NERV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » ХОД КРОТОМ


ХОД КРОТОМ

Сообщений 101 страница 110 из 625

101

КоТ Гомель написал(а):

"Сон разума рождает чудовищ" (с)

Т-12 написал(а):

Чудовищ рождает недосып...


...которых я вижу каждым утром в зеркале... :D

Vogan написал(а):

форменная магия


В человеке всё должно быть прекрасно - и форменный китель, и форменная фуражка, и форменная магия.

+3

102

Т-12 написал(а):

Чудовищ рождает недосып...

.. или неожиданное пробуждение.

0

103

FantoPhil написал(а):

.. или неожиданное пробуждение.


Это вообще песец

0

104

Первый ученый побарабанил пальцами по толстой книге с тиснеными китайскими знаками на обложке:

- Мир мертвых всегда враждебен миру живых. Помните об этом. А так-то да, выгоды здесь можно приобресть куда большие, нежели с реки Ялу.

- Лишь бы не окончилось так же, - поморщился второй профессор. И оба они повернулись к своим креслам: перерыв заканчивался.

***

После перерыва взялись было таскать хлопок из дальнего трюма, но почти сразу же и бросили: с вышки капитана порта зазвенел тревожный гонг, а потому вся ватага грузчиков сошла на берег и расселась на каменных плитах пирса. Корабль - трехтысячник “Мария” - внезапно запыхтел котлами, явно собираясь отходить. Прочие кораблики вдоль Западного Пирса тоже задергались, морячки на них засуетились. Тогда бригадир докеров, старый Джошуа, выругался и сказал:

- Дело плохо, мальчики. Не иначе, гунн показался на горизонте.

О крейсерах-”детоубийцах” кайзера вся Англия прекрасно знала. На юге они подходили к берегу в рассветной дымке, вот как сейчас, наобум забрасывали снарядами назначенный в жертву город, и спешно удалялись, опасаясь перехвата “гончими океана”, быстроходными линейными крейсерами адмирала Битти. Громадные линейные крейсера, “великолепные кошки”, давали тридцать четыре узла, порой и поболее. По всему Острову разошлась история, как в одной из погонь Битти велел сопровождающим эсминцам атаковать противника торпедами - но через час отменил атаку. Эсминцы не смогли обогнать собственные линейные крейсера!

Поэтому докеры переглянулись в истинном недоумении: ладно на юге, но здесь, в Скарборо - гунн? Рядом Эдинбург и база Ивернгордон, да и до “гнезда драконов”, базы Скапа-Флоу, отсюда втрое ближе, чем от Лондона. Догонят, остановят - а там и сам славный Джеллико во главе Гранд-Флита нагрянет. Случалось такое на втором году Войны, и потерпели гунны немало. А нынче уже четвертый год Войны пошел, и что-то конца ей не видать...

Старик знал, куда приведут его мысли, и потому сразу оборвал их, поглядел на море. Как раз оттуда к пирсу на крыльях-бурунах летел уже моторный катер. Солнце вставало на востоке. Чужой корабль терялся в его лучах, затрудняя прицеливание береговым батареям, и хорошо различался только этот самый катер.

- Что за флаг на нем, сынки? - Джошуа потеряно зашарил по карманам. - Ах да, я же очки дома оставил. Кто видит флаг?

- У него красный флаг. И золотой полумесяц.

- Турок? Сохрани боже, откуда здесь и вдруг турок? Разве Скала выпустила бы его из Средиземного моря?

- Нет, у него полумесяц в уголке, а не большой посреди знамени, - ответил мальчишка Том, остроглазый по молодости.

Тут катер подлетел к самому пирсу, и его рулевой - он же и единственный вообще человек в катере - набросил петлю на кнехт. Подтянул катер к стенке, выпрыгнул на серый гранит причала, поднял правую руку с большим конвертом:

- Джентльмены, кто из вас отнесет мое послание мэру Скарборо или командиру здешнего гарнизона?

Все посмотрели на Тома:

- Томас, ты самый быстроногий.

Том бестрепетно подошел и взял конверт, пользуясь оказией разглядеть гостя поближе. Моряк... Ну, военный моряк. Отглаженная форма, начищенные ботинки. Флаг большой, красный - а полумесяц на нем, наоборот, маленький, в левом верхнем углу, чем-то перечеркнутый. Не смуглый, хотя и черноволосый, но на турка не похож совершенно.

- Что в послании, добрый сэр? Или секрет?

- Никакого секрета, джентльмены. Правительство Его Величества Георга высадило войска в Архангельске и Владивостоке. Мое правительство - Советскую Росию - это совершенно не устраивает.

Все докеры подскочили разом: живой коммунист! Здесь, в Скарборо!

- Поэтому имею приказ бомбардировать порты и военные предприятия на вашем побережье. Сожалею, джентльмены, но война. Даю вам два часа, считая от сей минуты, затем открываю огонь. Цель у меня только порт и рейд, по жилым кварталам стрелять я не планирую. Но, сами понимаете, эллипс рассеивания такая штука, что прилететь может и в город. Так что, Томас, поторопись. Мэру еще эвакуацию объявлять.

- Сэр... - Джошуа помедлил. - Вы не ведете себя подобно гуннам, не нападаете внезапно. Вам, конечно, виднее, но вас наверняка перехватят на отходе.

Моряк улыбнулся - докеры отшагнули на пару футов.

- Именно, джентльмены. Именно перехватят... Честь имею.

Затем коммунист прыгнул обратно к рулю, дернул канат - наброшенный швартов неожиданно сам собой развязался и змеем скользнул в катер. Взревел мотор, полетели брызги, катер полным ходом унесся в поднимающееся солнце.

Том рванул с места и понесся в контору капитана порта, где имелся телефон - пожалуй, сейчас он бы опередил чертов катер. Старый Джошуа подобрал крюк, осмотрел ватагу и развел руками:

- Что ж, джентльмены... Сдается мне, у нас образовался неожиданно большой перерыв...

***

Перерыв заканчивался и народные комиссары, и приглашенные ученые, и привлеченные небывалыми новостями самые высшие военные - кстати, кто-то из них сегодня прыгнет еще выше, на место убитого Троцкого! - снова собрались все в том же Андреевском зале, под высоченными сводами, между вызолоченных колонн, невежливо повернувшись спинами и боками к позабытому трону.

Председатель Совнаркома Владимир Ильич Ленин выразил общее мнение резким взмахом блестящего молоточка:

- Довольно! Хватит откладываний! Ваш план! Сейчас же!

Корабельщик снова поместился в стенках П-образной кафедры. Бумаги с тезисами доклада ему не требовались, потому как пришелец снова развернул слева от себя, прямо на воздухе, мерцающее невероятное полотно.

Затем он поднял руки и держал их протянутыми к людям до наступления полной тишины. Он помнил, какими видел этих людей во сне.

- Главная идея моего плана состоит в создании путей выхода для энергии распада, энергии взаимной ненависти. Когда битва заходила в тупик, и силы войск уравнивались, тот же самый Чингисхан давал противнику “золотой мост”, возможность бегства. Увидев окно, противник уже не помышлял стоять насмерть или хотя бы хлопнуть напоследок дверью: каждый мечтал уцелеть сам, и вместо войска получалась толпа одиночек. Так нас купили в мое время; так же я предлагаю выиграть вам.

- Компромиссы?

- Да, Владимир Ильич. Если потребуется, мы и с чертом вступим в сношения. Только со своим рубанком, разумеется.

Зал не отреагировал на дикую непристойность, и потому пришелец просто возжег на синем своем полотне карту бывшей Российской Империи:

- Вот окраины. Финны, поляки, прибалты. Пусть идут. Пусть берут суверенитета, кто сколько унесет. На западных рынках они нужны только в качестве покупателей и дешевого рабочего мяса. Не мы должны посылать к ним конные армии - они должны проситься к нам в союз от судьбы нищей окраины капиталистического мира.

- Как же земшарная республика Советов? Как же социалистическая идея?

- Гибель Советской России - а я только что рассказал одну из возможностей этого добиться - похоронит и саму социалистическую идею. Сейчас люди думают: социализм возможен, и коммунизм тоже. После нашего краха всякий скажет: русские пробовали, не вышло. Значит, все ложь. Вы этого желаете?

- Тишины! Прошу тишины, товарищи! Зададите вопросы в прениях! Так докладчик никогда не завершит изложение мысли!

- Благодарю, Владимир Ильич. Итак, прежде начала строительства хоть социализма, хоть капитализма, следует отразить вторгшихся врагов и получить мир сроком хотя бы на двадцать лет. Хорошо бы на пятьдесят, но это утопия. За такой большой срок новые противоречия образуются неизбежно.

