NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Настоящий шотландец.


Настоящий шотландец.

Сообщений 71 страница 80 из 138

71

Долгожданные гости
Два месяца постепенно нараставшего напряжения подходили к концу. Иностранные гости должны были появиться вечером тридцатого октября, и в результате день оказался потрачен впустую – никто и не пытался сосредоточиться на учёбе, даже самые упорные последователи Ровены Вороний Коготь к середине дня окончательно перестали интересоваться происходящим у доски… В итоге Дамблдор лично отправил всех заблаговременно обедать и готовиться к встрече.
В гостиной Гриффиндора царила суета, обильно сдобренная девчачьим писком. Почти все метались между гостиной и спальнями, постоянно что-нибудь теряли, находили и опять теряли, в очередной «последний» раз что-нибудь поправляли… Хендри, заблаговременно завернувшийся в большой килт, сидел в кресле у камина, время от времени озирал всю эту суету снисходительным взглядом и возвращался к беседе с Гермионой. Рон Уизли сидел в углу, обложившись какими-то таблицами,  и почти непрерывно трещал арифмометром, то и дело записывая результаты вычислений в свиток. Что уж он там считал – осталось загадкой даже для Гермионы, чьи познания в математике были пусть и довольно обширными, но сугубо прикладными…

Но вот, наконец, время пришло. Ученики и учителя собрались перед замком, ёжась на промозглом ветру и вглядываясь в темнеющее небо.
– Чует моё сердце – летят! – воскликнул Дамблдор.
И действительно, несколько секунд спустя в небе появилась стремительно движущаяся точка, вскоре оказавшаяся громадной каретой, запряжённой соответствующих габаритов крылатыми конями. Сделав круг над Хогвартсом, кони в плавном развороте сбросили высоту, карета коснулась земли, с облучка спрыгнул мальчишка-паж…
Карета остановилась, паж опустил ступеньки, и в открывшейся двери появилась сама мадам Максим – директор Шармбатона и полувеликан.
«Действительно, Максим», – отметил про себя Хендри, надул мех волынки и, как только Максим ступила на землю, заиграл.
Французы, надо отдать им должное, сразу сообразили, что именно он играет. Все застыли, парни сдернули шляпы, кто-то начал тихо подпевать… А вот англичане – кроме разве что ехидно блестевшего очками Дамблдора – потратили несколько секунд на то, чтобы сообразить – Хендри играет «Марсельезу»… А когда поняли – сделали вид, что так все и было задумано изначально.
– Прекрасно, прекрасно! – выдохнула мадам Максим, когда Хендри закончил. – Вы
замечательный музыкант, месье…
– Хендри Маклауд, – Хендри поклонился. – Премного благодарен за столь лестную оценку моих скромных талантов…
– О, не надо скромничать, мой юный друг! – провозгласила Максим. – Дамблдор, дорогой мой, как я рада вас видеть!
– Взаимно, дорогая Олимпия – рослому Дамблдору почти не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать протянутую руку. – А вы становитесь всё очаровательней…
В этот момент французская делегация неожиданно засуетилась, девушки, составлявшие её большую часть, возмущённо зашептались – и на землю ступила, во всём своём великолепии, вейла. Совершенная фигура, почти идеальное – ровно настолько «почти», чтобы не казаться неживым – лицо, полное осознание собственного совершенства…
Луна Лавгуд за спиной Хендри тихо зарычала. Промозглый ветер стал совсем уж ледяным, по земле потянулась изморозь…
Вейла остановилась и медленно подняла руки к плечам, демонстрируя пустые ладони.
Луна, свистяще выдохнув, тряхнула головой, успокаиваясь, ледяная аура исчезла.
Хендри поёжился – если уж прирождённый убийца и дочь одной из сильнейших сидхе по эту сторону Рейна – а не узнать Флёр Делакур было сложно – столь официально демонстрирует мирные намерения…  Кто же ты такая, Луна Лавгуд?

К счастью, появившийся именно в этот момент корабль Дурмстранга надёжно отвлёк внимание от несостоявшейся стычки.
Хендри, глядя на появившегося на палубе Каркарова, гнусно ухмыльнулся – час пробил, и этой его выходке будут завидовать не только близнецы, но и Сириус, которому такое было бы просто не под силу. Музыкального слуха у Мародёров не было…
Снова надув волынку, Хендри поймал взгляд Дамблдора и подмигнул. Нет, директор, конечно, не знал, что он задумал, но явно подозревал что-то…
Гости спустились на берег, и Хендри снова заиграл. Незнакомая тревожная мелодия поплыла над поляной, заставляя вскинуться и англичан, и французов. Музыка звала в бой, напоминала об оставшемся за спиной доме…
И музыка была хорошо знакома гостям.
Каркаров сбился с шага, и на его лице на мгновение мелькнула жуткая смесь ненависти, бешенства и страха, засуетились немцы… А вот болгары и сербы сперва замерли, недоверчиво прислушиваясь, а затем – ко всеобщему удивлению – Виктор Крам взмахнул рукой и неожиданно сильным голосом запел:
От безкрайните родни простори,
в градове и села с ясен глас
с нас могъщата сила говори,
тя е с майчино мляко при нас!

Каркаров потянулся было за палочкой – но песню подхватили остальные, шагнув вперёд, Хендри заиграл ещё громче – и Каркаров поспешно сделал вид, что просто хочет выйти вперёд.
– Здравствуй, Дамблдор! –  провозгласил он, едва музыка смолкла. – Как поживаешь, старина?!
– Не жалуюсь, – хохотнул Дамблдор, – хотя в мои-то годы ежели у тебя ничего не болит, значит, ты уже умер… Тоже, как я погляжу, не бедствуешь?

Пока три директора распинались друг перед другом, Хендри изучал гостей. К счастью, вейла имелась в единственном экземпляре – как и Зимняя сидхе, и с этой стороны проблем не ожидалось… Если, конечно, Каркаров не притащил кого-нибудь замаскировавшимся.  Насколько Хендри было известно, сочетание хитрости и глупости этого деятеля вполне позволяло провернуть что-нибудь подобное.
Итак, если расклад именно таков, каким выглядит, смертоубийства не произойдёт – по крайней мере, между сидхе. Ловли Каркарова тоже не предвидится, а значит, в кои-то веки, в Хогвартсе хоть что-то пройдёт без сюрпризов.
Тем временем Филч внёс ларец, Дамблдор толкнул речь, извлёк из ларца кубок – вроде бы деревянный – и взмахнул над ним палочкой. Из кубка вырвалось голубое пламя, на мгновение взметнулось чуть не до потолка, опало и осталось гореть, не поднимаясь выше фута над кубком.
– Перед вами Кубок Огня, – объявил Дамблдор.  – Могущественный древний артефакт, некоторые свойства которого послужат нам сегодня. Он будет установлен в холле, и всякий желающий – разумеется, если ему исполнилось семнадцать лет – сможет бросить в него записку со своим именем. Трое из бросивших – по одному от каждой школы – будут избраны Кубком для участия в Турнире…  А чтобы оградить юные умы от соблазна, а тела – от увечий, я лично установлю вокруг кубка барьер, не пропускающий никого, кому не сравнялось бы семнадцать лет. Я вижу на некоторых лицах работу мысли, и меня искренне радует это наблюдение – но всё же вынужден вас разочаровать: ни старящие зелья, ни заклинания, ни Оборотное – ничто не позволит вам перейти эту черту.
Близнецы Уизли переглянулись – похоже, они и раньше планировали проверить на прочность этот барьер, а теперь обязательно это сделают… И возможно, что и успешно – Фред или Джордж были бы едва ли не идеальными чемпионами Хогвартса, и для них стоило бы сделать исключение. Тем более, что кубок мог бы выбрать их обоих разом, и это было бы прекрасно…

– Хендри, откуда ты знаешь болгарские песни? – в лоб спросила Гермиона, как только в гостиной собрался весь факультет. Взгляд самозабвенного вивисектора прилагался…
– Вообще-то, – покопавшись в стопке пластинок, Хендри извлёк нужную и завёл патефон, – не песня, и не болгарская.
Он опустил иглу, и знакомая мелодия затопила гостиную – только на сей раз это был настоящий оркестр, а не одинокая волынка, и звучала она куда более впечатляюще…
– Это русский марш, написанный перед Первой мировой войной, – объяснил Хендри, – в общем-то, специально для Болгарии и Сербии, которые тогда воевали с Турцией. Понятное дело, там он очень популярен… Ну вот, я его нашёл на прадедовой пластинке и решил, что это именно то, что надо. Нашёл ноты, мне их помогли переложить для волынки… Результат вы и сами слышали.
– А мне нравится, – заявила Джонсон. – Слушай, а вот в цирке, когда акробаты выходят, играют такой марш… – она попыталась насвистеть мелодию, но особого успеха не добилась.
– Он называется «Выход гладиаторов», – сообщил Хендри. – Ты хочешь переплюнуть в безумии Оливера и выводить под него команду? Серьёзно?
– А что в этом такого? – Анжелина пожала плечами. – Музыка классная, слизняки, опять же, расстроятся…
– Я попробую, – вздохнул Хендри. – Ноты найти несложно, а вот получится ли переложить для волынки, а если получится, то смогу ли я это сыграть – это вопрос.
– Ну, пока не попробуешь – не узнаешь, – снова пожала плечами Анжелина. – Кстати, я записку в кубок брошу – как думаете, кто окажется нашим чемпионом?
– Может, и ты, – заметила Гермиона, оторвавшись от «Виртуального света». – Хотя не будь черты, я бы поставила на Хендри, но только потому, что Дочери Зимы это не интересно.

