NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Настоящий шотландец.


Настоящий шотландец.

Сообщений 111 страница 120 из 138

111

Затишье перед бурей
Школьная жизнь, невзирая ни на что, всё ещё шла своим чередом. Чемпионы были освобождены от экзаменов, но не от занятий, для всех остальных же не изменилось вообще ничего.
Волдеморт никак себя не проявлял, поиски хоркруксов шли без особого успеха – Сириус как-то выяснил, что чаша досталась Беллатрисе Лестрейндж, но где её спрятала эта психопатка, оставалось непонятным. Сириус, неплохо знавший кузину, предполагал, что в сейфе, но уверенности в этом не было, да к тому же добраться до сейфа было проблематично. Видений у Хендри больше не было, и это радовало. «Белый Лотос» периодически собирался и что-нибудь планировал и устраивал…

Всё это тянулось до середины апреля, когда Дамблдор решил немного разнообразить будни.
– Как, несомненно, вам всем известно, – начал он, едва ученики разделались с завтраком, – перед третьим испытанием предполагалось пригласить в Хогвартс родственников Чемпионов. Однако недавно мы решили пересмотреть это решение… И теперь все желающие могут посетить Хогвартс первого мая, вспомнить старые добрые школьные деньки, своими глазами увидеть, как живут и чем дышат их дети в школе и даже побывать на уроках – конечно, если соответствующий преподаватель не будет возражать.
Снейп, судя по кислому виду, очень даже собирался, но Дамблдора это не остановило.
– И, разумеется, нас любезно согласились посетить мистер Уильям Уизли и его друзья! – объявил он.
За гриффиндорским столом раздалось негромкое, но внятное: «Анархия!»
Билл Уизли  был довольно своеобразной личностью. Разрушитель проклятий, музыкант, поэт и, по слухам, чёрный археолог, он был достойным наследником Мане Красного Зверя. Встречаться с ним Хендри приходилось – у Билла были какие-то дела с Сириусом – но вот играть – нет. А хотелось, учитывая, что вкусы у них во многом совпадали…
Хогвартс ожидал потрясающий вечер.

– Я полагаю, что этот вечер должен принадлежать музыке, – заявила Луна, усевшись у камина.
– Воистину так, – согласился Хендри. – А если кто решит нам помешать, то я спою три песни, и появятся у него на лице три нарыва – стыд, позор и вина.
Луна вскинула голову, внимательно рассматривая  Хендри.
– Ты знаешь их, Летнее Дитя? – спросила она.
– Конечно, знаю, – пожал плечами Хендри. – Другое дело, что до сих пор как-то не было случая их пустить в ход… А на втором курсе я их не знал.
– Жаль.
– Жаль. Но что толку жалеть о прошлом? – Хендри пожал плечами. – Луна, ты участвуешь?
– Разумеется.

Идея, как выяснилось, посетила не одного Хендри – стоило ужину исчезнуть с тарелок, как из-за слизеринского стола поднялся хмурый немец с непонятным свёртком в руках, поднялся на сцену и сдёрнул полотно.
– Ух ты… – выдохнула Гермиона, разглядывая смутно знакомый инструмент – похожий на альт без грифа и с ручкой, похожей на граммофонную. – Никогда его живьём не видела…
– Херди-герди? – Хендри, наконец, вспомнил, что это. – А вот это будет интересно…
Немец тем временем перехватил инструмент поудобнее и принялся крутить ручку, другой рукой нажимая на клавиши, и запел:
Álrêrst lébe ich mir werde,
sît mîn sündic ouge siht
daz here lant und ouch die erde,
der man sô vil êren giht…

– Это вообще что? – Рон оторвался от вычислений и вытаращился на музыканта. –
Не то чтобы я был полиглотом, но что это за язык, хотя бы?
– Хороший вопрос… – Хендри прислушался. – Похоже на немецкий, но не он. Диалект, что ли, какой-то…
– Средневековый немецкий, – пояснил Крам. – Песня крестоносца про Палестину, так и называется.
– Хм… Нет, никогда раньше не слышала, – покачала головой Гермиона. – Что, впрочем, ни о чём не говорит. Хендри, а что у тебя в планах?
– Услышишь, – ухмыльнулся Хендри. Эту вещь он когда-то переложил для волынки сам, несколько раз переделывал всё сначала, но в итоге результата добился… Чем страшно гордился, поскольку было ему тогда восемь лет и это был его первый опыт.
Тем временем немец покинул сцену, Хендри занял его место, надул волынку – и по Большому залу разнесся немного непривычно звучащий, но безошибочно узнаваемый марш из «Звёздных войн».  Узнаваемый, разумеется, для маглорождённых и полукровок, и то не всех… ну и сестёр Гринграсс, естественно.
Впрочем, впечатляться это всем несведущим не помешало – марш действительно получился великолепным. Марш поражал воображение, незнакомое с кинематографом – да и не будь он маршем из фильма, впечатлял бы не меньше… И аплодировали Хендри старательно и долго – пока не появилась Луна. Привычно усевшись на пятки, она перебрала струны и запела:
Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены…

– Луна… – со странной интонацией протянула Гермиона. – Непредсказуема даже по меркам своего народа…
…Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.

Музыка смолкла, растворившись в потрясённой тишине.
Луна умела удивлять – и не то чтобы Киплинга никто не ждал – но именно это…
А на сцену тем временем поднялась Флёр с арфой, перебрала струны и запела:
Я был сияющим ветром, я был полетом стрелы,
Я шел по следу оленя среди высоких деревьев.
Помни, что, кроме семи, никто не вышел из дома
Той, кто приносит дождь…

Ничего подобного Хендри слышать не доводилось, и было похоже, что песню написала сама Флёр – но на английском? Ради того, чтобы поддеть  Луну Или?..
Ветви дуба хранят нас, орешник будет судьей.
Кровь тростника на песке - это великая тайна.
Кто помнит о нас? Тот, кто приходит молча
И та, кто приносит дождь.

Луна насторожилась. Что-то она услышала… Что-то, понятное только сидхе, смутный намёк, что так любит это племя. Не угрозу, нет, но… Совет?
Почему-то Хендри казалось именно так.

Вечер закончился, и задумчивая Луна, выйдя из зала, зачем-то поднялась на галерею и стояла, разглядывая теряющийся в сумерках Запретный лес.
– Тебе не кажется, что Луна какая-то странная? – спросил Невилл, проводив её взглядом. – То есть, ещё более странная, чем обычно…
– Не сказал бы, – Хендри покачал головой. – Она услышала что-то, что её удивило… Нет, даже не так – её удивило, то, от кого она это услышала. Как если бы я дал тебе дельный совет по гербологии…
– Ну, вообще-то ты в ней неплохо разбираешься… – почесал в затылке Невилл. – Н ты прав, это было бы странновато.  Значит, ты думаешь, что Луна что-то такое услышала, когда Флёр пела?
– Ага. И знаешь, что? Меня эта песня тоже зацепила – вроде бы что-то знакомое, но что?..
– А знаешь, мне тоже послышалось что-то знакомое, – присоединилась к разговору Гермиона. – Но вот что… Ладно, думаю, Луна сама расскажет, что ей пришло в голову… Или нет – её зовут на редкость точно.
– То есть?
– Луна – имя для людей, – вздохнула Гермиона. – Но это не настоящее имя…
– Зимнее Безмолвие, – сообщила неожиданно появившаяся рядом Луна. – Наши имена всегда точны, Ла Команданте…

На следующее утро Хендри с Гермионой, прихватив Невилла, Рона и Шеймаса, отправились к Хагриду – просто так, поболтать и выпить чаю. И обнаружили у лесничего  Луну, которая интересовалась, какие деревья растут  в Запретном Лесу.
– А и правда, там же куча всего, – почесал затылок Хендри, – берёзы я точно видел, и тиса полно…
– Куча – эт ты загнул, – Хагрид снял с огня чайник и разлил по кружкам чай,  – двадцать восемь их тут, я считал. Четырежды семь, стало быть. Да таких, что обыкновенно вместе не растут, а тут – на тебе… А в глубине леса развалины есть – вроде как крепость, только камни оплавлены, будто по ним Адским Пламенем прошлись. Мерлин его знает, что там было… Да может, он же сам там и дрался с кем…
Вся эта история была на редкость подозрительной, тем более, что кое-что знакомое в ней мелькало. Двадцать восемь деревьев… Похоже, в Запретном Лесу росли все священные деревья древней Камбрии – и вполне возможно, что Мерлин приложил к этому руку. А возможно – не он, а кто-то из его современников…
А вот Луна явно поняла гораздо больше. Луна знала, что здесь произошло – в этом Хендри был уверен – и вполне возможно, смогла бы это повторить, если потребуется… И как раз об этом лучше было не думать.
Впрочем, что бы Луна ни замышляла, пить чай ей это не мешало. Тем более, что за чаем Хагрид продолжал рассказывать про лес всё, что знал, а знал он о нём если и не всё, то очень и очень многое – куда больше, чем кто-то ещё…
За годы службы Хагрид обошёл весь лес, не раз заглядывая в его самые тайные закоулки – но, похоже, было там что-то, понятное только Луне. Гадать, что именно, не имело смысла – Луна сама расскажет… Когда-нибудь.