Корабельщик на карте показал флаги: англичане в Мурманске, французы вокруг Одессы, немцы на всей Украине, до самого Дона; на самом Дону атаман Краснов, делающий ставку на тех же немцев. Далеко на краю карты японцы во Владивостоке; когда там вспыхнул флажок, Ленин проворчал довольно разборчиво:

- Владивосток далеко... Но ведь это город-то нашенский...

- Первым пунктом плана заставить интервентов убрать войска. Конкретные способы я предлагаю пока отложить, ибо все они секретные. Но предположим, что интервенты ушли. Даст ли нам это победу?

Все молча согласились: разумеется, нет.

- Верно. Кроме интервентов, у нас имеются сотни тысяч наших же сограждан, стоящих за монархическую идею и белое дело. Все они бегут или собираются бежать на Дон. А зачем они нам там нужны?

Собрание оцепенело от настолько прямолинейной постановки вопроса. Засмеялись.

- На Дону казачки, у казачков шашки востры, у казачков кайзер Вильгельм в союзниках, меняет им на хлеб оружие и патроны. На что им тысячи офицеров с боевым опытом, на что им тысячи восторженных юношей, обманутых призраком блеска прогнившего самодержавия?

На карте осветился юг России: белый полуостров посреди Черного Моря.

- Пусть-ка все они катятся в Крым. Перешеек там узкий. При нужде срыть его недолго хоть аммоналом, хоть просто артогнем перекрыть в три слоя. Границу держать несложно: всех впускать, никого не выпускать. И обратите внимание, климат превосходный, это не в Сибирь при царе. Сибирь, товарищи, нам самим понадобится и много пользы принесет.

- Постойте! А флот? А Севастополь?

- Есть Одесса, Херсон, Поти, Батум. Есть Азовское море. В Таврических степях, севернее Крыма, хорошо получится буферная республика хлеборобов-анархистов. Кто по Кропоткину хочет “Хлеба и воли” - пусть свободно едет к ним. На границе с белогвардейским Крымом не забалуешь, быстро выучишься и винтовку держать, и землю пахать. Вот и пусть бодаются, пока мы будем социализм строить.

- А если не захотят ехать в Крым?

- А мы им туда вот этот полог с трона, - Корабельщик показал на горностаевый балдахин. - Самый что ни на есть рассвятой монархический фетиш. Да что я про мягкую рухлядь! Можно ведь живого царя. На царя монархист хорошо идет, уловистая штучка царь!

Снова прокатился вал смешков, затем Середа пробасил:

- Это какого еще царя?

- А что, гражданин Романов и семейство его разве уже расстреляны в Екатеринбурге?

Собрание оцепенело. Нарком внутренних дел Петровский уронил очки. Прокашлялся и ответил:

- Товарищ Берзин двадцать второго июня телеграммой доносил: были живы. Но между нами и Уралом белочехи. Как Романова с семьей привезти? Семьсот верст, а прямого пути нет, разве только через Царицын, так это месяц объездов.

- Ах, черт! - наклонившись к Ленину, тихонько сказал Сталин. - Товарищ Ленин, соглашайтесь на все. Вот почему дирижабли сегодня прибыли в Москву. Это значит, наш гость с Хуго Эккенером договорился заранее, и план этот придумал давно. Немец не дурак, мазурику и пустозвону не поверил бы. На дирижабле до Екатеринбурга всего-то сутки лету, и задержать его чехам нечем. Ах, ловок, черт! И дирижабль не один вызвал, от случайной поломки меры взял. Три цепеллина поднимут роту. Забрать Романовых - и сразу оттуда прямиком в Ливадию, в царский же дворец. Вот зачем он с этим южным анархистом хороводился, как его там? Скромный?

- Вы думаете?

- И сразу прокламации на всех углах, - поддержал нарком просвещения Луначарский. - Гуманный восставший народ не мстит свергнутому монарху. Кому дорого белое дело - милости просим в Крым. И не надо ночами под вагонами шнырять, купи билет и катись добром.

- Как белый человек, - недобро усмехнулся Корабельщик, прекрасно слышавший перешептывание.

- И нам не гадать, кто наш, а кто с фигой за пазухой, - Петровский подобрал очки, довольно погладил пухлую папку на столе. - Сколько же сотрудников освободить можно будет от слежки да политики. Уголовников прижмем!

- Аналогичным образом поступим на Дальнем Востоке, - продолжил при всеобщем одобрении Корабельщик.

- Чтобы в итоге образовалась такая вот структура, - с каждым словом на карте загорались области бывшей Российской Империи, по краям белые, а чем ближе к центру, к Москве, тем краснее. На белых землях нарисованные человечки увлеченно пыряли друг дружку штыками, махали флагами. На красной территории склонившиеся над станками рабочие выдавали горы товаров, тут же меняя их крестьянам на хлеб и водку, а цепочка в шинелях и буденовках, выставив штыки во все стороны, отражала редкие наскоки белых: те больше величались, били себя кулаками в грудь и собачились между собой, чем атаковали красных. Живой рисунок, хоть и некрупный, выглядел весьма доходчиво.

- Но это же блокада! Это значит, мы своими руками возведем тот самый “санитарный кордон” из лимитрофов, о чем Черчилль мечтает! - нарком финансов Гуковский возмущенно стукнул по столу кулачком. - А без международной торговли нам крышка.

- Для международной торговли у нас будут союзники, непризнанные мировым сообществом, но удобные для него в части контрабанды. Ясно уже, что Германия неизбежно проиграет войну.

- Мы на это и рассчитывали, соглашаясь принять Брестский мир, - проворчал Свердлов, присоединившийся к Совнаркому после перерыва. - Мы тотчас же денонсируем Брест-Литовский договор и попросим немцев с Украины домой... Пришелец он или самозванец, а предложил дельную вещь.

- Вы полагаете, выгорит?

Свердлов кивнул, не мешая Корабельщику продолжать.

- ... С кайзером на дно уйдут и его сателлиты. Побежденным поневоле придется собраться в один рынок - меньший, чем у победителей, но и там будут продаваться лучшие в мире немецкие механизмы, там будут стоять с протянутой рукой гениальные итальянские изобретатели, не нужные на голодной родине, там будет востребована наша пшеница, лес, руда.

Корабельщик оглядел собрание. Уже никто не переговаривался, все напряженно слушали.

- Итак, добившись мира, мы запустим цепочку пятилетних планов. Первая пятилетка будет направлена на ликвидацию безграмотности и создание инфраструктуры, то бишь полного комплекта школ и училищ для рабочих профессий. Под конец пятилетки нам следует иметь полное покрытие страны школами и больницами, создать несколько крупных научных организаций, где собрать все здоровые силы науки для изучения зарубежной техники и разработки нашей собственной. О массовом выпуске машин речь пока не идет. Если дело пойдет хорошо, за первую пятилетку следует создать сырьевую базу - крупные железоделательные заводы, шахты, оснащенные современным оборудованием, коксовые батареи, карьеры и прочее.

- А если дело пойдет плохо? - покачал трубкой Сталин. - Гладко на бумаге, да в поле овраги!

- Тогда людям придется работать на старой технике и вручную, но уже не по двенадцать-четырнадцать часов за сутки, а только по восемь и за куда большую оплату, с намного лучшей медициной, с месячным отпуском раз в год. Одно это позволит им лучше питаться и больше спать, чем улучшит качество их жизни.

- Жизнь разве машина, что у нее имеется качество?

- С машинами проще, - Корабельщик вздохнул. - Но ими мы займемся в конце второй пятилетки и начале третьей. Только к этому времени наберется достаточное число рабочих да и просто грамотных людей, выученных и воспитанных в нужном ключе, дадут сырье заложенные предприятия. А вопрос ваш, товарищ нарком, верный. Все наши усилия должны вести к улучшению именно качества жизни подавляющего большинства людей. Иначе люди побегут из страны, и никакими штыками вы их не удержите. На моей родине так и не удержали: двести сорок миллионов протекли сквозь пальцы в желанный капитализм.

- И что у вас там теперь?

- Теперь еще ничего; но скоро будет как у вас при царе-освободителе. Порох в сухости, солдатушки в готовности, быдло в крепости.

- А что мы сделаем после машин?

- К тому времени я уже передам вам большую часть знаний, вы начнете их осваивать, а от этого и увидите сами, куда вам дальше. Мне же придется вас покинуть и отправиться своим путем, ибо таковы законы физики.

- Товарищ... Э-э... Корабельщик. Имеется вопрос.

- Прошу вас.

