж, вы так, — отработанное выражение сочувствия мгновенно прилипает к лицу. — Вам ведь тоже не по нраву этот высокомерный сопляк, сходящий с ума при слове «война».

       Глаза уже привыкли к темноте, и за направленной в лицо лампой различаются черты лица наивного провинциала в гражданском.

       — Гросс-адмирал, — обращается незнакомец к всё ещё невидимому Ройенталю. — вы так до конца жизни будете оправдываться по бездоказательным обвинениям

       — Гражданин Трюнихт, — оставляет подколку без ответа представитель Лоэнграмма. — нам нужна вся информация о ваших контактах с терраистами и Адрианом Рубинским.

       — О, так вам нужны мои знания, — он доволен, источник ценных данных щепетильные офицеры Нойе Рейха трогать не будут. — Я не могу открыть их вам прямо сейчас, давайте сначала договоримся.

       — Кто будет договариваться с преступником? — деланно удивляется сидящий напротив, пока со стороны генерал-губернатора раздаётся презрительный хмык. — когда у нас есть сыворотка правды, и право её применить.

       Проигравший Трюнихт скрипит зубами, понимая, что придется принимать условия противника. Сыворотка правды не совершенна. Её работа полна побочных эффектов. Она предназначена для получения ответов, и тех кто задаёт вопросы редко интересует сохранение здоровья допрашиваемого.

       Но терраисты… Только из-за них, по приказу Лоэнграмма спалили в термоядерном огне целую планету, родину человечества. Верные своему монарху имперцы сделают всё, чтобы добраться до покусившихся на жизнь их идола.

       Чёртов Ройенталь. Он сильно недооценил этого хитрого выродка, умело сыгравшего самовлюблённого и запредельно честолюбивого вояку, способного лишь на силовые действия. И кто его сообщник? Он шпарит на чистейшем альянсиш без столичного говора с примесью лязгания рейхсшпрахе, столь характерного для уроженцев Галактического Рейха.

       — Вы готовы отвечать? — холодно осведомляется незнакомец привычными движениями подготавливая записывающую технику и бумажный протокол.

       — Да, — а, что ещё ему остаётся делать.

       — Итак, вы Иов Шарль Трюнихт, 445-го года рождения?

       — Да, господин…

       — Нейдхарт Мюллер, — представился ещё один адмирал белобрысого мальчишки, — Когда на вас вышли представители Культа Земли?..

       —…Ну вот, видите, это совсем не страшно, — улыбается Мюллер, подписывая протокол.

       Трюнихт чувствует себя полностью выжатым. Нейдхарт Мюллер невероятно дотошен и зануден, досконально выспрашивая все детали. Политик даже начинает путаться, с головой увязая в постоянно повторяющихся вопросах и непонятных перескоков с темы на тему. У него есть все основания предполагать, что небольшие ухищрения по сокрытию некоторых незначительных подробностей успеха не возымели. Неожиданно бульдожья хватка так просто выглядящего, совсем молодого для своего высокого звания, человека заставляет нервно ёжиться, когда в памяти всплывают сплетни о военном министре и шефе Военной полиции.

       Гросс-адмирал тоже вносит свою лепту в допрос, неожиданно задавая свои совершенно бессистемные вопросы. Военные работают на редкость чётко и слаженно, потроша его память, как любопытный ребёнок — плюшевую игрушку. Вот только Железный щит Мюллер и Грозовой орёл Ройенталь в разы опаснее.

       — И что со мной будет дальше?

       — Вас переправят на «Тристан», — отвечает генерал-губернатор. — Флот-адмирал, вы?

       — Да, меня вызвал Главнокомандующий, — подтверждает он. — «Парсифаль» сейчас на Феззана, могу ли я рассчитывать на ваше гостеприимство?

       — Да, я распоряжусь.

***

       — По Хайнессену распространяются слухи о желании генерал-губернатора Новых Территорий поднять мятеж против Его Величества, — ровным тоном зачитывал оперативную сводку офицер перед экраном терминала межсистемной связи.

       — С вашей лёгкой руки, не правда ли? — улыбнулся его командир.

       — Это же ваш приказ, — пожал плечами подчинённый. — Гросс-адмирал Ройенталь похоже решил проявить здравомыслие. Вы были правы, этот аргумент стал решающим. Мы взяли бывшего председателя по обвинению в оскорблении Его Величества. Действия Ройенталя были весьма показательны. Он якобы случайно нокаутировал Трюнихта. Не то, чтобы я это не одобрял…

       — Вот только для Ройенталя это не случайность, а преднамеренное действие. В принципе, и я, и вы на его месте бы тоже не удержались от физических способов вразумления идиота, — подхватил мысль старший по званию.

       — Новость уже гарантированно должна дойти до сочувствующих мятежникам на Изерлоне. Я позволил себе немного развить ваш план, запустив сплетни о планах военного министра по полному выкорчевыванию инакомыслия у бывших республиканцев в лучших традициях Династии Гольденбаумов и о том, что две крупнейшие оппозиционные группировки решили временно сплотиться вокруг генерал-губернатора. Слив подходящей дезинформации уже произведён.

       — Когда по вашим расчетам отреагирует наследник Яна Вэньли? — сложил руки на груди гросс-адмирал, после того как обдумал дополнения.

       — Новости с Хайнессена должны дойти уже на этой неделе. Ещё две-три на проверку, я планирую их ускорить, чтобы не было времени на раздумья. И с вероятностью свыше девяноста шести процентов они нарушат Балаатское перемирие, — удовлетворённо доложил офицер.

       — Великолепно.

       — Осмелюсь сообщить вашему высокопревосходительству, что адмирал Грильпальцер может доставить немало проблем.

       — Талантливый навигатор из подчинённых покойного Ренненкампфа расследовавший произошедшее в системе Гандхарвы? — недоумённо уточнил командир. — И что он такого совершил?

       — Он едва не совершил подлог, пытаясь выставить виновником гросс-адмирала Ройенталя. В результате его действий могла быть скрыта роль терраистов в этом деле.

       — Доказательства?

       — Уже в пути.

       — Хорошо, но я не ожидал подобного от такого одарённого адмирала. Он мог далеко пойти. Кайзер не простит ему подобного.

       — Продолжайте контролировать ситуацию. До следующего сеанса связи.

***

       Нейдхарт Мюллер выключил компьютер и энергично растёр ноющие виски перед тем как перейти к распечатанным отчётам своего флота. Ставя визу на сформированном его штабом плане учений, он предвкушал возвращение на свой новенький «Парсифаль».

       Жизнь после перевода из разведки в боевые подразделения Рейхсфлота к радости склонного к всевозможным авантюрам бывшего атташе била ключом. И даже не по голове. Хотя, при Вермиллионе и по ней тоже.