Остаток апреля прошёл совершенно незаметно – визит родственников приближался, и в Хогвартсе, как обычно, потихоньку нарастал градус неадеквата.
Отнюдь не все преподаватели желали видеть на своих уроках кого-то, кроме учеников (строго говоря, единственным активно нежелающим был Снейп), а все остальные не проявляли особого энтузиазма, полагая, что всё как-нибудь само собой спустится на тормозах.
Среди учеников тоже не было единодушия – кое-кто, особенно на шестом-седьмом курсах, совершенно не желали, чтобы родители получили возможность узнать об их «подвигах» из первых рук.
Хендри в этом плане бояться было нечего – даже если бы Сириус его и застукал за чем-нибудь, он не стал бы сообщать об этом родителям, решив проблему сам, Гермионе – тем более, поэтому общему нездоровому возбуждению они не поддались. Подзуживать остальных им это, впрочем, ничуть не мешало…

– Когда я напишу книгу, – изрекла Луна, наблюдая за нарастающим бардаком у ворот, – она будет называться «Тридцать первое апреля». Только я пока не знаю, про что она будет…
– Вот как напишешь, так и узнаешь, – отозвался  Хендри. – Волосатая задница Мерлина, ну что за долбаный цирк Монти Пайтона они там устроили?!
Суета у ворот действительно приобрела сверхъестественный масштаб – и в этот момент они открылись, пропуская цепочку карет.
– Так, сейчас этот бардак немного схлынет,  и мы спустимся, – Хендри прищурился, высматривая в толпе родственников. –  Ну упс…
Не заметить Лавгуда было невозможно – ослепительно оранжевый галстук на фоне зелёного сюртука смотрелся довольно вызывающе. Но реакцию Хендри вызвал отнюдь не он, не Грейнджеры и даже не его Килан и Диорвел, а явившаяся вместе с ними величественная пожилая леди – Анна Маклауд.
– Упс, – согласилась Гермиона. – Что ты такого натворил?
– Да вроде ничего… – Хендри почесал в затылке.  – то есть, ничего, что могло бы привлечь бабушку  Анну. Сама знаешь, на мелочи она не разменивается…
Анна действительно не разменивалась на мелочи, а Хендри, несмотря на все выходки, всё же не натворил ничего такого, что могло бы привлечь её внимание, следовало ожидать чего-то грандиозного, возможно даже, скандала и борододрания… А что, бабушка Анна в средствах никогда не стеснялась.
Ещё она наверняка собиралась завести разговор о поиске невесты – но с этим она опоздала, Хендри вопрос решил сам и окончательно.
– Ну что, пошли?

Время было рассчитано почти идеально – к тому времени, как они вышли к воротам, толпа почти рассеялась.
– Как я вижу, ты всё таки последовал моему совету, – изрекла Анна, подмигнув Гермионе.
– Ну, как видишь, я иногда тоже думаю головой, – ответил Хендри. – И уже давно заметил, что ты обычно говоришь полезные вещи…
– Да, а мои родные сыновья этого до сих пор не признают, – хмыкнула Анна, вызвав возмущённое фырканье Килана. – Кстати, милочка, а ты сама что думаешь?..
– Ну… - протянула Гермиона. – Если меня как следует попросят…
– Мисс Грейнджер, – торжественно изрёк Хендри. – Не сочтёте ли вы дурным тоном, если я обращусь к вам с этим вопросом в свой день рождения? Мне представляется, это будет весьма символично…
– Разумеется, я не возражаю, мистер Маклауд, – столь же торжественно отозвалась Гермиона. – И приложу все усилия, чтобы этот праздник стал по-настоящему незабываемым для всех нас…
Последняя фраза прозвучала довольно двусмысленно – чего, впрочем, Гермиона и добивалась – но что-то все же царапнуло, скользнув по самому краю сознания…

Несмотря на то, что никто, кроме Снейпа, не возражал против открытого урока, никто – ну или почти никто – не представлял, что это такое. Не беспокоились по этому поводу только Бербидж, прекрасно знавшая, что к чему, Флитвик, за свою бурную жизнь видавший и не такое, и Хагрид, которого от открытого урока единогласно освободили. Во избежание… Впрочем, гости либо сами знали не больше, либо были слишком потрясены Хогвартсом, чтобы замечать огрехи.
Несмотря на всё это – а возможно, как раз благодаря – уроки обошлись без приключений. Богатый опыт, а у некоторых – ещё и благоразумие позволили компенсировать недостаток навыков, и все преподаватели для открытого урока выбрали что-нибудь не слишком сложное, ученикам знакомое и хотя бы не слишком разрушительное. Само собой, некоторые могли и из обыкновенной подушки сделать жуткое орудие Преисподней… или из простенького и безобидного зелья – оружие массового поражения, но Снейп просто никого не пустил, а Флитвик бдил, да и Шеймас всё-таки перестал поджигать всё подряд.
В результате открытые уроки в Хогвартсе прошли даже более мирно, чем в обычной школе – правда, в основном, потому, что все слегка ошалели от подобного нововведения. Ну и невмешательство в процесс Снейпа, Хагрида и Трелони тоже сыграло свою роль…

Ну а после уроков почти весь Хогвартс, включая и гостей, собрался на стадионе перед сценой.
– Всем привет! – разнёсся над стадионом голос Билла Уизли. – Заранее извиняюсь, если что не так пойдёт – мы всё-таки не «Ведуньи». Но что будет весело – обещаю! Ну и у нас сегодня гостья – прошу любить и не жаловаться, ибо это…
На сцену запрыгнула смутно знакомая девушка в чёрном берете, косухе, потрёпанных джинсах и армейских ботинках. Берет полетел на землю, открывая пронзительно-фиолетовую шевелюру…
– Нимфадора Тонкс! – заорал Билл. – Ну что, народ, всех с прошедшим!
Мерные удары барабана, перезвон струн – снова абсолютно незнакомая мелодия, мелодичный голос Тонкс:
In den Abendhimmel steigen
Heute Nacht die Zauberweisen,
Wildes Volk und Liliths Art,
Lauernd Winde heimlich fahrt…

Хендри мельком подума, что в последнее время ему как-то очень уж везёт на музыкантов, но развивать мысль не стал, вместо этого с удовольствием подпевая:
Und die Winde werden unsre Lieder singen.
Lasst uns mit den Funken übers Feuer springen,
In der Walpurgisnacht!

И наверняка сочинили её только что – с Билла станется, но какая разница?
Hört die Geigen, hört die Geigen,
Die Feuer sind entfacht!
Folgt dem Reigen, folgt dem Reigen
In der Walpurgisnacht!

– Ну а теперь немного классики, – провозгласил Билл, едва музыка смолкла, – Хендри, не хочешь сыграть с нами?
– А почему бы и нет? – забравшись на сцену, Хендри надул волынку и приготовился. На этот раз мелодия была знакома отлично – сам играл не раз, он мгновенно подхватил её, и Билл затянул:
– Farewell and adieu to you, Spanish Ladies
Farewell and adieu to you, ladies of Spain;
For we've received orders for to sail for old England
But we hope in a short time to see you again…

Старую морскую песню встретили благосклонно, а сёстры Гринграсс так и восторженно – в конце концов, их предки не пропустили ни одного похода или сражения от Гравелина до Фолклендов, и Уизли с компанией решил воспользоваться моментом:
– Ну, если честно, эту песню не мы сочинили, – объявил он, – но она всё равно крутая! И посвящается она… Кому надо, тот сам поймёт!
Стремительный пульс риффов, так хорошо памятный по концерту, на который тогда удалось выбраться, ставший ниже и резче голос Билла:
– There I was completely wasting,
Out of work and down
All inside it's so frustrating
As I drift from town to town…

Кто-то замер в шоке, кто-то, по примеру Гермионы, вскинул над головой «козу», Шеймас тряс головой и делал вид, что играет на гитаре, а Билл продолжал:
– Feel as though nobody cares
If I live or die
So I might as well begin
To put some action in my life!

И Хендри только и оставалось, что подхватить вместе со всеми:
– Breaking the law, breaking the law!
Breaking the law, breaking the law!

Надо отдать должное Биллу Уизли – ввергнуть Хогвартс в безумие и анархию ему удалось. И пусть Дамблдору и деканам удалось относительно быстро восстановить порядок – дело было сделано. Сам Билл в итоге улизнул в компании братьев, группы и целой толпы поклонниц, среди которых, вроде бы, затесалась Флёр.
Хендри же, собрав «Белый Лотос», объявил Билла Уизли почётным членом этой организации и отправил Колина Криви найти его и сообщить эту замечательную новость. Зная Криви, можно было быть уверенным, что Билла он найдёт – и это приведёт к получению либо компромата, либо мордобоя, либо и того, и другого сразу – а что может быть лучшим завершением такого вечера?..