- Вы утверждаете, что имеете средство заставить англичан вывести войска.

- Да. И вы увидите, что средство верное, не позднее месяца от сего дня.

- Почему тогда вы не заставите англичан и прочих сразу ввести у себя республику?

- Потому что народ английский не желает у себя республику и не готов к ней. Во времена Кромвеля англичане прекрасно управились без чьей-либо помощи, а если сейчас не свергают короля Георга, стало быть, не хотят.

- Вы отрицаете коммунистические освободительные войны?

- Да, товарищ Свердлов. Я на опыте своей страны знаю, что ни в какой соседней стране принесенный штыками социализм не удержался, а удержался и развился там, где был выстрадан и оплачен собственной кровью, в том числе и на войне против нас.

Ленин спросил:

- Товарищ Корабельщик, а каково, по-вашему, наилучшее состояние страны к завершению вашего плана?

- Наилучшее, безусловно, коммунизм, - Корабельщик снова тяжело вздохнул, одним своим видом показав ясно, что не верит в его скорую победу.

- Объявить коммунизм даже с понедельника можно, да только вряд ли его выйдет построить хоть бы и к пятнице. Это мои предки на опыте проверили. Так что я бы считал идеальным состояние, когда вся крупная индустрия государственная и работает по единому долгосрочному плану, что уберегает страну от безработицы и колебаний спроса. Индустрия эта производит энергию: уголь, электричество, иные виды топлива, о которых я потом расскажу отдельно. Также на государственных заводах производится сложная техника, которую кустарь не сделает с должным качеством. Также государство производит и всякие полуфабрикаты: доски, гвозди, кожу и тому подобное сырье. А вот изготовление всего, что носит, пьет, ест, надевает и касается руками человек, я бы отдал частнику. Пусть он закупает у госзавода те же доски, строит людям дома, из кожи шьет сапоги. Конкуренция с таким же частником удержит качество на уровне, недостижимом никакими проверками, никакими ордами надзирающих чиновников.

- Частнику? Буржую? Где же тут социализм?

- У нас ведь не трудовая собственность запрещена, - Корабельщик нарочито простецки пожал плечами, - а эксплуатация.

- Но кустарь-одиночка не сможет выпускать хорошие вещи! У него нет машин, инструментов, образования, наконец.

Корабельщик выпрямился:

- Во-первых, кроме одиночек есть у нас трудовая артель, рабочий кооператив. Там все работают и прибыль делят на всех. Что не под силу одиночке, артель осилит. А во-вторых, на кой черт мы-то сами тут собрались? Наша задача именно сделать, чтобы все это в руках человека было. Вот! - на синем экране Корабельщик показал совершенно явные фотографии, только цветные и огромные:

- Это, для примера, американский фермер. Смотрите, сколько у него техники. Трактора, сеялки, жатки, молотилки, я тут половины названий не знаю. Работает вся его семья. Неудивительно, что у него поле от горизонта до горизонта. Он сам себе агроном, а надо - так наймет агронома. Один такой половину волости кормит, если не весь уезд. Вот к чему я предлагаю двигаться.

- Так это надо всем трактористами стать, а у нас пока что на одного грамотного сотня не умеющих поставить собственное имя...

- Вот потому-то кавалерийским наскоком тут ничего и не сделать, - Корабельщик вышел из-за кафедры. - И никакой тихой сапой из-за спины ничего не сдвинуть, лишь согласным трудом сотен тысяч, даже миллионов.

Пришелец покривился:

- Можно создать великую партию и удавить ее соперников. Решаемая задача, через великую кровь, но достижимо. Да только, если одна партия подгребет все под себя, мужики ее не поддержат. Потому что за коминтерновские заграничные авантюры платить мужику, и кровь лить опять же мужику.

- Так ваш курс - на построение социализма в отдельно взятой стране?

- Именно так.

Непривычно-темный взгляд пришельца прошел по залу как радиевый луч смерти. Сталин внезапно понял: Троцкого тоже он, Корабельщик, убрал. Как - неизвестно, и никогда известно не будет. Нанял или обманул кого, неважно. Троцкий стоял за экспорт революции в иные страны, а Корабельщику это почему-то мешало. И вот уже нет никакого Троцкого. Начни копать - найдешь английских агентов, у них мотив железный. А что политический курс РСФСР от этого меняется - ну, повезло.

Или не повезло...

- А что же капиталистическое окружение? Интервенция?

- Я уже сказал, что против них есть средство. Не надо верить мне на слово, увидите сами.

Финансит Гуковский протянул с нескрываемой иронией, нарочно карикатурно-одесским говорком:

- Таки вы ва-алшебник?

- Я только учусь. Вот, у меня экран пока синий. - Корабельщик погасил световое полотнище. - У хорошего волшебника экран светится зеленым.

- А у плохого?

- У плохого мигает и полосами рябит.

Собрание понемногу замолкло. Приходилось решать, а решать на десять лет вперед за сто сорок миллионов населения никто не рвался. Тут все свои вокруг, а это значит, что некуда сбежать. Найдут и спросят, без малейшего сомнения.

Чувствуя на спине мурашки, Сталин поднялся:

- Товарищи! Мы выслушали очень хороший план. Вряд ли кто может сказать, удастся ли он. Однако, план составлен достаточно разумно, без прожектерства и шапкозакидательства. И я готов проголосовать за этот план при одном условии. Товарищ Корабельщик хочет советовать, ни за что не отвечая. Такая соглашательско-меньшевисткая позиция неприемлема. Пусть он займет определенный участок работы и несет за него ответственность.

Сталин сел, а наркомы одобрительно загудели. Тогда поднялся и Корабельщик:

- Я возьму наркомат информатики. Как раз передаваемую вам информацию надо же привести в удобоваримую форму. Такого наркомата у вас нет, и я никого не сгоню с кресла, не лишу возможности принести пользу трудовому народу. Но и я тогда поставлю одно условие.

Ленин переглянулся со Свердловым:

- Именно?

- Именно то, что в моем наркомате я решаю, кто тут красный, а кто белый.

- Эй! Это нечестно! Так все спецы к вам сбегут!

- Разве большевики преследуют людей за их политические убеждения? - вполне натурально изумился гость. Ленин улыбнулся. Сталин же подскочил:

- Спецам доверять нельзя! Наплачемся! Они саботировать станут - а как их проверить?

- Ничего, - гость ударил кулаком в ладонь, - у меня не станут. Я сам кого хошь отсаботирую, родная мамаша не узнает.

Видя полное ошеломление и всеобщую усталость от свалившихся новостей, Ленин совещание быстро закруглил. На место Троцкого поспешно избрали Михаила Фрунзе. Самого Льва Давидовича постановили хоронить в Кремлевской стене с почестями: все же Троцкий не только митинговал, но и на фронты выезжал, и под пулями бывал, да и армию взамен рыхлой добровольческой Красной Гвардии создавал на совесть.

Наркомом информатики выбрали Корабельщика, поручив ему к осени сформировать собственно комиссариат: подыскать здание, нанять людей и так далее.

Обсуждать всерьез “программу Корабельщика” даже не пытались: не одного дня дело, и даже, наверное, не одной недели. Приняли только, как срочнейшую меру, воздухоплавательную экспедицию на Урал за царской семьей. А то как бы тамошний ревком не грохнул гражданина Романова со гражданки и гражданинки, чтобы тот не достался белочехам. Всем, впрочем, стало ясно, что и Крымский проект этим голосованием одобрен, ведь не в Москву же тащить полный взвод бывшего царского семейства. Но все настолько утомились новостями, что возражать не стали, да и что тут возразишь? Романова наверняка свои же удавят, ибо там сейчас желающих на трон больше, чем казаков у Мамонтова и Деникина. Вот и превосходно, а нам лишняя кровь на руках зачем? И без того Ленин только что подписал телеграмму в Пензу:

Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города. Декретируйте и проводите в жизнь полное обезоружение населения, расстреливайте на месте беспощадно за всякую сокрытую винтовку.

Наконец, собрали протоколы. Гостя вывели отдельным входом, президиум большевиков тоже исчез в потайных дверках. Наркомы же потекли через широкие двери в Александровский зал и дальше, на воздух, возбужденно переговариваясь.

Товарищ Сталин тоже вышел в боковой сводчатый коридор - и внезапно замер. Почему-то не горела ни единая лампа. Только далеко впереди по коридору слабо светился прямоугольник двери на лестницу, все же остальное скрывала темнота.

- Товарищ Сталин, - произнес голос, - не оборачивайтесь.

Вслед за тем раздался очень знакомый звук: сочно щелкнул в самую меру смазанный затвор.