       Райнхард фон Лоэнграмм упорно собирал вокруг себя всех мало-мальски талантливых людей, не взирая на их тараканов вроде крайне прямолинейных атак и неумения отступать Биттенфельда, истребительской удали Кемпфа, нескрываемой страсти к сбору предметов искусства и собственному творчеству штабиста Меклингера, запредельной циничности Оберштайна, пополнения коллекции компромата и неистребимых дознавательских рефлексов у Кесслера, склонности Айзенаха постоянно молчать и изъясняться исключительно жестами даже в самой горячке боя, собственнической ревности и честолюбия Кирхайса, слабой контролирумости и чрезвычайно развитым навыкам влипать в истории Двойной звезды. Все эти люди помимо талантов имели ещё и чувство собственной важности, подкрепляемой обманчивой неопытностью и вполне реальной импульсивностью гросс-адмирала Лоэнграмма, что с лёгкой руки сговорившихся адмирала Ройенталя и флот-адмирала Кирхайса вылилось в попытку подчинить маркиза интересам штаба.

       Выстрел Ансбаха доказал, что Лоэнграмма они знали совсем плохо. Кроме того ещё был не согласный с их планами Оберштайн, записавший всё что происходило в тронном зале покорённой крепости Гайерсбург и решивший сдать всех флот-адмирал. В результате всей этой истории даже без давления Его Подколодия большинство однозначно приняло главенство двадцатилетнего Главнокомандующего, отчётливо понимая, что другого командира, способного простить подобное, не найти. Самым меньшим за покушение на жизнь гросс-адмирала была вечная ссылка на фронтир со срыванием знаков различия перед строем, лишением всех наград и положенных по закону пенсии и льгот. Но не надо думать, что будущий Кайзер был воплощением милосердия. Взрослеющий на глазах мальчишка великолепно понимал необходимость сочетать кнут и пряник.

       И в тоже время у адмиралов штаба теперь уже полновластного регента при малолетнем Эрвине-Йозефе оставались свои интересы. Порывистый и склонный к прямолинейности Биттенфельд сошёлся с более осторожным Фаренхайтом, составив эффективную боевую связку. Меклингер наводил мосты с Валеном, Лютцем и Кесслером. Крепость дружеских уз Двойной Звезды рушилась на глазах, и причиной тому были поступки Ройенталя. Поэтому Миттельмайер, постоянно пытаясь ограничить выходки приятеля, искал поддержки у самого Мюллера и остальных ярко выраженных сторонников Лоэнграмма. Единственным большим исключением в складывающихся альянсах был стремительно растущий в званиях Оберштайн. Под его руку ушел бывший подчинённый липштадцев Антон Фернер и на этом все закончилось.

       Оберштайна не любили все. Слишком он был иным. Даже чужим. Шантаж заложниками, запись атомной бомбардировки Вестерланда, практически каждое его предложение шло в разрез с кодексом чести офицеров Рейха. Адмиралы бы не отказались объединиться чтобы свалить его, но за ним грозно маячила облачённая в белый плащ фигура премьер-министра и Верховного Главнокомандующего.

       После гибели Кирхайса все ярче стали проявляться странные взаимоотношения Ройенталя и Лоэнграмма. Похоже покойный фаворит служил либо сдерживающим, либо отвлекающим фактором, скорее всего верными были оба варианта. Сюзерен и раньше выделял разноглазого адмирала на фоне остальных. Сходство мышления, одинаковое происхождение и ярко выраженные стратегические и тактические таланты. Назначение на должность начальника штаба, а потом и Ставки было очевидно для всех. Вот только малозаметные для не посвященного попытки приблизить и одновременно оттолкнуть в эту картину совершенно не вписывались. Одновременно Ройенталь как маятник колебался между верностью и собственными амбициями. И то и другое, было выражено слишком ярко, что быть адекватной реакцией. Нейдхарт аккуратно вызнавал подробности, вот только детали головоломки упорно не состыковывались, давая понять, что в решении отсутствует её ключевая часть.

       Что-то знал Оберштайн. Вот только делиться с остальными своими соображениями, если те не имели прямого отношения к судьбе Рейха, он бы не стал никогда. Приходилось продолжать копать в одиночку, и вот тогда, он окончательно объединился с переживающим за друга Миттельмайером, которого тоже сильно смущали непонятки в поведении Ройенталя.

       Анализировать мотивацию гросс-адмирала было гораздо проще чем сюзерена. Общими усилиями они вычислили одно из ключевых событий.

       Похищение маркизой фон Бенемюнде сестры Лоэнграмма. У «Ромео-после-шести» был шанс отличиться и получить благосклонность графини Грюневальд. Но честолюбивый офицер и известный ценитель женской красоты полностью проигнорировал общепризнанную красавицу и отдал все лавры спасителя императорской фаворитки Кирхайсу. После долгих размышлений, сопровождавшихся вычерчиванием сложных логических схем, они сошлись на том, что кто-то из представительниц прекрасного пола сумел впечатлить неприступного адмирала.

       Начался поиск подходящих кандидатур, большую часть которых пришлось вычеркнуть. Дочь Франца фон Мариендорфа вполне бы подошла, если бы знакомство не произошло бы после драматичного спасения Аннерозе фон Грюневальд.

       С чего бы вдруг после третьей бутылки всплыла кандидатура Его Величества Райнхарда фон Лоэнграмма, восстановить уже не смог бы даже самый нестандартно мыслящий аналитик. Почти что идеальная кандидатура, если бы Кайзер оказался женского пола, но ведь это полный абсурд, как и лживые измышления пропагандистов Союза об кровожадности Лоэнграмма. Вот только такая мысль в раскрепощённых алкогольными парами мозгах двух адмиралов надолго не задержалась. Додуматься до истины под влиянием момента они смогли. И, впечатлённые результатом мозгового штурма, Мюллер с Миттельмайером оставили эту идею до лучших времён — нужно было в очередной раз планировать кампанию против, окопавшегося на Изерлоне, Яна Вэньли.

       Одним словом новый виток его военной карьеры поводов для скуки и уныния не давал. Флот-адмирал закончил с документами и, вызвав временно приставленного к нему адъютанта, велел тому отправить их на «Парсифаль».

       — И ещё, Кнаппель, проводите меня в зал связи.

       В небольшом зале Нейдхарт, отпустив молодого капитан-лейтенанта, тщательно проверил помещение на наличие прослушивающее аппаратуры. И вручную ввёл по памяти двадцати семизначный код. Конечно экран сканера был чище свежевыпавшего снега, но он решил не рисковать и отправил шифровку на серый адрес.

       Они поверили.

       Первого декабря 800-го года Космической эры или второго года от коронации Райнхарда фон Лоэнграмма имперский флагманский линкор «Тристан» вошёл в систему Феззана.