Отредактировано Godunoff (20-09-2019 02:36:51)

+14

112

Выкладка в честь сорокалетнего юбилея Гермионы Грейнджер???

+3

113

Andrey_M11 написал(а):

Выкладка в честь сорокалетнего юбилея Гермионы Грейнджер???

Чёрт возьми, солидная матрона уже!

0

114

Третий тур
Как и было обещано, двадцать второго мая Бэгмен собрал чемпионов на стадионе. На некогда гладком поле теперь рос кустарник – чуть выше колена, густой и колючий.
– Итак, в третьем испытании вас ждёт…
– Лабиринт? – предположил Седрик.
– Именно! – просиял Бэгмен. – Лабиринт! За месяц эти кустики вырастут футов до восьми, а ещё тут будут всякие препятствия и загадки… Да, ещё Хагрид предоставит некоторых зверей…
– Короче, классический данж с монстрами, – подвёл итог Хендри. – Кстати, коллеги, кто-нибудь играет в «Маскарад»?
Трое магов недоумённо уставились на него, волшебница же, прищурившись, изрекла:
– Вечером, Анри – всё равно моя колода осталась в карете. Кто ещё будет?
– Луна, Гермиона и Дафна – с гарантией, Шеймас – почти наверняка, оба Криви, но у них карт мало, а там, глядишь, и ещё кто-нибудь подтянется…
– Уже неплохо. Где встречаемся?
– Давай у нашей гостиной – мы тебе покажем одно занятное место, где нам точно не помешают.
– Маэстро, – изрёк Седрик, – вы сволочь…

– Не нравится мне вся эта затея с лабиринтом, – заявил на очередном собрании Седрик. – А особенно – участие в ней Хагрида. Представить страшно, каких минотавров он туда может напихать!
– Ничего по-настоящему опасного ему запустить не позволят, – возразил Хендри. – Да и нет у него под рукой ничего, с чем не мог бы справиться семикурсник. Василиск Хагрида всё равно не послушается… Нет, я бы больше опасался нашего старого знакомого и его лизоблюдов – удержаться от гадости они не смогут.
– Он же давно умер?!
– Распространённая ошибка, мой юный друг – ответил Хендри. – Не стану утверждать, что Самозванец живее всех живых – это всё равно не так – но и мёртвым его не назвать. Поэтому… Постоянная бдительность!
Рявкнуть получилось не хуже Грюма – настоящего, а не младшего Крауча, так что адепты подпрыгнули.
– То-то же… – протянул Хендри. – Ладно, давайте подумаем, что там может быть… Кроме мозгошмыгов, естественно.

Половина июня прошла незаметно, утонув в череде экзаменов. Чемпионы, правда, от них были освобождены –но у них был собственный повод нервничать. Лабиринт основательно разросся, поднявшись футов на восемь, на к тому же каждые несколько дней перестраивался – лучшая защита от любителей летать. Карту лабиринта начертить было несложно, но зачем? Всё равно всё успеет поменяться …
И совсем уж посторонняя проблема занимала Хендри.
Сон.
Ему снова приснилась та же комната, змея, котёл и Хвост – но на сей раз в комнате имелся Барти Крауч-младший, таращившийся на хозяина. К счастью, молча, и причина его молчаливости косилась на него с явным и сугубо гастрономическим интересом…
– Ты всё приготовил, Хвост? – пискляво прошипел Волдеморт, глазами которого Хендри и видел сцену.
– Д-да, повелитель! – пропищал Хвост.
– Барти?
– У меня всё готово, повелитель! – воскликнул Барти. – Эти идиоты ни о чём не догадываются, даже Дамблдор, хотя…
На этом сон оборвался. Проснувшись, Хендри выругался сквозь зубы, нацепил очки и принялся записывать сон.
Опять Волдеморт!  Какого Мордреда этому надоедливому ублюдку опять приспичило сунуться в его сны?! И, что гораздо важнее, как он это делает и может ли сам получать информацию от него? Вопросы, вопросы – и хоть бы один ответ! И защитные артефакты не помогают – или помогают плохо, сон-то всё-таки сорвался…
Дописав, Хендри посмотрел на часы, снова выругался – до подъёма опять оставалось меньше часа – и принялся медитировать. Поможет окклюменция или нет, но заниматься ей всё равно надо…

Сириус, выслушав новость, помрачнел и ушёл.  Гермиона, проводив его взглядом, пристально посмотрела на Хендри и сообщила:
– Мне это не нравится.
– Мне это нравится ничуть не больше, – скривился Хендри, – но сделать мы с этим пока ничего не можем. Я даже не понимаю, что происходит и как, и, похоже, этого никто не понимает. И в любом случае, главная наша проблема сейчас – лабиринт. Бэгмен – конченый придурок, а у Хагрида абсолютно больная фантазия, и что они в этот лабиринт могут напихать, я даже думать не хочу… А ещё есть Барти и его хозяин, которому вообще крышу снесло, насколько можно судить – и чего ждать от них, я вообще не представляю. И всё это – уже через неделю!
– Да, весёлые дела, –  вздохнула Гермиона. – Ну да ладно, как-нибудь справимся. На твоём месте я бы больше опасалась папиной реакции на наше заявление…
– Во-первых, до моего дня рождения ещё надо дожить, – заметил Хендри, – а во-вторых, сколь я успел узнать твою маму, она его успеет втравить в питейное состязание с кем-нибудь из наших, и он будет слишком занят… Ну или проделает ещё что-нибудь в том же духе.
– Совершенно точно, – согласилась Гермиона.

Утром двадцать второго июня чемпионы Турнира внимательно наблюдали за последними приготовлениями к испытанию. Вместе с ними наблюдали судьи, лже-Грюм и Сириус, а также Луна Лавгуд, которая  вообще-то программой не предусматривалась. Но саму Луну подобные мелочи никогда не волновали, а все остальные либо не могли, либо не хотели её прогонять… Да и было это бесполезно.
Столь представительная комиссия не зафиксировала нарушений, согласилась, если понадобится, дать в том Непреложный обет, и разошлась.
Разумеется, отсутствие хоть чего-нибудь подозрительного вызвало острый приступ паранойи у Блэка и чуть менее острый – у Хендри, но найти так ничего и не удалось. Разумеется, это никого не успокоило…
В итоге чемпионы весь день бестолково бродили по Хогвартсу, нервничали сами и нервировали окружающих. Часам к трём даже до Бэгмена дошло, что идея назначить испытание на вечер была откровенно глупой – но изменить было уже ничего нельзя. Приходилось ждать начала состязания – и чемпионы постарались сделать ожидание для Бэгмена максимально невыносимым…

Но наконец наступил вечер, и четверо чемпионов собрались у входа в лабиринт.
– Вам предстоит зайти в лабиринт по очереди, – сообщил Бэгмен, – в зависимости от количества очков. Ну, я думаю, большой форы не будет ни у кого… Вам надо будет дойти до центра лабиринта и взять кубок – он перенесёт вас ку судьям. Итак, мистер Маклауд – вперёд!
Хендри с трудом удержался от матерного воя – ну разумеется, он оказался тем самым ослом, который крепок задним умом! Ведь можно же было догадаться, что именно сделает Барти, но нет… И с Сириусом не связаться – остаётся только надеяться, что слышавшая всё это Гермиона придёт к тому же выводу и сообщит Сириусу. Проклятый кубок – портал в логово Волдеморта, так что добраться до него необходимо первым. Продержаться несколько минут он сможет, а там Сириус запеленгует маяк и отправит команду спасателей…
Но размышлять дальше нее было времени, и Хендри вошёл в лабиринт.

В лабиринте дела обстояли именно так, как обещал Бэгмен – то есть довольно гнусно. Запутанный, тёмный, изобилующий ловушками проход вёл… Куда-то он обычно всё-таки вёл. Иногда в тупик, иногда в ловушку, коих в лабиринте оказалось немало, а иногда в более-менее нужном направлении. И, разумеется,  Хагрид обильно снабдил Бэгмена своими питомцами… Хагрида Хендри, конечно, уважал – но только его самого, на его тварей уважение не распространялось.  Особенно на соплохвостов, которых за четверть часа блужданий попалось две штуки и с которыми Хендри обошёлся по заветам Люпина – рыла у них не было, но Бомбарда брала исправно… Хендри так увлёкся, что взорвал даже боггарта…
Где-то на двадцатой минуте всё это стало рутиной, зато – видимо, для разнообразия – откуда-то донёсся вопль Флёр. Сочетавший в себе ярость, боль и возмущение. Видимо, кто-то достал Благую… Что само по себе странновато, потому как ничего, настолько серьёзного в лабиринте просто не было. К тому же красные искры… Ладно, что бы ни случилось – кто-то сошёл с дистанции, и это хорошо. Стоит поднажать…

В центр лабиринта, к постаменту с кубком, они выбрались одновременно.
– Крам рехнулся, – заявил Седрик, вытряхивая мусор из волос. – Напал на Флёр, потом на меня – мы его кое-как скрутили вдвоём, но Флёр досталось… Слушай, я, конечно, помню, что ты тогда сказал, но, может, возьмёмся за кубок вместе? Победила дружба и всё такое…
– Извини, Седрик, но нет, – Хендри шагнул вперёд. – Понимаешь, вся эта история с моим участием – одна большая Мордредова подстава. Думаешь, Барти-младший тут просто так отирается под видом Грюма?
– Не думаю, маэстро. Но всё же…
– Империус на Крама, портал в ловушку на кубок – и все дела. Отправишься со мной – просто сдохнешь…
– А ты?
– А я за каким-то чёртом нужен живым, хотя бы на время… И за это время Сириус успеет меня найти и прислать спасателей. Короче, я отправляюсь, а ты беги к Гермионе и объявляйте красную тревогу, – на самом деле Хендри совершенно не чувствовал той решимости, которую изображал – но к Волдеморту его сегодня всё равно бы отправили, – так что уж лучше самому… – Пожелай мне удачи.
– Пусть умрут твои враги, не оставив сыновей.
– Пусть умрут, – Хендри перехватил палочку поудобнее и взялся за кубок.