- Товарищ Сталин, - сказал голос уже заметно спокойней, - разрешите одну загадку. Будущие читатели моих отчетов делятся на два главнейших лагеря. Первые полагают вас государственником, воздвигающим великую державу, где террор и кровь необходимая плата за мощь страны. Они считают, что вы можете обойтись без террора, если вас к тому не вынудят. Вторые, напротив, полагают вас кровавым палачом, пьянеющим от крови маньяком, тираном, боящимся свержения до кровавого поноса. Они считают, что ваша смерть в любом случае благо. Понятно, что в одном случае я должен вас всемерно поддержать, а в другом безжалостно убить.

- Как же отвечаете на сей вопрос вы сами?

- Я увиливаю от столь неподъемной ответственности и передаю вопрос вам, как ближайшему к истине. Вы-то наверняка ее знаете. Итак, товарищ Сталин, вас интересует власть сама по себе, либо как инструмент создания счастья?

- Почему непременно крайности? В любом человеке имеется доброе и злое, вопрос лишь в пропорции.

- Владимир Ильич Ленин совсем недавно написал в одном из писем, - голос прокашлялся и отчеканил:

- Середины нет! О середине мечтают попусту барчата, интеллигентики, господчики, плохо учившиеся по плохим книжкам. Нигде в мире середины нет и быть не может!

В темном коридоре застыла тишина, нарушаемая лишь ровными выдохами. Нечего было и думать вытащить наган либо даже сунуть руку в карман, чтобы пальнуть за спину сквозь френч: выдаст шорох одежды.

- Ну же, товарищ Сталин! Все прогрессивное человечество, затаив дыхание, сейчас глядит на нас в ожидании ответа.

- Так вот прямо и все?

- Уж будьте на сей предмет всеконечно благонадежны. Правда, некоторые через губу, многие через такой вот экран, что я сегодня показывал, а иные так и вовсе через прицел. Но именно это уже частности.

- Не глупо ли задавать такой вопрос полностью заинтересованной стороне? Кто вам поручится за мою правдивость?

- Исключительно только ваши действия, товарищ Сталин. Легко догадаться, в каком случае я вас поддержу и помогу, а в каком...

Звон упавшей гильзы раскатился по коридору громом.

- Выстрела не было, так откуда же гильза?

- Патрон уронил.

- Можно было и без дешевого театра.

- Увы, товарищ Сталин. Страна в опасности, экономить надо. Театр подешевел, зато хлеб как подорожал!

- Ответ поступком... Принимаю! Это лучше парламентского словоблудия. Но почему именно я? Вам что-то известно?

- Что-то известно. Что-то нет. Благодарю за уделенное мне время, не смею задерживать.

И сразу вспыхнули лампы под сводчатым потолком - желтой шашкой, нагайкой казачьей по глазам! Когда Сталин проморгался, коридор, понятное дело, совсем опустел. Даже патрона никакого на полу не оказалось.

Товарищ Сталин выругался в усы и проворчал:

- Пришелец, э? Какой он пришелец! Морячок-красавчик, молодость в uk’anali играет, ума совсэм нет...

***

Нет, ну как я их, а?

До чего же я хорош, как сильны мои мощные лапы!

Первый шаг к победе сделан!

***

Первый сделан, а сколько надо?

Представим, что у нас есть миллион человек. Число круглое, легче считать. Я бездушная инопланетная машина, я люблю циферки, если кто забыл...

Какой же черт занес бездушную инопланетную машину на эти галеры!

Я проклят - я не могу не думать.

И да, я слишком старый, чтобы трепетать от вида короткой юбки. И длинной тоже. Да, я суперлинкор Тумана, по местным эталонам почти божество. Вот потому-то мне и не интересно с местными за юбки тягаться: игра в одни ворота. Спецназ в детском саду. Дело по плечу надо, а не по... По это самое, про что все сейчас подумали.

Не нравится мне история. Все-то кажется, что можно было хотя бы не двадцать миллионов закапывать. Если уж войны не миновать - хотя бы шестью миллионами чисто боевых потерь обойтись.

Вы только никому не рассказывайте - иногда я даже Наполеона понимаю. Ему не побед хотелось. А хотелось ему игры полками, корпусами, дивизиями. Хотелось опять и опять испытывать непередаваемое ощущение, когда мир меняется по воле твоей. Вот почему после Амьенского мира в одна тысяча восемьсот втором году корсиканец не стал наслаждаться миром и процветанием, а повел своих ветеранов сперва в Австрию, потом в Испанию, а потом и в Россию, откуда написал брату, королю Неаполитанскому: “Я не снимал ни разу сапог в течение 15 дней... Мы - среди снега и грязи, без вина, без водки, без хлеба, едим картошку и мясо, делаем долгие марши и контрмарши, без всяких удобств, бьемся обыкновенно штыковым боем или под картечью, раненых везут в открытых санях на расстоянии 50 лье... Мы ведем войну изо всех сил и во всем ее ужасе.”

Процесс Буонапартий ценил выше результата. На чем и схлопнулся, когда Прекрасная Франция исчерпала мобилизационный ресурс. Тоже, наверное, брат-попаданец. Переиграл в стратегическую игру, забыл своевременно понастроить казарм...

Так что давайте сперва посчитаем, состоятельные кроты. Вот есть у нас миллион человек. По закону нормального распределения, четверть из них еще детишки, четверть уже старики. Остается половина, где каждый второй - трудоспособный мужчина, остальные женщины.

Выходит, что: даже в самом пасторальном крестьянском обществе, в той самой “мировой деревне”, про которую пишут великие от Кропоткина до Фукуямы, один мужик должен как-то прокормить четверых.

А чтобы прокормить, ему надо средства. Не деньги, нет. Деньги не кушают, деньгами печку топить ненадолго хватит. Земля нужна, семенной фонд, плуг и лошадь или там трактор.

Дальше идем: для плуга надо железо. Болотные руды, доступные за околицей с лопатой, выработали еще при Иване Том Самом, за жестокость прозванном Васильевичем. Значит, надо еще шахтеры. И руду они выкопают не очень-то богатую, так что сразу в кузню ее не понесешь. Появляются на мирных пшеничных полях горно-обогатительные комбинаты. А потом домны, а они же не сталь производят. Сталь уже вторым переделом получается, в бессемеровском или мартеновском конвертере. А уголь еще, а привезти сотни тысяч тонн руды, а пустую породу куда-то девать...

Чтобы четверть миллиона крестьян обеспечить простенькими подковами, плугами да топорами, надо почти пятьдесят тысяч горняков-кузнецов-ломовых извозчиков, да и самих коней кто-то должен выращивать. Породы там всякие выводить. Сено им косить; а коса тоже ведь металл, а мягкий металл тупится и стачивается мигом. Не успел сынок подрасти - новую косу покупай!

И это мы еще про самую-то избу ни слова. Про дрова на зиму, про удушающую тоску их заготавливания с одним топором, про вывоз поленьев заморенной лошаденкой в снегу по колено...

Вот почему крестьяне живут впроголодь, и вот почему никаких социальных экспериментов не приемлют: нет у них ни малейшего резерва. Вообще. Совсем. Ни копеечки, ни полушечки. Засуха, не приведи господь, недород - и все. Село целиком уходит “в кусочки”, побираться. Ну или в кабалу к богатым селянам. Им и дочерей продавали, и сыновей, еще и упрашивали взять. Пусть насилует каждую ночь, пусть волосья на висках дерет - зато кормит.

А вы думали, почему народ соседей раскулачивал истово, с душой и выдумкой? Почему старост и “заможных” на колодезных журавлях вешали гроздьями? Потому что большевики разнарядку выкатили? Ага, с мягким знаком. Царь вон выкатил продразверстку - и где теперь тот царь?

В Екатеринбурге теперь тот царь, в Ипатьевском доме, ждет решения ревкома. А мы вынимать его летим, потому как живой царь полезней трупа. Три цепеллина глотают километры, плывут внизу облака. Полусутки лету, можно немного и поразмыслить о будущем.

Так вот, царская Россия, святая Русь - страна крестьянская. Там крестьян поболее миллиона. Если совсем точно, из ста человек восемьдесят пять - хлеборобы.

Теперь понятно?

В России просто нет горняков и металлистов, катастрофически мало железных дорог - что и понятно, ведь уральское железо с еще Демидовских заводов при пересчете на всю русь-матушку растворяется до гомеопатических концентраций, как жалкая цистерна водки в батальоне.