+2

12

Беовульф

       Сияющая белизной свежевыпавшего снега композитной противолучевой облицовки, расположенной под рациональными углами наклона, «Брунхильда», поднимая ветер работающими на полную мощность репульсорами, опускалась на причальную площадку.

       Плащ за спиной рванулся, раскрываясь парусом насыщенно-алого синтетического шёлка, прямо как в той романтической сказке из далёкого детства. Застывший на поле военного космопорта, прославленный флагман облепили машины технической службы, протягивающие многочисленные силовые кабели, швартовочные тросы, шланги. Но на привычную для флотских суету никто не обращал особого внимания. Всех больше интересовала опускающаяся на землю, как раз у конца расстеленной на керамобетонных плитах красной дорожки, аппарель. По обе стороны ковровой дорожки, отделённые от нее густой цепью императорских гвардейцев, выстроились высшие военные и гражданские чины Нойе Рейха.

       Вольфганг Миттельмайер осторожно покосился в сторону, где бездушной скульптурной группой застыли военный министр и его верный заместитель. Гросс-адмирал Оберштайн был славен своей привычкой докладываться Лоэнграмму в любой час, в любом месте и невзирая на любые обстоятельства. Главное чтобы Его Подколодие в очередной раз не попыталось подставить Ройенталя. Вражда носителей синего и серого плащей уже стала притчей во языцех в кругу адмиралитета.

       Из тени шлюзового отсека «Брунхильды» вышла на свет легко узнаваемая фигура в обильно расшитом серебром мундире и в взметнувшимся за спиной от стремительного шага плаще. Сзади двигались адъютант Его Величества вице-адмирал Штрайт и контр-адмирал Кисслинг. Держались они по сравнению с обычным протокол слишком близко. Вольф присмотрелся, и в самом деле, красивое лицо в обрамлении золота волос своей нездоровой белизной стремилось сравниться по цвету с плащом.

       Сердце дрогнуло, от тревожных мыслей по поводу не отступающей болезни Кайзера. Тот едва держался, явно стремясь побыстрее закончить церемонии и скрыться от чужих глаз в машине. Его ординарца нигде не было. Неужели Лоэнграмм прекратил с ним играться, оставив попытки увлечь мальчишку на свою сторону. Это было бы отличным решением. Ураганного Волка сильно напрягал вид врага в такой опасной близости к командиру. Миттельмайер первым отдал честь, подавая пример остальным. В ответ Кайзер молча спустился и прошёл по дорожке к встречающим его гросс-адмиралам. Плохой знак. С сокращающимся расстоянием между ними, становились видны выступившая на высоком лбу испарина, болезненный изгиб губ, расширенные зрачки и излишне плавные движения, ничем не напоминающие о присущей Его Величеству порывистости. Дальнейшие попытки всех присутствующих изобразить положенный по правилам церемониал Вольф полностью пропустил, действуя на автомате, он смотрел на Кислинга и Штрайта, пытаясь понять насколько всё плохо. Результат не радовал. Дёрганьй, под внешней маской абсолютного хладнокровия, начальник охраны держался так, словно в любой момент был готов подхватить падающего Лоэнграмма.

       — Оберштайн, Миттельмайер, за мной, — тихая команда, и оба гросс-адмирала проследовали за Кайзером в машину.

       — Когда «Тристан» выйдет на орбиту Феззана?

       — Ориентировочно, тридцатого ноября-первого декабря, Ваше Величество, — подсказал Главнокомандующий.

       — Через две недели, — тихо проговорил Кайзер, кивая своим мыслям, — Что с Изерлоном?

       — У нас есть доказательства, что они поддерживают пиратов и мятежников на Новых Территориях. Я советую Вашему Величеству арестовать всех бывших членов Высшего Совета и адмиралов их флота, — безразличным тоном предложил военный министр.

       Суть его идеи до Миттельмайера дошла быстро.

       — Вы предлагаете шантажировать их жизнями заложников?! Оберштайн, это противоречит чести офицеров Рейха!

       — Можно покончить с Изерлонской вольницей с помощью военной кампании. В ходе которой, вы должны это понимать, гросс-адмирал Миттельмайер, погибнут десятки тысяч наших солдат и офицеров, — холодно ответил Оберштайн, сверля вспылившего главкома пустым взглядом безжизненных глаз. — Я предлагаю использовать смутьянов и мятежников — наших врагов, чтобы надавить на наследника Яна Вэньли. Демократы не смогут их бросить, иначе потеряют поддержку на Новых Территориях.

       Нет, логика у министра была как всегда безупречна. Миттельмайер и сам разумом понимал справедливость этих мыслей. Вот только привыкшему находиться в первых рядах Ураганному волку претили такие откровенно политические уловки. Ройенталь, желавший пресечь регулярно возникающие в его зоне ответственности волнения и забастовки, пожалуй бы согласился. Фройляйн Мариендорф, в последний год отдавшая себя решению политических вопросов, тоже могла принять эту идею. Кайзер… Тут все было сложно. Его величество с благосклонностью принимал любую возможность повоевать, снисходительно принимал людей, готовых защищать свои идеи с оружием в руках. В тоже время, именно он отдал себя политике, сгрузив военные обязанности на Триумвират. Было сложно предсказать, кого он поддержит в этом споре.

       — Возможно, вы решите этим часть проблемы, разменяв жизни заложников на Изерлонской. Только сторонники адмирала Яна никогда не отрекутся от своих убеждений. Они продолжат борьбу, и давить их придётся Рейхсфлоту.

       — Это будет намного проще сделать, когда они оставят Изерлон. Или вы забыли о потерях от «Молота Тора»?

       — Оберштайн, Миттельмайер, — вмешался в разговор, напряжённо обдумывающий аргументы спорщиков Лоэнграмм. — Ваш план неплох, Оберштайн, но для его реализации вы должны заручиться поддержкой генерал-губернатора — это его зона ответственности. Миттельмайер, вы тоже по своему правы. Под крылом Волшебника собрались самые отчаянные головы из Тринадцатого Флота, не считая флот-адмирала Меркатца, — по сухим губам скользнула лёгкая улыбка. — Они никогда не сдадутся. Разумеется, если изерлонцы первыми преступят Балаатское перемирие…

       Его молчание было полно предвкушения и ожидания интересных событий, способных бросить вызов интеллекту заскучавшего было за рутиной флотоводца.

       — Да Ваше Величество, — покорно склонили головы оба члена Триумвирата, принимая решение.

***

       Комм затрещал бойкую танцевальную мелодию, в которой на фоне ударных превалировало изменчивое, как ранняя весна, соло саксофона. Тяжело вздохнув, растянувшийся на кровати во весь свой немаленький рост, мужчина перекатился поближе к тумбе. Не имея малейшего желания отрывать голову от подушки, он вслепую нащупал верещащий коммуникатор и лениво приоткрыв один глаз всмотрелся в экран и единый движением подскочил с постели, одной рукой застегивая китель и поправляя волосы.