Разумеется, барьер не смог остудить энтузиазм близнецов Уизли, и они предприняли несколько попыток –забросить свои имена в Кубок. Безуспешных, конечно же – но весьма настойчивых. Всем остальным немногочисленным желающим хватило одного раза…
Рон выклянчил у Хендри линзы магического зрения и полдня проторчал возле Кубка, изучая черту и что-то вычисляя, однако пройти так и не попытался. Сам Хендри суетой вокруг Кубка почти не интересовался – кроме близнецов, выдумки не проявил никто. Поэтому, понаблюдав за ними и заглянув в записи Рона (и ничего в них не поняв), он ушёл в гостиную и играл все марши, которые только мог вспомнить. А поскольку память на музыку у Хендри всегда была отличной, его репертуара хватило до самого ужина…

– Итак, – объявил Дамблдор, когда опустевшие тарелки исчезли, – Кубок готов принять решение! Мистер Филч, прошу!
Филч, печатая шаг, внёс Кубок, поставил его перед Дамблдором и отдал честь.
– Вольно! Итак… – Взмахом палочки директор погасил свет в зале. – Ещё мгновение, и…
Пламя над Кубком неожиданно стало алым и выбросило кусок пергамента.
– Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори! – провозгласил Дамблдор.
Седрик, похоже, особенно ни на что не надеялся – поднялся он с несколько недоумевающим видом, помахал однокашникам и вышел в дверь за директорским креслом.
– Пожалуй, завтра же, а то и сегодня, пригласим – давно пора, – прокомментировал Хендри.
– Не возражаю, – согласилась Гермиона.
Кубок выбросил следующий пергамент.
– Чемпион Шармбатона – Флёр Делакур! – объявил Дамблдор.
Сидхе неспешно прошествовала по залу, собрав всеобщее внимание. Большая часть  однокашниц, что характерно, смотрели на неё весьма неприязненно…
– Ожидаемо, – синхронно произнесли Хендри и Луна и переглянулись.
– Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам!
– Тоже хороший выбор, – заметил Рон. – Крам не только ловец лучший, он ещё и рукопашным боем занимается…
– Редкость, однако, – хмыкнула Гермиона.
– Только не для Думстранга, – отмахнулся Хендри. – Там как раз физкультуре уделяют куда больше внимания… Поэтому, кстати, Рептилоид там бы не смог учиться – куда ему без палочки!
Дамблдор снова зажёг свет в зале, погладил бороду и произнёс:
– Итак… А это ещё что такое?!
Покрасневшее пламя Кубка, отвечая на его вопрос, выбросило четвёртый пергамент.
– Хендри Поттер, – прочитал Дамблдор. – Мда… А придётся – Хендри, тебе в ту же дверь.
Хендри поднялся. Несколько секунд он изучал зал и вытаращившихся учеников, а затем поднял палочку и размеренно произнёс:
– Небо надо мною, земля подо мною, море вокруг меня – и пусть рухнет на меня небо разверзнется подо мной земля и поглотит меня море, если я бросал своё имя в кубок, просил кого-то бросить его или подстрекал к этому, не говоря прямо!
После чего прошествовал по залу и вошел в комнату чемпионов.
– Нас зовут обратно? – спросила Флёр. – Что-то случилось?
– Случилось, – согласился Хендри. – Кто-то слишком умный закинул в кубок моё имя, да ещё и заставил его меня выбрать.
– Какой смешной шутка! – фыркнула Делакур, забыв, что секунду назад говорила почти без акцента.
– Очень смешная, да. Вполне в стиле твоих дружков, Пчела, – дразнить вейлу было не самым умным занятием, но Хендри, чей клан был союзником Летнего Двора, мог себе это позволить… до определённого предела. – Не твоя ли? Или, может, Робин втихаря пробрался в Хогвартс?
Вейла зашипела разозлённой кошкой, а Седрик чертыхнулся и спросил:
– Он и правда здесь?
– Мне бы этого не хотелось, но подстава вполне в его духе, так что возможно, – о том, что в наличии имеется неправильный Грюм, Хендри пока говорить не стал – не в последнюю очередь потому, что не мог представить себе мотива. С другой стороны, будь здесь Робин-весельчак – и не Флёр, так Луна его бы заметили…
В этот момент дверь открылась, и в комнату буквально ввалились все три директора, Крауч, Грюм, Людо Бэгмен и Сириус Блэк.
– Дамблдор, это возмутительно ! – орал Каркаров. – Я требую снять этого мальчишку…
– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, Игорь, – осклабился Блэк. – Кстати, как там наколочка – не чешется?..
Каркаров заткнулся.
– Могу только повторить, – Хендри эту записку не мог бросить, и дело даже не в клятве… – начал Дамблдор.
– Он не поклялся магией! – возмущённо перебила его Максим. – Это ничего не значит!
– Для начала – это вообще не его почерк, хотя подделка отличного качества, – Дамблдор недовольно блеснул очками. – Вот только тот, кто это сделал, не учёл одной вещи – Хендри так никогда не подписывается. Только «Хендри Маклауд» или «Хендри Маклауд Поттер», если уж совсем официально.
– Кто-то приложил Кубок мощным ментальным заклинанием , чтобы он решил, что в Турнире участвуют четыре школы, – прокаркал Грюм. – Кто-то достаточно сильный… И желающий мальчишке смерти.
Оба глаза – и живой, и искусственный – сосредоточились на физиономии Каркарова.
– Послушайте, Грюм, вам уже пора лечиться! – возмутился тот. – Если ваша память вас подводит, напомню, что меня полностью оправдали…
– Да-да, я помню, как ты топил своих дружков, – гнусно ухмыльнулся Грюм.
– Всё это, несомненно, весьма интересно, – Дамблдор хлопнул в ладоши, – но я всё же хотел бы услышать ваше мнение, леди и джентльмены.
– Напоить сопляка веритрасерумом…
– Заткнитесь! – прорычала Флёр. В её голосе слышался весьма причудливый коктейль эмоций – и желание лично придушить  Хендри, и долг перед союзником, и острая неприязнь к Каркарову…
– Сделать ничего нельзя, – равнодушно сообщил Крауч. – С кубком заключается магический контракт в тот момент, когда он выбрасывает пергамент с именем. Контракт заключён, теперь единственная возможность – пройти Турнир.
– Тогда пусть и нам позволят выставить по два чемпиона!
– Знаешь, – громким шёпотом сообщил Седрику Хендри, – Каркаров, говорят, в молодости в СС служил…
– Исключено, – ответил Каркарову Крауч. – Кубок невозможно зажечь до следующего турнира.
Начался скандал. Хендри, засев у камина, наслаждался зрелищем, параллельно склоняя Седрика к вступлению в «Белый Лотос». Главным аргументом в пользу этого решения служило наличие печенек, а также Луны Лавгуд, которая могла пропустить в гостиную…
О романе Седрика с ловцом Рейвенкло «Белому Лотосу» было известно едва ли не лучше всех, и аргумент был серьёзным.  Седрик, тем не менее, колебался – то ли набивал себе цену, то ли опасался встречи с обожаемой Чанг на её территории. Первое было глупым, второе – простительным, поскольку слухи о членстве семьи Чанг в гонконгской Триаде ходили не только в Хогвартсе.
Тем не менее, к концу скандала Седрик всё же согласился. Хендри, мысленно накинув Гриффиндору пару баллов за красноречие, потёр руки и сообщил:
– Похоже, все наконец-то высказались и даже что-то придумали. Надеюсь – как мне избавится от этой каторги…
Увы, почтенное общество пришло к прямо противоположному выводу – контракт не может быть расторгнут.
– Ах так… – прошипел Хендри. – Ну тогда извини, Седрик, но клянусь тем, чем клянётся мой народ, что порву вас всех!

Объявление вызвало в Большом зале нездоровый ажиотаж – слишком многие были свято уверены, что Кубок обманул сам Хендри. Другие соглашались с тем, что его подставили и были готовы отстаивать своё мнение любыми способами, а третьи – в основном, гости – считали всё случившееся хитрым планом Дамблдора. Мнение своё при этом все были готовы отстаивать любыми способами и в любое время, так что утихомирить зал было нелегко. Но это были проблемы Дамблдора, и Хендри они не интересовали. Хендри заметил в делегации Шармбатона знакомого, вспомнил одну дедову идею и заорал на весь зал:
– Эй, Лау, дело есть!
Гийом Кергелен закатил глаза, тяжело вздохнул, но из-за стола выбрался.
Семейство Кергелен было старым бретонским родом магов – правда, на вопрос, имеет ли к ним отношение французский мореплаватель, они никогда не отвечали – и занималось делами вполне мирными, главными среди которых были книззлы и сидр. Впрочем, полуразумные котообразные твари Хендри не интересовали – дело было в сидре, и даже не в нём самом…
– Лау, напиши отцу, пусть пришлёт нам пару дубовых бочек из-под сидра, только старых.
– Старых бочек? – Лау уставился на приятеля, только что не хлопая глазами. – Анри, я понимаю, что ты чудик, но зачем тебе старые пустые бочки?!
– Псоглавцы и антиподы, – вздохнул Хендри. – Лау, ты бы хоть в энциклопедию заглянул, или спросил кого – хоть папу Килана спросил бы как-нибудь…
– Вот я тебя и спрашиваю!
– Скотч выдерживают в дубовых бочках из-под спиртного, – изрёк Хендри. – Обычно винных, но можно и другие, вот мы с дедом и решили попробовать…
– Ну так бы сразу и сказал, – вздохнул Лау. – А то сразу ругаться… Напишу, конечно, только папа же результат захочет попробовать.
– Не вопрос, дед ради такого даже автограф на этикетке нарисует, – ухмыльнулся Хендри.
И в этот момент откуда-то появилась Лаванда Браун.
– Какой милый мальчик! – пискнула она. – Хендри, это твой друг? А ты нас познакомишь? А зачем тебе бочки?
– Скорее, приятель, – ответил Хендри. – Зовут его Гийом Кергелен, можно просто Лау. Он наверняка потомок французского мореплавателя, но никогда в этом не признается. Лау, познакомься – Лаванда Браун, моя однокурсница, и, кажется, вполне в твоём вкусе, так что подумай, пока время есть. А зачем мне бочки, сказать несложно. Это… – тут Хендри сделал паузу. – Секрет!