Нет конструкторских школ - ни танковых, ни автомобильных, ни двигательных. Что там танковых: русские гармошки до войны везли от немцев. Самовары закупали в Прекрасной Франции. На Путиловском заводе заложили броненосец - десять лет ваяли. Точно как тот козел на крыльце Храма Христа Спасителя говорил: есть настроение - работаем. Нет настроения - закусываем.

Хочешь, организуй тресты, а хочешь - сразу “Великую и всемирную торговлю воздухом для тихоокеанских подводных лодок.” Технологии передавай хоть насыпом с горкою: реализовать их некому и нечем. Вот сколько в танке... Ладно, в тракторе хотя бы - подшипников? А сколько в России подшипниковых заводов?

Ровно один: Русское акционерное общество «Шарикоподшипник СКФ», основатель Эмануэль Нобель. Да, племянник того самого, премиального Нобеля. Ну, европейскую часть страны подшипниками как-то где-то... А за Уралом?

А за Уралом голь на выдумки хитра. Берут мужички дерево дубовое или там лиственницу сибирскую, плотную, тяжелую. Вкладыш вырезают, щедро пропитывают дегтем или скипидаром - вот он подшипник скольжения. Сколько-то простоит, хоть и люфт, конечно, зверский.

Зато без единого гвоздя!

Как тебе такое, дорогой двадцать первый век?

Честно говоря, пес его знает за двадцать первый век. Информация из будущего, наконец-то, начала поступать исправно. Только вопрос появился: мое ли это будущее? Как отразятся на нем сегодняшние эксперименты?

Вот мы с Нестором Ивановичем посла немецкого спасли - а ну как он страшнее венского акварелиста выйдет? Может, барона фон Мирбаха и вовсе спасать не стоило?

Чего проще: глянул в будущее - как оно изменилось? Может, в результате всех моих трепыханий не то, что Союз уцелеет, но на его-моей палубе Громыко и Горбачева в пионеры принимать будут? А может, напротив, лопнет все еще в сороковых годах, потому как разлакомится здешний народ моими подсказками, да и сам думать разучится, да и заборет его бесноватый фюрер? И даже не заложат линкор “Советский Союз”, и понемногу превращусь я в бесплотную тень, в “полупрозрачного изобретателя”... Бр-р-р, нафиг такие мысли.

Беда в том, что посмотреть в чужую Вселенную физика не велит. А в моей Вселенной будущее уже туманно. То ли “бабочка Бредбери”, то ли “резиновая лента Андерсона”. В первом случае изменения нарастают лавиной, во втором затухают, приходя к некоей генеральной линии. Все хорошо, но который из двух случаев мой?

Сам же я ввел понятие “времени”, понятие движения от будущего в прошлое, и теперь скользить по квантовой струне уже не так просто, как на заднице по перилам. Да и долбануться в конце пути можно покрепче, чем копчиком о каменный пол. В моей эпсилон-окрестности все видно и предсказуемо, а дальше только запросы гонять по выделенной струне созданного еще там, под Фолклендами, поисковика. Прочее - туман...

Вот, значит, почему на бескозырке надпись “Туманный флот”?

Именно.

Я суперлинкор Туманного Флота. Уж кому бы хныкать, не мне точно. Тем более, что уже и некогда сопли размазывать. Пора слезать в гондолу и проводить инструктаж: Екатеринбург на горизонте. Час-другой, и город уже поплывет внизу. На боках цепеллинов немецкие кресты, как бы не обстреляли нас от полноты чувств. Поэтому сперва высаживают моего аватара - Корабельщика - и двигается он прямиком в здешний ревком. Как во многих городах, революционный комитет Екатеринбурга занял здание бывшей городской думы, так что его несложно будет найти.

Вообще-то про наш Особый Воздушный Отряд местных ревкомовцев должны были телеграммой предупредить. Но лучше сперва ножками проверить. Мало ли, чего там разобрал и за кого нас принял дежурный телеграфист.

***

Дежурный телеграфист в Главпочтамте на Главном проспекте (так и назывался без изысков: “Главный”), в доме номер сорок два, принял сперва телеграмму из Ярославля о необходимости немедленно казнить царя ввиду начатого сильного наступления англичан по Северной Двине и опасности попадания царского семейства в руки восставших чехов.

Буквально тотчас пришла телеграмма из Москвы о том, что царя необходимо в целости и сохранности передать Особому Воздушному Отряду, а самому этому отряду оказать наивозможную помощь провизией, химическими реактивами и вообще всем, в чем окажется нужда.

Телеграфист, как и весь Екатеринбург, симпатизировал эсерам. Поэтому телеграмму из Москвы дежурный положил якобы в спешке на край стола, откуда ее скоро столкнули на пол и стоптали в ничто пробегающие рассыльные. На главном почтамте Екатеринбурга стоял уже не писклявый аппарат с ручным ключом-”молотком”, изобретенным еще Морзе, а вполне современный аппарат Бодо, выдававший ровную ленту с буквами. Эту-то ленту дежурный телеграфист разрезал по разметке, наклеил на бланк, пришлепнул собственной печаткой и отдал рассыльному лично в руки:

- Ревком, немедленно!

Рассыльный козырнул, выбежал наружу и, улучив мгновение, заглянул в телеграмму. Хмыкнул, свистнул коня, взлетел на седло и отъехал в сторону плотины через Исеть, где Главный Проспект пересекал реку. Но вот через плотину рассыльный не погнал, а поворотил направо, по Тарасовской улице-набережной. Затем еще раз повернул в тихий Почтовый переулок - здесь почтамт размещался раньше, и если бы кто потребовал от гонца отчета, рассыльный бы сказал, что едет в старые конюшни почтовой службы за запасным трензелем или там потником. Не доезжая тех конюшен, гонец остановил коня, слетел через гриву и требовательно забарабанил в окно невысокого домика под черной тесовой крышей, ничем особо не выделяющегося среди окружения.

- Телеграмма для господина Асламова!

Немедля отворилось окошко и важную телеграмму схватила загорелая жесткая клешня забайкальского казака. Гонец подождал совсем немного, пока телеграмму в доме переписывали, затем получил ее обратно с тяжелым желтым кругляшом. Золотой империал отправился в потайной кармашек на поясе. Гонец с телеграммой теперь уже без обмана развернул коня, вылетел галопом на перекресток. Затем направо, по плотине, затем налево и вниз, вдоль реки, до самого Покровского проспекта, а там до угла Дубровинской улицы.

На углу Дубровинской, в доме бывших купцов - кто бы мог подумать, братьев Дубровиных, - с одна тысяча восемьсот второго года и размещалась городская дума, год назад же разместился ревком. Революционная власть пришла в Екатеринбург без особенных перестрелок, так что здание нисколько не пострадало.

Гонец оставил коня прямо на площади, вбежал в широкие двери, в центральный зал, размахивая телеграммой и крича:

- Срочная! Ярославль!

***

Ярославль на карте человек отметил карандашной точкой. Человек служил не первый год, и понимал прекрасно, что любая бумага может запросто попасть в не те руки, а потому излишние подробности...

Излишни.

- Ваше благородие! - вполголоса доложился забайкалец. - Все собраны.

Человек поблагодарил кивком, сложил карту, убрал в нагрудный карман жилета, запахнул тужурку. Ярославль не близко к Екатеринбургу, ан проклятые революционеры уже засуетились. Как пить дать, сегодня же этот их опереточный ревком издаст постановление о казни. Дней пять назад гонец передал еще телеграмму, от Коломенского районного комитета партии большевиков, датированную третьим июля. Дескать, местная партийная организация «единогласно постановила требовать от Совнаркома немедленного уничтожения всего семейства и родственников бывшего царя. В случае отказа решено собственными силами привести в исполнение». Бог им в руки ползти сюда от Коломны, но тенденция, господа, тенденция, что ни говори, настораживающая. Еще подождать - и впрямь, как визжит на митингах иудушка Троцкий, нечего сделается терять, кроме своих цепей...

- Господа! - выйдя в зал скромного домика, человек ничего разжевывать не стал. План давно был готов, обсужден и оговорен. Лошади с крытым возком ожидали в Суконной фабрике, черта лысого там найдут революционеры.

А и немного собралось офицеров-монархистов. Буквально, по пальцам пересчитать можно. Полковник, два капитана, шесть поручиков; трое братьев-казаков, бородатые забайкальцы. Несколько молодых людей, примкнувших уже здесь, на Урале - глава заговора смотрел на них свысока и не доверял ничего серьезного, боялся, что среди них есть агент большевиков. Или, что куда хуже, левых эсеров: весь Урал и большая часть Сибири поддерживает их, не большевиков. На что большевички неприятны, эсеры вовсе бешеные. Говорили, их фурия Мария Спиридонова упрекала на съезде самого Ленина: “Распустил царей и подцарей по украинам, крымам и заграницам, только по настоянию революционеров поднял руку на Николая Романова, да и того всего лишь арестовал, а не повесил”.