       — Здравия желаю! — бодро оттарабанил он уставное приветствие.

       — И вам здравствовать, — отмахнулся порядком обеспокоенный собеседник. — У вас всё по плану?

       — Да.

       — Хорошо, а то Его Величеству снова скучно, — хорошая весть успокоила нервы.

       — Мне пришлось дополнить легенду, — словно ненароком обронил офицер.

       Его было расслабившийся собеседник недовольно, по причине накативших дурных предчувствий, дёрнул бровью:

       — Как?

       — Гросс-адмирал Ройенталь желает придать своему правлению легитимность, восстановив на троне династию Гольденбаумов. Он нашёл Эрвина-Йозефа.

       — Ему должно быть сейчас лет восемь-девять. Регентство? — быстро уловил мысль подчинённого гросс-адмирал.

       — Верно, прямо по рецепту маркиза Райнхарда фон Лоэнграмма, — довольно улыбнулся тот. — Кроме этого, передача Балаата, Эконии, Нептиса, Малкварта, Паумерендо, Джамсшида, Келима, Рио Верде и Элойферы в обмен на крепость Изерлон и признание восстановленного на этих территориях Союза Свободных Планет.

       Молчание его командира было предельно красноречивым. Это было как-то слишком.

       — Мы отправили в качестве представителя Ройенталя бывшего штабника Мураи. Он уверен, что с ним разговаривал лично генерал-губернатор, — ускорил темп речи офицер, спеша оправдаться. — Но любые проверки выведут Кесслера и Фернера на след Культа Земли. У гросс-адмирала Ройенталя надёжное алиби.

       — Проверьте всё ещё раз и надейтесь, что Его Величество и генерал-губернатор не узнают об этой операции, — процедил старший по званию и отключился.

       Обладавший хорошим воображением, исполнитель невольно содрогнулся, представив себе кары небесные и нервно хихикнул.

       — Это да…

       Коммуникатор был разобран на части, с мясом выломанные карта памяти, модуль связи и чип процессора отправились в уничтожитель для информационных носителей, а остатки развороченного корпуса — в мусорный пресс.

***

       В узкой кишке бокового коридора императорской резиденции, под которую была использована одна из первоклассных гостиниц Феззана, гросс-адмирала Ройенталя перехватила лично кронпринцесса Грюневальд. Её просительный взгляд и грустный облик дамы в беде вместе с глубоким декольте пропали втуне. Мимолётным взглядом окинув открыто предложенное великолепие, генерал-губернатор предпочёл сконцентрироваться на смысле произносимыми обольстительным голосом речей. Тем более, что вещала Фридриховская фаворитка о вещах поинтереснее плотских наслаждений. Например о лицемерии собственного брата, ох простите, сестры, внаглую обманывающей честных офицеров Рейха. О том, что весь Галактический Рейх покрыт несмываемым позором. О попранных традиция и недопустимости присутствия на троне самодуров. Из этих красочно описываемых дрожащим от сдерживаемых эмоций нежным голоском ужасов плавно вытекала мысль, что должны же найтись безупречно показавшие себя в боях с мятежниками герои и верные идеалам аристократии люди. И возглавить движение мог бы к примеру некий гросс-адмирал Оскар фон Ройенталь, происходящий по матери из славного рода графов Марбах.

       — Гросс-адмирал, патриоты великого Рейха вверяют решение его судьбы в ваши руки! — патетично закончила она.

       — Браво, Ваше Высочество, — обозначил аплодисменты генерал-губернатор. — Вот только, как ваша благосклонность к флот-адмиралу Меклингеру сочетается с разделением сословий? Он же простолюдин!

       — Флот-адмирал Меклингер, обладает редким для простолюдина здравомыслием, — ответила Аннерозе. — Возможно, он питает излишне нескромные надежды. Но не будем об этом. Вы согласны послужить во благо Рейха?

       Говорят, правильно поставленная цель — есть половина успеха. Значит, нужно найти ту самую, единственно верную формулировку задачи и получить ключ к решению проблемы.

       Ему нужна Лоэнграмм.

       Ему нужна дружба с Миттельмайером.

       Эти двое — якоря, удерживающие его от падения в безумие. Оскар отчётливо осознаёт, что его адекватность зависит только от близости этих людей. Каким бы он не был талантливым организатором, способным действовать в критических условиях, такое долгое отлучение от привычной компании было большой ошибкой. Ему они нужны, а значит предложение титулованной дамы нетяжелого поведения принимать нельзя. Самовлюбленная, жестокая и не слишком умная кронпринцесса могла хитрить и строить благочинную дебютантку сколько угодно, но казаться, не значит быть. Порфира ей совершенно не к лицу. Но, это шанс!

       Быстро перепроверив логические выкладки и в последний раз перебрав аргументы за и против, Ройенталь пошел ва-банк.

       — Ваше Высочество, если Райнхильд фон Лоэнграмм нарушила законы Рейха, то на трон придется взойти более достойному.

       Жребий брошен, Рубикон перейдён.

+1

13

Продолжение

***

       Большой Императорский приём при новой династии был одним из редких широкомасштабных событий, сохранившихся с старых времён. Новый император ужасал консерваторов чрезвычайной практичностью и истинно казарменным аскетизмом, так после гибели премьер-министра Зильберберга все разговоры о строительстве в новой столице императорского дворца были погребены под нескончаемым ворохом других реформ. Страшно подумать, но совсем ещё молодой Кайзер вместо положенных юности развлечений тратил все своё время на государственные дела и военные экспедиции, изредка выбираясь в театры и на выставки. И оттого ежегодный приём обретал в глазах высших кругов ещё большую ценность. Подготовка началась едва ли не за полгода. Особенно сбивались с ног имперские спецслужбы и Императорская гвардия. Когда что ни человек, то громкое имя, любой просчёт в обеспечении безопасности высоких особ обретает поистине катастрофический размах. А таких первоочередных целей известной террористической организации «Церковь Матери-Терры» набиралось немало. Кайзер, командовавший ядерной бомбардировкой Земли флот-адмирал Вален, проводящие активные чистки рядов и облавы военный министр гросс-адмирал Оберштайн и шеф Военной полиции флот-адмирал Кесслер, известный подавлениями мятежей на Хайнессене генерал-губернатор гросс-адмирал Ройенталь, единственная наследница трона кронпринцесса Грюневальд. Кроме того собирались присутствовать Главнокомандующий и почти все флот-адмиралы. Министры и их первые заместители. Наиболее видные представители теряющей свои позиции аристократии и крупные промышленники.