+9

72

Лишний чемпион
На следующий день нездоровое возбуждение не стихло – особенно старался Слизерин в полном составе, впрочем, Хаффлпаф тоже не блистал здравомыслием. Масла в огонь подливал и сам Седрик, упорно обращавшийся к Хендри «маэстро»…
Гриффиндорцы воспринимали ситуацию спокойнее и Хендри верили – в первую очередь потому, что знали: не похвастаться таким успехом Хендри бы просто не смог. К тому же Рон, весь день проторчавший у Кубка, свидетельствовал, что Хендри пергамент не бросал, в чём был готов поклясться.
Спокойнее всех к этому отнеслись на Рейвенкло – Луна заявила, что всё это часть тайного плана морщерогих  кизляков по захвату мира, и теперь весь факультет гадал, что же она хотела сказать… Хотя сказать она, как всегда, хотела именно то, что сказала.

За завтраком Малфой гордо демонстрировал значок с надписью «Седрик – чемпион» и рассуждал о том, что Хендри должно быть стыдно и его ни в коем случае нельзя поддерживать, но понимания не встретил – да и сам не рискнул заходить дальше этого. Вражда с Маклаудами для весьма немногочисленного семейства Малфоев кончится плохо – это  даже Драко понимал… Тем более, что Дафна своего не упустила и, когда Малфой сунулся к ней со значком, одарила его таким взглядом, что  Хендри заподозрил её в родстве с Неблагим двором. Малфой немедленно слился и некоторое время не возникал…
Начавшийся столь бестолково день продолжился не менее бестолково, хотя и не столь сумбурно, как вчера – по крайней мере, до зельеварения.
Малфой, видимо, отойдя от утреннего приключения и почувствовав себя на своей территории, снова начал выступать, стараясь всё-таки не попадаться на глаза Дафне. Совершенно безуспешно, поскольку Хендри его игнорировал…
Точно так же вёл себя и Снейп – с обычным результатом. Поскольку ничего дельного за пределами зельеварения Снейп сказать не мог, всё, что не касалось непосредственно занятий, Хендри пропускал мимо ушей. Снейпа это, разумеется, не устраивало, но его мнением Хендри интересовался в последнюю очередь…
Идиллию прервало появление Колина Криви – тот просунул в дверь голову и сообщил:
– Профессор Снейп, Хендри срочно вызывают наверх!
– С моего занятия никто не уйдёт раньше времени, тем более этот бездарный выскочка, – брезгливо процедил Снейп. – Вон отсюда, мистер Криви!
– Но сэр, там мистер Бэгмен, и директор Дамблдор – это насчёт Турнира… – Хендри мог поклясться, что в голосе Криви слышалось злорадство.
– Поттер, убирайтесь, за урок – «тролль», – бросил Снейп.
– Профессор, я жду ваших публичных извинений в Большом зале сегодня вечером, – спокойно сказал Хендри. – В противном случае вам придётся ответить по всей строгости закона.
– Получите оценку на двоих с Грейнджер, – Снейп ожидаемо отыграл назад. – Свободны, мистер Маклауд.
– Другое дело… Гермиона, побудешь моим пресс-секретарём, если что?
– И что я с этого буду иметь?
– «The Division Bell»?
– Принято, – Гермиона ссыпала в котёл очередную порцию ингредиентов и принялась мешать.

В аудитории Дамблдор отсутствовал, зато, помимо Бэгмена, имелись Олливандер и Рита Скитер с фотографом.
– Хендри, ты не против небольшого интервью? – Рита не замедлила накинуться на него, едва заметив.
– Против, – ответил Хендри. – Обращайтесь к моему пресс-секретарю Гермионе Грейнджер.
Рита Скитер отцепилась, что само по себе было удивительно, и Хендри перестал обращать на неё внимание. Если полезет ещё раз – он её опять пошлёт к Гермионе, а если она всё-таки прицепится к Гермионе… Ну, ей ещё повезло – можно ведь было назначить пресс-секретарём Луну…
От роскошной картины, которую услужливо нарисовало воображение, Хендри отвлекло явление Дамблдора, запустившего церемонию проверки палочек. Смысла в ней – как и в любой другой – по мнению Хендри, не имелось, но раз уж так положено, то какой смысл возражать? Тем более, его-то палочка в полном порядке, а если какой дурак из чемпионов свою запорол – так это, как однажды сказал Сириус, его личная половая проблема.
Дураков, разумеется, не имелось – палочки были в отличном состоянии, но внимания  заслуживала только палочка вейлы – волос с головы её собственной бабки, да. Обычная манера сидхе, когда они вообще пользуются палочками. А учитывая характер вейл, волос мог быть и с совсем другого места…  Тут Хендри фыркнул, вспомнив заявление Луны, что её палочка сделана из осины и верёвки повешенного – и попробуй пойми, правда это или очередная лавгудовская выходка?
За проверкой палочек последовала фотосессия – и Хендри, разумеется не смог удержаться и не скорчить рожу… Несколько раз подряд. В итоге сессия едва не сорвалась – дурные примеры заразительны, и вскоре корчили рожи и показывали неприличные жесты все четверо. В итоге времени ушло чуть не вдвое больше, чем планировалось, и приставшая было по второму кругу Скитер была вручена заботам Гермионы. ..

– Ну как? – спросил Хендри, усаживаясь за стол.
– Ты должен мне пластинку, – ухмыльнулась Гермиона, – потому что Рита ускакала за новыми мозгами взамен взорванных. Да я ещё втихаря заколдовала её любимое перо, так что оно теперь будет писать не то, что она хочет, а всякую похабщину.
–Будет пластинка, – ответил Хендри. – Или даже компакт-диск. Хотя про мозги Риты ты зря сказала – не думаю, что они у неё есть.
– К сожалению, есть и она умеет ими пользоваться, – вздохнула Гермиона. – Насколько проще было бы жить, будь она стандартной дурой из «Ведьмополитена»… Кстати, тётя Эмма прислала одну игру – «Арена» называется, на каникулах надо будет погонять, потому что тётя в восторге, а она, сам знаешь, не особая любительница...
– На рождественских каникулах мы вряд ли домой выберемся, – заметил Хендри, – но вообще было бы неплохо. Про что хоть игра?..
Про что игра, Гермиона могла рассказать только с тётиных слов, но этого Хендри вполне хватило, чтобы сделать вывод – потенциал у неё есть. Затем, в силу недосягаемости компьютера, появилось предложение вечером позвать  Луну и сыграть в «Маскарад», благо, карты были у изрядной части «Белого Лотоса», а Луна ухитрилась собрать едва ли не идеальную колоду – разумеется, для Малкавиан…

Статья Скитер вышла на следующий день – и за неимением любимого пера ей в кои-то веки пришлось публиковать не то, что вздумалось, а то, что было в действительности. Правда, она и тут ухитрилась покуролесить, но, как сказала Гермиона, прочитав статью, даже «Таймс» писала большие гадости.
– Интересно, как это тебе удалось удержать её в заданных рамках? – хмыкнул Хендри, прочитав статью.
– Ничего сложного, просто твой крёстный круче Боба Денара, и компромат у него есть на всех… Так что Рита нас не побеспокоит.
– Отлично! – Хендри потёр руки. – Кстати, скажи мне, пожалуйста – у той длинной немки, с которой ты утром столкнулась, случайно, не дудельзак был?
– Во всяком случае, это была какая-то волынка, а что? Намерен устроить музыкальную дуэль?
– Именно! Сегодня вечером, можно даже объявление повесить, а если никто не примет вызова – буду играть просто так. Сразу после ужина.

«Длинную немку», как оказалось, звали Магдой, и Хендри она не подвела – доев ужин, извлекла волынку и принялась играть. Сам фак того, что в Большом зале Хогвартса кто-то, кроме него, играет на волынке, был для Хендри вызовом, но Магда даже нарочно не смогла бы вернее его спровоцировать – играла она «Эрику», едва ли не единственный марш, который Хендри терпеть не мог.
И Хендри, само собой, не выдержал. Вскочив, он достал волынку и принялся играть гренадерский марш. Вот только Магда в долгу не осталась и немедленно переключилась на «Старых товарищей». Это, конечно, было лучше, но Хендри не собирался останавливаться… Богатый репертуар и не менее богатый опыт позволяли ему продержаться до самого отбоя, Магда же наверняка выдохнется раньше – девушкой она была рослой и к тому же старше Хендри, но по объёму лёгких явно уступала. Но не по богатству репертуара – кое-что Хендри так и не смог опознать… Да и дотянуть дуэль до отбоя – тоже.
Действительно, в присутствии болгар и французов одновременно  заиграть «Прощание славянки» и «Стражу на Рейне» – не самая лучшая идея. Нездоровое оживление в Большом зале пресёк лично Дамблдор. Поднявшись со своего кресла, он принялся аплодировать.
– Поистине, нет ничего прекраснее музыки! – провозгласил он. – Я рад, что в этих стенах собралось столько талантливых молодых людей, но всё же я прошу – не надо состязаний! Пусть звучит музыка, ведь и любовь – мелодия, пусть песни раздаются в Хогвартсе! Я приглашаю всех, кто пожелает, играть и петь каждый вечер здесь, в этом зале, неся в мир гармонию и красоту, усмиряя вражду и пестуя дружбу!
Речь директора встретили аплодисментами – ещё бы, ведь Хогвартс никогда не блистал обилием развлечений. Турнир Трёх Волшебников, конечно, вносил свежую струю… Но даже первое испытание будет ещё нескоро, а проделки близнецов, побудка от Хендри и даже своеобразные музыкальные пристрастия сестёр Гринграсс были, в общем и целом, привычны…