К сожалению, Волдеморт и Петтигрю не были совсем уж идиотами, и о том, кого ждут, представление имели. Хендри, впрочем, их таковыми и не считал, и потому взрыву светошумовой гранаты ничуть не удивился.
Вспышка ударила по глазам даже сквозь зажмуренные веки, шрам взорвался пронзительной болью, и Хендри широким веером отправил наугад несколько заклинаний. Судя по визгу, в кого-то он попал, но противник всё-таки был не его весовой категории – с одним Питером он бы, скорее всего справился, но при поддержке хозяина тот в конце концов, справился с Хендри, оглушил его и примотал к надгробию.
Придя в себя, Хендри первым делом незаметно осмотрелся. Увиденное не радовало – вокруг действительно было кладбище,  между могилами ползала здоровенная змея, на костре грелся огромный каменный котёл, возле которого возился Петтигрю с несколькими наспех залеченными порезами на морде, а рядом лежал какой-то куль тряпья, из которого раздавалось писклявое шипение. В реальности временное тело Волдеморта оказалось ещё отвратительнее, чем в видениях , к тому же оно уже начало гнить заживо…
– Кость отца, взятая ложью, верни жизнь сыну!
Серый порошок тонкой струйкой вытек из могилы и просыпался в котёл.
– Кровь врага, взятая силой, верни силу врагу!
Петтигрю отвлёкся от котла и полоснул Хендри по руке, заставив дёрнуться и выматериться на смеси гэльского, английского и китайского. Зрачки у Петтигрю были расширены до предела – похоже, он основательно наглотался какой-то дряни. Неудивительно – с таким-то хозяином…
– Плоть слуги, отданная волей, верни свободу хозяину! – точно наркотики – вряд ли нормальный человек смог бы вот так запросто снести себе левую кисть. Кинжалом. Да там должно быть мономолекулярное лезвие или совершенно немереная сила!..
Варево из столь неаппетитных ингредиентов, наихудшим из которых был сам Волдеморт, взлетело столбом и опало. Самозваный лорд стоял в котле и зрелище являл преотвратное. Бледная до какой-то прозелени кожа, полное отсутствие волос и носа, красные глаза…
– Да, запущенный сифилис – страшная штука… – выдал Хендри, потихоньку выпутывающийся из верёвок.
Волдеморт его проигнорировал
– Хвост, одень меня, – вальяжно приказал он, завернулся в поданную мантию, отобрал у Хвоста палочку и ткнул в предплечье.
– Посмотрим, сколько из них осмелятся явиться… – прошипел Волдеморт. – Тринадцать лет… О да, они заплатят.
Несколько минут – и на кладбище с хлопками начали возникать фигуры в чёрных балахонах, немедленно бросавшиеся целовать хозяйские ноги, а Хендри почти развязался.
– Вас меньше, чем я думал, – заговорил Волдеморт. – Да, некоторые мертвы, некоторые заточены… Но кое-кто, похоже, решил, что мой приказ ничего не значит… Что ж, их постигнет мой гнев. А вы… Да, вы пришли – но где вы были раньше? Я скитался жалким бесплотным духом, слабее призрака – но я здесь, перед вами, а вы не сделали ничего… Вот ты, Люциус – что сделал ты?
– Милорд, я…
– Круцио! – Малфой рухнул на землю, захлёбываясь криком. – Ты спрятался, Люциус, ты прибрал к рукам все средства нашего братства… А ты, Макнейр? Что сделал ты?
Макнейр обиженно посмотрел на хозяина сразу тремя глазами – за третий сошла аккуратная дырочка посередине лба – и молча рухнул.
Где-то раздался громкий хлопок.
Голова Хвоста разлетелась, заляпав Волдеморта.
Окончательно выпутавшийся Хендри метнулся к трупу, подхватил палочку и неприцельно полоснул режущим по ногам – всё равно, кому, своих здесь нет. Свои несутся по кладбищу в рёве моторов, грохоте выстрелов и вспышках заклинаний…
Разумеется, началась паника, Пожиратели бросились кто куда – кто аппарировал, кто пытался сражаться, но безуспешно, кто старался спрятаться. Волдеморт, разумеется, исчез первым – не будучи дураком, он прекрасно понимал, что с тремя техничками и как минимум взводом бойцов из «Black Company» не справится даже он… И на этом бой, собственно, и закончился.
– Цел? – Сириус втащил крестника в машину.
– Вроде да, – Хендри покрутил головой. – Не сказал бы, что ты торопился…
– Так уж вышло, – Сириус вздохнул. – Сам понимаешь, какой хаос тут творился… Ну ладно, возвращаемся.

На стадионе царило нездоровое оживление, если не сказать хуже. Шумели трибуны, носились туда-сюда авроры, то и дело появлялись бойцы Сириуса с пленными или убитыми…
Дамблдор, Фадж и Амелия Боунс о чём-то увлечённо спорили в судейской ложе, однако стоило появиться Хендри, как спор сразу же затих.
– Хендри, ты в порядке? – осведомился директор. – Сможешь рассказать, что случилось на этом кладбище?
– Разумеется, – Хендри кивнул. – С чего начать?
– С того момента, как ты взял кубок.
Рассказ Хендри занял едва ли не больше времени, чем весь ритуал – он старался описать происходившее как можно подробнее.
– И вы в это верите?! – взвился Фадж. – Совершенно ясно, что мальчишка просто врёт…
– А своим глазам вы верите, Корнелиус? – осведомился Дамблдор, кивнув на Тонкс, аппарировавшую к пьедесталу для чемпионов и бросившую на землю очередной труп. – А Сириусу? Волдеморт возродился, и это непреложный факт… И я, между прочим, предупреждал, что это почти неизбежно. Сейчас он бежал, часть его сторонников мертва или схвачена, но это его не остановит – только задержит, и вряд ли надолго…
– Но… но… – заблеял Фадж. – Что же нам делать?!
– Первая толковая мысль с вашей стороны за весь день, министр, – хмыкнула Боунс. – И кстати, мне бы тоже хотелось это знать. Нет, аврорат я мобилизую, но мне нужны полномочия…
– А знаете, мне пришла в голову любопытная мысль, – заметил Дамблдор, поглаживая бороду и искоса поглядывая на министра. – Здесь присутствуют министр магии, глава аврората и председатель Визенгамота, место это вполне пригодно для публичного объявления, а если уж ситуация не является чрезвычайной, то я и не знаю, какая же ещё заслуживает такого звания…
– Я, кажется, улавливаю ход ваших мыслей, и он мне нравится, – ответила Амелия Боунс, провожая взглядом двух авроров, тащивших отчаянно матерящегося Малфоя-старшего,  – но давайте обратимся к министру. В конце концов, это же его прерогатива…
Министр тоже всё понял, и это ему не нравилось. Очень сильно не нравилось, но выступить против Визенгамота и аврората он не рискнул – тем более, что если что-то и могло спасти его, то только Сентябрьский протокол.
– Кхе-кхе…, прокашлялся он. – Да, господа, мне бы не хотелось этого делать, но выбора у нас, увы, нет.  Сонорус!
– Леди и джентльмены! – пронеслось над квиддичным стадионом, на трибунах которого бушевало людское море. – В связи с возникшей чрезвычайной ситуацией Министерство магии в соответствии с постановлением Визенгамота от шестого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года объявляет военное положение и вручает аврорату и его главе Амелии Боунс чрезвычайные полномочия в сфере общественной безопасности. С этого момента любые распоряжения леди Боунс  столь же обязательны к исполнению, как и постановления Министерства.
Мёртвая тишина. Молодёжь в недоумении переглядывалась, маги постарше судорожно вспоминали когда-то слышанное от родителей – и только те, кто помнил Войну, поняли всё.
Война. Война, какой не бывало вот уже пятьсот лет, когда две розы раскололи магическую Британию надвое…

– Живой, скотина, – выдохнула Гермиона, обняв Хендри. – Неужели это было обязательно?!
– К сожалению, да, – Хендри зарылся носом в волосы девушки. – Седрика он бы просто убил, от Сириуса сбежал бы и снова напал тогда, когда мы были бы меньше всего к этому готовы… А я был необходим ему во-первых, для возрождения, а во-вторых, для показательной расправы.  Со вторым пунктом, правда, вышла накладка… Кстати, Барти поймали?
– Сбежал, – покачала головой Гермиона. – Проклятье, что же теперь будет?
– Ну… Хендри оскалился. – Кому-то – Ватерлоо, а кому-то – Изандлвана…
Он вскинул голову, и над затихшим стадионом раздалось:
– Alba gu brath!