       Взмыленный Ульрих Кесслер в неизменной фуражке мелькал то тут, то там окружённый постоянно шмыгающими вокруг заместителями и адъютантами. Его лицо осунулось, а под глазами набрякли неприятные мешки. Судя по расширенным зрачками и отрывистым движениям главный полицейский Нойе Рейха уже давно держался на стимуляторах, на вопросительный взгляд Миттельмайера он только кивнул, показывая, что несмотря на все сложности у него всё под контролем и помощь не нужна. Его Подколодие был серее обычного, люди рядом с ним не задерживались ни на секунду, создавая хорошо заметную зону отчуждения. Его верной тени нигде не было видно. Скорее всего Фернер был занят в объединённом штабе служб безопасности. Часть зала приёмов отеля «Влтава» сплошь почернела от сгруппировавшихся в ней офицеров. Военные, явно чувствующие разлитую в воздухе всеобщую напряжённость и ожидание неприятностей, подчиняясь вбитым в подкорку мозга рефлексам собрались вместе, готовые отразить атаку неведомого противника. К ним же прибились немногие чиновники в ярких на однотонном фоне парадных камзолах.

       В другой стороне в окружении лощёных дворян и редких офицеров сверкала, рассыпающая улыбки и благосклонные взгляды Аннерозе фон Грюневальд. Сбоку столпились промышленники, тихо обсуждающие свои контракты и поставки, внимательно высматривающие в толпе кого-то определённого. Вольф подхватил с подноса проходящего мимо официанта бокал с мозельвейном и пригубил напиток, совершенно не ощущая вкуса и воздействия на голову лёгкого градуса.

       В поблизости мелькнул Мюллер, непринуждённо вливающийся в компании и делящийся последними слухами. Разведчик был в своей стихии и вовсю этим наслаждался. Малозаметная, если не знать куда смотреть распальцовка, подсказала Миттельмайеру, что Ройенталя пока не видели.

       «Тристан» прибыл ещё позавчера, и с тех пор выловить ловко затерявшегося в административном районе друга не получалось. Эта запредельно мутная история с покушением на Урваши, весьма грамотно кем-то подогреваемая, совсем не радовала Главнокомандующего. Как и невозможность разыскать фройляйн Кольрауш, следы которой затерялись где-то на Хайнессене. Эти политические игрища вокруг небезразличных ему людей совершенно убивали всё хорошее настроение. И эти изерлонцы чего-то мутят, флоты на границах Коридора постоянно докладывают о постоянно ведущейся разведке, но поскольку иных распоряжений не поступало, приходилось окорачивать воинственность подчинённых и призывать их не поддаваться на провокации. Адмирал Кнаппштайн продолжал небезуспешно гонять пиратов, зачистив все найденные базы на подходе к Эль-Фасилю. Ураганный волк механически отвечал протокольными фразами на приветствия подходящих к нему людей, и продолжал мучительно обдумывать одни и те же мысли. Вот как же его раздражало это бездействие!

       Сзади тон разговоров сильно оживился. Байерляйн с сдержанным недовольством, громко, чтобы предупредить командира, поприветствовал:

       — Здравия желаю, гросс-адмирал Ройенталь!

       Вольф развернулся на каблуках, выныривая из сумбура мыслей. Эта ходячая проблема уверенно держалась напротив улыбаясь тепло улыбаясь одними глазами. Вот прямо как до этой эпопеи с Новым Адмиралтейством. Можно облегчённо выдыхать, в ближайшие несколько часов Оскар ничего не натворит. Если конечно не будет целенаправленных провокаций.

       — Я вернулся…

       — Ты вовремя, — кивнул Миттельмайер, поднимая бокал.

       Звонко и торжественно пропели фанфары. Переговоры стихли, и собравшиеся потянулись к центру зала, желая увидеть хозяина вечера. Райнхард фон Лоэнграмм вошёл в зал уверенной поступью монарха, полностью затмевающей все воспоминания о снедающей тело тяжёлой болезни. Новый император не желал слышать чрезмерные славословия в свой адрес и видеть предписанное придворным этикетом Гольденбаумов раболепие перед монархом, а потому, дворцовые правила оказались изрядно упрощены. Взойдя на тронное возвышение, он развернулся к склонившимся в приветствии Кайзера людям и принял бокал из рук расторопного слуги.

       — Подождите! — нарушил ход церемонии неуместный в восцарившейся атмосфере торжественности и подсознательного преклонения выкрик.

       Из толпы разряженных аристократов на свободную ковровую дорожку посреди зала высокий сухопарый старик, тяжело опирающийся на резную трость. Орлиные черты маркиза Шляйхера трепетали от внутреннего напряжения и поистине хищного предвкушения добычи. За предводителем встали тучный герцог Геринг и по-юношески стройный маркиз Лихтенладе, острый взгляд которого напоминал о его деде-канцлере. Гвардейцы подобрались, останавливаемые только выставленной ладонью контр-адмирала Кислинга. Военный министр молча смотрел на возмутителей спокойствия, но тоже пока не принимал никаких мер. Миттельмайер осторожно взглянул на Лоэнграмма, на лице которого проявилась тень интереса.

       — До нас дошли возмутительные слухи, — начал старый дворянин, прилагая немалые усилия к тому чтобы согнуться под тяжестью лет и последствий весёлой молодости. — о том, что у герра фон Мюзеля некогда родились две дочери, и норны не одарили его продолжателями рода. Не смея прямо тревожить Вас столь лживыми измышлениями, мы обратились к Её Высочеству кронпринцессе Грюневальд дабы раз и навсегда разрешить сомнения. Но к нашему нескрываемому ужасу, Её Высочество подтвердила правдивость этих слухов объявив нам, что её младшая сестра Райнхильд фон Мюзель переступила закон Гольденбаумов, выдавая себя за мужчину! Подлым обманщицам, своими низкими деяниями опорочившим честь доблестного Рейхстаг и всего дворянского сословия, не место на троне Великого Рудольфа! Во благо Нойе Рейха, мы требуем чтобы вы, Райнхильд фон Мюзель, обманом взявшая прославленное имя верных слуг династии Гольденбаумов, добровольно передали всю власть в руки свергнутого вами Кайзера-Йозефа истинного наследника престола и Регентского Совета!

       Громкие слова прозвучали в всеобщем молчании. Вольфганг чувствовал как за его спиной офицеры отмирают от потрясения и начинают злиться на посягнувшего на честное имя их живого божества Победы. Лоэнграмм же, демонстрирующая во время пафосной речи все признаки насмешливого удивления, неожиданно рассмеялась. Её звонкий смех без капли фальши разбил всеобщий ступор. Облечённые властью и титулами люди изумлённо переглядывались и вновь внимали разворачивающемуся действу с очень серьезными внутриполитическими последствиями.