Следующий день пролетел незамеченным – все ждали вечера.
Дамблдор заранее создал в Большом зале небольшую сцену, ужин был сметён с рекордной скоростью, и все замерли в ожидании… совсем не того, что произошло.
Неожиданно в Большом зале повеяло прохладой, дёрнулось пламя свечей, и на сцене оказалась Луна Лавгуд в серебристо-голубой мантии. Усевшись на пятки, она перебрала струны арфы, на секунду склонила голову на бок, прислушиваясь, и запела:
В Старой Англии, как всегда,
Зеленый лес прекрасен
Но всех пышней, для нас родней
Терновник, Дуб и Ясень…

Весь зал замер – немногим доводилось слышать пение сидхе… и ещё меньше было тех, кто мог бы об этом рассказать. А то, что Луна Лавгуд – наполовину сидхе, было очевидно, и кое-кто опасался, сам не зная чего. Напрасно – свои силы Луна контролировала почти идеально.
Хендри, разумеется, немедленно достал волынку и присоединился к Луне, подхватив мелодию. Арфа и волынка, что может быть более кельтским…
Терновник, Ясень и Дуб воспой,
День Иванов светел и ясен.
До последних дней пусть цветут пышней
Дуб, Терновник и Ясень!

Музыка смолкла, Луна встала, совершенно по-японски поклонилась и ушла со сцены вместе с Хендри.
На сцену неожиданно поднялась Флёр в сопровождении невысокого парня со скрипкой, подозрительно похожего на цыгана. Скрипач взмахнул смычком, скрипка ожила, и в Большом зале раздалось:
– Non! Rien de rien ...
Non! Je ne regrette rien...
Ni le bien qu'on m'a fait
Ni le mal tout ça m'est bien égal!..

Голос вейлы, чистый и звонкий, заполнил зал, касаясь каждого, заставляя трепетать, но…
– Человеческое, слишком человеческое, – тихо сказала Гермиона.
Действительно, как бы ни был прекрасен голос Флёр – не было в нём той потусторонней глубины, что у Луны иной раз прорывалась даже в обычном разговоре. Ничего удивительного – вейлам требовалось скрывать свою сущность куда тщательнее – и всё же…
Жить в Хайленде и ни разу не столкнуться хотя бы с фейри – невозможно. Будучи магом, приходится постоянно иметь с ними дело, а иногда и пересекаться с сидхе – и, как всякий шотландский волшебник, Хендри довольно много знал о жителях Холмов. Более того, он был знаком с Пандорой Лавгуд – а она, хоть и была чистокровной сидхе, не блистала ни силой, ни родством. Или слишком ловко скрывала свои настоящие возможности, что было, мягко говоря, сомнительно – Утренняя Звезда и Белая Река тоже оказались вполне рядовыми сидхе Зимы. Луна же… Ещё лет тридцать – и она вполне сможет сразиться за мантию Медб, и Флёр явно это чуяла…
Размышления Хендри, тем временем, были прерваны уходом Флёр. На сцену выбрался невысокий парень с флейтой и – ко всеобщему удивлению – Крам.
– Полагаю, он нас не разочарует, – хмыкнула Гермиона. – Для оперы, конечно, не годится, но эстрадную карьеру вполне мог бы сделать…
Крам не разочаровал. Правда, Хендри ожидал совсем не того, что услышал…
Мелодия, которую заиграл флейтист, была смутно знакома, но опознать её Хендри не успел – исключая любые сомнения, болгарин запел:
– In taberna quando sumus
non curamus quid sit humus,
sed ad ludum properamus,
cui semper insudamus…

– Упс, – сказала необыкновенно довольная Луна с таким видом, словно это она и устроила. После чего протянула руку в пустоту, выдернула домовика и что-то шепнула ему. Домовик судорожно пискнул, вывернулся и исчез…  А перед всеми собравшимися внезапно появились приличных размеров кубки – у кого со сливочным пивом, а у кого и с чем покрепче. И вовремя, потому что Крам как раз дошёл до третьего куплета:
– Primo pro nummata vini,
ex hac bibunt libertini;
semel bibunt pro captivis,
post hec bibunt ter pro vivis…

Близнецы Уизли каждый тост встречали оглушительным криком «Bibamus!» и не менее оглушительно чокались – так заразно, что за покойника пили уже все…

Чёртова дюжина кубков даже сливочного пива – это всё-таки многовато, и на этом концерт закончился – но явно не был последним, и на следующий вечер у Хендри имелись кое-какие планы… Но для них требовались ноты – во-первых, и помощь близнецов – во-вторых. В общем-то, ни то, ни другое проблемой не было – если отправить Гвенхвивар прямо сейчас, завтра вечером ноты гарантированно будут.  Ноты валялись где-то в его комнате, и искать их на ночь глядя никто не станет. Да и утром, если уж на то пошло, найти нужное будет не слишком просто – столько всякого у него скопилось… Уговорить близнецов будет проще – хотя, конечно, с гораздо большим удовольствием они спели что-нибудь другое… Но это подождёт. Для этого сейчас не время – вот если Министерство окончательно свихнётся и попытается командовать в Хогвартсе – тогда оно и пойдёт в ход.
– Фред, – условно старший из братьев подвернулся неожиданно, но очень вовремя, – а не хочешь ли ты завтра спеть пару песенок под волынку?
– Слушай, как ты вообще нас различаешь? – ответил Фред вопросом на вопрос. – Всегда причём, так только мама умеет…
– Как-то различаю, – Хендри и сам не мог понять, как это получается – но его близнецам не удавалось запутать никогда. Всех остальных, кроме, разве что, Дамблдора, они с переменным успехом могли провести… – Но чтоб меня пикси за задницу цапнул, если понимаю, как.
– Эх, а я-то надеялся выведать сию тайну… Ладно, спою, особенно если это будет то, что я думаю…
– Вот как раз это стоит приберечь для особого случая, – ответил Хендри. – Но тоже будет забавно…
На этом и договорились, и Хендри всё-таки добрался до гостиной. Гермиона, сидевшая у камина с несколькими книгами и блокнотом, подняла голову, посмотрела на него и спросила:
– Как ты думаешь, на основе чего можно сделать магический терменвокс?
– Представления не имею, – Хендри почесал в затылке. – Рассуждая логически, нужны какие-то чары типа воющих, а что зачаровать – роли не играет…
– Вот именно, только подходящих чар я так и не нашла, – сердито сообщила Гермиона. – Воющие не годятся абсолютно, надо что-то другое…
– Давай завтра у Флитвика спросим? – предложил Хендри. – Если уж он и не знает, то хоть подскажет, где искать.
– Можно попробовать, вот только я не уверена, что получится объяснить принцип действия…
– А ты забудь про колебательн6ый контур, просто скажи, что движения одной руки управляют высотой, а второй – громкостью звука, этого должно хватить, – посоветовал Хендри.  – Кстати, а ты умеешь на нём играть?
– Твоего слуха у меня, конечно, нет, но кое-что могу, – хмыкнула Гермиона. – Впрочем, есть кое-кто, кто с этим делом справится гораздо лучше… и ты никогда не догадаешься, кто это.
– И кто же?
– Джастин Финч-Флетчли.
– Ты права, мне бы такое в голову не пришло, – согласился  Хендри, открывая окно. – Гвенхвивар, где ты успела подобрать письмо?
Сова уселась на подоконник и брезгливо выплюнула клочок пергамента.
– От Хагрида, что ли? – Хендри подобрал пергамент. – Ну да… В полночь под мантией-невидимкой у его хижины? Гермиона, как ты думаешь, это нормально?
– Для Хагрида? – Гермиона пожала плечами. – Совершенно нормально, в моём списке хогвартских психов он на пятом месте.
– Да? – Хендри нацарапал записку про ноты, вручил её сове – привязывать послание к лапе она позволяла неохотно – и выпустил её. – А кто же в тройке лидеров?
– Луна, ты и я, – последовал ответ.

Разумеется, в полночь Хендри был на месте. Хагрид тоже был на месте – и не один, а в компании мадам Максим. Хуже того – Хагрид с ней общался на французском! Разумеется, с жутким акцентом и довольно-таки коряво – но, во всяком случае, ненамного хуже самого Хендри (который, благодаря Сириусу, гораздо лучше владел немецким). М-да… Ночная прогулка по Запретному Лесу – ну, для полувеликанов это, надо полагать, вполне романтично, но за Хагридом как-то не водилось склонности к эксгибиционизму, так что всё это должно было иметь какую-то конкретную и полезную для Хендри Маклауда цель, но вот какую?
Хендри крался за прогуливающейся парочкой, вслушивался в их болтовню и не мог получить ни единого бита полезной информации. Не считая помянутого в самом начале беседы сюрприза, говорили о разнообразных пустяках – в основном, Хагрид расхваливал своих монструозных питомцев, а Максим ими искренне восхищалась…
Сюрприз удался. Этого Хендри, разглядывающий загон с четырьмя драконами, не признать не мог. Драконы в первом испытании – а ведь лофофора в Европе не растёт, и чем расширяли сознание организаторы турнира, остаётся только гадать… А в нормальном состоянии такое просто невозможно придумать. Выругавшись про себя, Хендри сдал назад и тихо, но поспешно направился к Хогвартсу. Драконы, волосатая задница Мерлина! Надо будет предупредить Седрика, а то наверняка этот урод Каркаров тоже где-то тут ошивается… И решать, что со всем этим делать.