С другой стороны, есть в отряде эсеровский агент или нет - положиться особо не на кого. А все потому, что прочие радетели Белого Дела вовсе не за монархию стоят. Случалось, даже судили своего же брата-белогвардейца за монархизм. Дескать, отрекся царь - и черт с ним, более ненадобен!

Только русский казак дважды не присягает. Царь ответчик только богу, не людям судить его. А без царя дом разделенный не устоит, это еще в Библии сказано... И войсковой старшина забайкальского казачьего войска, Ксенофонт Михайлович Асламов, решительно поднял правую руку:

- Господа, пришел наш час. Вот перехваченная телеграмма... Вижу, все прочли. Все понимают, что более некуда откладывать. Выступаем, с богом!

- За Веру, Царя и Отечество! - у старшего из бородачей-забайкальцев как-то получилось выговорить все слова с больших букв. Собравшиеся перекрестились, надели кепки, фуражки, отряхнули штатские одежки: у кого что. Залязгали составлеными у стены винтовками, защелкали затворами, сноровисто вталкивая патроны из обойм. Глава заговора вынул фальшивый чекистский мандат и прямо так, с бумагой в руке, возглавил выстроенный в переулке небольшой отряд.

Вышли на Воздвиженский проспект и зашагали маршем, в ногу, до Воздвиженского переулка - Ипатьевский дом располагался на углу переулка и проспекта, краем выходя на Воздвиженскую площадь, посреди которой возвышался купол Воздвиженского, понятно, собора. Войсковой старшина с досадой отметил, что в ту сторону как-то многовато для заутрени собирается народу.

Поглядев случайно на небо, Асламов обмер и встал. Отряд послушно повторил движение и тоже замер в остолбенении. Прохожие тому нисколько не удивились: весь город глядел в небо.

В небе, прямо на Воздвиженскую площадь, опускались три цепеллина - точь-в-точь как на открытках и в синема-картинах. Руки заговорщиков сами собой потянулись к оружию: все узнали черные немецкие кресты на боках цепеллинов.

Асламов опамятовался первым:

- Слушать меня! Все отлично удается. Живо, пока все в небо смотрят. Скорым шагом... Арш!

Отряд подошел к Ипатьевскому дому; из дома Попова напротив, где помещались охраняющие красноармейцы, выбежал комендант Авдеев. Ему войсковой старшина сунул фальшивый чекистский мандат и фальшивый же приказ, написанный поутру собственноручно: царя с семейством и сопровождающими его лицами передать в распоряжение ревкома.

- Кончать будем суку, - перекосившись лицом, процедил заговорщик. - Вот список с телеграммы, сама она в ревкоме.

Авдеев прочитал телеграмму от лидера Ярославских эсеров Бориса Савинкова, присвистнул:

- Крепко взялась англичанка... Как думаешь, товарищ, до Вятки дойдет?

Асламов только плечами пожал:

- Грош цена всем думаниям нашим, знать надо. Товарищ, не задерживай, у меня приказ. Вон уже и наш возок...

Чекист понимающе ухмыльнулся, и вдруг вынул наган - бойцы-заговорщики не заметили движения за широкими спинами - большим пальцем оттянул курок; Асламов еще успел подумать: силен, черт! Наган еще новенький, пружина тугая... Тут чекист нажал на спуск и войсковой старшина умер.

- Тревога! - заорал Авдеев. - У них бумаги фальшивые! Телеграмма на бланке должна быть! Бей их, парни!

Парни в окна дома Попова выставили сразу несколько винтовок, но заговорщики не стали дожидаться развязки. Покатившись кубарем кто куда, свалили Авдеева - упавшее тело казацкого старшины больше не прикрывало его. Кто-то шарахнул из маузера очередью, и красногвардейцы, опасаясь пулемета, пригнулись.

- Разом!

Заговорщики подскочили к высокому дощатому забору Ипатьевского дома, в упор застрелили глупо высунувшегося караульного, вскочили в калитку. Редкая цепь часовых вдоль забора и в садике только еще поднимала длинные винтовки - мосинка даже пристреливается со штыком, так же и носится - поэтому заговорщики с короткими стволами оказались быстрее.

Принявший командование после убитого казака полковник вбежал в дом:

- Ваше Величество! Перехвачена телеграмма о расстреле вас и всех людей с вами! Идемте, у нас возок и кони! Где угодно лучше, чем здесь!

В подтверждение слов его снаружи шарахнул залп, загремела под ним железная крыша, полетела штукатурка. Затем гулко ударили три... Четыре... Пять! Больше гранат у заговорщиков не нашлось; все найденное сейчас полетело в окна дома Попова, частью истребив отдыхающую смену, частью принудив красногвардейцев укрыться и прекратить огонь.

На шум в большую переднюю сбежались узники. Царь выглядел уже немолодо, в бороде заметно седой. Хорошие, добрые глаза, как и все лицо, производили впечатление простоты и откровенности. Царица, хоть и в мещанском черном платье, вовсе на него не походила. Строгий взгляд, фигура и манеры как у женщины гордой, важной. Заговорщики как-то сразу подумали, что Николай Александрович простой человек, а она непростая. Уж она-то как есть, даже в черном-вдовьем, похожа на царицу. Татьяна важная, как и царица. Остальные дочери: Ольга, Мария и Анастасия важности никакой не имели; заговорщики про себя сделали вывод, что эти княжны простые и добрые, хоть и Великие.

Тут на улице стихла стрельба, вбежал один из бородачей-забайкальцев:

- Ваше Величество! Ваши благородия, возок подан. Стражу мы... - и замялся, глянув на девушек.

- Ничего, - отрезала царица, - как за княжнами в уборную таскаться да непристойные частушки под окнами петь, они герои. Вообразите: ставилась на стол миска; ложек, ножей, вилок не хватало. Так ведь придёт какой-нибудь и лезет в миску: „Ну, с вас довольно“. Княжны спали на полу, им даже кроватей не нашлось. А как воевать...

Казак довольно сощурился:

- Комендант у них дурак. Был дурак. Митинговый крикун, бестолковый, невежий, пьяница и вор.

Полковник сделал жест рукой и все семейство чинно, за руки, словно с малявками на променад, вереницей прошло к возку. Гражданин Романов с женой, дочери Ольга, Татьяна, Анастасия, Мария, сын Алексей, лейб-медик Боткин, камердинер полковник Трупп, повар Харитонов, горничная Анна Демидова... По спискам, значился еще мелкий поваренок, но вот сегодня его в доме не оказалось.

Поваренок отыскался на улице. Вместе со здешним босяком, Файкой Сафоновым, с которым частенько дрался: Сафонов приставал к “цареву прихвостню” а вечерами орал под окнами то самое, на что жаловалась царица.

Царица поглядела на сплетенных в драке подростков - одним залпом их прошило, упали, как родные братья. Быстро перекрестилась и встала так, чтобы закрыть убитых от садящихся в карету детей.

Николай Романов приотстал, подавая руку жене, и вполоборота, вполголоса, вполовину решимости, осведомился у полковника:

- Скажите, а великие князья в Алапаевске? Тут, недалеко, верст за сто к северу?

Полковник молча развел руками: увы, Ваше Величество. Хоть казнить прикажите, а мы не всесильны.

Николай Романов также молча перекрестился и полез в нутро крытого возка, в котором развозили по делянкам артели лесорубов. Зимой возок переставляли на полозья, но выбрали его заговорщики не за это, а за полати с печкой: при нужде там и переночевать можно, хотя бы дамам, и сготовить что-нибудь.

- Авва-а-ай! - казак на облучке грозно хлопнул здоровенным “бурятским” кнутом. Четыре укормленных гнедых - не местной низкорослой, а датской не то фризской породы, нарочно под большой груз - взяли разом; возок покатился по Вознесенскому проспекту на юг, на легендарный Сибирский Тракт.

Заговорщики перевязали раны: кроме казаков, осталось их пятеро, так что приведенных с возком лошадей теперь хватало и под седло и под вьюки, кабы они были. Выжили полковник, три поручика и капитан; да вот еще пара “вольноперов” - молодых добровольцев, примкнувших ради романтического спасения Великой Княжны... Четырех Великих Княжон! Штатских заговорщики до сего дня всерьез не воспринимали. А теперь из четверых остались их двое, но, на удивление, не дрожат. Впрочем, Сибирь: тут студентик может иметь на счету медведя или рысь, или тайного золотодобытчика, с которым неловким случаем пересекся в тайге...