       — Вижу, вы уверены в своих словах, маркиз, и готовы подтвердить их документально, — отсмеявшись и приняв серьёзный вид, подпорченный шальным весельем в глазах, ответила Кайзерин. — Иначе бы не затеяли эту комедию.

       — Да, фройляйн, — а вот юнец Лихтенладе откровенно нарывался. — Мы собрали все свидетельства однозначно свидетельствующие о вашем преступлении.

       — Знаете, Миттельмайер, — невпопад и показательно громко обратился к Главнокомандующему Ройенталь. — что-то мне кажется старый Кайзер отлично знал кому он дарует титул графа Лоэнграмма и вручает гросс-адмиральский жезл и Новое Адмиралтейства… А обвинять гросс-адмирала в честном исполнении своих обязанностей просто смешно.

       — Думаю, вы правы Ройенталь, — Ураганный волк мгновенно понял замысел и поддержал. — Я уверен, что в архивах канцелярии Кайзера Фридриха есть все нужные документы.

       — Ваше Величество, — как и всегда в бою бросился вперёд Биттенфельд. — Это правда?

       Остальные поддержали его выступление согласные выкриками.

       — Моё настоящее имя действительно Райнхильд фон Мюзель, — согласилась с аристократами его командир. — по приказу Его Императорского Величества Кайзера Фридриха, я взяла мужское имя и вступила в ряды нашего доблестного Рейхсфлота. И я приложила все усилия, чтобы оправдать его веру в мои таланты и принести Рейху победу в войне! Надеюсь вы не подвергаете сомнениям волю Его Величества? — жёстко уточнила она.

       Её версия выглядела логично и обоснованно. Уверенность оппозиции пошатнулась, но козырные карты у них ещё были.

       — Но насколько прилично женщине благородного происхождения вести в бой мужчин? — не отступал от выбранной линии Шляйхер. — Нет ли в этом ущерба гордости нашим солдатам и офицерам?

       — Её Величество побеждала там, где где отступали другие! — возмутился флот-адмирал Биттенфельд. — Не значит ли это, что все ваши титулованные родственники оказались трусливыми болванами? Не нужно искать чужие изъяны когда своих навалом!

       Вольф едва хмыкнул, поддерживая грубую прямолинейность Фрица-Йозефа. Нойе Рейх искал таланты невзирая на сословия и старые традиции, Райнхильд фон Лоэнграмм уже не раз доказала, что достойна стоять во главе Рейхсфлота и государства. Какие тут ещё могут быть возражения. Меклингер, видя неудачу, открыто выступать не решился.

       — Господа у вас остались ещё возражения? — веселье закончилось, этот вопрос имел все признаки риторического и подразумевал строго отрицательный ответ. — А вот у меня к вам они есть. Кесслер, приступайте.

       — Яволь, Ваше Величество! — вышел из строя, сопровождаемый испуганными взглядами, шеф Военной полиции. — Эрих фон Шляйхер, Рихард фон Лихтенладе, Альфред фон Геринг, Дитрих фон Швангау, вы арестованы по обвинению в государственной измене!

       Вбежавшие в зал полицейские быстро увели арестованных. Выступление оппозиции было молниеносно подавлено. Гросс-адмирал догадывался, что сейчас аресты и облавы идут по всему Феззану и Старым Территориям.

       — Наконец-то, теперь можно будет и Меклингера дожать, — тихо заметил генерал-губернатор.

       — Они ведь тебе делали неоценимое предложение? — решил уточнить Миттельмайер, беспокоящую его деталь.

       Друг пригубил мозельское, под прикрытием бокала проверяя окружение и убедившись в безопасности разговора, соизволил дать ответ.

       — Лично графиня Грюневальд, — он издевательски усмехнулся, показывая своё невысокое мнение о сестре сюзерена. — Обещали лавры Зильберберга, да что эти гражданские хлыщи понимают в серьёзных делах! — он качнул головой, намекая на оперативно сработавшие ведомства Кесслера и Оберштайна.

       — Зиг, Кайзерин Райнхильд! — провозгласил тост Главнокомандующий.

       — Зиг, Кайзерин Райнхильд! — вторил генерал-губернатор, поднимая бокал.

       — Зиг, Кайзерин Райнхильд! — громогласно откликнулись определившиеся с предпочтениями военные.

       — Зиг, Кайзерин Райнхильд! — подключились к чествованиям победителя баталии штатские.

       Лоэнграмм, отсалютовала бокалом:

       — Да здравствует Нойе Рейх!

***

       Суставы ломило так, что даже сквозь мягкую пелену обезболивающих всё сильнее и чаще прорывались отголоски боли. Перенапряглась, и снова приступ. Йотун, когда уже все эти хвалёные светила от медицины определят болезнь и способ её лечения?! Встревоженный взгляд Кислинга сверлит спину, но она пока держится. Держится! Нельзя упустить плоды победы из-за слабости тела. Голова начинает кружиться от повышающейся температуры тела. Райнхильд гордо улыбается и одним глотком опустошает бокал. И нет, это не любимое игристое. Вместо шипучей кислинки мозельского на языке ягодно-медовая сладость жаропонижающего. Хильда, ты умница! Была бы Райнхильд на самом деле Райнхардом — ни секунды бы не усомнилась бы в выборе наилучшей кандидатуры императрицы. Сбоку тихо подходит тот же самый официант, забирая пустой бокал. А теперь можно с полным на то правом занять трон, чтобы через час покинуть приём. Дольше ждать будет нельзя, остаётся верить в предусмотрительность статс-секретаря Мариендорф и запасы препаратов.

       С облегчением оперевшись на высокую спинку трона и уложив руки на подлокотники, Кайзерин расслабилась. Мысли прояснились, перед глазами перестало плыть. Словно почувствовав улучшение, рядом мистическим образом материализовался Оберштайн.

       — Вы были правы, майн Кайзерин.

       — Это было легко, — с ноткой беззаботности отозвалась она, рядом Паулем можно было позволить себе больше личного, чем предписывалось правилами. — между командующим флотом и его начальником штаба должно быть взаимопонимание и обоюдное доверие.

       Надо признать, что в уме старшей сестры Райнхильд разочаровалась окончательно. Не понять, что планируемый союзник обозначил вполне очевидный отказ от предложения, это надо уметь. Думается, будь на месте Аннерозе тот же Шляйхер, так просто Ройенталь бы не отделался. Однако, что сделано, то сделано. Заговорщики ошиблись в оценке намерений гросс-адмирала и закономерно проиграли.

       — Хм, — усомнился в последнем слове военный министр.

       — Он знает то, что знаю я. Верно и обратное. В противном случае, мы бы уже шли в бой друг против друга.

       — Ваше Величество, гросс-адмирала Ройенталя опасно оставлять в должности генерал-губернатора.