Первую часть плана Хендри успешно реализовал на следующее же утро.
– Эй, Седрик!
– Да, маэстро? – Диггори отставил кубок с соком.
– Тебе письмо от… А, не важно, пусть будет сюрприз, – Хендри бросил ему туго скрученную полоску пергамента и подмигнул. Хаффлпафцы понимающе захихикали…
Через несколько минут Седрик догнал его в коридоре и встревоженно спросил:
– Это что, шутка?
– Если бы, – скривился  Хендри, – самые настоящие драконы, причём самые сволочные – хвосторогу я точно успел разглядеть, и огненного шара тоже. И учти, что все остальные об этом знают с гарантией…
– Мерлинова задница! И что делать будем?
– Что-нибудь придумаем, – пожал плечами Хендри. – В конце концов, наш прошлый преподаватель ЗОТИ научил нас универсальному выходу из любой ситуации…
– Это какому?
– «Бомбарда» в рыло, ты что, забыл?

+12

73

Сам факт того, что в Большом зале Хогвартса

Ну а раз "маэстро", то в голову приходят две вещи - "как-то летом на рассвете" и (перед французской делегацией, поставив предварительно щит... несколько...) "а мне не Тани снятся и не Гали" :D

0

74

Сам фак того


"опечатко? не думаю..."

+2

75

Первое испытание
В общем и целом, драконы Хендри не слишком беспокоили – отобрать у него волынку вряд ли смогут, а песнь сна он уж точно сыграет. Гораздо больше его беспокоил рассказ Сириуса – тот всё-таки решил посвятить его в подробности истории с Грюмом. Новость была не такой уж и ошеломляющей – чего-то подобного Хендри ожидал ещё с сентябрьского разговора – но всё равно неприятной. Разумеется, делиться ей со всем «Белым Лотосом» он не стал – только с «ближним кругом».
–Волосатая задница Мерлина! – воскликнул Шеймас, услышав новость, и добавил:
– Я не сказал ничего нетактичного?
– Ты очень точно описал ситуацию, – покачала головой Гермиона. – Непонятно только, чего он ждёт…
– Вот поэтому Сириус и не хотел говорить, – сказал Хендри. – И теперь требует, чтобы мы делали вид, что ни о чём не догадываемся. Главное сейчас – не спугнуть его…
– Пока он исправно учит, это будет несложно, – заметила Гермиона, – особенно если мы примем на вооружение его же любимый лозунг.
– Да уж, бдительность нам явно не помешает, – вздохнула Гермиона. – Так, ладно, пойду-ка я к Флитвику, пока он ничем не занят…
– Я тоже – интересно послушать, куда он тебя пошлёт, – заявил Гарри.

Реакция Флитвика была довольно неожиданной.
– Колебательный контур, ну конечно! – воскликнул он, чуть не подпрыгнув. – Мисс Грейнджер, вы сейчас вручили мне решение проблемы, над которой я бился полтора года!  Этот ваш терменвокс я сделаю за пару вечеров, не больше… Но как же всё, оказывается, просто!  Спасибо, мисс Грейнджер, и пять  баллов Гриффиндору!
– Хорошо сходили… – прокомментировал Хендри, едва за ними закрылась дверь. – С пользой и удовольствием. Интересно, что он такое затеял?
– Доделает – покажет,  – пожала плечами Гермиона. – А до того всё равно ничего не расскажет. Синтезатор бы, конечно, ещё сделать…
– Ага, и гитару. А потом заманить Билла Уизли с его шайкой – и врезать! Пусть знают, что такое настоящий рок!
– Шайкой?
– Он гитарист в собственной группе, благо, после каждого задания разрушителям проклятий полагается серьёзный отдых. Ладно, это всё мечты и планы, – Хендри вздохнул. – И куда интереснее, что выдаст в следующий раз Луна. Всё-таки, мне с ней не тягаться…
– Ну, «Лестница в небо» была хороша…
– Гермиона, – Хендри вздохнул. – Музыка – их сущность. Перепеть сидхе… Я не слыхал о таком.
– А надо? – вздёрнула бровь Гермиона. – Луна с нами, и француженке придётся держать себя в руках…
– Тоже верно, – Хендри остановился перед портретом Полной Дамы. – Сидхе-анимешница… Вот  это, я понимаю, диалог культур.

Что именно случилось, и кто оказался тому виной, Хендри так и не понял. Просто в какой-то момент флейта, всхлипнув, замолчала, рыжеволосая полька метнулась со сцены, а по залу прокатился голос Луны Лавгуд:
– Что же, ты пожелал – вини себя, что бы ни случилось!
Пламя свечей заметалось, когда, окружённая волной холода, Луна в ослепительном серебряно-белом платье поднялась  на сцену.  Пальцы легли на струны арфы, и Большой зал затопила волна чужой мелодии…
– И день пройдёт, настанет день
И год заменит год
Дорога Ворона тебя
Однажды призовёт.
И ты оставишь свой порог
Забудешь всё, что знал
И в путь отправишься далёк,
Чтоб отыскать Кристалл.

Музыка стёрла из реальности все остальные звуки, каким-то непостижимым образом став тишиной – и оставаясь музыкой. Потянувшийся за волынкой Хендри замер, медленно выдохнул и убрал руку от споррана.
Песня сидхе… Да, немного было таких, кто мог похвастаться, что слышал её – но вот она, звучит в Хогвартсе – наверное, впервые за десять веков его истории.
…И ты восстанешь, превзойдя,
И вспомнишь всё, что знал
И засмеёшься, как дитя
И разобьёшь Кристалл!

Реальность осыпалась мириадами осколков, снова став прежней – вот только Луны Лавгуд на сцене не было. Она, как ни в чём ни бывало, сидела за столом Рейвенкло, уплетала сыр и рисовала какого-то монстра с неимоверным количеством абсолютно фрейдистских щупалец.
Было это, не было – как знать?..

День первого испытания неотвратимо приближался. Никакой новой информации так и не появилось, и на очередном собрании «Белого Лотоса» было единогласно решено перестать страдать фигнёй и придумать какой-нибудь план…
– Всё, что мы знаем – нам потребуется пройти мимо драконов, – рассуждал Седрик, расхаживая по кабинету. – И универсальный совет мистера Люпина мы, к сожалению, применить не сможем…
– Есть и другие варианты, – невозмутимо заметил Хендри, – причём испытанные на практике и прекрасно себя зарекомендовавшие…
Гермиона демонстративно вытащила из кармана дозиметр.
– На самом деле, оптимальный вариант – или усыпить  дракона, или отвлечь его, – продолжил Гарри. – Кстати, Гермиона, я тебе отдам вторую волынку – держи, пожалуйста, на испытании её под рукой. Мою наверняка придётся сдать…
– У тебя есть вторая волынка?
– Завтра пришлют, – отмахнулся  Хендри. – В общем, при правильном подходе драконы – довольно умеренная проблема. И нет, Седрик, тебе ничего не светит…
– Это ещё не факт, маэстро, – заявил Седрик. – Впрочем, я не могу не признать тебя достойным соперником!
– Луна, ты что, решила и его подсадить на аниме?.. – подозрительно осведомилась Гермиона.
– Клянусь ветрами Зимы, нет, – отозвалась Луна. – Если он сделал это – то сам.
– Вы о чём вообще?
– Неважно, – отмахнулась Гермиона. – Кстати, Седрик, твой энтузиазм мне, конечно, нравится, но  Чжоу он доставит куда больше радости… Особенно если ты его приложишь в нужный момент и к нужному месту.
Седрик покраснел. Похоже – не без помощи Луны – возможность «приложить  энтузиазм» у него была.  И он ей даже воспользовался, судя по безобразно довольным физиономиям обоих… Ну да это проблемы Седрика.
Самого же Хендри сейчас занимало другое – а именно, неизвестная часть первого испытания. Пройти драконов – только полдела, после этого явно придётся что-то забрать или сделать, и тут можно было ожидать разнообразных подлянок. И не то, чтобы драконы при отсутствии в арсенале Песни сна были простой задачей… Но не сделать дополнительную гадость организаторы просто не могли. А поскольку диапазон восприятия у драконов куда шире человеческого, то…
– Гермиона, ты можешь достать тепловизор?..

Тепловизор, в итоге, пришлось одолжить у Блэка. После чего Хендри всё оставшееся время потратил на попытки магией создать дым, непрозрачный для инфракрасного излучения – ил хотя бы просто горячий. В итоге получилось… нечто. Дым выходил не слишком горячим, но совершенно безобразно вонял. Впрочем, это даже к лучшему – дракону такой дым отобьёт нюх на пару часов, а человека заставит убежать с матом. Громким и крайне изобретательным, как показала проверка – Хендри и в голову не приходило, что Невилл вообще знает такие выражения, четверть из которых он сам слышал впервые…
– Ты решил устроить второе издание Ипра? – поинтересовался немного успокоившийся Невилл.
– Ну извини, я такого эффекта не ожидал, – Хендри поморщился. – Да уж, воняет просто адски – дракон точно не сунется. Кстати, ты где таких слов набрался? Я и то столько не знаю…
– Да так… В разных местах… Ты только бабушке не говори, если что, ладно? – Невилл принюхался и отошёл ещё на пару шагов. – Слушай, по-моему, эта гадость ещё и въедается…
– Похоже, – согласился  Хендри, вытаскивая из памяти все известные очищающие заклинания. – Если оно ещё и не выводится, будет вообще ужас…
К счастью, очищающие заклинания, пусть и не с первого раза, с задачей справились. Можно было возвращаться в гостиную – благо, времени до отбоя оставалось предостаточно, а забрасывать учёбу Хендри не собирался.