+15

115

Откровения
– Хендри, ты не мог бы зайти ко мне? – Дамблдор, по обыкновению, выглядел совершенно безмятежно. – Я не отниму у тебя много времени, на Хогвартс-экспресс ты точно не опоздаешь.
– Разумеется, – согласился  Хендри.  Речь наверняка пойдёт о вчерашнем, и вполне возможно, что  Дамблдор приберёг что-то важное для разговора наедине – вчера было слишком много суеты.
Что ж, Хендри угадал…
Поднявшись вместе с ним в свой кабинет, Дамблдор, не глядя на него, заговорил:
– Это касается твоих снов, Хендри… И не только. Впрочем, начну издалека. Ты ведь знаешь, что такое хоркрукс?
– В общих чертах, сэр. А что?
– Твои сны, признаюсь, напугали меня – я опасался, что Волдеморт пытается захватить твой разум. Мы с Сириусом потратили немало времени на исследования, и только вчера, после твоего рассказа, всё окончательно встало на своё место, и мы поняли, что случилось на самом деле… Всё оказалось гораздо хуже, чем кто-либо мог ожидать, Хендри. В ту ночь, когда Волдеморт убил твоих родителей, его душа раскололась сама по себе, и осколок оказался в твоём шраме. Да, Хендри, ты – один из хоркруксов Волдеморта, о чём он даже не догадывается.
– Это… Очень неприятно…  – выдавил Хендри. – И что же теперь  делать?..
– Ну, – Дамблдор пристально посмотрел на него, – есть шанс – только шанс – что Волдеморт, попытавшись убить тебя Авадой, убьёт хоркрукс, а не тебя. Если он вообще ей воспользуется, если мы не ошиблись в расчётах… Слишком много «если», мальчик мой…
Вероятно, это была какая-то разновидность шока, но  Хендри не чувствовал вообще ничего. Эмоции просто выключились, и мозг с чудовищной скоростью и абсолютно бесстрастно перебирал и отбрасывал возможные решения.
– Это единственный способ?
– Знаешь, Хендри, – вздохнул директор, – я не знаю. Я, директор Хогвартса, ученик Фламеля, прозванный Мудрейшим – не знаю. Видишь ли... Есть магия, что оставил нам в наследство Мерлин – строгая наука, разумная, подвластная цифрам... Та магия, которую изучают в школах. А есть другая – та, что была прежде. Тёмная, смутная, древняя... Сплетение знаний и веры, догадок, озарений и желаний. Она забыта, как забыто умение делать каменные инструменты, но её осколки всё ещё живы. Да, Хендри, Огни беды загорались за тысячи лет до того, как предки кельтов пришли на острова... И я знаю их силу, как и ты. Но достаточно ли её – мне неведомо. Я могу сказать тебе только одно: это твоя жизнь и твоя битва – решать тебе. Но что бы ты ни выбрал – я поддержу тебя. Без всяких условий и оговорок.
– Спасибо за информацию, сэр, – Хендри встал, – кажется, я знаю того, кто может решить эту задачу.

В кареты грузились не в Хогсмиде, а прямо перед замком под охраной наёмников. Гостям выделили отдельную площадку, на которой и обнаружилась Луна в компании толстенького молодого японца в очках. Японец сосредоточенно рисовал в альбоме, и Хендри, не удержавшись, заглянул, проходя мимо. Рисовал японец Нимфадору с монструозной винтовкой, но почему-то в юбке, при этом с каждым новым наброском винтовка становилась всё длиннее, а юбка – все короче…
– Зимнее Безмолвие, – негромко произнёс Хендри, остановившись рядом.
– Поговорим в карете, Летнее Дитя, – отозвалась  Луна, прострекотала что-то по-японски,  поклонилась художнику – видимо, тому самому мангаке-сквибу и отправилась вслед за Хендри к карете.

В карету загрузились втроём – сам Хендри, Гермиона и Луна. Разговор предназначался только для них троих…
– Зимнее Безмолвие, – Хендри нервно поправил очки, – ответь мне – можно ли использовать то, чем вы очистили диадему Ровены, на живом существе?
– То – нет, – покачала головой Луна, – но есть другой обряд. Что тебе в том?
– Видишь ли, выяснилось, что ещё одним, причём незапланированным, хоркруксом оказался я сам.
Гермиона ойкнула. Луна, выдохнув какое-то  трескучее слово, судя по интонации – ругательство, протянула руку к шраму, коснулась его и закрыла глаза.
– Да, – прошипела она. – Скверна спит… Но я не смогу помочь тебе, Летнее Дитя – это дело Лета. Я могу лишь призвать… И тебе понадобится помощь девы, которой ты можешь вверить свою жизнь и душу.
– Ты поможешь мне… Ла Команданте? – Хендри и сам не понял, почему назвал девушку прозвищем, данным Луной.
– Разумеется, Летнее Дитя…
– Да будет так, – Луна открыла окно и пронзительно свистнула. Несколько мгновений спустя в окно влетел знакомый сокол, уселся на подставленную левую руку, и Луна заговорила с птицей на пиктском. Сокол внимательно слушал и даже иногда клекотал, словно отвечая хозяйке –а может, действительно отвечая…
– Лети, Гвалхвавед!
Проводив сокола взглядом, Луна сообщила:
– Сокол Лета будет ждать. Ты расскажешь ему всё, Летнее Дитя. Следуй его словам.
Разговор заглох – говорить о хоркруксе не хотелось, о чём-то другом – не получалось… Так все трое и молчали до самого Лондона.
Только на перроне в Хогсмиде Колин, которому вчера так и не удалось добраться до мастера, попытался расспрашивать Хендри о вчерашнем.
– Только тем, кого кусала змея, стоит говорить об этом, – покачал головой Хендри.

В Лондоне их ждала только Мэг со своим пикапом.
– А где все? – удивился Хендри, остановившись посередь дороги.
– В замке, – Мэг выбросила окурок в урну. – Грейнджеры тоже. Какого дьявола вы вообще устроили?
– Положим, устроили это не мы, а Самозванец  четырнадцать лет назад, – поморщился Хендри, – но да, история получилась не из приятных. Ты ведь уже в курсе?
– Только в самых общих чертах.
– Тогда, думаю, тебе тоже стоит послушать эту историю целиком – может, даже подскажешь чего-нибудь, – Хендри забрался в машину, помог устроиться Гермионе и захлопнул дверцу. –  Хотя она тебе точно не понравится…
– Она мне уже не нравится, – сообщила Мэг, заводя мотор и выруливая со стоянки. – А ещё больше она не понравится Дункану…
Пикап свернул в неприметный проулок, протиснулся в узкий проход между глухими стенами – и исчез.

За столом оставалось четыре свободных места – для самого Хендри, Луны, Мэг и Гермионы.
– Семейный совет в расширенном составе, – Хендри криво усмехнулся и сел. – Ладно, что мне рассказывать?
– Про хоркрукс все уже в курсе, – ответил Дункан. – Про то, что от него можно избавиться – тоже. Как ко всему этому отнёсся Дамблдор?
– Предложил подставиться под Аваду Самозванца, – сообщил Хендри. – он считает, что это может убить хоркрус, а не меня, но вероятность… пятьдесят на пятьдесят – или сработает, или нет.
– Дамблдор… – протянул Дункан. – Впрочем, ничего другого я и не ожидал. Это всё?
– Ну, ещё он заметил, что магия бывает разная, и заклинания и ритуалы – не одно и тоже…
– Теперь ты понимаешь, для чего я призвала тебя, Сокол Лета? – прошелестела Луна.
– Воистину так, – согласился сидхе.
Он подошёл к Хендри, коснулся шрама – тот отозвался странным зудом – постоял несколько секунд, прикрыв глаза, а затем резко убрал руку и произнёс:
– Скверну смоют две крови. Приходи в сид Лох Клеат в день, когда твой год начнётся – Зимнее Безмолвие укажет путь тебе и Ла Команданте…
– Я не собираюсь отпускать свою дочь чёрт знает куда!..
– Ты можешь прийти в сид, Ловец Рассвета, – заявил Сокол Лета, – но ты будешь лишь гостем.
– Дэн, не нарывайся, – вроде бы негромко, но так, что слышали все, произнесла Эмма, – ничего ей не грозит, а вот тебе… Сам знаешь, у меня богатая фантазия…
Дэниэл Грейнджер явно был очень хорошо осведомлён о богатстве фантазии супруги и предпочёл промолчать.
– Две крови… – задумчиво протянула Анна. – Слыхала я об этом обряде, да… Твоей дочери действительно ничего не грозит, не беспокойся.
– И кстати, раз уж нас приглашают в сид, – снова заговорил Дэн, – мне бы не хотелось на следующий день обнаружить, что нас не было пару веков…
Оба сидхе фыркнули, и Луна укоризненно произнесла:
– Ловец Рассвета, неужели ты веришь в эти сказки?