       Райнхильд осмотрела зал, проверяя диспозицию. Понимая удобство такого способа выявления группировок и их интересов, она всё же оставила часть нелюбимых светских приёмов. Пока неожиданностей не было, можно не беспокоиться. У военного министра точно найдется завтра время на полный доклад по внутриполитическим пертурбациям.

       — Верно, с учётом близящейся кампании против Изерлона, у меня не будет времени на качественное исполнение всех обязанностей. Поэтому я рассчитываю на Валена.

       — Хайнессен воспримет это как понижение статуса, — напомнил Оберштайн.

       — У меня всего три гросс-адмирала. А вот флот-адмиралов — шесть человек, — капризно фыркнула Лоэнграмм. — Пусть радуются, что Вален это не Биттенфельд с его Уланами.

       — Вы безусловно правы, Ваше Величество. И всё же, я желаю вам напомнить о рисках.

       — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — привычно возразила она. — На поле боя не всегда бывают идеальные условия. Я понимаю ваше беспокойство, сейчас оно неуместно. Жду вашего доклада завтра.

       — Да Ваше Величество, — решил оставить на сегодня советы Оберштайн. — Разрешите идти?

       Кайзерин кивнула. Фройляйн Мариендорф, озабоченно посматривающая в её сторону, тут же подала знак, и к Райнхильд поспешил всё тот же слуга с новой порцией лекарств под видом мозельвейна. Проглотив ещё одну микстуру из арсенала придворных медиков, девушка решила пройтись по залу. Идти под многочисленными заинтересованными взглядами подданных, всячески пытающихся скрыть своё повышенное внимание, было неудобно. Уже давно её не изучали столь пристрастно и откровенно, выискивая все достоинства и изъяны. Лоэнграмм была абсолютно уверена, что настоящий момент каждый из присутствующих в зале неженатых мужчин пытается оценить свои шансы на брак. Уже завтра министры сменят тон пластинки, и вместо вежливых, но настойчивых пожеланий осчастливить Нойе Рейх красавицей-супругой и наследником престола она будет выслушивать такие же почтительные рекомендации поскорее выйти замуж и опять-таки подарить Империи продолжателя правящей династии. Хорошо бы перед этим выдать замуж Аннерозе. Не следует младшей сестре связывать себя узами брака прежде старшей. Кронпринцесса уже давно старая дева, и это удачный способ её надолго нейтрализовать, одновременно бросив кость ревнителям традиций.

       Первым решается нарушить её одиночество обер-церемониймейстер. От вдового графа Мариендорфа не нужно ждать матримониальных планов, поэтому компания умного и опытного придворного и дипломата не вызывает неудобств. Наоборот, тот ненавязчиво шутит про необходимость пересмотреть протокол и увеличение объема работ для министра двора. С приподнятым настроением осторожное напоминание о необходимости обновить гардероб воспринимается проще. Тем более это действительно следует сделать как можно быстрее. Выполнив задуманное, отец Хильды отходит, и на его месте возникают министры. Убедившись, что сенсационная новость никак не влияет на стиль управления монарха, они откланиваются. Ненадолго задерживается только доктор Брукдорф — министр юстиции, и то для дополнительных уточнений по грядущему обвинительному процессу. А за ними уже сплошной мрак мундиров с редкими проблесками серебряного галуна во главе с Двойной Звездой.

       К подспудно ощущаемому разочарованию, наверняка заключивших не одно пари, окружающих Ромео-после-шести даже не пытается быть галантным. Генерал-губернатор как обычно спокойно и обстоятельно кратко обрисовывает обстановку на территории бывшего Союза.

       — Отличная работа, Ройенталь, — так же не собирается выходить за устоявшиеся рамки взаимодействия Кайзерин. — Вы великолепно справились со всеми сложностями.

       — Это мой долг, майн Кайзерин.

+1

14

Переписала первую часть

Валькирия

    — Гросс-адмирал Ройенталь, — приветствие военного министра было сухо и предельно официально.

       Оберштайн, в глазах большинства — машина, по безумному выверту мироздания принявшая человеческий облик, но показалось ли, или генерал-губернатор в самом деле слышит в ровном тоне тихие нотки торжества и злости? Он перебирает в мыслях возможные причины, но единственное, что могли ему предъявить, уже не имело никакого значения. Суд прошёл, оправдательный приговор подписан Кайзером.

       — Вы обвиняетесь в покушении на Его Величество.

       Ройенталь в недоумении изящно изгибает бровь. Это не то, что он ожидал услышать.

       — Простите, что?

       Серая, как будто выцветшая на солнце фигура военного министра поводит плечами и дублирует свое сообщение.

       — Гросс-адмирал Ройенталь, вы обвиняетесь в покушении на Его Величество на Урваши. Я приказываю вам сдать полномочия заместителю и прибыть на Феззан для суда.

       А флагман тебе не сдать?!

       Высокомерный тон вызывает закономерную злость и тут он осознает информацию.

       — В покушении… На Урваши? — эхом повторяет генерал-губернатор, уже получивший доклад.

       Ты ведь сам предложил этот гарнизон…

       Тяжело повреждённая «Брунхильда» покинула систему. Есть погибшие среди Императорской гвардии. Наконец, в бою с взбунтовавшимся гарнизоном погиб генерал-адмирал Лютц.

       Это невозможно!

       Намерения убить Лоэнграмма у Ройенталя уже давно не было. Теперь он понимает это с абсолютной ясностью. Полубезумная, звериная жажда возвышения любой ценой, охватившая его душу и стремления на Хайнессене, растворяется как туманная дымка над рекой с приходом солнца. Он просыпается после страшного кошмара, в котором планировал совершить военный переворот, пойти против сюзерена, друга и Нойе Рейха.

       Если бы боги даровали шанс отмотать годы жизни назад! Столько ошибок было сделано из-за протеста, гордыни и амбиций. Шанс исправить все бесценен, однако норны не настолько милосердны. Ошибки уже совершены, и остаётся с гордо поднятой головой идти вперёд, прилагая все усилия чтобы не совершить новых.

       — Гросс-адмирал, вам все понятно?

       Ах, да. Он ведь до сих пор не отключил связь!

       Оскар смотрит раздражённо. Военный министр недоверчив и склонен видеть худшее. Он не Лоэнграмм чтобы понимать и прощать.

       — Все в порядке, гросс-адмирал Оберштайн, я сейчас же отдам приказ Грильпальцеру начать расследование, — самоуверенно заявляет Ройенталь, надменно поднимая подбородок и предупреждающе сощуривая глаза.

       Оберштайн смотрит с долей подозрения. Не верит. И правильно — кто поверит результатам расследования проведенного заинтересованным лицом. Взгляд невольно цепляется за счётчик времени соединения. Секунды сменяют друг друга. Время не останавливается. Время не ждёт. Нужно действовать.

       — Кайзер, — затрагивает ключевую для себя тему генерал-губернатор, стараясь вести себя как ни в чем не бывало. — Кайзер жив?