Последние дни пролетели незаметно, и пришло время первого тура. Хендри не стал бы утверждать, что предстоящее столкновение с драконом его не беспокоило – но и особого волнения он не чувствовал.
Конечно, Бэгмен – идиот, а Крауч либо под контролем сына, либо уже мёртв, и Барти, судя по всем, тоже идиот, но если идея Сириуса верна, прибить его прямо сейчас никто не планирует. Впрочем, маячок – зачарованную танталовую иглу – Сириус притащил ещё позавчера, и с помощью Помфри загнал под кожу на бедре. Не слишком приятная, хоть и необходимая процедура… Да ещё и с комментариями Сириуса – бедро, мол, сложнее оторвать, а если уж оторвали, то никакой маяк тебе уже не понадобится…
На этом фоне дракон как-то не особенно беспокоил…

Тем не менее, в палатке чемпионов Хендри оказался самым спокойным – несмотря на то, что с волынкой всё-таки пришлось расстаться. Но, раз Гермиона на месте, то это не проблема, а всё остальное… Тоже не проблема, как оказалось.
– Итак,  – лучащийся восторгом Бэгмен представлял собой идеальный образец типажа «бодрый дебил», – вам предстоит пройти мимо дракона… и забрать золотое яйцо из гнезда!
Всё остальное Хендри благополучно пропустил мимо ушей, забрал свою фигурку – ну разумеется, ему досталась венгерская хвосторога – а едва Бэгмен убрался из палатки, высказался:
– Я полагал, что его мыслительные способности находятся на уровне медузы… Но теперь, кажется, стоит его понизить до одноклеточных. Пройти мимо –ещё куда ни шло, но лезть в гнездо – это уже за гранью добра и зла.
– Ну… – Флёр задумчиво коснулась пальцем губ. – Девочке с девочкой будет проще договориться,  не так ли?..
– Как знать,, как знать… – Хендри состроил пошлую гримасу.
– Извращенец! – фыркнула сидхе, но вышедшего первым Седрика поцеловала в щёку.
Понять, что творилось на поле, из палатки было решительно невозможно, комментарии Бэгмена были откровенно тупыми и информации не несли… Однако времени у Седрика ушло немного – минут пятнадцать, не больше, и настала очередь Флёр.
В этот раз всё решилось ещё быстрее – судя по воплям и комментариям, Флёр усыпила дракона, но не до конца, так, чтобы он дёрнулся и «случайно» порвал ей платье… Ну или что-то в этом духе. Ничего интересного… Кроме самой Флёр, понятное дело. Как обычно, Летние сидхе изобретательны, но ленивы…
У вышедшего третьим Крама тоже не ушло много времени – но, если судить по шуму и не слишком высокой оценке, он натворил что-то не то. Его проблемы… Хендри отбросил все посторонние мысли, поудобнее перехватил палочку и вышел из палатки… под гладиаторский марш. Луна, патефон и Сонорус – жуткое сочетание, впрочем, с неё бы сталось и что-нибудь похлеще запустить.
Венгерская хвосторога сидела рядом с гнездом, обнюхивая яйца и время от времени презрительно шипя. Было очевидно, что ей всё это абсолютно не нравится – но к гнезду она никого подпускать не намерена. Ну и не надо…
– Акцио волынка!
Волынка, припасённая Гермионой мелькнула в воздухе,  Хендри поймал её и принялся играть. Правда, совсем не то, что планировал изначально – не иначе, под влиянием Луны…
Усыпить дракона не так уж и сложно – а вот попробуйте его переплясать!
Хвосторога отпрыгнула от гнезда, насколько позволяла цепь, и принялась прыгать, хлопать крыльями и вертеться, рыча в такт музыке. Зрителей на ближайших трибунах тоже зацепило, хоть и не слишком сильно – недостаточно, по крайней мере, чтобы броситься танцевать, но приплясывать на месте – вполне. Сам Хендри тоже пустился в пляс – во-первых, надо было подобраться к кладке, а во-вторых, не стоять же на месте, если собрался переплясать дракона?
Потихоньку подобравшись к гнезду, Хендри подгадал момент, вытолкнул ногой золотое яйцо и отпихнул его в сторону, отошёл на несколько шагов и, протанцевав ещё несколько минут, прекратил играть. Хвосторога обиженно фыркнула, вернулась на гнездо и уставилась на Хендри взглядом, преисполненным разочарования.
– Вот специально выберусь к вам в заповедник, – пообещал Хендри, – и тогда попляшем!..
Идея станцевать с драконом была достаточно идиотской, чтобы её реализовать – но всё-таки не сейчас. Подняв яйцо, Хендри продемонстрировал его судьям и отправился в палатку к остальным чемпионам и ждавшим там же друзьям. Золотое яйцо, первое место – несмотря на усилия Каркарова пропихнуть Крама и утопить остальных – и ждавшая его Гермиона определённо позволяли считать день удачным…

–Потрясающе! – Гермиона обняла Хендри, и тот как-то неожиданно заметил, что фигура у лучшей подруги успела вполне оформиться… – Мерлин, такого никто не ожидал! Ха! Сплясать с драконом – да до такого даже Луна не додумается!..
– Анри, это было поразительно, – покачала головой Флёр. – Летнее Дитя, ты действительно достоин этого имени… Я признаю твою победу.
– Да, маэстро, это было действительно круто! – Седрик от души хлопнул его по плечу. – Научишь?
– Не выйдет, – покачал головой Хендри, одновременно пожимая руку Краму, – тут нужен абсолютный слух, а у тебя его нет. Да и ты же ни на чём не играешь…
В этот момент в палатку ввалился Бэгмен и толкнул речь – как обычно, эмоциональную и бессмысленную. Единственное, что удалось из неё извлечь – в яйце содержалась подсказка ко второму туру.
Мысленно пожелав Бэгмену нарваться на Весельчака Робина, Хендри, не обращая на бывшего спортсмена внимания, предложил:
– Пойдёмте, что ли, праздновать…
Предложение было встречено с восторгом, но, увы, оказалось слегка преждевременным –  публика  желала видеть героев. Пришлось показаться…
Луна и тут не подвела – музыку  Хендри узнал сразу, и хорошо ещё, что без слов, потому что предугадать реакцию немцев на эту песенку он бы не взялся… Очень уж всем был памятен рыцарь-сквиб из Франконии. К тому же, с учётом своеобразного чувства юмора Луны – типичного для Неблагих – она могла выбрать и что-нибудь похуже…
К счастью, до музыки никому дела не было – всё внимание было приковано к чемпионам.  Зрители орали, размахивали руками, флагами, мантиями и бельём, старались протиснуться и пожать руки… И некоторым это даже удалось – правда, исключительно членам клуба. Собственно, с их помощью и удалось более-менее спокойно выбраться с арены и добраться до гостиной Гриффиндора – причём гораздо быстрее, чем гости сообразили, куда все идут.
– Неожиданно, – Крам почесал нос. – А зачем сюда?
– А почему бы и нет? – отозвался Хендри. Чем гриффиндорская гостиная хуже всего остального? Ну ладно, добро пожаловать…
– Что это? – Флёр застыла на пороге, уставившись на Джастина Финч-Флетчли, который играл на терменвоксе с таким видом, словно на Гриффиндоре учились все его предки со времён короля Артура.
– Это терменвокс, музыкальный инструмент такой, – просветил вейлу Хендри. – А это Джастин Финч-Флетчли, которого, видимо, выгнали из гостиной Хаффлпапфа и которого кто-то сюда пустил.
– Да просто мне неохота было тащить эту штуку! – возмутился Джастин, не прекращая играть. – Кстати, маэстро, поздравляю!
– Гермиона, как ты полагаешь, он достаточно наглый придурок для нашей ложи? – поинтересовался  Хендри.
– Пойдёт, – кивнула Гермиона. – Джастин, считай, что получил официальное приглашение в «Белый Лотос».
– Ура! – Джастин извлёк из инструмента какой-то совсем уж невероятный звук. – Теперь могу с чистой совестью сказать дома, что меня приняли в студенческое братство!
– Можешь, – согласился Хендри. – Правда, это тебе не какое-нибудь  «Череп и кости»… Но тоже ничего, это я тебе, как основатель, гарантирую. А теперь самый главный вопрос: ты уйдёшь отсюда, или будешь вместе с нами праздновать?
– Буду!
– Вот!.. – произнёс Фред.
– Ответ!.. – подхватил Джордж.
– Истинного!..
– Волшебника!