Красногвардейцев не трогали: Бог им судья, коли не верят, пусть попробуют на Высший суд не явиться. Своим убитым закрыли глаза, выложив их наскоро на сухое вдоль стены проклятого Ипатьевского дома.

Верно говорят здешние, дурное место. Владел домом статский советник Редикорцев, поговаривают, что держал притон. Выкупил дом золотопромышленник Шаравьев. Умный мужик оказался: стрелял в землю из обеих стволов щедро золотой дробью, а потом звал геологов и продавал превосходный золотносный участок. Бог шельму метит: спился. Купил дом желенодорожный инженер этот самый Ипатьев, ан и тут судьба догнала. Сей же час обвинили железнодорожника в мошенничестве при прокладке трассы, отдали под суд. Может статься, и оправдался бы Ипатьев. Да и то, куда ссылать? Из Сибири в Сибирь? Но грянула революция, и сгинул в ее круговерти железнодорожный инженер, так и не смыв с чести подозрений.

А теперь вот, самую малость не казнили в сем доме русского царя.

- По коням! - полковник выбрал себе самого спокойного и послушного, как всегда делал. Ему в атаки не ходить, ему бы конь под выстрелами не шарахался, думать не мешал.

Подобрали поводья (а ничего держатся штатские... Надо их на привале ободрить, заслужили) - рысью пошли по Вознесенскому, пересекли Главный проспект, по которому во все стороны уже бежали ничего не понимающие люди. Кто кричал, что немцы высадили десант и убивают царя (все знали про жителей Ипатьевского), кто кричал, что анархисты не позволяют немцам опуститься на самую Вознесенскую площадь, и надо крепить оборону. Надо сплотиться, плечом к плечу встать! Карикатурный чекист в кожанке, перекрещенный ремнями, размахивал красной бумажкой, пытаясь организовать пробегающих в отряды. Несмотря на малый рост, смешной жиденок поступал важно и правильно, потому полковник мигнул - и головной забайкалец, свесясь с седла, бесшумно вогнал комиссару нож за ухо. Тот и не мяукнул, падая - ни мечты, ни имени, как и не рождался... Щепка человек в революционном водовороте, спичка в костре будущего!

Ушли с Главного проспекта, по бульвару рысью до перекрестка с Покровским проспектом, проехали мимо собора. Слева открылась Сенная Площадь с торгом, посреди которого уже некий чернорясый провозглашал конец света, указывая на кружащие над городом цепеллины, кроваво-багровые в лучах низкого еще утреннего солнца. Слушатели монаха не делились на людей: многолапое черно-серое мякинно-постольное нечто, бурлящее море рук и запрокинутых голов - на проезжающих по земле никто не смотрел, все беспокоились одним только небом.

Заговорщики облегченно перекрестились - снова никто не удивился. Кончилась брусчатка Александровского проспекта, стихло цоканье копыт. Краем площади на пыльную босяцкую Ночлежную, а оттуда мимо вечно громыхающих кузней - и вот она, свобода. Вот он, Сибирский Тракт, на котором полковник с облегчением увидел несколько впереди знакомый укрытый возок.

***

Возок немцы догнали на Белоярской заставе, где нашлось вырубленное поле и цепеллин мог подойти к земле. Глядя на знакомые по фронту каски-”пикельхаубе”, полковник выругался в зубы.

Остановились, не пробуя развернуться: из-за спины вот-вот ожидалась погоня. Рано или поздно Екатеринбургский ревком все же разберется в произошедшем, умный еврейчик там не один... Полковник скрипнул зубами, поймав себя на крамольной мысли: а хорошо бы этих умных крючконосых комиссаров да на нашей стороне! - но думать о таких вещах монархист не умел, тем более - думать быстро, перед развертывающимся в цепь неприятелем.

- Пусть царь уходит лесной дорогой! - за спиной переговаривались “волноперы”. - На юг Арамиль, там через речку Бобровку, и лови ветра в поле!

- А мы? - все же беспокоился второй штатский. - У меня патронов нет и затвор пулей разбило.

- Ничего, друг мой, - первый “студент” важно поправил очки в тонкой мельхиоровой оправе, - оружие у меня есть запасное. Мы будем отходить в горы. Я дам вам парабеллум!

Полковник выехал несколько вперед, обернулся к своим, поднял руку. Дождался тишины и высказал то самое, древнее, латинское, что некогда привело поповича на воинскую службу, к высоким чинам... К совершенно несомненной смерти здесь, на разъезженной грязи кандального тракта? Нет, плевать! Русский офицер присягает один раз!

И полковник прокричал:

- У кого есть пристанище, кто в случае бегства может по безопасным и мирным дорогам добраться до родных полей, тому позволяется быть робким и малодушным! Вы же должны быть храбры. В нашем отчаянном положении всякий иной исход, кроме победы или смерти, для нас отрезан. Поэтому старайтесь победить; если даже счастье станет колебаться, то предпочтите смерть воинов смерти беглецов. Помните, бессмертные боги не дали человеку более сильного и победоносного оружия, чем презрение к смерти!

На эти слова из возка снова полезла царская семья - больно уж страшно сидеть в темной духоте, ничего не видя и не слыша, все равно что расстрел с завязанными глазами! Камердинер полковник Трупп решительно взял у студента в очках-”велосипедах” запасной пистолет, а доктор Боткин вытащил из двойного дна саковяжа собственный.

- Браво, браво! - от цепи серых шинелей к возку шагал рослый матрос, по всей видимости, анархист; полковник долго думал, что с ним не так, потом понял: солнце от морячка слева и сзади, почему же буквы на бескозырке горят золотым пятном с двадцати шагов?

Матрос между тем приблизился шагов до пятнадцати и поднял пустые ладони:

- Успеете пострелять, храбрецы. Покамест ответьте мне на простой вопрос.

- Ну? - студент с разбитой винтовкой не удержал напряжения.

- Чего вы этим добьетесь? Белочехам царь не нужен. А что англичане ответили через посланника Бьюкенена, еще в прошлом году, осенью семнадцатого, помните, наверное?

- Да уж, - проворчал доктор в нос, - помним. “Британское правительство, к сожалению, не может принять царскую семью в качестве гостей во время войны”.

Тут полковник взял себя в руки:

- Представьтесь!

- Командир Особого Воздушного Отряда товарищ Корабельщик, - матрос говорил негромко, но слышали его почему-то все.

- У меня приказ Николая Романова и семью доставить в Крым, в Ливадию. А сам полуостров Крым передать под его власть. Пусть любой, кто советской власти не желает, вместо войны в Крым едет, и там какую угодно власть себе устанавливает.

- Брешешь! - снова вылез поперек начальника штатский, и забайкалец аккуратно хлопнул нарушителя по спине, от чего хлипкий “скубент” закашлялся, с трудом удерживаясь на седле.

- Убить вас я в любой момент могу, - Корабельщик поднял правую руку, и тотчас же от цепи в серых шинелях высоко над говорящими пролетели красные искры трассеров, а все фронтовики узнали четкий голос “шварцлозе”, тяжелого пулемета, снятого, наверное, с цепеллина.

- ... Но смысла в пустой жестокости не усматриваю. Так что будьте людьми, пожалуйте в кабину. Три дирижабля ради вас нарочно из Москвы прислали. До Ливадии сутки лету. В любом случае, не больше полутора. На что казнить вас? Чтобы нас вся Земля за дикарей сочла?

Студент, уже наученный дружеским шлепком, на сей раз пробормотал вполголоса:

- Ну, в той же Франции голову королю отрубили при всём честном народе. Да и в в Англии отрезали голову королю, даже у господина Дюма в роман попало.

Второй студент вовсе снял очечки, несколько судорожными движениями протер стеклышки. Полковник понял: этот парень тоже боится, просто держится намного тверже. Штатский пробормотал:

- А уж в германских землях... Впрочем, не будем об этом. Но дикари русские - логично...

- Повод, не более, - просипел один из поручиков, пытаясь туже затянуть повязку на бедре. - Мои предки усмиряли Венгрию, спасли трон Францу-Иосифу, а что взамен? Ярлык “жандарма Европы”!

Доктор оказался рядом с поручиком и помог с бинтами, бормоча в нос - но и его услышали все:

- К сожалению, это есть основная политика Британии во все времена.

- Доктор, вы же англофил!

- Потому-то и знаю, как там все устроено. Убийство собственного короля лишь эпизод в их великолепной истории. Зато русские несомненные варвары, не достойные своего государства. Господин... Э-э, товарищ Корабельщик!

- Слушаю.