       Он отчаянно пытается найти спокойствие и выход из сложившейся ситуации. Восстановить утраченное хладнокровие и ясность мыслей. В таком расстроенном состоянии ничего хорошего сделать не получится.

       Мелькнувшая было на заднем плане надежда прорывает пелену страха за дорогого человека. Оскар надеется на лучшее — покушение, это ещё не убийство. Пока не убийство. Лоэнграмм высадился с малыми силами, а гарнизон Урваши это десятки тысяч солдат и офицеров совсем недавно участвовавшие в последней кампании против Союза Свободных Планет.

       Его план должно быть провалился. И есть шанс выйти из этой ситуации без потерь.

       — Неизвестно. Связь с «Брунхильдой». Военное министерство, отправляет на поиски флот-адмирала Валена, — заклятый противник тщательно отслеживает все эмоции опального гросс-адмирала.

       Отлично. Август-Самюэль Вален один из тех адмиралов, которые однозначно на стороне Его Величества. Можно быть уверенным, он сделает все возможное чтобы найти и, если что, прикрыть.

       Оскар с облегчением прикрывает глаза, уже готовый прекратить разговор и начать отдавать приказы.

       — Не совершайте ошибок, — предупреждает его Оберштайн и отключается.

       Вовремя.

       Его Подколодие умеет чувствовать момент. Отключился, опередив на считанные мгновения. Гросс-адмирал зажимает клавишу коммуникатора, настроенную на вызов Бергенгрюна.

       — Мне нужен доклад по состоянию флота, в течение часа, — бросает он короткий приказ, полностью уверенный в исполнительности заместителя.

       Затем следует вызов адъютанта — фрегаттен-капитана Эмиля Рекендорфа.

       — Ваше высокопревосходительство? — гибкая и быстрая фигура адъютанта вырастает точно из-под земли.

       — Реккендорф, отправьте вызов Грильпальцеру, — он быстро набрасывает несколько слов на бумажке, — и передайте это в Секретариат.

       — Есть!

       Не успевает закрыться за адъютантом дверь, как в кабинет входит Бергенгрюн, прижимающий к себе толстую папку.

       Свежие распечатки дышат теплом и острым запахом типографской краски. Чисто формально просмотрев первые страницы и внимательно изучив концовку, Ройенталь закрывает папку и откладывает ее в сторону.

       Несогласованных с штабом гросс-адмирала перемещений сил нет. Мятежники все также сидят в Изерлонском коридоре, не испытывая на прочность флот прикрытия. Уже легче. Причины измены надо искать в другом месте.

       — Бергенгрюн, мне нужны логи связи с базой на Урваши. Возможно в них вкралась какая-то ошибка.

       — Я уже смотрел, никаких ошибок, — извиняюще разводит руками адмирал.

       — Да? Интересно, — Ройенталь замолкает, обдумывая следующий шаг.

       Он разворачивается в кресле в сторону панорамного окна во всю стену с видом на Хайнессенполис. Покоренная столица мятежников продолжает жить своей жизнью.

       Если приказа в логах не было, значит его отдал кто-то другой.

       — Я отдам приказ адмиралу Грильпальцеру расследовать произошедшее на Урваши. Подстрахуйте его.

       — Да, Ваше высокопревосходительство.

       Озадаченный адмирал откланявшись уходит, а генерал-губернатор возвращается к кажущимися бесконечными бумагами на рассмотрение.

       Скользя взглядом по ровным строчкам, он с трудом разбирал полные бюрократического канцелярита предложения. Местные старательно топили крохи настоящего смысла в фразах на полстраницы. Фразах, начало которых выветривается из памяти уже на подходе к их середине. Теперь-то он оценил родных бумагомарателей из штабов всех уровней. Их нетленки от бюрократизма были хотя бы на рейхсшпрахе. И не нужно было лезть в словари экономических терминов, которые в курс альянсиша для будущих офицеров не входят.

       Ройенталь ставит свою визу и откладывает ручку, поднимаясь из-за стола. Он снова смотрит на Хайнессенполис, но уже не видит сверкающие стеклом, взлетающие в полыхающее закатом вечернее небо, стрелы небоскрёбов, вереницы огоньков машин на загруженных трассах. Сейчас его глаза видели лишь ее.

       Генерал-губернатор смотрел на сияющую божественным светом в лучах заходящего солнца стройную фигуру в флотском мундире и при белом плаще гросс-адмирала. Золотые нити и шитье эполет сливались по цвету с рассыпавшиеся по плечам каскадом волос.

       Валькирия…

       Валькирия Валькирия, рождённая для войны…

       Рождённая побеждать.

       Он горько усмехнулся. Как же смеялись норны, определяя нить его жизни. Как он хохотал над иронией судьбы, изливая накопившееся в душе бутылкам с брютом, после осознания.

       Осознания того, что гениальный и возмутительно молодой флотоводец с непомерными амбициями это, мать его, женщина!

       Его обставила по всем фронтам, кроме амурного, младшая сестра фаворитки Фридриха!

       А вечно юная Скульд шла ещё дальше, подкидывая все новые и новые испытания.

       Фройляйн в плаще гросс-адмирала, получившая из рук Кайзера Новое Адмиралтейство и половину корабельного состава Рейхсфлота в придачу отказывалась вписываться любые из привычных ему рамки. Он не мог презирать женщину, которой так восхищался. Напряжённая слежка не выявила изъянов, марающих светлый облик сюзерена.

       Наоборот. В его глазах Лоэнграмм была совершенна.

       Именно тогда, в ходе активного формирования новой структуры в составе Рейхсфлота, планировании новой кампании против мятежников, успешно совмещаемых с придворными и ведомственными интригами, Ройенталь увидел настоящее лицо Райнхарда фон Лоэнграмма, настоящего имени он не знал. Уверенной, целеустремленной, умной девушки с невероятной силы волей, с редчайшим даром прощать.

       Цельной личности, размах которой был сопоставим с Рудольфом Великим.

       В его глазах она могла быть только валькирией. Прирожденным флотоводцем и правителем.

       Ройенталь совершенно не мог думать о главе Нового Адмиралтейства как о женщине. Это было бы страшным оскорблением.

       Она действительно вжилась в роль мужчины-офицера. Не её вина что Ройенталю открылась правда — Зигфриду Кирхайсу следовало бы внимательнее выбирать места для словоизлияний.

       Тогда ещё вице-адмирал отлично понимал, что раскрыв для себя тщательно оберегаемую тайну сюзерена, он подписал себе отсроченный приговор и был скован вечной печатью молчания. А значит, вынужден придерживаться прошлой линии поведения.

       — Победите их всех, майн Кайзерин.

+2


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Инцидент на Урваши (Legend of Galactic Heroes)