Праздник удался – в этом никаких сомнений не было. При этом, невзирая на полное отсутствие алкоголя, все, а особенно старшекурсники ухитрились развеселиться так, что явилась Макгонагалл, судя по её виду, уверенная, что в гостиной происходит пьяная оргия с массовыми беспорядками. Отсутствием чего-то подобного она, кажется, была разочарована… Но присоединиться отказалась.
С другой стороны, безалкогольность вечеринки означала отсутствие похмелья – и это было оценено по достоинству. Особенно Крамом – у болгарской сборной было обыкновение пить из кубка чемпионата. А он был весьма объёмным… Словом, чемпионы остались довольны.
А вот директора особого восторга не испытывали – особенно Каркаров. Если мадам Максим лишь благодушно пожурила Флёр за то, что та её не предупредила сразу, а Дамблдор, ухмыляясь в бороду, погрозил пальцем Седрику и Хендри, то Каркаров закатил скандал.
Самого Крама он, конечно, не трогал, и на Делакур особо наезжать не посмел – всем известно, что Летний Двор хоть и благой, но ни разу не добрый – а потому сосредоточился на Седрике и Хендри. И нет, он не орал – он патетически проклинал Гриффиндор, воздевая руки и потрясая бородой, словно пьяный пророк, призывал на их головы казни египетские, дементоров и кобальтовые бомбы, обвинял в растлении малолетних и геронтофилии, взывал к совести и Визенгамоту…
Луна зачарованно конспектировала.
Хендри сперва внимательно слушал – но Каркаров был лишён фантазии и довольно быстро начал повторяться. Заскучав, Хендри принялся вертеть золотое яйцо, пытаясь сообразить, как оно открывается – и вскоре ухитрился открыть…
Яйцо разразилось диким пульсирующим визгом, Хендри от неожиданности выронил его, Каркаров осёкся на полуслове и выскочил прочь, а Рон, беззаботно спавший на диване в дальнем углу, открыл глаза и замогильным голосом изрёк:
– Амплитудная модуляция, – после чего снова задрых.
Ta ma de! – выругался Хендри, подняв и закрыв яйцо.
Утро резко перестало быть добрым…

+15

76

Междуцарствие
Ажиотаж вокруг победы Хендри в первом туре стих через пару дней, и «Белый Лотос», собравшийся в одном из пустующих классов, изучая трофеи и пытаясь разобраться в подсказке.
Оба яйца голосили крайне мерзко и абсолютно одинаково. Понять, что это должно значить, было абсолютно невозможно, но ничего, кроме записи, в яйце не было, и оставалось предположить, что подсказка заключена в визге.
– Нет, по-моему, это всё-таки частотная модуляция, – заявил Рон, по обыкновению что-то считавший.
– Блин, Рон, даже здесь едва четверть хоть как-то пронимает, что ты сказал! – тряхнула головой  Гермиона. – А у нас, вообще-то, Бэгмен. Ещё бы сказал, что это двоичный код…
– Это совершенно точно не двоичный код, – отмахнулся Хендри. – Это похоже на очень сильно ускоренную речь, вот что я скажу. Если переписать это на магнитофон… Нет, всё не то. Всё это должно быть гораздо проще и предполагать только подручные средства, поэтому магнитофон там точно не нужен. С другой стороны, мы знаем, что организаторы Турнира – идиоты, особенно Бэгмен, поэтому здесь может быть любая хрень. Е:сть какие-нибудь идеи?
Идей не нашлось даже у Луны, и яйцо решили пока оставить в покое. Впрочем, какая-то мысль у Хендри в голове крутилась – что-то насчёт частоты, но для этого нужно было добраться до энциклопедии, а потом долго в ней копаться…
– Когда я займусь политикой,  – неожиданно заявил он, – обязательно включу в программу создание электронной энциклопедии на базе Британской. Можно даже сетевой и бесплатной… Но это будет потом. Чем сейчас-то займёмся?..
Никаких по-настоящему грандиозных идей не было даже у близнецов. Идея нашлась у Джинни – но требовала привлечь Дамблдора…
– А давайте позовём Мэг, – предложила Джинни, – пусть про историю магических тварей расскажет.
– А это мысль… – Хендри поправил очки. – Правда, она произведёт на гостей неизгладимое впечатление – но оно и к лучшему. С Дамблдором, конечно, придётся договариваться… А Мэг согласится, не вопрос – правда, не знаю когда именно. Экспедиции, сами знаете…

Донести до Дамблдора идею отправили младшего Криви – просто потому, что он первым подвернулся. Дамблдор ответил, что он постарается…
Ответ Хендри не устроил, но сделать с ним было нельзя ничего, и он вернулся к яйцу. И, сидя на нумерологии и таращась на формулу скорости звука, неожиданно сообразил, в чём дело…
– Мистер Маклауд! – выдернул его из размышлений голос профессора. – Насколько мне известно, действие заклинаний никак не связано со скоростью звука…
– Прошу прощения, профессор, это касается Турнира, – Хендри вычеркнул формулу и принялся за уравнение.
Если он прав, то подсказка, во-первых, элементарна, а во-вторых, настолько недоступна чистокровным магам, что остаётся только заподозрить Сириуса в её создании… Одна загвоздка – где найти достаточно воды. Нет, можно, конечно, поизвращаться, но… Есть ванная старост, есть староста – проблема решаема, надо только собрать все компоненты.

Созвав сразу после уроков «внутренний круг» и Седрика, Хендри сообщил:
– Нам нужна вода. Много воды, иначе мы ничего не выясним… При большей скорости звука эта какофония, как я надеюсь, превратится в осмысленную речь, в связи с чем официально прошу предоставить доступ к ванной старост.
– По идее, должно быть наоборот, – заметила Гермиона – при меньшей скорости звука и частота должна быть ниже.
– По идее, а по факту здесь наложение нескольких частот, и мы слышим далёко не всё, – сообщил Рон. – Я сам почти досчитал, но маэстро обогнал меня на чистой интуиции…
– И ты туда же! – фыркнул Хендри. – Так, ладно. Седрик!
– Сосновая свежесть, встречаемся перед отбоем у картины с Борисом Бестолковым, – ответил Диггори. – И, полагаю, всем остальным об этом маленьком эксперименте знать не стоит?
– Именно так, – согласился Хендри.

По дороге Рон честно пытался объяснить, что не так с завываниями яйца, но поняла его разве что Гермиона. Хендри, конечно, наукой интересовался, но до Гермионы – или Рона, с головой ушедшего в математику и примеривавшегося к физике – ему всё-таки было далеко. Единственное, что он понял совершенно точно – он пришёл к правильному выводу из ошибочной посылки, и это, конечно, здорово, но впредь стоит быть внимательнее…
Ванная старост впечатляла – там имелась не ванна даже, а самый настоящий бассейн, правда, впечатление портила куча кранов, выдававших воду и пену самых разнообразных цветов и ароматов. Ещё изрядно отвлекала Гермиона в школьном купальнике… Причём всех – даже Рон отложил свои вычисления и приобрёл такой вид, что Хендри захотелось его стукнуть. Сама же Гермиона, делая вид, что её интересует исключительно обстановка, косилась на Хендри… Зря, ибо плавки Хендри всё-таки надел, причём самые банальные.
– Ну что, погружаемся? – Гермиона соскользнула в воду, Хендри взял яйцо, кивнул Седрику с Роном, и несколько секунд спустя все четверо нырнули.
Хендри оказался прав – под водой завывание действительно превратилось в нормальный звук. Сильно лучше от этого, правда, не стало – яйцо пело. Мерзким голосом и полную чушь… Хотя догадаться, что имелось в виду, было вполне реально.
– М-да, это явно сочинял Бэгмен…  – протянула Гермиона, усевшись на бортик и высушивая заклинанием волосы. – Думаю, всем всё понятно?
– Не всё, но главное очевидно, – мрачно ответил Седрик. – Нам придётся отбивать у русалок нечто ценное, и времени у нас на это ровно час.
– Я бы предложил скинуть туда тонну торпекса, но увы, – Вздохнул Хендри, – так мы уничтожим не только противника, но и цель.
– У тебя есть тонна торпекса? – подозрительно прищурилась Гермиона.
– У Сириуса, – уточнил Гарри. – Как ты помнишь, после девяносто первого у нас образовалась масса списанного военного имущества… А ещё больше по складам валяется со времён войны, и Сириус время от времени туда залезает. Он подозревает, что где-то до сих пор хранятся мушкеты и шпаги времён Кромвеля… А я подозреваю, что у него где-нибудь ядерная бомба припрятана.
– Это всё очень здорово, но всё-таки, что мы будем делать, маэстро?
– Ну, план у меня уже есть…
– И какой же?
– Это, – Хендри возвёл глаза к потолку. – Секрет!
Строго говоря, плана у него не было – так, наброски. Правда, превратить их в нормальный план было относительно несложно – но для этого требовались вещи, отсутствующие в Хогвартсе… но зато гарантированно имеющиеся у крёстного. Тем более, что второй тур явно предполагал домашние заготовки –  и никак их не ограничивал. Следовательно, по кустам будет расставлено столько роялей, сколько вообще найдётся… И не им одним, если уж на то пошло.
Тут Хендри представил себе чемпионов, сражающихся верхом на роялях посреди леса, и демонически захохотал.

Следующий день никак не предвещал приключений – обычные уроки, плюющийся ядом Снейп, лекция Флитвика… Ничто не предвещало не то что беды, а вообще хоть чего-нибудь интересного – и вечер преподнёс сюрприз.
По какой-то причине слизеринцы в музыкальных вечерах не участвовали – скорее всего, возомнили, что это ниже их достоинства, и потому появившийся на сцене Блейз Забини моментально приковал к себе всеобщее внимание. Оглядев зал, он глубоко вздохнул и обратился к Хендри:
– Мистер Маклауд, вы не могли бы поддержать?
– Возможно, мистер Забини, – осторожно согласился Хендри. – Конечно, если мне известна соответствующая мелодия.
– О, она вам несомненно знакома…
Снова глубоко вздохнув, Блейз подождал, пока Хендри не надул волынку, а затем запел:
Go down Moses
Way down in Egypt land
Tell all Pharaoes to
Let My People Go!

Хендри принялся играть – мелодию он знал, хотя волынка никак не могла заменить саксофон, однако справиться с удивлением было нелегко…
Слизеринец, поющий спиричуэл – это нечто новое. И подозрительное…  Впрочем, могло быть и хуже – на сцене могла оказаться Дафна Гринграсс с терменвоксом или ещё чем – фантазия у Флитвика была отменной, да и сама Гринграсс не жаловалась, что, при её музыкальных вкусах, было чревато…
Впрочем, Дафна так и осталась среди зрителей, а на сцену поднялась Луна. Холодный взгляд скользнул по залу, остановился на ком-то, зазвенели струны…
Незнакомая мелодия, похоже, принадлежала самой Луне – во всяком случае, Хендри никогда не слышал ничего похожего. Да и слова…
Дух и букву закона скрепила печать,
Что безродный не должен носить два меча.
Те, кто чтили закон, те веками не ведали горя.
Но нашелся один, непокорный судьбе,
Имя рода и герб он придумал себе,
И не встретил того, кто бы мог его право оспорить.