- Верно ли, что англичане высадились даже во Владивостоке?

Корабельщик ничуть не удивился:

- Первого июня даже парадом прошли. Сами видите, Николай Александрович: Георг вам брат, но прибыли дороже. Это же еще Иван Грозный, - тут Корабельщик улыбнулся до невозможности ехидно, вогнав в краску даже старшую Татьяну, - за жестокость прозванный Васильевичем, писал, что королева в Англии суть пошлая девица, а правят в том государстве мужики торговые. Доктор, я ответил на ваш вопрос?

Боткин как раз накручивал жгут и не ответил. Ответил кто-то из офицеров, полковник не видел, кто:

- Господа, но мы же все видели телеграмму! Ревком требует смерти Его Величества!

Тут Боткин закончил, наконец, перевязку. Поглядел на стоящих у возка Романовых, частью мертвенно-бледных, частью перепуганно-красных, и молчащих. Отдышался. Повернулся к матросу и полковнику, и сказал негромко, чтобы его не услыхали те, у возка:

- Я склоняюсь к мысли, что телеграмма фальшивая. В убийстве Романовых нет никакой необходимости, ни политической, ни экономической. Мне кажется, это чистой воды провокация. Чтобы в среде "культурных" европейцев образ России снизить паче дикарей. Отсюда уже всякий сам сделает вывод: Россию, как государство, ликвидировать. А земли разделить между цивилизованными людьми... Британия, Северо-Американские Штаты, Франция, даже Япония!

Корабельщик прибавил:

- Сохранение жизни гражданину Романову просто по человечески хорошее дело, да и нам на руку. Хотя бы тем, что не выставляет нас, как новых Робеспьеров. А захотят буржуи, обвинят нас хоть в неправильном ношении штанов. Или в разрушении традиционной семьи. Это здесь вовсе ни при чем.

Тут царь подошел к переговорщикам и сказал глухо:

- Господа, кончайте как-нибудь. Это низко - так вот решать нашу судьбу, словно бы нас тут и нет!

- Прозвище “царь-тряпка” тоже заслужить надо, - фыркнул Корабельщик, - но вы правы. Закончим этот нелепый фарс. В конце-то концов, у меня только ручных пулеметов два десятка... “Мадсены”, - ответил матрос вопросительно поднявшему взгляд полковнику, - не считая трех “шварцлозе” на треногах. Либо вы чинно грузитесь в дирижабли и радостно летите к винам и теплому морю, либо...

Тут Корабельщик поднял уже левую руку - и цепь серых шинелей отозвалась тяжелым, густым залпом в воздух, услышанном даже в Екатеринбурге. И долго потом из уст в уста передавалась жуткая повесть, как на Белоярской заставе расстреляли последнего русского царя. Ну, а как же? Ведь после того в городе никто его не видел, а газеты... Что газеты? В них пишут, что приказано.

- Вы, господа, - сказал Корабельщик офицерам, - тоже можете лететь. Уж если вы готовы умереть за царя, что мешает вам пожить за него еще сколько-то? Единственное условие, оружие ваше вот сюда, на брезент. Потом вернем, слово даю.

- До сих пор я имел дело с честными и порядочными людьми, - Николай Романов тяжело-тяжело вздохнул и на ватных ногах направился к семейству.

- Да, - прибавил Корабельщик. - За Великими Князьями в Алапаево еще один цепеллин послан. Если тамошние пальбы не учинят, их привезем тоже.

- И тоже в Ливадию? - замер Боткин, переглянувшись с полковником в полном отчаянии.

- Ну да, - Корабельщик недобро улыбнулся, - дворец большой. Все поместятся. Климат отличный. Я вон слышал, княжны научились хлеб выпекать. Японский император как-то каллиграфией зарабатывал, так что те бумажки? А хлеб всякому нужен. Опять же, климат курортный. А здесь вон, комары в валенках и с шерстяным носком на хоботке.

- Вы... Вы сволочи! - Боткин обхватил голову руками. - Это же, простите, даже не ведро дрожжей в нужник. Это хуже, чем факел в бочку в порохом. А вы в стороне, да? И я еще англичан корил! А вы гаже иезуитов!

Корабельщик посмотрел на Боткина строго:

- Доктор. У нас в России сто сорок миллионов не привито. У нас на подходе пандемия гриппа, “испанка” проклятая. У нас в Средней Азии тиф, паротиф, чума и такие черти, которым не то что вы - я названий не знаю! А вы за царем клистир носите, вот уж применение для ваших-то знаний и бойцовского характера... Короче: вякните чего не надо - реквизирую. Как необходимый трудовому народу медицинский прибор.

Глянул на скуластого медика вовсе уж злобно:

- Пасть захлопнул! Марш на полку! И не срать до самого Киева!

***

Отредактировано КоТ Гомель (21-08-2019 04:40:07)

+25

105

Спасибо за проду, товарищ КоТ Гомель!

А, и ещё...
Наконец-то!

1

https://i.pinimg.com/originals/7b/8a/f2/7b8af271a8f4dc8aa4b9d28dd951b102.jpg

А то был настораживающий перерыв в использовании этой важной для каждой главы части.

В остальном - замурчательно!
Хотя мини-эпопея с телеграммами и царской семьёй... мы на мгновение подумали, что птица Обломинго махнёт крылом товарищу Корабельщику.
Но у вас всё прошло по плану - это превосходно!

Fog Fleet is superior...

...

Проды для Бога Проды!
Килобайты для Трона Килобайт!
Во славу Музы!
И пусть Текст не перестаёт печататься...

...

P.S.
У Корабельщика будет собственный наркомат?
Напомните, а белые перчатки товарищ "Советский Союз" случайно не носит?
Не-не-не, тут ещё...
Зеркальные очки, бородку, и чтоб вообще... по облику...

Ну вы поняли...

.

Отредактировано Альфарий (19-08-2019 05:22:55)

+7

106

Вот знаете, как то оно совсем сомнительно начинает смотреться...
Данунафиг...
Сами такое читайте

0

107

КоТ Гомель написал(а):

У меня приказ Николая Романова и семью доставить в Крым, в Ливадию. А сам полуостров Крым передать под его власть.

Это подло и жестоко.   http://read.amahrov.ru/smile/devil.gif  Да ещё и прочих великих князей туда. Царя точно грохнут, а вот как раз семью уже могут и не тронуть, не нужны так то. Впрочем, у девиц судьба будет незавидная, растащат для всяких "полезных" браков. А царевич имеет все шансы просто загнуться от своей лейкимии.
Расстрел в Ипатьевском доме уже смотрится как-то гуманнее. И я это серьёзно.

Зато Черноморский флот не уйдёт из России. Правда один фиг сдохнет на приколе, ну да может что и починят потом. Или продадут те же корабли тому же СССР))) Если он их покупать захочет.

Хотя крымчан жалко. Интересно, а крымские татары от всего этого великолепия не запросятся массово эмигрировать куда подальше, в тот же СССР?)))

И ещё момент, уже без шуток - все эти буферные государства надо будет затащить или заманить или ещё как вернуть в состав СССР в течении пяти лет. Это довольно важные для развития страны регионы.

КоТ Гомель написал(а):

- Пасть захлопнул! Марш на полку! И не срать до самого Киева!

Вот интересно, в это время этот анекдот уже был придуман или нет?)))

+3

108

DzenPofigist написал(а):

И ещё момент, уже без шуток - все эти буферные государства надо будет затащить или заманить или ещё как вернуть в состав СССР в течении пяти лет. Это довольно важные для развития страны регионы.

ну, Остров Крым с таким контингентом как раз в такие сроки этот самый контингент проредит впятеро - эпидемии, эмиграции, междоусобица, голодуха. нансену там будет чем заняться. и как раз в те же сроки успеет окончательно надоесть спонсорам - у тех и так денех.нэт, а тут ещё и вваливать в чёрную дыру , откуда пользы - только скандальные репортажи в светскую хронику?

+1

109

Альфарий

Fog Fleet is superior...

Fog Fleet in being, однако.
Алек Южный
Эт просто ВНЕЗАПНОЭКШОН попёр. До того была атмосфера подполья да рассуждений, а тут пошло влияние личности на историю.
DzenPofigist

Вот интересно, в это время этот анекдот уже был придуман или нет?)))

Если до того и не был - теперь точно будет.

+3

110

Алек Южный написал(а):

Вот знаете, как то оно совсем сомнительно начинает смотреться...
Данунафиг...
Сами такое читайте


а подробнее - почему именно и что вам так не понравилось?

0


Вы здесь » NERV » Стартовый стол » ХОД КРОТОМ