– Ta ma de!  – выдал Хендри, рухнув на кровать. Настроение и так было отвратным, маячивший впереди непонятный обряд  его ничуть не улучшал, а перспектива проходить месяц с лишним с куском Волдеморта в голове и вовсе бесила. Единственным утешением – и то крайне слабым – можно было считать лишь тот факт, что кусок Волдеморта не застрял в каком-нибудь другом месте…
– Ta ma de! – повторил Хендри, рывком сел, потряс головой и перебрался за компьютер. Несколько кликов мыши – и вперёд…
Серые стены. Кровавое небо. Орды монстров. Что ещё надо, чтобы потратить пару часов?..

Впрочем, пары часов ему не дали – не прошло и часа, как явился Тим Алленби. В замок он, правда, не сунулся, но зато принялся орать под окном – благо, комната Хендри находилась в башне. Всего минута первобытных воплей – и Хендри, сохранив игру, выскочил из комнаты, пронёсся по двору, выскочил за ворота и сходу заехал Тиму в челюсть. Тот почти увернулся, так что кулак лишь скользнул по лицу, и пнул Хендри в голень. Хендри в долгу не остался, приложив Тима прямым в печень, получил лбом по носу, но сумел сбить противника с ног. Увлечённо тузящие друг друга парни скатились с холма и теперь валялись на траве, глядя в небо.
– Хар-рошая была драка, – выдохнул Хендри, заклинанием ремонтируя покорёженные очки.
– Ага, – согласился Тим. – Я же говорю – нельзя как следует узнать человека, пока не подерёшься с ним… У тебя планы какие? А то ребята тут собирались вечеринку устроить – можно как раз к твоему дню рождения собраться.
– Меня тут не будет, – мотнул головой Хендри. – Клановые дела и всё такое…
– Понятно… – протянул Тим. – Слушай, я тут одну книжку нашёл про доисторическую Европу – про трёхликую богиню и всё такое прочее…
– Хочешь, я тебе эту Старую Европу живьём покажу? – фыркнул Хендри.
– Это как?
– А очень просто, – Хендри приподнялся, опираясь на локти. – Видишь блондинку на стене?
Тим лениво проследил за его взглядом, увидел поднявшуюся на стену Луну… И тут же рывком сел и принялся судорожно рыться в карманах.
– А, вот он, – облегчённо вздохнул Тим, вытащив здоровенный гвоздь. – Я уж подумал, что потерял…
– Вот она, твоя Старая Европа, – сообщил Хендри. – и гвоздь тебе не поможет, это не фейри. Это Зимняя сидхе-полукровка…
– Если это ещё и твоя девушка…
– Нет, это её лучшая подруга, – успокоил его Хендри. – Ладно, ты как хочешь, а я домой – дела, блин…
Дела и правда имелись – «Ежедневный Пророк»  наконец-то вышел и даже добрался до Шотландии, и Хендри требовалось узнать, как Министерство намерено подать вчерашние события. Замолчать их – как, несомненно, хотелось бы Фаджу – уже не выйдет, не тот масштаб…

В «Пророке» оказалось немало интересного…
Прежде всего, оказалось, что Фадж лежит в Мунго с инфарктом, временно исполняющим обязанности назначен некий Руфус Скримджер, бывший командующий аврората. Если верить крёстному – типичный бюрократ, неглупый, но совершенно безынициативный карьерист.
Аврорат развёрнут по штатам военного времени,  начат новый набор. Соседи, разумеется, выражают беспокойство, но сейчас не до них.
Сторонники Волдеморта объявлены вне закона, некоторые схвачены и понесут наказание, остальные бежали., зачастую вместе с семьями.
О событиях на кладбище не сказано практически ничего – что, впрочем, и неудивительно, поскольку свидетели предпочитают молчать. О Волдеморте тоже было сказано немного – только то, что он вернулся, созвал бывших сторонников, но был разбит и теперь где-то скрывается…
По сути дела, это было объявлением войны.
Правда, пока что война оставалась чистой формальностью – такого не ожидал никто, кроме разве что Блэка, и теперь обе стороны поспешно пересматривали планы и собирали силы. Прямо сейчас никто не знал, что делать… Но Пожиратели знали чуть меньше, чем Министерство…
– Да уж… – Хендри отложил газету и посмотрел на Гермиону. – Не сказать, что это такая уж неожиданность, но всё равно неприятно. В связи с этим спрашиваю: что вы собираетесь делать?
– Пока – ничего, – Гермиона пожала плечами. – Какое-то время всё будет тихо, а потом… Если кто-нибудь попытается к нам вломиться, то брауни зададут ему хорошую трёпку, ну а если уж дела пойдут совсем скверно… Полагаю, ты не откажешь в убежище своей невесте и её семье?
– И ты ещё спрашиваешь?!
– Тогда вообще никаких проблем, – Гермиона встала и потянулась. – Ладно, мне пора. Жаль, конечно, расставаться, но Акихабара… Кстати, попробую я в Японии забросить удочки на предмет наёмников.
– Попробуй, – согласился Хендри, – только вот… Так, подожди немного.
И выскочил из комнаты. Идея, пришедшая ему в голову, вполне могла закончится подзатыльником, но попробовать стоило. Одно дело, когда наёмников ищет частное лицо, и совсем другое – когда это самое лицо действует от имени шотландского клана. Теперь только бы дед оказался на месте…
Дед оказался на месте. И внука выслушал внимательно.
– Значит, предлагаешь нанять ещё бойцов? – уточнил он.
– Ну да. Всяко лишними не будут – крёстный, конечно, крут, но он всё-таки не Барлоу, и трёх с лишним тысяч у него нет.
– И то верно…  – Дункан быстро выписал мандат, скрепил печатью и протянул Хендри.
– Держи. Как я понимаю, сам ты им пользоваться не собираешься…
– Вроде того, – Хендри сцапал свиток и умчался к себе – заставлять Гермиону скучать в его планы не входило.
Правда, Гермиона и не скучала – оккупировав компьютер Хендри, она носилась по Имперскому Городу
– Это что? – подозрительно осведомилась она.
– Мандат. Ты сможешь искать наёмников не сама по себе, а от нашего имени, и даже нанимать их прямо на месте.
– Полагаю, предельная сумма там прописана… – Гермиона вышла из игры, взяла свиток и задумчиво погладила пальцем печать. – Хотя я, признаться, собираюсь брать качеством , а не количеством… Что едва ли обойдётся дешевле, но оно того стоит, ага? Короче, спасибо! – и Хендри был вознаграждён поцелуем.

В отсутствие Гермионы Хендри занялся попытками разобраться, что же ему предстоит тридцатого июля. Получалось плохо – никаких упоминаний этого обряда не нашлось. Может быть, где-то они и были, но… Перебирать все книги, когда-либо написанные в магической Британии – занятие невозможное, а без этого…Оставалось только надеяться, что сидхе знают, что делают. Луна могла быть на сто процентов уверена в обряде, но это никак не отменяло того факта, что сидхе – не люди, и могут просто не знать, что их магия не годится для людей. С другой стороны, у Луны не было ни малейших сомнений – а это показатель… Ну и, в конце концов, это всяко лучше, чем подставляться под Аваду. Если что-то пойдёт по-настоящему не так, его хотя бы смогут откачать…
Тряхнув головой, Хендри взял со стола оставленную Гермионой газету – и обнаружил, что пропустил самое интересное – скромно пристроившийся на последней полосе снимок.
Место, запечатлённое на снимке, было знакомо – перекрёсток близ Хогсмида. На перекрёстке рос старый корявый вяз, словно нарочно там посаженый – что, кстати, было вполне возможно. На толстой нижней ветке этого вяза красовалась верёвка, на которой раскачивался неопрятный полноватый человек с серебряной рукой. Под вязом, задрав лапу прямо под висельником, пристроился здоровенный чёрный пёс…

+13

116

Гермиона выглядит так, будто ей 25, а не 15. Не то чтобы я был против.
Знатоки канона, к чему отсылка в последнем абзаце?

0

117

Vogan написал(а):

Знатоки канона, к чему отсылка в последнем абзаце?

Это не к канону, это к Иуде - предателю смерть от веревки. Конечно надо было на осине вешать, но видимо рядом не нашлось.