Луна Лавгуд не просто пела – она обращалась к кому-то, знать бы ещё, к кому… Мибу? Это должен быть кто-то из своих, кто понимает, о ком и о чём песня – но ведь это же Луна! Попробуй угадай, что у неё на уме…
Для любого безумца отмерен предел:
Сделать все, что успел, но не всё, что хотел.
А мосты сожжены, и обратной дороги не будет.
Если вечно собрался по кругу идти -
Незавидный удел - быть на шаг впереди.

А на чьей стороне ныне правда – пусть время рассудит!
Довольно прозрачный намёк, вот только кому? Или уже всем сразу? Кто знает… Тем более, что сейчас Луна могла снова говорить с подачи своих родичей из холмов. И позиция их в этом конфликте Хендри была отлично известна – и не нравилась. Если сидхе возьмутся наводить порядок в магической Британии…
– А что такое Мибу?  – тихо спросила Джинни, осторожно подёргав Хендри за рукав.
– Один японский городишко, – ответил Хендри. – Но чем он прославлен, лучше спроси Гермиону – она тебя с удовольствием расскажет, да и разбирается в японской истории куда лучше.
Сам Хендри куда лучше ориентировался в истории родных островов – ничуть не менее кровавой, хотя и признавал, что японская история имеет кое-какие параллели с британской – а чего ещё ждать от островных империй?
Но на весь Хогвартс таких знатоков было всего трое, да где-то дюжина, максимум полторы вообще интересовавшихся японской анимацией. И только Гермиона и Луна действительно разбирались в теме – но объяснения Луны…

Выступать после Луны желающих не нашлось, вернувшиеся в башню гриффиндорцы разбрелись по углам, и Хендри засел за письмо крёстному.  Пора было заниматься расстановкой роялей по кустам… И готовиться к дурацкому балу, несмотря на то, что до него ещё месяц. Впрочем, как раз это проще простого, достаточно только собраться с духом, и…
– Гермиона, пойдёшь со мной на бал?
– А что, у тебя был какой-то другой вариант?.. – подозрительно осведомилась Гермиона.
Никакого другого варианта Хендри не рассматривал изначально, о чём и не замедлил сообщить – мало ли что могло прийти Гермионе на ум?
– Это совершенно правильный подход… – протянула Гермиона. – Кстати, ты танцевать-то умеешь? Или только хорнпайп?
– Ну я же не совсем дикарь, – ухмыльнулся Хендри, – так что кое-что умею, хотя танцор невеликий.  Но ноги не оттопчу, если ты об этом…
– Вот и замечательно… – Гермиона ухмыльнулась. – Но нам ведь не помешает практика?
– Не помешает, – согласился Хендри. – но уже не сегодня, знаешь ли. Поздновато, да и письмо дописать надо.
– Не сегодня, – согласилась Гермиона. – Может быть, даже и не завтра – посмотрим.

На следующий день , однако, с танцами не заладилось – преподаватели внезапно и одновременно решили устроить проверку. Не на уровне экзамена, конечно, но что-то близкое… И загоняли учеников соответствующе. К тому же вечером брауни притащили Хендри его заказ вместе с письмом Сириуса с инструкциями – и пришлось поспешно прятать снаряжение. Знать о нём не стоило даже Седрику – тем более, что он наверняка рассчитывал на Головной пузырь.
– Ты уверен, что с ним ничего не случится? – поинтересовалась Гермиона, когда последняя деталь исчезла в спорране.
– Сириус проверял – у него всё работало исправно, – пожал плечами Хендри. – Да и времени избавиться от этой штуки мне хватит, если вдруг что пойдёт не так.
– А магия?
– И для магии дело найдётся, – Хендри прищурился, – или ты надеешься, что я полезу в воду голым?
– Зная тебя?.. – Гермиона всё-таки смутилась. – Впрочем, это было бы познавательно… Но я не об этом. Танцы, как ты понимаешь, сегодня накрылись,  попробуем завтра… А пока я хочу тебе кое-что показать.
– И что же?
– Нечто крайне любопытное… Правда, придётся подниматься на восьмой этаж. Видишь ли, я нашла в старом издании «Истории Хогвартса» упоминание одного помещения , и хочу проверить, что там сейчас. И нет, не спрашивай пока, что  это такое – я сама не уверена, что всё сработает. Да, остальным я тоже пока ничего не говорила – позже, когда убедимся, что всё работает.
– Знаешь, ты меня заинтриговала, – Хендри без особого труда поспевал за стремительно шагающей Гермионой. – Ты что, нашла главный командный пункт  Хогвартса?
– Даже не запасной, но тоже круто, – ухмыльнулась Гермиона. – И не исключено, что даже полезнее. Так, это где-то здесь…
Остановившись перед картиной с троллями в балетных пачках, Гермиона несколько секунд разглядывала стену, затем прошлась три раза туда-сюда, бормоча что-то себе под нос… И напротив картины появилась дверь.
– Так, это работает… – Гермиона открыла дверь, и Хендри увидел огромный склад, где в полнейшем беспорядке валялись кучи самого невероятного барахла.
– Это что ещё за свалка? – осведомился Хендри, разглядывая помещение – комнатой это назвать язык не поворачивался.
– Место, где всё спрятано, – ухмыльнулась Гермиона. – Вообще говоря, это называется Выручай-комнатой или Комнатой-по-заказу, и принимает такой вид, какой тебе требуется. Для этого надо трижды пройти вдоль стены, думая о том, что тебе нужно. Единственное, чего она не может создать – это еда… Ну и, полагаю, рентгеновский лазер со взрывной накачкой ей тоже не по зубам. Или же это будет вот этот склад, где находится всё забытое, брошенное и спрятанное за всю историю Хогвартса, и я не я буду, если не вынесу отсюда весь лут!
– Думаю, по большей части это просто старый бесполезный хлам,  – Хендри закрыл дверь, подождал, пока она исчезнет, после чего принялся расхаживать по коридору. На третьем проходе дверь появилась снова, Хендри открыл её – и услышал, как за спиной присвистнула Гермиона.
– М-да, бойтесь своих желаний…
С одной стороны у стены небольшой комнаты стоял журнальный столик, на котором лежал пучок какой-то непонятной травы, похожей на гниющие крысиные хвосты, а с другой…
С другой стороны сверкала латунью цилиндров воздушная помпа, а рядом с ней, на аккуратно сложенном комбинезоне полыхал надраенный медью шлем.
– Трёхболтовый, однако, и моего размера… – Хендри покрутил шлем и положил его на место. – Но заметь, помпа ручная, и именно помпа, а не акваланг.  И жабросли… Забавно. Но вполне логично – если, конечно, не считать трёхболтового в Хогвартсе, оно, по-моему, вообще русское. И в общем, границы я представляю… Ну что, идём в гостиную?

На следующий день – благо, это была суббота – Хендри собрал после занятий весь кружок и Гермиона сообщила о своём открытии.
– Полагаю, нам следует не упоминать в разговорах с профанами об этой комнате, – закончила она свой отчёт. – Она может дать нам колоссальное преимущество, если с умом воспользоваться её функционалом. Склад, тренажёрный зал, укрытие, комната инструктажа, арсенал – всё, что нам может потребоваться. Кроме того, за века существования  Хогвартса в этой комнате скопилось немало весьма ценных предметов, в том числе и артефактов. Старые артефакторы иногда находили весьма интересные решения…  Да и просто антиквариат денег стоит.
– И поскольку эта комната предназначена только для посвящённых, – продолжил Хендри, – не следует собираться в коридоре более, чем по двое или трое. Крайне нежелательно было бы привлечь к ней внимание… Но сегодня же вечером нам всем следует там побывать. Надеюсь, вам не потребуется белый кролик, чтобы добраться до места назначения?
Члены клуба нестройно закивали, спокойно восприняв и кролика, и посвящённых. Уточнять, во что именно посвящённых, не рискнул никто – Хендри ведь мог и ответить…

Выручай-комната приобрела полуофициальный-полудомашний вид – то ли гостиная депутата, то ли комната отдыха в парламенте. Камин, диваны у стен, мягкие кресла – и круглый стол, вокруг которого они расставлены.
– Неплохо, неплохо… – Хендри обозрел комнату. – Кое-чего, конечно, не хватает, но это пустяки, да и не вписалось бы в антураж. А пока что… Брауни – как только пролезают –  притащили кофейник какао – будешь?
– Буду, – немедленно ответила Гермиона.
Кресло у камина, чашка горячего сладкого какао, Хендри рядом – что ещё нужно для счастья?..
Только весь остальной «Белый Лотос».

+12

77

Один вопрос, мучающий ещё с упоминания в "Харальде Поттере": что за "Благой двор", "Неблагой двор", откуда это? У Толкиена этого нет, явно с какой-то другой литвселенной, там, где я нашёл описания, происхождение не было указано.

0

78

Нумминорих Кута написал(а):

"Благой двор", "Неблагой двор"

Фольклор, судя по распространённости. Причём изначально Летний и Зимний -- причём и тех, и других старались лишний раз не вспоминать.

+1

79

Нумминорих Кута написал(а):

"Благой двор", "Неблагой двор"

Мифология шотландцев, ирланцев и прочих родственных племен.
https://zen.yandex.ru/media/astep/feiri … 99f5add2a4
Хотя их, мифы, могли творчески доработать уже современники.

Отредактировано Goblin (10-06-2019 05:05:25)

+1

80

Godunoff
Goblin
Ага, вот теперь понятно, спасибо!

0


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » Настоящий шотландец.