0

118

Незабываемая ночка
Замок Данвеган скрылся за поворотом, и Гермиона, поёжившись, сжала руку Хендри. Гермиона нервничала больше всех, хоть и точно знала, как проходит обряд и что от неё потребуется… Но всё равно нервничала.
– Расслабься, Ла Команданте, всё будет правильно, – сказала сидевшая рядом Луна, закрыла глаза и переплела пальцы в замысловатом жесте, рассеяв Фет Фиада…
Нечеловечески правильные черты лица, узкие скулы, странный разрез глаз – похоже, из-за нечеловеческих глазниц, куда сильнее развитые клыки, длинные острые уши… Гермиона крепилась. Гермиона боролась с собой. Гермиона напрягала волю… Но хватило её минут на пять. Подняв свободную руку, она принялась чесать  Луну за ухом.
– Ня, – отозвалась на это Луна, блаженно зажмурившись.
Хендри только вздохнул. Картина была совершенно безумной… Хотя вряд ли безумнее поездки к волшебному холму на кемпере с безумным учёным за рулём – а Мэг сложновато было назвать здравомыслящим человеком… А, к Мордреду – уж если ты полез в кроличью нору, здравый смысл тебе не понадобится.

Холм ничем не отличался от любого другого холма на острове Скай – и тем не менее, это был именно нужный холм. В этом не было бы никаких сомнений, даже если бы его хозяин не сидел на склоне, покусывая травинку.
– Приехали, – Мэг остановила машину и потянулась. – Вылезайте, а я помотаюсь по окрестностям и посмотрю, что тут можно найти… Аппарировать, я надеюсь, вы и без меня сможете.
– Да уж как-нибудь, – хмыкнул Килан, открыв дверь и спрыгнув на землю, – спасибо, что подвезла… И не на пикапе.
– Обращайся, – хмыкнула Мэг.
Проводив взглядом машину, Сокол Лета встал,  взмахнул рукой и произнёс:
– Я приветствую вас и приглашаю войти в сид Лох Клеат. Я даю клятву, что никому из живых, вошедших в сид, не будет причинён никакой вред.
Земля на склоне холма разошлась, открыв слегка наклонный проход, освещённый ярким золотистым огнём факелов.
– Я принимаю твоё приглашение, Сокол Лета, и клянусь, что не стану возмущать мозгошмыгов против тебя, – ну конечно же, Луна не могла не испортить торжественный момент.
Летний сидхе только закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, как его достала эта сумасшедшая…

– У меня такое чувство, словно мы все провалились в прошлое на несколько тысяч лет, – протянул Дэн Грейнджер. – Хендри, помнится, говорил, что сидхе сейчас живут почти как мы?..
– В общем, да, – согласился  Сокол Лета. – Многие живут с Сынами Миля, но и они не бросают своих сидов.
– Постоянно живут в холмах только вожди и упорные консерваторы, – пояснил Хендри, – ну и часть фейри, естественно. Но и те, кто не живёт постоянно, регулярно здесь бывает, да и дома стараются строить либо прямо на своём холме, либо рядом… Знаете, я никогда не был в сиде, так что все мои познания сугубо теоретические…
– А никто не может рассказать о доме лучше, чем хозяин, – с ухмылкой закончила Диорвел. – А уютно у вас здесь…

***
Гермиона поёжилась. Время пришло…
Две девчонки лет десяти на вид увели её в какую-то комнатку, освещённую добрым десятком факелов, и принялись раздевать. Вспомнилось ехидное мамино: «Милая, тебе же почти шестнадцать, неужели у тебя нет чего-нибудь менее приличного?» Есть, конечно, но – не в этот раз…
Обнажённая Гермиона стояла неподвижно, пока девчонки, весело пересмеиваясь, расчесывали её волосы и скрепляли причёску шпильками-стилетами из белой бронзы, а затем разрисовывали тело замысловатыми узорами.
Что ж, всё готово, последний штрих – и Гермиона Грейнджер шагнёт в легенду…
Поудобнее перехватив кинжал, Гермиона усмехнулась, взмахом руки заставила землю расступиться и шагнула в ночь.
***
Оба кинжала Хендри отдал Луне – никакого железа, обряд слишком стар, чтобы ужиться с ним…
– Очки, – негромко сказала Луна.
– Я же ни хрена не вижу без них!
– Это не то, что должно тебя беспокоить, Летнее Дитя, – Луна осторожно стянула очки и закрыла глаза ладонями…
В глаза словно плеснули жидким азотом, Хендри взвыл и попытался шарахнуться в сторону – но не смог.
– Прости, Летнее Дитя, – в голосе Луны – нет, Зимнего Безмолвия – слышалось искреннее сожаление, – я лишь недавно смогла овладеть этим… и не посмела бы сделать это не здесь, в средоточии силы Лета. Это было бы погибельно для тебя.
Хендри проглотил заковыристую матерную конструкцию, глядя на стоявшую перед ним девушку в платье из лунного света. Вместо смазанного силуэта он видел её в мельчайших деталях…
– Луна, безумное отродье Зимы… – вздохнув, Хендри почесал её за ухом. – Ладно, спасибо, но в следующий раз хотя бы предупреждай, ладно?
– Ня, – безмятежно отозвалась Луна, крутанулась на пятке и выскользнула из комнаты, позволив мальчишкам приняться за дело.
Одежду долой. Голубые линии вайды ложатся на кожу, сплетаясь в узор, смысл которого помнят лишь  сидхе. Пояс с мечом и два копья – и всё. Здесь и сейчас нет Хендри Маклауда – а юный воин, не нуждающийся в ином одеянии, коме собственной доблести, шагнул в ночь, готовый к новому сражению…

Хендри стоял в двойном кольце костров, отобравших у ночи футов тридцать . Там, в ночи, за чертой, мелькали тени, рокотали бубны и звенели флейты, там, скрываясь от глаз человека, таилось неведомое…
И оттуда шагнула в кольцо огней Гермиона. Блики огня скользили по обнажённому телу, заставляя рисунки извиваться в причудливом танце, зажгли нестерпимым блеском кинжал, играли в глазах…
Хендри вонзил оба копья в землю, бросил меч и раскинул руки, показывая, что безоружен. Гермиона, чуть пригнувшись, плавным звериным движением скользнула вперёд,, заставив Хендри напрячься, одним стремительным ударом вспорола шрам и отпрыгнула назад.
По лицу словно ударили плетью, из шрама хлынула маслянисто-чёрная дымка, постепенно сгустившаяся в человекоподобный силуэт…
– Ты безоружен, – зашипел знакомый по кладбищу голос, – ты выбросил палочку, и теперь ты не более, чем  жалкий магл…
– Alba gu brath! – Хендри пальцами ноги подхватил копьё, подбросил его и поймал, перехватывая для удара. Тень метнулась в сторону, вскинув призрачную палочку – даже более опасную, чем настоящая – и дёрнулась, когда копьё вспороло ей бок.
– Ты будешь молить меня о пощаде, жалкий червь, – снова зашипела она. – А потом я заберу твоё тело… И ты будешь видеть, как я твоими руками убиваю всех тех недочеловеков, которых ты так обожаешь, и ниче…
Тень замолчала на полуслове, когда копьё пробило призрачную грудь и вонзилось в землю за её спиной, полыхнула смесью ужаса, ненависти и бессильной ярости – и рассеялась. Хоркрукса больше не существовало…
Хендри стоял в двойном кольце костров, отобравших у ночи футов тридцать . Там, в ночи, за чертой, мелькали тени, рокотали бубны и звенели флейты, там, скрываясь от глаз человека, таилось неведомое…
А прямо перед ним, бросив кинжал на землю, стояла Гермиона. Блики огня скользили по обнажённому телу, заставляя рисунки извиваться в причудливом танце, играли в глазах, резко очертили приоткрытые губы…
Шаг вперёд, взгляд скользит по стремительным извивам рисунка, бегущего по телу, свивающегося в тугие спирали вокруг сосков, подчёркивающего талию, стекающего к кончикам пальцев. Ещё шаг – вплотную, глаза в глаза, судорожный вдох – не поймёшь, чей – и во всём мире не осталось ничего, кроме пляшущего в глазах пламени и обжигающего женского тела в руках…

Костры давно погасли, поляна опустела, а солнце клонилось к закату, когда Хендри открыл глаза. Он лежал на земле, рядом – а по большей части на нём – устроилась Гермиона. Чуть дальше лежали  оба копья, меч и кинжал, а рядом с ними стояла корзина…
– Доброе утро, – сонно пробормотала Гермиона, не открывая глаз и крепче прижимаясь к Хендри.
– Скорее уж добрый вечер, – рука парня скользнула по её спине, на мгновение задержалась на талии и двинулась дальше. – Похоже, мы проспали большую часть дня…
– Учитывая, чем мы занимались большую часть ночи…
– Да уж, а ты, оказывается, горячая штучка…
– Да и ты не хуже, – Гермиона, не вставая, потянулась. – Признайся, такого ты не ожидал?
– У меня были подозрения, но да – такого я не ожидал точно, – Хендри поцеловал Гермиону, – спасибо… И не пора ли всё-таки вставать?
Вместо ответа Гермиона вскочила, провела ладонями по телу и прыгнула в озеро. Хендри последовал её примеру – получилось далеко не так изящно – и нырнул.
– Не знаю, как ты, а я дико проголодался, – сообщил он, вынырнув, – и не думаю, что наша родня будет довольна, если мы явимся прямо в таком виде…
– Думаю, в той корзине есть все необходимое, – хмыкнула Гермиона, выбравшись из воды и выжимая волосы. – И кстати, а где твои очки?
– Луна вылечила, – ответил Хендри. – Ну что, посмотрим, что нам оставили?
Он полез в корзину, в которой обнаружились кувшин вина, хлеб и варёное  мясо, а так же сверток с одеждой и их палочками. Правда, одежда оказалась… Своеобразной.
– Нас примут либо за помешанных, либо за реконструкторов, – довольно ухмыльнулся  Хендри, разглядывая алую, расшитую золотом рубаху и пояс с ножнами. – Кстати, оружие-то вполне стальное…
На самом дне обнаружилась записка от Луны:  «Можете не торопиться, пир без вас не закончится».
–  Значит, начался он без нас, – фыркнула Гермиона сквозь мясо. – И надеюсь, что папа будет достаточно пьян, чтобы не наделать глупостей.
–Достаточно пьян?..
– Да. Пьяным я его, правда, ни разу не видела, но могу тебя уверить – все глупости он всегда делал на трезвую голову…

– Что скажешь? – Гермиона крутанулась на пятке.
– Скажу, что ты великолепна в любой одежде, а без неё – тем более, – ответил Хендри.
Расшитое золотом и серебром зелёное платье и впрямь смотрелось на Гермионе потрясающе. Дополняли картинку тартановый плащ цветов Маклаудов, сандалии и, разумеется, золотой торк на шее. Такой же плащ был и на Хендри, наброшенный поверх той самой алой рубахи, и торк с оленьими головами на концах.
– Ну что, пойдём? – поправив пояс с мечом и ножом, Хендри поднял копья и протянул Гермионе руку.
– Подожди, – Гермиона взмахнула палочкой, поймала взлетевшие гребни и протянула их Хендри. – Вот. Сделай, пожалуйста, что-нибудь с волосами.
– Что-нибудь, говоришь… – за пару минут Хендри соорудил некое подобие причёски и скрепил её гребнями. – Такое пойдёт?
– Отлично! – заявила Гермиона, на несколько секунд склонившись над водой. – А вот теперь – вперёд! Надо же нам официально заявить о нашей помолвке?

Пир, разумеется, был в самом разгаре. Золотое пламя факелов  заливало светом пиршественный зал, поднимались кубки, блестели ножи, кипел котёл над очагом…
Люди и сидхе пировали вместе – едва ли не впервые со времён Артура. Эль лился рекой, и никто не удивился, когда Сокол Лета сам поднялся, чтобы приветствовать гостей.
– Ла Команданте, Летнее Дитя, – заговорил он, – вы сокрушили скверну, и я приветствую вас, как подобает приветствовать героев. Знай же, Летнее Дитя, что отныне ты вправе прийти в мой сид, когда пожелаешь и с кем пожелаешь. Леод из Дал Риады заключил союз с Благим Двором – но тебя я называю своим другом и вновь повторяю: сид Лох Клеат открыт для тебя и для твоего рода!
С этими словами он забрал у стоявшего рядом с котлом воина большую двузубую вилку, вынул из котла кусок мяса побольше и протянул его Хендри. Тот, достав нож, отрезал половину и отдал Гермионе, не заметив, как блеснули глаза Луны… Тем более, что свинина была отменной.
– Пусть же Летнее Дитя и возлюбленная жена его воссядут за моим столом по правую руку от меня, ибо так подобает доброму хозяину привечать героев! – провозгласил Сокол Лета.
– Мы точно собирались ограничиться помолвкой?.. – Хендри с подозрением уставился на Гермиону, а та – на него, после чего оба посмотрели на девушку в платье из лунного света, что сидела за столом по левую руку от хозяина… И хором выдохнули:
– Луна, безумное исчадие Зимы!..
– Как это понимать?! – поднявшийся Дэн Грейнджер – в сине-серебряной рубахе и алом плаще, с кубком в одной руке и кинжалом в другой выглядел ни разу не смешно. Правда, глаза его как-то подозрительно блестели…
Хендри не ошибся – Дэн играл. Он разразился свирепой речью, обещаниями страшной мести и прочих небесных и вполне земных кар, и закончил её заявлением:
– Это самое дикое объявление о помолвке, какое я слыхал со времён Лета Любви, а потому благословляю вас, дети мои! – и залпом опустошил кубок.
И пир продолжился…

Хендри не знал, сколько прошло времени, и его это и не волновало – да и был ли смысл говорить о времени здесь, в сиде? Пространство и время были истинной стихией сидхе, ни один маг не мог даже мечтать приблизиться к этим высотам – и под холмом часы действительно могли обернуться веками… И наоборот. Вот только сейчас всё это значения не имело – порыв холодного ветра пронёсся по залу, когда Луна поднялась с арфой в руках, и под сводами зазвучала незнакомая плывущая мелодия…
Волчий глаз темноты.
Намагничен зрачок грозой,
Я шагаю в него,
Пробиваюсь немой слезой
На ту сторону сна,
На ту сторону сна…

И в самом деле, какое время может быть по ту сторону сна?..
Последний звук растаял в тишине, наваждение отступило, и пир продолжился.
– Луна… – протянул Хендри. – Кстати, как-то слишком легко твой отец воспринял новости – мне казалось, что он вполне мог и метнуть кинжал.
– Вообще-то, – усмехнулась Гермиона, – мои родители были чуть старше нас с тобой, когда впервые встретились в Хайт-Эшбери… Сам понимаешь, что это значит.
– Вот уж никогда бы не подумал…
– Ага. Говорю же – Гриффиндор головного мозга мало того, что заразен, так ещё и наследственное. Нет, меня, конечно, пытались воспитать нормальным ребёнком… Но как можно стать нормальным, если твои родители – матёрые хиппи?  И, главное, зачем?.. Будь мы нормальными магами, этого всего бы не было… Да, кстати, как так получилось, что помолвка превратилась в свадьбу?
– Так с точки зрения сидхе мы женаты, – пожал плечами Хендри. – Насколько я понимаю, их представления о семье от наших отстоят тысячи на три-четыре лет – мы ведь сейчас, считай, в бронзовом веке… А Луна вообще странная по меркам любой эпохи.
– Вот уж точно, – вздохнула Гермиона, задумчиво крутя в руке кубок. – Тебе не кажется, что что-то затевается?
– Очень может быть. Какой же это пир без хорошей свары? – хмыкнул Хендри.
Пир продолжался. Мелькнувшие брауни утащили котёл с догоревшего очага, притащили эль и вино и снова скрылись. Разговоры за столами становились всё громче, кто-то с кем-то спорил, кто-то явно затевал свару…
– Я не могу? Да ты просто боишься, Чёрная Луна!
– Упс… – Гермиона отставила кубок. – Маму разозлили…
– Не слабее вас Дети Миля!
Луна снова ударила по струнам, выпустив на волю неистовую мелодию:
Снова теченьем реки
Музыка бьет изнутри,
В этой мелодии жизни – сила!
Жизнь разбивает мечты,
Надежды, другие миры,
Но музыка сердца сотрет – что было!

И сидхе, и люди замерли, иные – не донеся до губ кубок, когда Джин Грейнджер, сбросив платье, шагнула на рдеющие угли и вскинула над головой руки.
... оставь оковы на земле,
И воспари над этим миром ввысь...
Мечте, своей мечте,
Открой свой мир земной,
Зажги в груди своей
Огонь!

Босые ноги бешено кружащейся в пляске женщины выбивали облака искр, свет факелов играл на коже, а музыка неслась неудержимым потоком:
– Отдай свои прошлые сны,
В сомненьях себя обрети,
В бешеном танце душа кружится!
Не думай, что будет потом,
Здесь и сейчас мы живем,
Стань хоть на миг сам собой, слышишь!

Она – слышала. Слышала и подчинялась, повелевая, взметнувшись над углями, словно беснующееся пламя…
– Оставь сомненья и иди,
Мир в ожидании затих.
Танцуй,
Впусти в себя огонь,
Познай желаний боль,
Сомнений плен и слабость…

Кажется, сам холм пришёл в движение, подчиняясь неистовой музыке…
– Танцуй,
Лети к своей мечте,
Она твоей судьбы
Одна откроет тайну!

Музыка оборвалась. Танцующая замерла застывшим языком пламени…
И впервые за тысячи лет вождь сидхе склонился перед смертной.

Отредактировано Godunoff (25-10-2019 01:02:51)

+16

119

Счастья молодым!

0

120

Ну, я ожидал, какого рода это будет "обряд". Вечно у сидхе всё делается или через кровь, или через это самое. Ну, то есть в каком-то роде тоже через кровь.

0


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Настоящий шотландец.